Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23. Испытание выдержки

Демьян

– Уснула, – тихо говорит Савва, – в последнее время на Еву слишком много всего свалилось.

Малышка и правда прикрыла глаза, обмякла в наших руках, и ее дыхание стало размеренным. Это высшая степень доверия. Она знает, что мы не обидим.

– Почему она сбежала от Макара? – спрашиваю, целуя нашу самочку в лоб. Она вся горит. Это из-за обращения или Ева заболела? Нужно следить.

Мы, дикие, не знаем болезней – наш иммунитет сбоит разве что в разгар гона.

А вот городские волки свою природу растеряли, раз их косит даже обычный грипп.

– В любом случае, старик упустил свой шанс, – рычит Влас, аккуратно вытаскивая теплый плед из-под хрупкого тела Евы, затем укутывая ее в него по самые уши, – и теперь она останется с нами.

– Уверен? – Савва смотрит мне в глаза. – Ей не опасно тут находиться? Что скажешь, Дема?

Я задумываюсь. Да, опасно. Нас трое, и любой может сорваться в любой момент. Но вряд ли мы причиним ей вред.

– У нее ни разу не было самца, учитывайте это, – говорю хрипло, – нам нужно беречь свою самку. Не смей пугать ее, Влас! Будешь иметь дело со мной!

– А что я-то? – фыркает он. – Да я ни в жизнь…

– Да, только оставил ее один на один с матерым секачом, – хмыкает Савва, складывая руки на груди.

– Не начинай! – рычит Влас. – Я был начеку! Просто хотел понять, как сильно городская хуйня пустила вирус слабости в нашу девочку.

Тук-тук!

Раздается тихий, но настойчивый стук в дверь. Я иду открывать, стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить Еву.

– Таисия… – хмыкаю, увидев на пороге старую волчицу. Она в платье, платке, и ее глаза безумно грустные. В руках бабушки Евы небольшая корзинка.

– Демьян, – топчется на пороге, – я хотела передать это внучке.

Смотрю на нее. Ощущаю острое чувство вины, терзающее жену старейшины. Это как-то связано с побегом Евы? Она что-то узнала или услышала?

– Отдашь сама, – произношу спокойно, – но чуть позже, Ева устала и заснула.

– Не могу, – Таисия опускает взгляд, затем протягивает мне корзинку. – Я совершила ошибку, Демьян. И мы с Макаром будем за нее расплачиваться. Уверена, Ева не захочет возвращаться в наш дом… по крайней мере пока.

Я молчу, пристально смотрю на нее. Эта волчица и мухи не обидит. А ее любовь к Еве и вовсе безусловна. Таисия любит внучку сильнее матери.

Что же такое узнала наша малышка, что убежала от любящих бабушки и деда?

Лишь сейчас я замечаю их сходство. Старая волчица такая же хрупкая и маленькая, как наша Ева. Но в каждом ее действии и слове сквозит гордость. Беру корзину из ее рук.

– Там вещи Евы на несколько дней, я сложила все чистое. Зубная щетка еще. Паста, надеюсь, у вас есть…

– Думаешь, мы вонючие животные? – скалюсь. – Что у нас нет щетки и зубной пасты для самочки?

Она вздрагивает. Это слово по-прежнему вызывает в старой волчице смешанные чувства. Но ее внучка – наша самка, тут уж ничего не поделаешь.

От корзинки исходит божественный нежный запах. Еле держусь, чтобы не зарыться в нее носом. Там одежда нашей сладкой самочки. И бельишко наверняка…

Мне тошно от самого себя сейчас. Но рядом с Евой инстинкты обостряются до предела, и я с трудом могу думать о чем-то, кроме спаривания с ней.

– Ты знаешь, что это не так, Демьян, – усмехается волчица, – я просто спросила. Моя просьба остается в силе. Даже если какое-то время Ева будет жить с вами… пожалуйста… учтите ее неопытность. Она совсем ребенок…

– Только для тебя, Таисия, – почти рычу. – Ева взрослая совершеннолетняя волчица. Не нужно принижать ее. Она охотилась на кабана и почти победила. Она не побоялась открыть свое сердце дикости, что спала в ней, хотя все вокруг вели себя с ней, как с фарфоровой вазой!

Мой зверь недоволен, что его самку считают слабой. Он беснуется и рычит.

Но трогать Таисию мы не будем. Она уважаемая альфа-волчица этой деревни.

Однако Еву она не сможет воспринимать адекватно. Воспитать дикую волчицу получится лишь у нас.

– В ней проснулась кровь настоящей альфы, Таисия, – наклоняюсь к ней, – и этот процесс не остановить. Когда у нее начнется течка, мы ее покроем, как и полагается истинным самцам. Ты же знаешь: это благословение.

Она поджимает губы. Не хочет такого для внучки…

– Я знаю законы природы, Демьян. Но не торопите её… И надежнее запирайтесь во время гона, Ева не должна пострадать! – слышу в голосе Таисии стальные нотки. Киваю. Она разворачивается и семенит прочь.

Закрываю дверь. Стоит мне вдохнуть, как по телу проносится сладкая дрожь вперемешку с предвкушением.

От корзинки исходит божественный аромат. Такой, что мой зверь неистово рвется наружу. И требует посмотреть, что там. Ткань, что касалась нежной кожи нашей самочки.

Но я не имею права, это одежда Евы. А я не сталкер какой-нибудь.

Сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Запах её вещей – как вызов. Но я сильнее.

– Долго ты трепался со старухой, – рычит Влас, выходя из спальни. – Мы уж заждались. Нужно решить жилищный вопрос.

У нас в доме три жилых комнаты. Как можно догадаться, для каждого из нас. Но теперь у нас новый жилец на неопределенный срок, и нужно определиться, куда поселить Еву.

Спать ни с кем из нас ей нельзя, так что я выделю ей спальню.

– Готов поселить самочку у себя, – похотливо скалится Влас. Савва бросает на него суровый взгляд.

Этого я и боялся. Моя задача – не допустить драки за самку. Были случаи в далеком прошлом, когда Природа даровала метку двоим самцам, и они убивали друг друга во время гона.

В итоге самка осталась одна и умерла от тоски. Без истинных мы не выживаем.

– Сейчас она в твоей комнате, Дема, – напоминает Савва, закатывая рукава, – решайте, где малышка останется, а я пойду сварганю обед.

– Мяса побольше, – командует Влас, – Еве нужно набираться сил.

Что ж, по крайней мере пока они не пытаются друг друга прикончить. Своего зверя я сдержу, чего бы мне это ни стоило.

Но гон не за горами.

И тогда нам понадобится вся выдержка, чтобы не растерзать друг друга.

Глава 24. Единственная истина

Ева

Мне снится, что я плыву на облачке. И так тут хорошо, тепло и уютно. Нет ни ненависти, ни ненужности.

Меня больше не ломают, не заставляют быть удобной и тихой.

Город остался где-то далеко, за чертой осязаемого мира. А здесь, в этом зыбком, предрассветном мареве сна, существуют только тепло и покой.

И руки. Горячие, огромные ладони, которые ласкают мое тело сквозь полудрему.

Скользят по бедрам, поднимаются к талии, очерчивают ребра. В каждом прикосновении столько дикой, собственнической нежности, что внутри все плавится.

В ушах стоит низкое похотливое рычание, от которого все тело пронзает сладкая судорога.

Внутренняя волчица блаженно урчит, подставляя шею под невидимые поцелуи.

Во сне я не изгой и не плод греха моей матери.

Я – самая любимая. Самая желанная самка, которую ведут чистые, первобытные инстинкты. Я в абсолютной безопасности. Просто Ева, которая может быть собой.

Из сонного плена меня вытягивает потрясающий аромат тушеного мяса. Все мои рецепторы тут же настраиваются на этот запах.

Зверь ведет носом, принюхивается и требовательно скребется изнутри. Нужно срочно встать и пойти узнать, кто там готовит такую вкуснятину! Живот громко урчит, напоминая, что я с утра ничего не ела.

Открываю глаза и несколько секунд просто смотрю в потолок на грубые деревянные доски.

Воспоминания накатывают удушливой волной, возвращая боль и сомнения. Не дочь Краснова… дочь дикого вожака.

– Но кого? Значит, мои альфы не единственные дикие, – выдыхаю в пустоту и сажусь в постели.

Опускаю ноги на прохладный пол и замираю. На деревянном стуле возле окна стоит небольшая плетеная корзинка, прикрытая платком.

Сердце мгновенно пропускает удар. В горле встает горький ком. От вещей исходит едва уловимый, родной шлейф полевых трав и сушеной ромашки.

– Бабушка, – выдыхаю, облизываю губы и встаю.

Ее запах я узнаю из тысячи. Значит, она была здесь? Приходила, пока я спала, и принесла мои вещи?

На глаза наворачиваются слезы. От мысли, что от меня скрывали правду годами, хочется разрыдаться. В груди тяжесть.

Они все знали. И дедушка, и бабушка. Но имею ли я право злиться на них? А главное, есть ли эта обида в моем сердце?

Сглотнув слезы, подхожу к стулу и аккуратно заглядываю в корзинку.

Сверху лежат мои трикотажные шортики и простой серый топ. Чуть глубже – чистое белье. Белый спортивный лифчик и трусики в мелкое розовое сердечко.

Самые обычные, девичьи. Но я в доме трех диких вожаков, и мое белье кажется до неприличия интимным.

Я все еще в огромной мягкой майке Власа. Касаюсь ткани кончиками пальцев. Ощущаю терпкий мужской аромат этого волка. Невольно тяну носом, пытаясь впитать больше.

Словно сам Влас касается моего тела в самых интимных местах.

Боги, мне так стыдно… Что они обо мне подумали? Могу ли я просто находиться тут? Уместно ли это?!

Снимаю майку. От прохладного воздуха соски тут же твердеют. Густо краснею, натягиваю белье и одежду. Собираю волосы в высокий хвост.

Пока вожусь с волосами, руки начинают мелко дрожать. Не узнаю своё отражение. Нет, не внешне. Взгляд стал другим.

До меня наконец-то доходит вся опасность моего положения. Я осталась наедине с альфами.

С тремя огромными, сильными, первобытными мужчинами. Рядом с ними у меня печет низ живота и подгибаются колени. Стоит им взглянуть на меня хищным взглядом, как я вся покрываюсь мурашками.

Моя волчица признала их всех. Я с ужасом и восторгом понимаю: если Демьян, Савва и Влас решат взять свое, если переступят черту… я не смогу сказать им «нет». Мое тело просто подчинится их дикой воле.

В городе подобные мысли посчитали бы верхом пошлости, разврата и грязи. Больше одного волка – табу для волчицы, животный грех.

При этом измены, договорные браки без любви и тайные любовницы альф среди городской «элиты» считаются абсолютной нормой.

Какой лицемерный, уродливый парадокс! Здесь же, среди леса и искренних, пугающих инстинктов, эта связь на троих ощущается как единственная истина. Порочная, горячая, но правильная.

Аромат еды с кухни становится сильнее. Желудок побеждает волнение.

Я улавливаю новые нотки. Это точно не говядина и не свинина, к которым я привыкла и всегда узнаю.

Запах более плотный, пряный, с явным шлейфом диких трав. Городская Ева, наверное, поморщилась бы, но моя проснувшаяся дикая ипостась буквально исходит слюной. Это так интересно, так манит…

Ноги сами несут меня из комнаты. Тихо иду по коридору, ориентируясь на божественный аромат мяса. Боги, как же я голодна!

Проскальзываю в дверной проем кухни и замираю, боясь вздохнуть.

У большой каменной печи стоит Савва. Из одежды на нем только старые, низко сидящие на бедрах джинсы.

На кухне стоит жара, и по мощной, рельефной спине альфы, по ложбинке между широкими лопатками стекают блестящие капельки пота.

Савва помешивает что-то в массивном чугунном котелке, и его пепельные волосы чуть растрепались.

От этого зрелища, от его литой могучей фигуры в полумраке кухни у меня перехватывает дыхание, а внизу живота рождается знакомая тягучая пульсация. Поначалу нерешительно топчусь на пороге.

– Заходи, Ева, – произносит Савва, не оборачиваясь, – ты очень вовремя, рагу почти готово.

Делаю робкий шаг вперед. Но тут за мной вырастает другой альфа. И я узнаю его запах. Влас.

Мощные ладони ложатся на открытую кожу под топом, слегка сжимают. Влас резко притягивает меня к себе, зарывается носом в волосы.

А я боюсь сделать вдох. Потому что любое движение лишь вырвет из горла порочный стон.

Его дыхание обжигает шею – горячее, прерывистое. Он тоже дрожит, я чувствую.

– Привет, детка, выспалась? – раздается прямо над моим ухом. – А мы соскучились.

Глава 25. Зверь на привязи

Влас

Нежная, мягкая кожа животика Евы трепещет под моими ладонями. Малышка такая крошечная, хрупкая, почти прозрачная.

Мой зверь внутри утробно рычит, сходя с ума от обладания.

Моя. Наша. Истинная.

Поверить не могу, что Ева в моих руках! Такая податливая… бляяядь…

Вжимается своими острыми лопатками в мою грудь. Ее крошечное сердечко так быстро колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Под тонкой тканью топа ее соски затвердели. А эти шортики сводят меня с ума. Как она додумалась надеть такое в нашей берлоге? Боги… Я с ума сейчас сойду!

Зарываюсь носом в ее волосы. Вдыхаю чистый, сладкий аромат с легкой примесью девичьего возбуждения. Меня аж трясет от желания попробовать эту невинную кроху.

Мой зверь сходит с ума, но впервые я держу его на привязи так жестко.

– Моя маленькая… – хриплю, теряя контроль.

Скольжу пальцами ниже, к резинке ее шортиков. Она вся пылает.

Дыхание Евы становится прерывистым. Малышка доверчиво откидывается на мое плечо. Не сопротивляется.

Наоборот, подставляется под мои ласки. И этот робкий, неосознанный призыв сносит крышу окончательно. Из горла рвется дикий рык. Глаза вспыхивают алым.

МОЯ! МОЯ! МОЯ!

В штанах становится невыносимо тесно. Плевать на все!

Хочу сорвать эти чертовы шорты и войти в нее прямо здесь, на кухонном столе, заставляя кричать от восторга. Хочу вонзаться в тугую горячую плоть, доводя до исступления нас обоих.

Слегка оттягиваю ее шортики, ныряю рукой к хлопковым трусикам. Ниже. Малышка едва заметно раздвигает ножки. Чувствую влагу на мягкой ткани.

Она мокрая. Для меня.

Из горла Евы вырывается порочный стон…

– Влас, – раздается холодный, как лед, голос Саввы.

Замираю.

Тяжело дышу, прижимаюсь губами к сладкой шейке. Затем поднимаю взгляд на друга.

Савва стоит у печи, напрочь забыв про свое рагу. Его зрачки расширены, полностью закрыв радужку.

Он смотрит на нас, не мигая. На мощной шее пульсирует жилка. Сжал зубы так, что желваки ходуном ходят.

Сам едва держится.

Я чувствую его голодное напряжение. Он контролирует меня, но сам сгорает дотла, наблюдая за тем, как я ласкаю малышку Еву.

– Ты ее пугаешь. Остынь, – цедит, сжимая кулаки. Затем шумно выдыхает. Пытается успокоиться.

– Она не против, Савелий, – огрызаюсь, но пальцы из шортиков все же неохотно вытаскиваю. На подушечках остается ее сладкая влага. Мое сокровище.

Ева вся обмякла, её грудь высоко вздымается, а взгляд затуманен чистым удовольствием. Щеки пылают, губы приоткрыты.

Ей понравилось, я же вижу. Наша близость будит в ней скрытый огонь.

Но тут в тишине кухни раздается громкое, отчетливое урчание ее желудка.

Невольно усмехаюсь. Дикое желание уступает место внезапной нежности. Забота перевешивает похоть. Зверь уходит во тьму, ожидая своего часа.

– Ладно, малыш. Сначала еда, – шепчу ей на ушко, прикусывая мочку.

Беру Еву на руки и переношу к массивному дубовому столу, усаживая на стул. Малышка не сопротивляется. Савва пристально наблюдает за нами.

Затем ставит перед Евой глубокую глиняную миску, доверху наполненную дымящимся рагу.

Мяса он не жалеет – накладывает самые сочные, нежные куски. Затем двигает граненый стакан с темно-красным ягодным компотом и кладет огромный ломоть свежего домашнего хлеба.

Ева робко берет ложку, косится на нас и начинает есть. Сначала скромно, как птичка, словно что-то ей мешает.

– Не стесняйся, – хриплю, – ешь нормально. Забудь эти свои городские манеры…

Она бросает на меня пристальный взгляд, забавно раздувая ноздри. Но начинает есть нормально, с аппетитом.

Мы с Саввой сидим по обе стороны от нее, любуясь каждым движением волчицы.

– Вкусно… – выдыхает Ева, проглотив очередную порцию. – А что это за мясо? И вообще… как вы здесь живете? Ну, в лесу? Тут ведь совсем нет цивилизации!

Савва добродушно усмехается, подперев подбородок рукой.

– Обычно все, детка. Натуральное хозяйство. Мы разделили обязанности, чтобы проблем не было. Я, например, отвечаю за дом, порядок, закупки в поселке и вот – за кухню. Демьян работает руками, что-то починить. Весь дом на нем. А вот Влас у нас не занят вообще ничем. Настоящий паразит.

– Эй! – скалю клыки, откидываясь на спинку стула. – Слышь, повар недоделанный! А мясо в твоем котелке откуда взялось, а? Само прибежало и в печь прыгнуло? Это лосятина, между прочим! Я за этим сохатым полночи гонялся, пока вы спали. Так что моя обязанность – обеспечивать стаю добычей и защищать территорию.

Ева переводит взгляд с меня на Савву, и вдруг на ее лице расцветает искренняя улыбка.

Она заливисто смеется. От этого звука у меня в груди что-то екает. Кажется, за этот смех я готов убивать…

– Какой у тебя чудесный голосок, малышка, – подаюсь вперед. – Но знаешь, я бы очень хотел услышать твои стоны.

Ева мгновенно давится компотом. Щечки и шея заливаются пунцовой краской. Она вся сжимается, утыкаясь носом в миску.

Савва отвешивает мне тяжелый подзатыльник.

– Влас, блядь, язык прикуси!

Позади раздается скрип двери. На кухню неторопливой походкой заходит Демьян.

Ева смотрит на него. Немного не так, как на меня или Савву. А с каким-то особенным трепетом и благоговением.

В груди просыпается собственнический протест, но я сжимаю зубы, заставляя себя сдержаться. Мы равны перед истинностью.

Ева примет каждого из нас, просто Демьян – старший альфа, ее тянет к его силе.

Дема молча берет стул, разворачивает его спинкой вперед и садится напротив Евы. Пристально разглядывает нашу девочку.

– Наелась? – голос друга звучит ровно. Ева робко кивает. – Тогда давай поговорим. Ты ведь не просто так сбежала от Таисии и Макара. Что случилось?

Она опускает глаза, судорожно сжимая пальцами край стола. Мы не торопим. Ждем.

– Если хочешь остаться здесь, с нами, – продолжает Демьян, и его тон становится предельно серьезным, – нам нужно разработать жесткие правила. Мы – дикие оборотни. В отличие от городских кастратов, мы зависим от луны. Каждое полнолуние у одного из нас наступает гон. Это период, когда зверь полностью затмевает разум, оставляя лишь инстинкт размножения и агрессию. Мы запираем друг друга в подвале, но теперь здесь ты. Твой запах может сорвать нам крышу. Ты можешь пострадать, Ева, если мы потеряем контроль.

Ева испуганно сглатывает.

– А еще, – Демьян делает паузу, его взгляд падает на ее животик, где скрыта метка, – твоя собственная природа проснулась. Очень скоро, из-за нашей постоянной близости, у тебя начнется первая настоящая течка. Твое тело потребует самцов. И мы тебя покроем, Ева. Все трое. Так, как велит кровь.

После этих слов Ева окончательно теряется.

Она мило краснеет, сжимаясь в комочек на стуле, словно пытается спрятаться от этой откровенности.

Вижу, как она сжимает бедра, стараясь скрыть свою реакцию на неизбежное. Но не убегает. Ева сознательно остается здесь.

Демьян наклоняется чуть ближе, заглядывая в её полные смущения глаза.

– Теперь ты знаешь всё. И можешь ответить на мой вопрос… Готова остаться с нами?

Глава 26. Сладкая иллюзия свободы

Ева

– Я готова… – срывается с губ.

За столом воцаряется тишина.

Чувствую себя центром этой маленькой вселенной, отрезанной от остального мира.

На меня смотрят три пары глаз. Их сила уже не пригвождает к земле, а лишь мягко поглаживает, вызывая возбуждение в разных точках тела.

Моя волчица, сытая и довольная после обалденного рагу, блаженно свернулась калачиком в районе солнечного сплетения и лениво урчит. Она счастлива и спокойна.

Я хочу раствориться в этом чувстве – и одновременно сбежать от него. Слишком ярко. Слишком ново.

Влас сидит справа. Он даже не пытается сдерживаться. Альфа буквально пожирает меня взглядом. Темные глаза то и дело вспыхивают алыми искрами, губы изогнуты в хищной ухмылке.

Кожей чувствую его дикое вожделение.

Сердце выламывает ребра изнутри, напоминая о том, что произошло каких-то пятнадцать минут назад.

Щеки обжигает румянцем.

Огромные, горячие ладони Власа под моим топом.

То, как уверенно и бесстыдно он скользил пальцами по коже…

Как почти коснулся меня там, куда я раньше никого не подпускала.

Внутри до сих пор все сладко ноет от одного воспоминания. Стыд, смятение и греховное удовольствие смешались в такой коктейль, что голова кругом.

Так неправильно по меркам моей прошлой жизни.

И так безумно, до дрожи нормально для моей волчьей сути.

Савва наблюдает за мной, подперев кулаком мощный подбородок. Он словно исследователь, который нашел экземпляр, что искал всю жизнь.

А Демьян… совсем другой. В его взгляде столько силы и спокойствия, но при этом нежности, что я вся дрожу.

Прячу руки под стол, чтобы эти трое не увидели, как сильно на меня влияют.

Сидя в кольце этих мужчин, я испытываю дикую смесь эмоций: острое волнение, необычное ощущение абсолютной безопасности. И все это приправлено щепоткой страха перед их силой и… жаждой ощутить их троих еще ближе.

Я безумно стесняюсь этого желания. Оно идет изнутри. Из самой моей сути.

– Спасибо, все было очень вкусно, – лепечу, пытаясь справиться со смущением. Резко вскакиваю со стула. Хватаю пустую миску и стакан, порываясь убрать со стола. Нужно занять руки, скрыться от этих пронзительных взглядов хотя бы на миг.

– Сиди, Ева, – Савва мягко перехватывает мои запястья. Его прикосновение не обжигающее, а спокойное, мягкое. Волк забирает у меня посуду. – Ты наша гостья. И истинная. Мужчины в этом доме способны сами помыть тарелки. Отдыхай.

Послушно опускаюсь на место, провожая взглядом пепельного волка, который с абсолютно невозмутимым видом принимается за уборку.

– Теперь о правилах, Ева, – прокашливается Демьян. Его голос звучит спокойно, бескомпромиссно. – Раз уж ты приняла решение остаться, то нужно сделать все, чтобы тебе было комфортно. Первое: у тебя будет своя спальня. Самая дальняя комната в доме – моя.

– А ты? – срывается с губ. – Тебе необязательно…

– Я буду спать в гостиной, – мягко перебивает альфа. – И никто из нас, – Демьян бросает грозный взгляд на Власа, – не имеет права нарушать твой покой. Территория самки неприкосновенна, пока ты сама не захочешь пригласить нас.

– С чего это вдруг твоя комната? – возмущается Влас, недовольно кривя губы и скрещивая руки на мощной груди. – Моя просторнее. И к кухне ближе. Пусть у меня спит, я на диван пойду.

– Моя комната дальше всего от входа в подвал, Влас, – Демьян переходит на рык. – Вопрос закрыт. Не зли меня.

Бунтарь несколько секунд яростно раздувает ноздри, буравя старшего альфу злым взглядом. Но под давлением его силы сдается, неохотно кивая.

– Второе правило касается безопасности, – Демьян невозмутимо возвращается к нашему вопросу. – Гон диких волков – это серьезно. Сегодня я пойду к деревенскому кузнецу и попрошу сковать особо прочный замок на дверь твоей спальни. Тебе необходимо запираться в каждое полнолуние. Запомни, Ева: если альфа в безумии сорвет цепи и придет к твоей двери, ты должна задействовать нашу ментальную связь. Позови двух остальных, мы сразу откликнемся. Поняла?

Испуганно киваю, сглатывая вставший в горле ком. Неотвратимость природы пугает и завораживает одновременно.

– И третье, – Демьян делает паузу. – Твоя течка. Ты сразу поймешь, когда она начнется. Кровь закипит, метка станет невыносимо горячей. Тебе покажется, что единственная цель твоей жизни – лечь под истинных. В этот момент не нужно прятаться или убегать. Ты должна сразу прийти ко мне. А дальше мы решим, что делать.

Он рассказывает о течке, а я вспоминаю руку Власа на моих трусиках. И понимаю: я уже почти готова.

Судорожно сжимаю колени, сходя с ума от смущения. О таких интимных вещах со мной никто никогда не говорил так прямо.

– В остальном, – Демьян поднимается из-за стола, расправляя широкие плечи, – ты абсолютно свободна. Гуляй по лесу, общайся и заводи дружбу с оборотнями из деревни. Делай то, что душе угодно. Никто не посадит тебя под замок. А если в какой-то момент поймешь, что хочешь вернуться к бабушке и дедушке, мы не станем держать тебя силой. Ты вольна уйти, когда захочешь.

Замираю. Хлопаю ресницами в полнейшем шоке. Прямо-таки… все можно? Я свободна?

В голове не укладывается!

В городе истинность всегда преподносилась как кандалы и обязанность подчиняться воле альфы. Как строгий контракт.

А здесь мне дают выбор. Не запирают, не клеймят как собственность, а уважают мою волю.

В груди разливается незнакомое доселе тепло. Понимаю, что с каждым словом проникаюсь к этим диким мужчинам искренним доверием.

И где-то на задворках сознания мелькает мысль: возможно, совсем скоро я смогу открыть им свою главную тайну. Рассказать, чья кровь течет в моих жилах.

Но пока я не готова. Мне самой больно думать об этом. Нужно набраться смелости и откровенно поговорить с бабушкой и дедушкой. Наверняка они очень переживают за меня.

– Ладно, я к кузнецу, – Демьян коротко кивает парням и направляется к выходу.

– А я спать, – Влас лениво потягивается, отчего его рельефные мышцы перекатываются под кожей. Он напоминает сытого хищника. – Ночью на охоту, надо набраться сил.

Он встает, собираясь уйти в свою комнату. Внутри меня рождается глупое желание…

– Влас, – робко окликаю его. – А можно… мне с тобой? Ночью? На охоту?

Я снова хочу испытать то яростное бурление крови и первобытный азарт.

Волк замирает, удивленно вскидывая брови. На его губах медленно расцветает довольная, хищная усмешка. Влас не сомневается.

– Спрашиваешь еще. Конечно можно. Вечером зайду за тобой, детка!

Он подмигивает мне и скрывается в коридоре.

Я поворачиваюсь к Савве, который как раз вытирает руки полотенцем.

– Ну вот, мы остались вдвоем, – он подходит ближе, останавливаясь в паре шагов. В серых глазах пляшут чертики. – Раз уж нам совершенно нечем заняться, я предлагаю пойти на пруд. А то наше прошлое купание сорвалось.

– Но у меня нет купальника, – растерянно бормочу. – Все вещи, что принесла бабушка… там только обычная одежда.

Савва заговорщически подмигивает.

– А он тебе и не понадобится.