Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 65. Когда прошлое отпускает

От третьего лица

Ева не успевает уйти и получает удар в плечо. Отвечает, но сестра оказывается быстрее и сбивает ее с лап.

– Посмотри вокруг! – голос Влады бьет прямо в сознание. – Из-за тебя здесь мать, отец, две городские стаи! Ты всегда была проблемой.

Ева бросается слишком резко.

Влада только этого и ждет. Уходит в сторону и снова валит сестру на землю.

Внутри Евы поднимается знакомая Тьма. Она совсем близко, такая манящая, готовая вырваться наружу и стереть эту самодовольную усмешку навсегда. Но Ева удерживает ее. Нет. Это не для Влады.

– Что, сестренка? Опять страшно?

Ева медленно поднимается, не сводя с нее глаз.

– Нет. Я просто поняла, что мне больше не нужно тебе ничего доказывать.

Влада снова атакует, но теперь Ева не злится и не бросается навстречу каждому выпаду.

Она наблюдает за сестрой и неожиданно замечает, насколько хорошо знает ее движения. Влада делает привычный рывок, разворачивается и снова идет вперед, уверенная, что Ева попытается ответить сразу.

Но Ева уклоняется.

Влада бросается следом, и на этот раз Ева встречает ее всем телом.

Волчицы сцепляются, катятся по земле, кусая и царапая друг друга. Влада пытается впиться Еве в загривок, но та выворачивается, наваливается сверху и наконец прижимает сестру к земле.

Клыки оказываются у горла, под тонкой кожей бешено пульсирует кровь. Еве достаточно лишь немного сильнее сжать челюсти, чтобы закончить все прямо сейчас.

– Давай, – хрипит Влада. – Докажи, что сильнее.

И только теперь Ева понимает, что совершенно этого не хочет.

Не потому, что боится или жалеет сестру. Просто Влада больше не имеет над ней той власти, которой обладала раньше. И убивать ее ради доказательства собственного превосходства кажется таким же бессмысленным, как продолжать спор, закончившийся много лет назад.

Ева разжимает пасть и отступает.

– Мне больше нечего тебе доказывать.

Она оставляет сестру лежать на земле и оглядывается.

Демьян и Краснов по-прежнему рвут друг друга возле заграждения. Оба в крови, но ни один не собирается отступать.

Чуть дальше Влас гоняет Костю между домами. Даже сейчас он умудряется издеваться над ним.

– Ну же, женишок! – веселится. – Я думал, ты хотя бы драться умеешь!

– Заткнись!

– Не-а.

Несмотря ни на что, Еве хочется рассмеяться. Но в следующий момент до нее доходит резкая вспышка тревоги. Савва.

Она замечает белого волка посреди дороги. Напротив стоит волчица, которую Ева узнает даже издалека.

Ее мать.

– Значит, ты один из них, – холодно произносит. – Один из тех, кто окончательно испортил мою дочь. Заставил поверить, что она что-то стоит.

Савва не двигается, только внимательнее смотрит на нее.

– Нет. Мы просто не пытались сделать из нее кого-то другого.

– Ты ничего о ней не знаешь! – с губ матери Евы срывается рык.

– Я знаю куда больше, чем ты… мать, сделавшая неправильный выбор. Ты должна была ее любить и защищать!

Ева чувствует, как внутри Саввы поднимается злость, и понимает, что он злится не за себя. За нее.

За ту девочку, которую эта женщина не любила, хотя должна была, а теперь вернулась вместе с волками Краснова, чтобы снова вернуть дочь в клетку.

Мать начинает пятиться к лесу.

Савва собирается двинуться следом, но между ними вклиниваются двое городских, вынуждая белого волка принять бой.

Волчица тем временем исчезает между домами.

Ева уже хочет пробиться к Савве, когда рядом возникает молодой деревенский волк.

– Альфа! На западном участке прорыв. Они знали, где пройти между постами, будто им кто-то рассказал.

От этих слов по спине пробегает холодок.

Пленника выпустили, городские каким-то образом узнали расположение постов, а значит, среди деревенских действительно есть тот, кто им помогает.

Ева лихорадочно оглядывает сражающихся волков и неожиданно вспоминает кое-что…

– Где Деян? – спрашивает, пытаясь отыскать среди мелькающих тел знакомую фигуру.

– Он был здесь перед атакой, – растерянно отвечает мужчина. – Потом я его не видел. Думал, ушел помогать другим.

Ева продолжает искать, одновременно пытаясь уловить его запах среди крови, пыли и десятков оборотней, но Деяна нигде нет.

И именно тогда в памяти всплывает вопрос, который еще совсем недавно показался ей обычным беспокойством за деревенских.

Детей точно успели спрятать?

Ева резко поворачивается к волку.

– Ты видел, куда он ушел?

– Когда началась драка, он отступил к домам. Я решил, что хочет обойти городских с тыла, поэтому даже внимания не обратил. А потом… – мужчина на секунду задумывается и смотрит на темную стену леса. – Потом видел его там, возле деревьев.

– С какой стороны?

Волк показывает в сторону тропы, уходящей к реке, и у Евы болезненно сжимается сердце.

Именно там они спрятали детей и стариков. Там сейчас ее бабушка, которая согласилась уйти только ради малышей.

А Деян перед нападением почему-то так настойчиво хотел убедиться, что эвакуация закончена.

Теперь его вопрос звучит совсем иначе…

Ева смотрит на темный лес всего несколько мгновений, пока отдельные детали складываются в единую страшную картину.

Пленник исчез, городские знают слабое место обороны, а Деян ушел именно туда, где прячутся самые беззащитные члены стаи.

Серая волчица срывается с места и несется к лесу…

Глава 66. Когда просыпается Тьма

Ева

– НЕТ! Только не щенки! – мысли мечутся в голове хаотичными вспышками.

Я бегу вперед, перепрыгиваю через поваленный ствол. Ветки хлещут по морде, под лапами скользит влажная земля, но я почти не чувствую боли.

Замираю на короткий миг. Тяну носом воздух.

Улавливаю запах Деяна. Теперь он отчетливый, свежий, и рядом с ним тянется еще несколько чужих запахов. Городские.

Сердце колотится так сильно, что отдается в ушах.

Через метку чувствую Демьяна и Власа где-то далеко позади. Там продолжается бой. А вот Савва неожиданно становится ближе. Он напряжен и встревожен.

Слышу в душе голос пепельного волка:

– Ева, не лезь туда одна! Я иду за тобой. Слышишь меня?

– Там дети, Савва! – отвечаю, вновь срываясь с места. – Деян знал, куда мы их увели. Он сам спрашивал меня! Это я ему все сказала, понимаешь?!

Белый волк больше не пытается меня остановить. Чувствую лишь вспышку ярости, а спустя несколько секунд справа между деревьями мелькает светлая шерсть. Савва нагоняет меня, и дальше мы бежим вместе.

Запах дыма и крови остается позади. Впереди уже слышны голоса и рычание.

Вылетаю из леса на небольшую поляну и резко торможу. Дом, в котором спрятали детей и стариков, окружен.

Возле крыльца стоят пятеро городских волков. Еще двое держатся ближе к лесу. Между ними вижу Деяна. Он в волчьем облике и совершенно спокойно смотрит на закрытую дверь дома.

А ведь там находятся те, кого он сам же обещал защищать.

Но больше всего меня поражает некрупная серая волчица. Мама.

Стоит чуть в стороне от Деяна. Она прислушивается и, услышав наши с Саввой шаги, резко оборачивается.

Следом Деян замечает меня и выходит вперед.

– Все-таки догадалась, – произносит без тени страха.

Я медленно приближаюсь, а Савва держится рядом, почти касаясь меня боком. Внутри поднимается Тьма, но пока она лишь наблюдает вместе со мной.

– Это ты выпустил пленника, – констатирую. – Рассказал Краснову про посты. Про дорогу к реке. И про детей тоже ты рассказал?

Деян раздраженно дергает ухом.

– Не строй из себя альфу, идиотка. Ты появилась здесь неделю назад и решила, что можешь командовать волками, которые жили стаей всю жизнь. Старейшина позволил тебе это, потому что ты его внучка. Остальные повелись на красивую сказку про истинную альфу. Про зов крови!

– Поэтому ты продал их Краснову?

– Я никого не продавал! – рычит. В его голосе прорывается злость. – Я выбрал нормальную жизнь! Думаешь, мне нравится эта дыра? Годами слушать стариков, пасти границы и изображать счастливую стаю только потому, что здесь родился? Я хотел уйти! А потом появился он, альфа из города, и предложил то, чего эта деревня мне никогда не даст!

Мороз ползет по загривку.

– Что?

Деян расправляет плечи, словно гордится своим решением.

– Когда они закончат здесь, городские стаи объединятся. Ему нужны альфы, которым он может доверять. Краснов предложил мне одну из них. Своих волков. Свою территорию. Нормальную жизнь, а не вечное преклонение перед ненужными традициями!

Несколько мгновений я просто смотрю на него. Все оказалось банально и просто.

Не любовь к стае или желание их защитить от тех, кто пришел за мной. Не обида и ненависть ко мне. Он просто решил обменять невинные жизни на то, чего хотел сам.

– А они? – киваю на дом. – Тоже часть сделки?

– Не драматизируй. Если бы Макар сразу отдал тебя Краснову, ничего этого вообще не произошло бы!

Эти слова должны причинить боль. Еще недавно причинили бы. Но сейчас я слышу их совершенно иначе.

Это все не из-за меня.

Деян выпустил пленника. Он сдал посты. Краснов привел сюда убийц. Каждый из них сделал свой выбор, и я больше не собираюсь отвечать за чужие ошибки.

Рядом низко рычит Савва. Я чувствую его ненависть и желание порвать глотку Деяну. Но прежде, чем он успевает броситься, мама выходит вперед.

– Хватит болтать! Мой муж получит Еву, и на этом все закончится, – мать смотрит на меня. В глазах ни единого сомнения. Она уверена, что поступает правильно. – Если бы ты послушалась нас с самого начала, Ева, до этого бы не дошло. Иди к нему добровольно. Хотя бы сейчас думай не только о себе.

Савва бросается так стремительно, что я успеваю увидеть лишь белую вспышку. Мама едва уходит от его клыков. Они сталкиваются.

Я впервые вижу Савву таким. Не мягким и спокойным… не тем мужчиной, который обнимал меня ночью и называл малышкой.

Огромный белый волк теснит мать к лесу, не давая ей приблизиться ко мне.

– Еще раз скажешь, что она виновата в том, что вы с ней сделали, – голос Саввы звучит в сознании холодно, жутко, – и я забуду, что ты ее мать.

– А ты кто такой, чтобы судить меня?!

Мама бросается на него, Савва принимает удар. Они катятся по земле, мгновенно вскакивают, снова сцепляются.

Мать быстрая, опытная, но Савва сильнее. Она полосует его когтями по груди, он перехватывает ее за загривок и швыряет в сторону. Мама ударяется о дерево, однако почти сразу поднимается. Отряхивается.

Я хочу вмешаться, но возле дома раздается голос Деяна:

– Оставь их. Все равно уже поздно.

Деян смотрит не на меня. На дом.

– Альфа приказал зачистить деревню полностью. Никого в живых не оставлять.

Мама замирает. Савва тоже останавливается, тяжело дыша, но не спускает с нее глаз.

– Что ты сказал? – спрашивает она.

Деян поворачивается к ней. Его глаза совершенно пусты.

– А ты не знала? После того как старейшина отказался отдать Еву, твой муж решил больше никого не оставлять. Сегодня эта стая перестанет существовать.

Мама несколько секунд молчит, словно до нее не до конца доходит.

– Здесь дети… и старики…

– Я знаю.

Ее взгляд меняется.

– Мой муж приказал убить их? – слышу неверие в ее голосе.

– Всех, – спокойно отвечает Деян. – Именно поэтому я и спросил, успели ли их перевести за реку. Нужно было знать, где искать.

Тишина внутри становится страшнее любого рычания. Мама смотрит на Деяна с ужасом.

– Ты знал, зачем Краснов отправил нас сюда?

– Не начинай! Ты сама весьма охотно во всем участвовала! Через несколько часов все закончится.

– Ты знал, что здесь будут убивать детей?! – она срывается с места.

Волчица врезается в него, сбивая на землю. Деян явно не ожидал нападения и пропускает первый укус, но быстро приходит в себя. Он отбрасывает ее и впивается клыками в плечо.

– Ты совсем рехнулась?! Дура!

– Я думала, он хочет вернуть Еву! – рычит мама, пытаясь вырваться. – Думала, он поставит этих дикарей на место, накажет! Но дети здесь при чем?!

Деян швыряет ее на землю.

– Они часть стаи. И будут отвечать за решение старейшины наравне с остальными!

Мама снова бросается на него.

На этот раз Деян встречает ее и валит почти сразу. Его клыки смыкаются на ее загривке.

Я не верю в то, что вижу. Моя мать… эта холодная, жестокая волчица, для которой играют роль лишь подчинение мужу и власть, защищает детей стаи?

Она не любила меня… и сделала из моей сестры свою точную копию.

Почему тогда… откуда в ней столько ярости сейчас? Что-то давно забытое заставляет меня сделать шаг к ним…

Но Савва реагирует быстрее.

Деян отлетает от матери и едва успевает подняться, прежде чем мой альфа оказывается рядом.

Деян бросается ему навстречу, и два крупных волка сталкиваются возле крыльца.

Савва уже ранен после боя в деревне и схватки с мамой, на белой шерсти темнеет кровь, но сейчас в нем нет ни капли привычной мягкости.

– Ты предал свою стаю ради власти? – рычит он, отбивая очередную атаку. – И решил, что после этого достоин называться альфой?!

– Я хотя бы не ползаю за малолеткой, – Деян рвется к горлу, но Савва разворачивается и встречает его корпусом.

– Я иду рядом со своей истинной. Тебе разницы все равно не понять.

Они снова сцепляются, и я вдруг понимаю, что мама больше не нападает. Волчица лежит возле дерева, тяжело хрипит. Я подхожу к ней.

Наши взгляды встречаются. Впервые в глазах матери нет привычного осуждения.

Там ужас.

– Ева…

Договорить она не успевает, из горла вырывается лишь жалкий лай.

– Ты ранена… потом поговорим, – разворачиваюсь.

Внезапно из дома раздается детский крик.

Один из городских выбивает дверь. Второй бросается в разбитое окно, изнутри доносится вопль бабушки, следом наружу выскакивает маленький волчонок. Совсем кроха.

Он мечется по крыльцу, не понимая, куда бежать, и огромный городской волк хватает его за загривок.

– Нет! – мама бросается к нему, но у нее нет сил.

А я далеко. Но тут внутри что-то раскрывается. Не рвется или ломается.

Тьма, которую я столько лет запирала внутри, поднимается навстречу, заполняя тело жаром. Становится трудно дышать.

Ты хотела защитить их.

Хотела…

Тогда позволь мне.

В этот раз я не говорю ей «нет».

Обращаюсь в человека. Выпрямляюсь, не замечая ни холода, ни собственной наготы.

Мир вокруг становится странно четким. Слышу бешеное сердце ребенка, чувствую запах крови Саввы, страх матери, ярость Деяна и злобу чужаков, которые пришли сюда убивать.

А потом все вокруг окрашивается алым. Городской возле щенка замирает.

Я опускаю взгляд на свои руки и вижу, как пальцы начинают медленно, неестественно изгибаться. Их болезненно сводит, скрючивает, а ногти на глазах чернеют и вытягиваются в длинные острые когти.

Такие я уже видела. В зеркале.

Тогда чудовище смотрело на меня с другой стороны стекла. Но зеркала между нами больше нет…

Глава 67. Гнев Природы

Савва

Я слышу хруст раньше, чем понимаю, что произошло.

Деян, только что бросившийся на меня, вдруг валится на землю. Его передняя лапа выгибается под неестественным углом, из глотки вырывается протяжный вой.

Я отступаю, потому что чувствую за спиной такую мощь, что волк внутри тут же поджимает уши. Оборачиваюсь и вижу Еву.

Она стоит у крыльца дома совершенно голая, босая, с растрепанными темными волосами. Пальцы скрючены, длинные черные когти поблескивают в лунном свете, а глаза затоплены Тьмой.

Я знал, что однажды это увижу…

Готовился, убеждал себя, что не испугаюсь и обязательно выполню обещание, которое дал своей истинной.

Но легенда не рассказывала, каково это – стоять рядом с Гневом Природы и чувствовать его всем своим волчьим естеством.

Ева там. Я ощущаю ее ярость, страх за детей, боль и ненависть. Но за всем этим словно распахнулось что-то огромное, древнее и настолько сильное, что мне впервые становится понятно, почему в легенде эту силу называли не даром, а карой.

Деян пытается подняться, но вторая лапа ломается, и он падает обратно.

– Ева, стой! Я понял! Слышишь? Я все понял! – воет.

Она медленно подходит к нему.

– Ты хотел стать альфой. Получить стаю, территорию, власть. Ради этого предал тех, с кем вырос.

– Краснов обещал мне другую жизнь! Я не хотел убивать детей!

– Тогда надо было отказать.

Деян пятится, волоча сломанные лапы, и я чувствую резкий запах мочи. Еще несколько минут назад он с гордостью рассказывал о стае, которую получит от Краснова, а теперь скулит перед девятнадцатилетней девчонкой, не способный даже сдержать мочевой пузырь.

Ева слегка сгибает пальцы.

Деян выгибается всем телом. По поляне прокатывается страшный треск, ломаются ребра, затем позвоночник. Волка словно выворачивает невидимая сила.

Невольно делаю шаг вперед, но Ева смотрит на меня, и через метку приходит четкое понимание: она знает, что делает.

Это не безумие. Природа вынесла ему приговор.

Последний согнутый палец Евы обрывает крик Деяна. Его тело обмякает, а она переводит взгляд на мать.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно.

Эта волчица годами убеждала дочь в собственной никчемности, предпочитала ей сестру, поддерживала мужа. Сегодня она пришла сюда вместе с теми, кто собирался уничтожить деревню.

Мать Евы уже обратилась человеком и лежит возле дерева, голая, окровавленная, с неестественно вывернутой ногой. Но, когда Ева приближается, даже не пытается отползти.

– Я не знала про детей, – шепчет едва слышно. – Можешь не верить, но я не знала…

– Верю. Но я тебя не прощаю.

Мать вздрагивает.

– Ты годами смотрела, как мне больно, и объясняла, что я сама виновата. Сегодня ты снова выбрала отца и пришла сюда вместе с ним. Я не забуду всего этого только потому, что ты один раз поступила правильно.

Ева присаживается перед ней. Черные когти оказываются совсем близко от лица раненой волчицы.

– Но когда ты узнала про детей, то кое-что осознала. Значит, еще не все потеряно. Ты потеряна для меня, но не для своих сородичей.

Ева встает, бросает на мать последний взгляд и отворачивается.

Я позволяю себе выдохнуть. Ева пощадила мать, но не простила ее и не попыталась одним поступком перечеркнуть прошлое.

Значит, моя девочка все еще там.

Оставшиеся городские бросаются к лесу, но никто не успевает далеко уйти.

Первого с чудовищной силой швыряет в дерево, второй падает, а третьего невидимая сила поднимает над землей и бросает прямо под ноги Еве. Через несколько минут возле дома не остается ни одного врага.

Изнутри начинают осторожно выходить старики и дети. Тот самый маленький волчонок замечает Еву и радостно тявкает.

– Только не подходи, – бормочу.

Разумеется, малыш несется прямо к ней. Нет…

Щенок начинает тереться о голую ногу Евы, она опускает голову. Напрягаюсь, когда страшная рука тянется к малышу, но она лишь осторожно гладит его между ушами.

– Иди к бабушке, маленький. Больше тебя никто не тронет.

Волчонок довольно урчит и убегает, а я несколько секунд смотрю ему вслед.

Пытаюсь осмыслить, как одна и та же сила способна переломать одному все кости и через минуту настолько бережно коснуться другого.

Ева смотрит в сторону реки. Там продолжается бой.

– Ева! – зову, но она уже уходит.

Собираюсь броситься следом, однако возле дома меня задерживает голос Таисии. Она подходит, снимает вязаный кардиган и накрывает изломанное тело дочери.

– Мам… – хрипло произносит мать Евы.

Старая волчица долго смотрит на нее.

– Я всю жизнь ждала, когда ты вспомнишь, чему мы тебя учили. Сегодня вспомнила. Жаль, что для этого понадобилось так много времени… Аня.

Женщина закрывает лицо руками.

– Я все испортила, да?

– Почти все, – тихо отвечает бабушка. – Но пока ты жива, «почти» еще можно исправить.

Мать Евы начинает плакать. Голая, переломанная, она впервые выглядит не надменной городской волчицей, а просто женщиной, которая наконец увидела, во что превратилась.

Но Ева уже далеко, а я обещал идти за ней даже в ад.

Догоняю истинную возле первых домов. Несколько крыш горят, по улице стелется дым, на земле лежат раненые и мертвые. Однако бой стихает.

Все смотрят на Еву.

Она идет босая и голая, залитая чужой кровью, черные глаза светятся сквозь дым. Городские отступают перед ней, а деревенские расступаются, склоняя головы.

– Савва!

Справа появляется Влас. Хромает, бок рассечен, морда залита кровью, но держится на лапах уверенно.

Замечаю возле разбитой машины бездыханное тело Кости. Горло разорвано, шерсть на груди пропитана кровью.

Значит, их бой закончился безоговорочной победой нашего младшего.

Почти одновременно с другой стороны к нам выходит Демьян.

Он смотрит на Еву и замирает.

– Это она? – спрашивает Влас.

– Она.

– Жуткая! И прекрасная!

– А я-то думал, у тебя наконец появился инстинкт самосохранения, – закатываю глаза.

Демьян не оценил шутку.

– Она себя контролирует? – напряженно спрашивает.

Прислушиваюсь к метке.

– Пока да.

Мы идем за ней.

Ева методично уничтожает оставшихся городских. Всех до единого.

Не мучает их, как Деяна, но и не позволяет уйти. Волки падают, не успев добраться до нее.

Невидимая сила швыряет их в стены и переворачивает машины. Даже земля будто подчиняется нашей волчице: корни деревьев вырываются наружу и хватают беглецов за лапы.

Деревенские больше не сражаются. Они стоят среди разрушенных домов и смотрят вслед своей альфе с благоговением, смешанным со страхом.

Впереди замечаю сестру Евы. Рядом с ней лежит раненый Макар, а чуть дальше стоит Краснов.

Влада закрывает деда собой.

– Ты что творишь, стерва? – городской вожак делает шаг к дочери. – Место свое забыла?!

– Он старый волк! Мой дедушка! – Волчица, хромая, выходит вперед. – Ты его не тронешь!

Ева останавливается, и ее сестра принимает человеческий облик. Они смотрят друг другу в глаза.

– Я не дам ему убить дедушку, – говорит она, кивнув в сторону отца. – Если придется, буду защищать его и от тебя.

– Я уже могла убить тебя сегодня и не стала.

Ее сестра сглатывает. Я чувствую тонкий кислый запах страха. Ева подходит ближе.

– Ты предала меня, Влада. Спала с моим женихом, смотрела, как мне больно, и радовалась этому. Я не прощу тебя только потому, что сегодня ты один раз защитила дедушку. Но твоя душа еще не сгнила, хотя ты очень стараешься…

Влада делает шаг назад.

– Ты могла снова выбрать отца, но выбрала дедушку. Значит, Природа даст тебе шанс исправить то, что еще можно исправить. Не трать его впустую, сестра.

Влада поджимает губы, по ее щеке стекает одинокая слезинка. Ева проходит мимо. К своей главной цели.

Краснов ждет ее. Он ранен после боя с Демьяном, лицо и грудь залиты кровью, но даже сейчас смотрит на дочь с прежним презрением.

– Наслаждаешься? Наконец почувствовала себя особенной? Но ты… никакая не спасительница!

Ева даже бровью не ведет.

– Ты приказал убить детей.

– Я приказал уничтожить стаю, которая выступила против меня. Если твой дед решил прятаться за женщинами и щенками, это его выбор, – фыркает Краснов.

Мы втроем чувствуем такую волну ярости, что невольно пятимся. Но не вмешиваемся.

– Ты сжег дом моих бабушки и дедушки, привел сюда убийц, а потом приказал вырезать всех только потому, что старейшина отказался отдать тебе меня. Ну так вот она я.

Краснов усмехается.

– Кем ты себя возомнила? Ты всю жизнь была слабейшей и такой осталась. Взгляни на себя! Ты уродлива и омерзительна! Эта сила, которой ты так хвалишься… не твоя!

Демьян рычит и делает шаг вперед, но я останавливаю его. Это не наш бой.

Ева смотрит на того, кого всю жизнь считала отцом. До меня доходят ее чувства. Омерзение, презрение, желание покарать. Страха там больше нет.

– Я всю жизнь пыталась заслужить твое одобрение. Думала, если стану сильнее и удобнее, ты однажды увидишь во мне дочь. А теперь мне смешно, потому что я столько лет боялась того, кто ради власти готов убивать детей.

Краснов оскаливается.

– Следи за языком, девчонка.

– А иначе что? Снова накажешь меня? Я жду… папуля. А ты все болтаешь.

Земля под лапами вздрагивает.

Ева выгибается, и я чувствую через метку новый всплеск силы.

Черные когти исчезают, ее кожа покрывается шерстью, тело стремительно меняется.

Кости ломаются, лицо вытягивается, и через несколько мгновений на месте хрупкой девушки стоит огромная черная волчица с сочащимися Тьмой глазами.

Невольно кошусь на Демьяна. Он всегда казался чудовищно большим. А Ева выше и крупнее.

Краснов тоже это понимает. Не теряя времени, бросается на нее.

Она встречает его ударом лапы.

Краснов отлетает, врезается в стену дома и снова поднимается. Отряхивается. Следующая атака заканчивается еще быстрее: Ева перехватывает его, валит на землю и ломает переднюю лапу.

Через метку меня накрывает ее болью. Годы унижений, холод родного дома, презрение отца, предательство сестры и жениха смешиваются со страхом и криками детей. Все, что Ева столько лет прятала внутри, наконец выходит наружу.

Краснов пытается вырваться из-под мощных лап и впервые смотрит на нее со страхом.

Но Ева уже не та девочка, что хочет заслужить любовь отца. Ей больше ничего от него не нужно.

Черная волчица склоняется и смыкает челюсти на его горле. Краснов дергается, пытается отбиваться, когти скребут землю, но Ева только сильнее сжимает клыки. Тело под ее лапами обмякает.

Она отпускает его.

Вокруг становится тихо. Деревенские стоят среди разрушенных домов, повсюду тела городских, а мы втроем смотрим на огромную черную волчицу над телом Краснова.

Бой закончен. Только вот Тьма не ушла.

Я чувствую ее через метку, как прежде, и понимаю, что моя клятва еще понадобится.

Из-за леса медленно поднимается солнце.

Первый луч пробивается сквозь дым, ложится на окровавленную землю и касается черной шерсти Евы.

Она поднимает морду навстречу рассвету.

Затем срывается с места и убегает в лес…