Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8. Грань дикости

Тук! Тук!

Лезвие топора впивается в податливую древесину. Полено раскрывается, и обе половинки аккуратно валятся в траву.

Беру следующее и ставлю на чурбак. Приятно ощущать тяжесть топора, лежащего в руке.

Для оборотня нет лучшего развлечения, чем охота или физическая нагрузка.

Взмах…

И тут внезапно мой зверь низко и утробно рычит.

Замираю, не в силах завершить удар. Впиваюсь пальцами в топорище со всей силы так, что дерево жалобно скрипит.

РРР! РРР!

Неистовое рычание вибрирует прямо в груди. Под ребрами.

Волк рвется наружу, хотя позавчера мы хорошо поохотились, и он должен был насытиться. Видимо, вчерашний инцидент взбудоражил зверя.

Моя дикая ипостась мечется внутри. Я буквально чувствую, как он царапает когтями мою грудную клетку. С ума сходит.

Шерсть на загривке встает дыбом. По позвоночнику пробегает холод.

– Ты тоже это чувствуешь? – спокойный голос Саввы раздается со стороны крыльца. – Мой со вчерашней ночи как безумный.

Он спускается по ступеням. Вытирает полотенцем мокрые руки. Пепельные волосы отливают серебром на солнце. Взгляд непривычно напряжен.

– Да, – бросаю топор рядом с чурбаком и стягиваю пропотевшую майку.

Жарко. Этим летом особенно душно.

Воздух словно застыл, пропитанный тяжелым хвойным запахом и ожиданием.

Чего ждем? Непонятно.

Но меня преследует ощущение, что все изменится.

Тело горит. Мышцы перекатываются под кожей, требуя выхода скопившейся энергии.

– Как Влас? – хмурится Савва. – Вчера он был особо свиреп. Все из-за этой девушки? Внучки Макара?

Оборачиваюсь к дому. Внутри всё сжимается от воспоминаний о прошедшей ночи.

Внучка Макара… маленькая волчица.

Прикрываю глаза, вспоминая терпкий сладкий аромат.

– Он едва не разнес подвал. Сорвал цепи, стена чудом уцелела, – хмыкаю, вытирая пот со лба. – Если бы хоть на минуту опоздали, он бы изнасиловал ее прямо там, на земле. Гон свел его с ума…

Савва делает глубокий вдох, его ноздри трепещут.

– Это она, та девочка. От неё потрясающе пахло, Демьян. Я почуял этот аромат ещё вчера утром, когда она только сошла с поезда на платформу. Сладкий, тягучий… запах самки. Совсем не такой, как у местных. Она другая, и ты это знаешь.

Знаю…

– Пока пусть охладится в подвале, – произношу повелительным тоном. – Хорошо, что у нас есть запасной комплект цепей на такой случай. Глаз с Власа не спускай. Такое не должно повториться. Пока эта волчица тут, он будет сходить с ума.

Как и мы…

Но я этого вслух не произношу.

Савва кивает и уходит. Я остаюсь на солнцепеке. Мысли накрывают. Я снова в плену видений о прошлой ночи.

О ней…

Зверь внутри довольно урчит, напоминая, как сильно он хочет эту девчонку.

Мы с Саввой налетаем на Власа одновременно, пытаясь оттеснить его от нагого тела волчицы. Она совсем крошечная. Если он попытается ее покрыть, то разорвет на части.

Поэтому мы и запираем друг друга каждый гон. Дикие оборотни теряют рассудок, становятся смертельно опасными.

Влас рычит, скалится. В его глазах нет ничего, кроме жажды и безумия.

Я сам едва сдерживаю зверя. Он требует эту самочку.

– Моя! Забери её! Не отдавай!

Чтобы хоть немного прояснить рассудок, я обращаюсь в человека. В обличье волка зов крови и запах самки действуют слишком разрушительно.

Но даже в человеческом теле находиться рядом с ней – настоящее испытание. Я на грани.

От этой девочки пахнет течкой. Самой настоящей животной течкой, которая сводит с ума самцов вокруг.

Я не имею права её трогать, как бы меня ни выкручивало от жажды обладать ею.

Пока Савва блокирует Власу путь к девчонке, я подхожу ближе. Опускаюсь на колени. Нежно беру её на руки.

Такая хрупкая, почти ничего не весит. Кожа белая, словно прозрачная.

Ресницы подрагивают, длинные темные волосы пахнут дождем. Она голая…

Стискиваю зубы, стараясь не смотреть на небольшую грудь с торчащими сладкими сосками.

Делаю все возможное, чтобы не вдыхать аромат её возбуждения слишком глубоко. Ведь сейчас я хожу по лезвию…

Даже без гона, будучи человеком, от ее запаха мой член каменеет, а по венам разливается первобытная жажда. Я никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Тем временем Влас снова бросается в бой.

Оборотень во время гона становится абсолютно безумен. Им управляют лишь ярость и инстинкты.

Влас вцепляется в Савву, они катятся по траве, неистово рыча. Черт! В человеческом облике я не смогу его сдержать. Он заберет ее…

Нужно уходить.

Прижимаю самочку к себе крепче и срываюсь на бег.

Скорость человека ничтожна по сравнению с волчьей, но я выжимаю из этого тела все.

Выбегаю к дому Макара. На первом этаже горит свет. Отлично!

Значит, старый волк уже ищет внучку.

Выхожу из тени леса, тяжело дыша. Держу на руках хрупкое тело девушки.

– Демьян! – Макар бежит ко мне, его лицо белое от страха. Сколько его знаю, ни разу этот альфа не был таким напуганным.

Макар снимает рубашку, протягивает руки. Не хочу отдавать ее! Мой зверь рычит и бесится, что его разлучают с самкой.

Скрепя зубы, передаю обмякшее тело малышки. Он подхватывает её дрожащими пальцами. Тут же укутывает в свою одежду.

– Спасибо, Демьян. Это наша вина. Не досмотрели, – сокрушается старый волк.

– Ты ведь все понял, – расправляю плечи, сверкаю алыми глазами. – Что у нее течка. Впервые за долгие поколения… появилась такая самка. И наши звери сходят с ума. Ты знаешь, что это значит…

Макар молчит. Лишь сильнее стискивает зубы, прижимая внучку к себе.

В его глазах читается отчаяние. Он не готов отдать ее…

Но в этой хрупкой самочке скрыто нечто большее.

Она не принадлежит тому вылизанному, искусственному миру, где волки стали неотличимы от людей.

Она – наша. Дикая. Необузданная. Свирепая.

В ней спит зверь, который даст фору любой городской швали. Эта волчица создана для нашего мира. Где есть гон, течка, метки пары. Где у истинных рождается сильнейшее потомство, а не вырождающиеся мутанты.

Бросаю последний взгляд на ее красивое личико. Мы еще встретимся, детка… совсем скоро…

Воспоминание обрывается, оставляя во рту привкус горечи и желания.

Направляюсь в дом. Спускаюсь в подвал, открываю тяжелую дверь. Там прохладно и сыро.

Влас сидит на полу, прикованный усиленными цепями к укрепленной камнем стене.

Его грудь тяжело вздымается, с губ срывается звериный хрип. Неужели еще не прошло?

Переступаю порог. Он вскидывает голову. Глаза горят огнем, зрачки занимают почти всю радужку. Влас ведет носом.

– Был у них? – его голос дрожит. Мой друг вот-вот сорвется и снова начнет неистовствовать.

– Ну и натворил ты дел, дружище, – смотрю в его безумные глаза. Мне больно видеть его таким.

Влас подается вперед. Я чувствую исходящий от него жар нетерпения.

– Метка… Демьян! На ней… впервые за двести лет у самки появилась метка! Она – наша!

Глава 9. Пепел невинности

Ева

Дикие альфы придут за своей самкой…

Эти слова деда эхом отдаются в моей голове. За мной? Они… заберут меня?

Перед глазами помимо воли всплывает то, что случилось этой ночью.

Сначала дикая животная жажда. Ощущение, что я не принадлежу себе. Словно моя волчица сильнее…

Затем огромный серый волк, превратившийся в мощного мужчину с красными глазами. Однако вместо страха я вспоминаю жадные касания сильных горячих пальцев.

Как он клеймил ими мои бедра, грудь, живот. Как шептал: «Моя!». Как похотливо рычал и почти поцеловал. Мой первый поцелуй.

Да, мне было до безумия страшно. Это была грань насилия, но… мое тело… оно предательски отвечало.

Боги, как же оно отвечало!

Я жаждала его касаний. Горела ими. Выгибалась навстречу этой животной грубости. Теряла остатки гордости и воспитания.

Я… была словно не я…

Стоит мне подумать об этом, как метка на животе начинает болезненно, жарко пульсировать. По телу прокатывается мощная волна жажды. И, кажется, я начинаю понимать, чего оно хочет…

Этой ночью я ощущала, словно уже не принадлежу себе. Будто я… их… только их! Но кого конкретно? Этих диких оборотней трое… кто из них тот самый?

Серый, что напал на меня? Или один из тех, кто защищал?

Эта порочная тяга пугает до безумия. Я ведь… не такая. Или такая?

Самочка…

Боги! Бесшумно возвращаюсь в комнату. Плотно закрываю за собой дверь.

Нужно подышать. Выйти на свежий воздух, привести мысли в порядок. Подумать и вернуть себе твердую почву под ногами.

Распахиваю шкаф. Достаю единственный в моем гардеробе белый сарафан на тонких лямках. Мама была против его покупки, но я настояла. Один из немногих моментов, когда я победила ее.

Поэтому он кажется мне сейчас самым безопасным. Оплотом былой чистоты.

Собираю волосы в высокий хвост. Стараюсь не смотреть на себя в зеркало, чтобы снова не увидеть монстра.

Решаю пока ничего родным не говорить. Прежде чем задавать вопросы, их нужно сформулировать. А я в таком смятении, что мысли в слова не складываются.

Спускаюсь на первый этаж, в светлую гостиную. Стараюсь не выдать своего волнения и страха.

– Доброе утро, – голос срывается на хрип. Прокашливаюсь. – Могу я прогуляться по деревне?

Бабушка тут же всплескивает руками:

– Ева, милая, сначала завтрак! Я напекла свежих булочек! С пылу с жару!

– Спасибо, бабуль, но я совсем не голодна, – улыбаюсь. Не хочу обидеть бабушку, но, когда я нервничаю – кушать совсем не хочется.

Дедушка сверлит меня тяжелым, пронзительным взглядом. Мне становится не по себе. Кажется, он видит меня насквозь. Чувствует, что я просто хочу на время сбежать.

– Не ходи за границу деревни, – произносит твердо. – Максимум до пруда, там часто молодежь купается. Но ни шагу в лес, поняла меня? Там опасно.

Дедушка явно не хочет, чтобы я виделась с теми тремя. Да я и сама к этому не готова. Слишком странная реакция. Слишком велик соблазн…

Покорно киваю и спешу на улицу, пока он не передумал.

Погода прекрасная! Воздух здесь не такой, как в городе. Прозрачный, чистый, наполненный ароматами хвои и полевых цветов.

Прикрываю глаза. Подставляю лицо солнцу. Его лучи приятно ласкают кожу. Мне хорошо. По-настоящему.

Страх отходит на второй план. Я вдыхаю полной грудью и впервые за долгое время искренне улыбаюсь. Легче дышится, никому не надо угождать. Можно быть собой. Просто Евой.

Может быть, измена альфы и изгнание из города были лишь болезненным путем к чему-то настоящему? Говорят же, что нет худа без добра.

Иду, рассматриваю высокие резные заборы, красивые деревянные дома. Деревья и кустарники благоухают, вокруг них вьются шмели и пчелы.

Деревня живет полной жизнью. Мужчины рубят дрова и пилят деревья, женщины хлопочут в домах, во дворах носятся молодые волчата. Я чувствую сотни различных ароматов: от сладкой выпечки до сочного запаха трав.

Мне навстречу идет пожилая волчица и дружелюбно машет. Я киваю в ответ.

У них тут так принято? Не то что в городских джунглях, где соседи порой не знают друг друга.

Мне нравится.

Продолжая путь, я постепенно привыкаю к обостренным чувствам. Слух теперь улавливает даже далекий всплеск воды. Носом чую аромат тины и прибрежных трав.

Это и есть пруд, о котором говорил дедушка?

Меня как магнитом тянет. Волчица внутри скребется, словно нам срочно нужно туда!

Снова раздается громкий всплеск воды почти рядом. Он оглушает. Тянусь к густым зарослям ивняка.

Раздвигаю ветки.

И тут же забываю, как дышать. Легкие схлопываются, не позволяя мне сделать вдох.

В воде стоит мужчина.

Мощный и высокий, словно колосс. Мокрая бронзовая кожа блестит в лучах солнца.

Длинные пепельные волосы мокрыми прядями ниспадают на могучие плечи. Он не замечает меня…

Затем разворачивается, продолжая расслабленно принимать солнечную ванну.

Облизываю пересохшие губы.

Взгляд помимо воли ползет ниже. К хорошо очерченным кубикам пресса. Светлая, едва заметная дорожка волос ведет ниже… БОГИ!

Я едва не падаю в обморок от стыда. Ева, ну куда ты смотришь?! Но взгляд отвести не могу. Просто не получается.

Его член даже в покое большой, тяжелый… могучий, как и сам мужчина.

Даже в самых смелых фантазиях я не могла представить такую первобытную, откровенную мужскую красоту.

Нужно отвернуться. Сейчас же!

Закрой глаза, Ева! Не смотри! БЕГИ!

Но я стою как вкопанная. Лицо заливает краска. А между ног становится невыносимо горячо и влажно.

Это один из них… я знаю это. Чувствую!

И тут он открывает глаза.

Наши взгляды встречаются. Оборотень наклоняет голову набок, даже не пытаясь прикрыться.

Его взгляд хищный, спокойный. Он прекрасно знает о своем превосходстве. На пухлые губы ложится самодовольная улыбка.

Волк выходит из пруда. Берет джинсы и льняную рубашку. Двигается с неторопливой грацией зверя. А я так и продолжаю стоять, не в силах отвести взгляд.

Извращенка! Мне так стыдно, что готова провалиться сквозь землю. Но этот мужчина обладает поистине магнетической красотой.

– Ну привет, малышка, – хрипло произносит он. Скользит взглядом по моему лицу.

Меня пронзает дикое желание. Оно еще более острое и сильное, чем-то, что терзало меня ночью в лесу.

Метка сжигает меня, внутренняя волчица воет и требует срочно выйти, показать себя. Реагирую на этого блондина всем своим естеством, каждой клеточкой…

– Я… я… – блею, чувствуя себя идиоткой.

Нужно бежать! Я не могу находиться с ним рядом! Это невыносимо!

С огромным трудом заставив свое тело двигаться, я срываюсь с места и убегаю…

Глава 10. Голос разума, зов зверя

Савва

Смотрю вслед внучке Макара, не в силах сдержать ухмылку. Сладкий запах этой самочки я ощутил, еще когда она спускалась с дороги к пруду.

Одно дуновение летнего ветерка, и мои ноздри наполнил аромат, от которого я мгновенно завелся.

Низ живота помимо воли напрягся, член встал колом, а мой внутренний волк начал скрестись и требовать освобождения.

Это странно, поскольку я в совершенстве овладел искусством подавления зверя.

Но стоило этой самочке появиться на горизонте, как весь мой контроль полетел к чертям.

За все столетия, что я существую, такая реакция на женщину впервые.

Хотя малышка Макара не женщина вовсе.

Девчонка. Совсем молоденькая. С молочной кожей и нежным сладким ароматом.

Волчицы, познавшие самца, обычно пахнут гуще. А их желание мне неприятно.

Не люблю этот запах… потому что он означает, что самка уже кем-то помечена…

Встряхиваю волосы, пытаясь успокоиться.

Внучка Макара чиста, как первый снег. И ее волчица. Я ощутил, как она дрожала внутри. Как ее одолело смятение…

Беру себя в руки, стряхивая наваждение. Застегиваю ремень джинсов. Полувставший член неприятно упирается в плотную ткань.

Зверь внутри недовольно ворчит – он не хочет уходить, он хочет сорваться в погоню за этой девчонкой. Но я силой воли затыкаю его. Рано. Еще очень рано.

Я обещал Демьяну зайти к старейшине. Нужно забрать лечебную мазь, которую его жена приготовила для Власа.

Его гон идет совершенно не по плану. Мало того, у друга началась лихорадка.

Человеческие лекарства для волка как мертвому припарка. А Таисия – прекрасный лекарь. Она не раз помогала, когда мы напарывались на бешеного медведя или кабана.

Несмотря на то, что мы дикие альфы, с годами мы также стали терять связь с природой.

Наш гон – это скорее пережиток, который доставляет дискомфорт и не приводит ни к чему полезному.

Ветер доносит до меня сладкий аромат самочки.

Говорит с кем-то, смеется. В противоположной стороне от дома.

Демьян сказал ее не трогать. Но очень хочется. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать порочные ночные образы. Как она лежала на земле, совсем нагая, и дрожала от течки.

Возможно, Демьян не заметил, а я видел… и чувствовал. Как сильно она пахла. И как меня несло к ней, хотя должен был защищать. Как член стоял колом, все тело покрывалось мурашками, а разум словно уплывал.

Подхожу к дому старейшины. Запах малышки здесь повсюду.

Стучу. Дверь открывает Таисия. Смотрит на меня снизу вверх. Маленькая, но гордая старая волчица.

– Здравствуй, Савва, – тихо говорит она, отступая в сторону. – Макар ушел к Яромиру в кузницу. Ваша мазь готова. Как Влас?

– Не очень хорошо, – спокойно отвечаю, заходя на кухню. – В этот раз его гон проходит особо тяжело.

Здесь уютно, пахнет сушеной мятой и свежим хлебом.

Но гораздо сильнее аромат их внучки. Свежий, с нотками цветов и страха.

– Это из-за Евы? Она сбежала ночью, мы не уследили.

Ева… нежное и вместе с этим сильное имя.

Таисия достает из шкафа тяжелый глиняный горшок, запечатанный воском. Не спешит отдавать его мне.

Вижу в ее глазах сомнение.

– Ты ведь видел её, – утверждение, не вопрос.

– Да, – киваю.

– Савва, – старая волчица делает шаг ближе, даже не пытается скрыть мольбу в голосе. – Ты – голос их разума. Мудрый, понимающий. Спокойный. Влас – это пламя, а Демьян – стальная воля. Поэтому я прошу именно тебя…

Молчу. Смотрю, как Таисия тонкими сморщенными пальцами сжимает горшок. Пытается задобрить хищника лестью? Нет, тут другое.

Втягиваю носом воздух и чувствую настоящий страх. Но не за себя. За внучку.

– Попроси остальных ее не трогать, – шепчет, в глазах стоят слезы. – Умоляю! Хотя бы сейчас. Ева не готова. Она только приехала, моя внучка городская. Ее волчица слаба. Ее инстинкты только начали просыпаться. Савва… умоляю… вы разорвете ее. А она такая маленькая… такая хрупкая девочка…

Она подается вперед и сжимает пальцами мое предплечье. Ладонь горячая, дрожащая.

– Ты просишь невозможного, Таисия, – произношу холодно. – Сама ведь знаешь, что такое гон. А у твоей внучки течка… связь улавливаешь?

– Я прошу тебя быть мудрее зверя, – старая волчица протягивает мне мазь. – Останови остальных. На время. А мы обучим ее, все расскажем. И тогда она сама придет к вам. Когда будет готова.

Забираю горшок.

– Мне надо подумать и посоветоваться с остальными. В твоих словах есть своя правда. Если все так, как ты говоришь, то твоей внучке нужно время. Но мы заберем ее. И ты, и Макар должны это понимать… она наша. Природа даровала нам эту самку.

Вижу, как после слова «самка» Таисия поджимает губы.

Не нравится? Но это правда. Ее внучка – наша самка. Иначе мы втроем бы так на нее не реагировали.

– Мне этого достаточно. Твоего слова, – выдыхает она, затем тянется к приятно пахнущему свертку. – Тут хлеб, который я испекла сама, и булочки. Ева завтракать отказалась. Знаю, что Влас любит.

– Спасибо, – беру угощение. – До встречи, Таисия.

Выхожу из кухни. И тут вижу блеск за диваном. И чувствую аромат Евы.

Пока старая волчица гремит на кухне, молниеносным движением забираю сережку.

Маленький гвоздик с изумрудом. Пахнет нашей малышкой…

Сжимаю украшение в ладони и быстрым шагом выхожу. Чувствую себя вором, но от сладости аромата меня ведет. Шатаясь, дохожу до ближайшего дуба. Прислоняюсь спиной.

Разжимаю ладонь и вдыхаю. Глубоко, впуская аромат юной самочки внутрь своего тела. Прикрываю глаза. Член тут же встает. Зверь рвется наружу, преодолевая все стены, которые я выстроил…

Боги…

Внутри все горит. Мышцы наливаются кровью, увеличиваются.

– Нет! Не смей! – рычу себе под нос. Глаза горят, из пальцев прорезаются острые когти. Этот запах делает меня одержимым. Зверь воет от восторга. – НЕТ, Я СКАЗАЛ!

Впиваюсь когтями в дерево, раздается громкий треск.

Мое сердце с бешеной скоростью качает кровь по венам. Я тяжело дышу, шумно втягиваю носом воздух. Кажется, что аромат этой девчонки впитался в меня, дошел до мышц и костей.

Прижимаю сережку к щеке. По телу раз за разом бежит сладкая судорога. Член стоит колом.

Представляю, как малышка брала ее своими пальчиками, вдевала в ушко… ох, боги!

Таисия просила ждать? Быть мудрым?

Я мудр. И я буду ждать. Но не потому, что добрый.

А потому, что хочу, чтобы течка полностью выжгла в ней весь городской лоск и манеры.

Чтобы малышка Ева сама приползла к нам.

Чтобы сама желала принять наше семя и умоляла ее покрыть…

Но сегодня я буду милосердным. Я просто буду следовать за ней. Тенью. Хищником, который уже выбрал свою добычу и теперь наслаждается её недолгой иллюзией свободы.

– Скоро, малышка, – шепчу, затем втягиваю когти и отталкиваюсь от ствола. – Скоро твоя жажда станет невыносимой…

Глава 11. Беги, малышка

Ева

Бежать! Бежать! Но почему у меня ощущение, что это не я такая резвая, а этот волк меня просто отпустил? Живот весь горит, от метки паутинкой расходятся горячие волны.

БАМ!

Врезаюсь в кого-то, слышу женский визг. С трудом удерживаюсь на ногах. В нос бьет сильный запах. Приятный, лавандовый.

– Ничего себе… – слышу хрип, на пыльной дороге передо мной растянулась красивая молодая девушка. Она прижимает к себе корзинку, накрытую платком.

– Прости, – протягиваю ей ладонь. Она цепляется за меня, встает.

– Ничего… ты… ооо! – ее голубые глаза округляются. – Ты внучка старейшины Макара!

– Старейшины? – удивляюсь. Признаться, вчера и сегодня я была слишком занята, чтобы задавать вопросы об их укладе жизни.

– Да. Ты же из города, да? – осторожно спрашивает она. – Кстати, я Лада.

– Ева, – смущенно улыбаюсь, краем глаза поглядывая в сторону ивняка, откуда только что сбежала. Жду, что блондин выйдет оттуда, но ничего не происходит. Только ветерок треплет зеленые листочки.

– Красивое имя! – улыбается Лада. – Прогуляемся?

– А тебе не надо… никуда? – взглядом показываю на ее корзинку.

– Я ходила к Милане Ильиничне, корову ее смотрела. Я ветеринар. Она мне положила мяса и молока. Так что не скиснет, все хорошо.

– Ну ладно, – пожимаю плечами.

У меня в городе друзей не было. Совсем. В высшем волчьем обществе все как у людей и даже хуже.

Тебе улыбаются в лицо, говорят комплименты, а стоит отвести взгляд, как сразу начинает сочиться яд.

Я не любила светские рауты и фуршеты, на которых обязана была присутствовать. А вот сестра, наоборот, чувствовала себя как рыба в воде. Высшее общество было ее местом.

– Показать тебе деревню? – улыбается Лада. – Тут здорово!

– Давай, – с облегчением соглашаюсь, радуясь возможности отвлечься от мыслей о блондине.

– Смотри, у нас тут всё как на ладони, – Лада увлечённо машет рукой в сторону центральной улицы. – Чуть дальше по дороге – кузница дяди Яромира, оттуда вечно дым столбом и стук на всю округу стоит. Рядом лесопилка, там наши мужчины целыми днями пропадают. Есть своя пекарня, медпункт, небольшая школа для волчат. Жизнь кипит! У нас ведь не просто глушь, а настоящая община, где каждый делом занят. Сама увидишь, как тут уютно и спокойно. В городе такого точно не найдешь!

Чем больше она говорит, тем на душе становится светлее. Словно я наконец-то дома!

Мы доходим до самого края деревни, где стоит небольшой супермаркет.

– Старейшина Макар позволил нам поставить этот магазин, – не без гордости произносит Лада, – провести интернет и остальное. Он говорит, что мы не должны отставать от города, но предлагать волкам другой формат жизни.

– Вот как, – я с огромным любопытством осматриваю современные кирпичные здания, деревянные постройки и ровную асфальтированную дорогу.

И тут впереди, у поворота, возникает фигура. Я замираю…

Высокий мужчина со смоляно-черными волосами. Могучие плечи обтянуты клетчатой рубашкой. На нем серые драные джинсы, в руках канистра с краской.

Он стоит, молча смотрит на меня. От его взгляда по телу пробегает волна мурашек.

– Ой… – Лада замирает, вся сжимается. – Дикий вожак Демьян… пойдем отсюда, Ева!

– Демьян? – удивленно смотрю на то, как молодая волчица начинает дрожать от страха. Девушка хватает меня за руку и тянет в обратную сторону.

А я продолжаю смотреть на этого мужчину. И в голове вспыхивает осознание: вот они… трое. Разные, но такие… такие…

Демьян… Савва и Влас. Я знаю их имена.

– Их же трое? – спрашиваю, позволяя Ладе увлечь меня к пруду. Она показывает на небольшой травянистый пляж, на котором полчаса назад я видела блондина. У самых кустов стоит резная скамейка.

– Да, – она ставит корзинку на край. Движения девушки рваные, дерганые. Неужели она действительно так сильно боится этих троих? – Но от них нужно держаться подальше! Они – живое напоминание, что когда-то мы были другими… Не подходи к ним, Ева, слышишь? У них все еще… сохранился гон, и это очень опасно для девушек!

Внезапно Лада на эмоциях взмахивает руками и сшибает корзинку. Я делаю рывок, она оказывается в моих руках. Боги… почему я так быстро смогла ее поймать?

– Ничего себе! – девушка округляет глаза. – Вот это реакция! А говорят, городские волки вырождаются.

Я смотрю на свои руки. Как? Я ведь даже не думала! Просто не захотела, чтобы корзинка упала… ведь тогда бы молоко разлилось и…

Испуганно смотрю на Ладу.

– Я… – давлюсь страхом. Делаю шаг назад, ставлю корзинку на скамейку. – Прости… мне нужно идти!

И снова я бегу. От кого? От чего?

От самой себя? В голове крутятся образы: лицо монстра с алыми глазами в зеркале, обострившиеся инстинкты, реакция…

Кажется, что солнце сжигает заживо. Я бегу в сторону избушки дедушки и бабушки. Нужно спросить! Я должна знать!

Залетаю за ворота и замираю. В нос бьет запах… густой аромат феромонов. И я знаю его! Каменею, не в силах сделать шаг. Приближаюсь к приоткрытой двери на цыпочках.

– Демьян, еще слишком рано! – голос моего деда звучит жестко и затравленно одновременно. Он словно загнанный в капкан зверь.

– Она уже начала ощущать мир иначе? – раздается низкий утробный рокот, от которого моя волчица тут же навостряет уши. Она тянет меня внутрь, хочет познакомиться.

С трудом держу себя в руках.

– Савва пообещал, – раздается тихий голос бабушки.

Савва… второй из них? Интересно, это блондин или шатен? Страх сменяется любопытством.

Мои мысли прерывает голос Демьяна.

– Она тут… ну что, Макар, может, спросим у твоей внучки, чего она хочет на самом деле?