Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 68. Найди меня

Ева

Я бегу… бегу… Не знаю, сколько. Долго.

Лес сливается в одно темное пятно, ветки хлещут по морде, под тяжелыми лапами хрустит валежник, но я не останавливаюсь.

Мне кажется, если убегу достаточно далеко, то смогу скрыться от того, что случилось в деревне.

Горящие дома, кровь на земле, Деян, скулящий и отползающий от меня на сломанных лапах.

Краснов, жизнь которого медленно угасла под моими клыками. Городские волки, падающие один за другим.

Только вот от себя не убежать…

Внезапно спотыкаюсь о корень, едва удерживаюсь на лапах. Понимаю, что сил практически не осталось. Добираюсь до небольшой поляны, где меня выворачивает наизнанку.

Огромное волчье тело содрогается, желудок сводит болезненными спазмами, хотя внутри уже ничего нет. Пытаюсь отдышаться, но перед глазами снова возникает Краснов. Вспоминаю, как медленно останавливалось его сердце под моей лапой.

Я убила Альфу. И не только его.

Городских было много. Даже не знаю, сколько именно. Не знаю их имен, были ли у них семьи. Они пришли уничтожить мою стаю, убить волчат. Совсем недавно это казалось достаточной причиной. Сейчас почему-то не кажется.

Пытаюсь обратиться в человека, но не получается. Черная шерсть на месте, огромные лапы впиваются когтями в землю, а внутри знакомое присутствие.

Тебе больно.

– Да, – отвечаю мысленно и закрываю глаза. – Очень.

Я могу сделать так, чтобы не было больно.

Тьма больше не пугает. Наоборот, от нее приходит странное спокойствие. Воспоминания становятся блеклыми, крики затихают, даже тошнота немного отступает.

– Как?

Отдай мне себя.

Я должна испугаться, но вместо этого только ложусь и опускаю голову на лапы. Слишком устала.

Всю жизнь пыталась заслужить чье-то одобрение, стать сильнее, правильнее, удобнее.

А сегодня впервые ничего не доказывала. Просто защищала тех, кого люблю, и убивала тех, кто пытался им навредить.

– Что будет со мной?

Ты уснешь. Я позабочусь обо всем остальном. Больше никто не причинит тебе боль.

Звучит почти хорошо. Особенно сейчас.

Я не представляю, как вернуться в деревню и посмотреть на тела. Как встретиться с бабушкой, дедушкой, остальными. Снова увидеть собственные руки и вспомнить, что делала ими…

Закрываю глаза и позволяю Тьме укутать меня.

Но в этот момент метка обжигает живот. Сначала едва заметно, потом сильнее.

Я чувствую Демьяна… его тревогу, злость и страх. Следом в связь врывается Влас, от которого несет таким отчаянием, что мне хочется скулить. Последним приходит Савва. Его присутствие проходит через метку горячей волной, и я понимаю: они идут за мной.

Не обращай внимания.

– Они меня ищут.

Пусть ищут.

– Савва обещал…

Он найдет только то, что осталось. Ты уже почти ушла.

Наверное, Тьма права. Мне все меньше хочется возвращаться. Они живы, деревня спасена, Краснов мертв. Я сделала все, что должна была сделать. Можно наконец перестать бороться.

Но метка горит все сильнее. Она не позволяет сну окончательно меня поглотить.

Между деревьями раздается знакомый голос:

– Ева!

Распахиваю глаза. Савва. Но отвечать нет сил.

Через несколько секунд слышу Демьяна, а метка буквально заходится от чувств моих истинных. Они совсем рядом. Мои альфы.

Трое волков появляются на краю поляны. Демьян первым делает шаг ко мне, и я вскакиваю, оскалившись. Из груди вырывается низкий рык. Черный альфа замирает.

Я чувствую его страх. Он боится меня.

Влас тоже.

Видишь? Они знают, кем ты стала.

Отступаю, но Савва неожиданно выходит вперед.

– Стой! – хочу крикнуть, однако из пасти снова вырывается только рык.

– Даже не надейся, что я уйду, – спокойные мудрые глаза смотрят на меня. – Я двести лет ждал истинную не для того, чтобы потерять ее через несколько месяцев из-за какой-то Тьмы.

Он скалится, но я чувствую его через метку слишком хорошо. Савве страшно не меньше остальных.

– Ты боишься меня…

– Да. Мне страшно, Ева, – признается пепельный волк. – Очень. У тебя глаза чернее ночи, и размер крупнее. Ситуация, прямо скажем, не в мою пользу. Но я все равно никуда не уйду.

– И мы, – доносится рычание Власа.

Демьян ничего не говорит, просто делает один шаг ко мне. Медленно, не сводя с меня горящих глаз. Метка снова вспыхивает, и вместе с ней приходит его упрямая решимость.

Они боятся тебя.

Да. Боятся. Но почему-то не уходят.

– Я видел тебя там, – продолжает Савва. – Видел, что ты сделала с Деяном. Видел городских, Краснова. Все видел. А знаешь, что я видел еще? Того щенка, который прибежал к тебе.

Замираю.

– Ты могла разорвать его. Но спрятала когти, чтобы не поцарапать, и погладила. А потом отправила к бабушке. Это тоже была ты, Ева. Не только та, которая убивала.

Он пытается тебя обмануть.

– Я убила их, – отвечаю. – Я!

– Да, – неожиданно говорит Савва. – Ты убила их. И я не стану говорить, что завтра тебе не будет от этого больно. Будет. Может быть, еще очень долго. Но если сейчас отдашь ей себя, боль не исчезнет. Исчезнешь ты.

Тьма сжимается вокруг сознания, будто старается оттащить меня от его голоса.

Останься. Тебе больше не придется ничего чувствовать.

Савва подходит еще ближе, но не касается меня. Просто смотрит.

– Ты просила найти тебя, если потеряешься. Я нашел. Дальше сама, Ева. Я не могу вытащить тебя силой.

Смотрю на него. Потом на Демьяна и Власа. Они действительно боятся.

Я чувствую это через метку вместе с любовью, тревогой и отчаянной потребностью вернуть меня. В груди становится больно.

Они видели чудовище. Они никогда не забудут то, что ты сделала…

– Я монстр, – всхлипываю, из пасти срывается лишь тихий скулеж.

– Нет, – тихо произносит Савва. – Ты наша девочка. Идем домой.

Домой… Это слово оказывается сильнее всего остального.

Яркими вспышками в памяти появляются картинки: дом, кухня, вечные перепалки Власа с Демьяном, улыбка Саввы. Улыбки бабушки и дедушки.

Вспоминаю, как впервые за много лет просыпалась и не боялась нового дня.

Метка пылает, словно напоминая, что я жива. Трое моих волков рядом. У нас есть будущее.

Не возвращайся. Тебе никогда не простят того, что ты сделала…

– Возможно, – отвечаю Тьме.

Глупо спорить, особенно после того, что случилось.

– Но это мое тело. И моя жизнь. Я выбираю жить дальше.

Тьма бросается на меня изнутри, пытаясь удержать, но я уже тянусь в другую сторону. К ним. К своим Диким Альфам.

Обращение начинается болезненно. Огромное тело сводит судорогой, кости ломаются, черная шерсть исчезает.

Я падаю на колени уже человеком и едва успеваю опереться руками о землю, прежде чем меня снова выворачивает.

Савва оказывается рядом первым. Прижимается горячим боком, пока меня трясет. Я разворачиваюсь к нему и начинаю плакать.

– Я их убила, Савва. Столько волков… Я даже не знаю, сколько.

Он не спорит и не пытается убедить меня, что они заслужили смерть. Просто закрывает глаза.

– Я знаю.

Демьян садится рядом и утыкается лбом в мое плечо. Влас укладывается у моих ног, и метка отзывается теплом сразу от троих. Они любят меня. Я чувствую.

– Мне так плохо, – шепчу, уткнувшись в мохнатую шею Саввы. – Не хочу сейчас возвращаться туда.

– Тогда не будем возвращаться, – отвечает Демьян. – Посидим здесь столько, сколько тебе нужно.

Закрываю глаза. Метка пульсирует ровно и спокойно, связывая нас четверых нерушимыми узами. И впервые за эту ночь внутри действительно становится тихо.

Тьма никуда не исчезла. Но теперь я знаю, что она не имеет надо мной власти.

Настает утро…

Глава 69. Домой

Ева

Месяц спустя…

Просыпаюсь от того, что мне безумно жарко.

Очевидно, три огромных оборотня опять решили, что совместный сон создан исключительно для того, чтобы похоронить меня под ними.

Пытаюсь пошевелиться. Влас обнимает меня поперек живота и отпускать явно не собирается.

– Влас, – сонно бормочу. – Мне жарко.

– А мне нормально. Даже шикарно. Ты такая мягкая, детка…

– Очень рада за тебя, – копошусь в попытках освободиться.

– Отпусти ее, – рычит с другой стороны Демьян.

– Ага, щас! Сам отпусти!

– Я ее вообще-то не держу.

– Зато ногу на нее положил.

– Потому что ты вытолкал меня на край! – теряет терпение старший.

Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Саввой. Он лежит напротив и с совершенно невозмутимым видом наблюдает за происходящим.

– Может, поможешь? – фыркаю.

– Нет. Мне интересно, кто победит, – он встает и лениво натягивает джинсы.

Месяц назад я проснулась в лесу после самой страшной ночи в своей жизни. Я боялась закрыть глаза, потому что видела море крови и трупы городских.

Сейчас вокруг меня ворчат мои истинные. Влас нагло зарывается носом в мои волосы, Демьян отвоевывает одеяло, а Савва смотрит на все это безобразие и качает головой.

Мы здесь и мы вместе.

Савелий уходит на кухню. Мне требуется еще несколько минут, чтобы освободиться из объятий Власа, после чего он тут же переворачивается на живот и засыпает. Кто бы сомневался…

Натягиваю платье и спешу на кухню.

– Я помогу, – подхожу к блондину.

– Тогда режь овощи, – он вручает мне нож.

Устраиваюсь рядом, и некоторое время мы готовим молча.

За окном обычное деревенское утро. Где-то вдалеке слышатся звук пилы и крики деревенских. Следы нападения еще видны, но с каждым днем их становится меньше.

А Дикие больше не Дикие.

То есть формально, конечно, никто не отбирал у них это гордое звание. Но Демьян и Савва последние недели почти каждый день работают вместе с деревенскими волками.

Влас вчера ушел на охоту с местными. Вернулся глубокой ночью, счастливый и весь в крови. Притащил большого кабана.

Три изгоя, которые двести лет не хотели принадлежать ни одной стае, совершенно незаметно стали частью этой деревни.

После завтрака Савва уходит к родителям Лады, чтобы помочь с восстановлением дома, Влас снова заваливается спать после ночной охоты. Я подхожу к Демьяну.

– Отведешь меня на кладбище?

Он пристально смотрит на меня.

– К отцу? Точно уверена?

– Теперь да, – киваю. – Я готова.

До кладбища идти недалеко. Демьян всю дорогу молчит и ничего не спрашивает. Когда между деревьями появляются старые могильные камни, альфа останавливается.

– Я буду здесь. Если что, зови.

Благодарно сжимаю его ладонь. Дальше иду одна. Так, а где тут… Дедушка объяснял мне, как найти надгробие отца.

Внезапно взгляд падает на тонкий силуэт чуть ближе к лесу. Мама стоит ко мне спиной.

За месяц ее раны затянулись, но она все еще слишком худая и бледная. Бабушка несколько раз говорила, что ей повезло выжить.

Я медленно подхожу, мама не двигается.

– Ты так на него похожа, – неожиданно произносит.

Перевожу взгляд на могильный камень, покрытый мхом.

– Мне всегда говорили, что я похожа на тебя.

– Внешне. А все остальное от него,. – мама грустно улыбается. – Он тоже вот так смотрел, когда сердился. И прищуривался. Гордый был до невозможности. Сильный. Красивый.

Молчу. Папа…

– Я любила его, Ева. По-настоящему любила.

– Тогда почему отняла его у меня? – спрашиваю тихо, чувствуя, как подступают слезы.

Она вздрагивает. Прошло то время, когда я аккуратно подбирала фразы, чтобы кого-то не задеть. Теперь я другая, и ей придется это принять.

– Потому что трусиха. Краснов убил его, я знала. Знала, что произошло, и все равно осталась рядом с ним. Сначала ненавидела его. Потом себя. А потом появилась ты.

Она проводит пальцами по холодному камню.

– И каждый раз, когда я смотрела на тебя, видела его. Его глаза, характер, его кровь. Ты была живым напоминанием о том, что я сделала. О том, что позволила сделать. Наверное, в какой-то момент стало проще ненавидеть тебя, чем признаться себе, кого я ненавижу на самом деле.

В груди больно, но совсем не так, как я ожидала.

– Ты не ненавидела меня?

– Нет, – она наконец смотрит мне в глаза. – Ты вообще ни в чем не была виновата. Это я была сломана…

Смотрю на эту женщину.

Я столько лет хотела услышать хоть что-нибудь похожее. Еще недавно отдала бы за эти слова все.

Но сейчас это все у меня уже есть.

– Спасибо, что рассказала.

На ее лице появляется надежда, но я продолжаю:

– Однако прошлого это не изменит, мама. Я понимаю тебя. Правда. Но простить пока не могу. У меня теперь есть истинные, дом, стая. И для тебя там сейчас места нет.

Она бледнеет еще сильнее.

– Я понимаю, – кивает.

– Вы с Владой уедете сегодня?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты взяла на себя управление городской стаей.

Мама удивленно вскидывает брови.

– Ева…

– Ты была женой их альфы. Они знают тебя. После Краснова там должен появиться кто-то, кто объяснит им, что они идут неверным путем. Сделай все правильно хотя бы сейчас. Там волчата…

Она молчит.

– Сделай это ради себя. И ради него.

Смотрю на могилу отца. Одинокая слезинка стекает по щеке и падает в траву у ног.

– Дай мне слово. Поклянись…

– Клянусь, Ева. Я все сделаю, чтобы мы вернулись к своим корням.

Улыбаюсь сквозь слезы и делаю шаг назад.

– Может быть, когда-нибудь я смогу принять вас с Владой. Не обещаю. Но теперь понимаю, что это возможно.

Когда возвращаюсь к Демьяну, он не задает вопросов. Просто целует, обнимает за плечи и ведет домой к бабушке и дедушке.

А там царит настоящий погром.

Бабушка собирает маму и Владу так, словно они уезжают на Крайний Север лет на десять. На столе пакеты, банки и свертки.

– Бабуль, они на поезде едут, а не на грузовом составе, – напоминаю.

– Не мешай, внученька!

Спорить бессмысленно.

Провожать маму и Владу выходит почти вся деревня. Кто-то просто кивает, кто-то желает спокойной дороги.

Никто не забыл, что произошло месяц назад. Но все помнят, как мама бросилась защищать детей, когда узнала правду, а Влада закрыла собой старейшину.

Дедушка повезет их на станцию на своей машине. Когда-то именно на ней я приехала сюда, не представляя, что найду в этой деревне свою судьбу.

Теперь на ней уезжает мое прошлое.

Влада молча топчется у машины, странно поглядывая на меня. Подхожу. Она настораживается.

– Береги маму. Ей больше не на кого опереться.

Влада поджимает губы, затем коротко кивает.

– Сберегу…

Она не просит прощения, оно и не нужно. Просто это небольшой шажок вперед.

Вечером в нашем доме пахнет запеченным мясом и травами.

Мы с Саввой готовим, Демьян возвращается со стройки уставший и сразу идет в баню. Влас мешается рядом и требует признать его главным добытчиком семьи.

Кабан, которым младший так гордился, оказывается действительно вкусным.

После ужина перебираемся с чаем в бывшую комнату Савелия, а теперь нашу спальню…

Устраиваюсь между своими волками, прижимаюсь к Демьяну, закидываю ноги на Власа, а Савва гладит меня по волосам.

Хорошо! Так хорошо, что даже страшно вспоминать, как совсем недавно я могла от всего этого отказаться.

– Ты чего улыбаешься? – спрашивает Влас.

– Радуюсь.

– Нам?

– Кабану, конечно.

Он возмущенно хватает меня за бок. Я вскрикиваю и пытаюсь отползти, но тут же оказываюсь зажатой между тремя истинными.

– Попалась, – возбужденно хрипит Савва.

– Это наглость! – возмущаюсь, но не спешу сопротивляться. Низ живота опаляет желание.

– Естественно, детка, – жарко шепчет Влас мне на ухо и целует в шею.

По коже стадом несутся мурашки. Демьян притягивает меня ближе, ладонь Саввы скользит по бедру выше.

Уже собираюсь сообщить, что чай может подождать до утра, но тут к горлу внезапно подкатывает тошнота.

– Ой…

Выскакиваю из комнаты и едва успеваю добежать до ванной. Через несколько секунд в дверях появляются все трое.

– Ева? – голос Демьяна напряжен.

– Не знаю. Наверное, овощи несвежие… – прокашливаюсь.

Встаю, разворачиваюсь и замираю.

Демьян хмурится и втягивает носом воздух. Савва делает то же самое, а потом они переглядываются.

Влас неожиданно замирает. Смотрит на меня ошалевшими глазами.

– Что? – не скрываю подозрения. – Чего вы на меня так смотрите?

Савва снова принюхивается. Демьян делает шаг ко мне.

Через метку вдруг накатывает что-то теплое и совершенно непонятное. Его неверие. Радость. Почти страх поверить.

Сердце пропускает удар.

Нет… Опускаю ладонь на живот.

– Неужели?..

Влас расплывается в бесстыдно счастливой улыбке. Савва тихо выдыхает, а Демьян смотрит на мой живот так, словно мир за пределами нас перестал существовать.

И я понимаю. Внутри становится горячо, глаза наполняются слезами.

Еще месяц назад я стояла на грани и выбирала, хочу ли вообще вернуться к собственной жизни. Я сделала выбор.

Смотрю на своих истинных, чувствую через метку их счастье и сильнее прижимаю ладонь к животу.

Похоже, жизнь тоже выбрала меня…

Эпилог

Ева

Два месяца спустя…

– Макар звонил мне вчера трижды, – сообщает врач Андрей Викторович, просматривая мою карточку. – А сегодня в семь утра решил уточнить, точно ли я вас приму.

– Всего трижды? – удивляется Влас. – Значит, не так уж он и волнуется.

Пожилой мужчина поднимает голову и смотрит сначала на него, потом на Савву и Демьяна, которые заняли почти все свободное пространство небольшого кабинета.

– Я так понимаю, отец ребенка среди вас?

– Все трое, – отвечаю раньше, чем мои истинные успевают открыть рот.

Врач снимает очки, протирает их и снова надевает.

– Макар предупреждал, что семья у внучки необычная.

– И вы ему поверили? – интересуется Савва.

– Я знаю Макара больше тридцати лет. Если он называет что-то необычным, предпочитаю готовиться к худшему.

– Очень мудрый человек, – одобряет Влас.

Закатываю глаза и забираюсь на кушетку.

Я предлагала поехать одна. Правда, только один раз. По лицу Демьяна сразу поняла, что спорить бесполезно.

Савва заявил, что тоже едет, поскольку особенности беременности от Диких известны далеко не каждому врачу, а Влас вообще ничего не объяснял. Просто первым занял место в машине.

Кстати да, мои волки купили фургон.

И вообще, после того как выяснилось, что я беременна, они все немного сошли с ума.

Влас скачал какую-то книгу про беременность и теперь периодически сообщает мне совершенно ненужные сведения. Савва расспрашивает бабушку о семейных особенностях оборотней. А Демьян вчера отобрал у меня корзину с бельем, потому что она, видите ли, тяжелая.

Корзина. С бельем. Как-то так…

– Так, – врач придвигает аппарат. – Посмотрим, как развивается беременность.

Он выдавливает мне на живот прохладный гель, и я невольно вздрагиваю. Демьян тут же протягивает руку. Цепляюсь за его пальцы и чувствую через метку его спокойствие, под которым прекрасно различаю волнение.

– Нервничаешь? – тихо спрашивает он.

– Нет. Просто решила сломать тебе пальцы.

– Ломай, если хочешь.

Улыбаюсь и снова смотрю на монитор.

Врач медленно водит датчиком по животу, что-то измеряет, увеличивает изображение, а я пытаюсь понять, где среди всего этого находится мой ребенок.

Влас не выдерживает первым.

– Ну что там?

– Влас, дай человеку посмотреть, – Савва подходит ближе к монитору.

– А сам куда полез? – младший поднимается со стула и заглядывает врачу через плечо. – Ты сейчас на него ляжешь.

Савва бросает на него раздраженный взгляд.

– Я хотя бы молчу.

– Оба отошли, – не выдерживаю. – Сейчас вас отсюда выгонят и правильно сделают!

– Я пока терплю, – усмехается Андрей Викторович. – За годы работы и не такое видел.

Он снова сосредотачивается на экране, а потом показывает пальцем на небольшое пятнышко.

– Вот он.

Приподнимаю голову.

– Где?

– Здесь. Видите?

Прищуриваюсь.

– Нет.

Влас фыркает, но я не отвожу взгляда от монитора.

– А он сейчас вообще как выглядит? – спрашиваю. – В смысле дикий малыш. Как обычный ребенок или уже как-то… по-волчьи?

Врач поворачивается ко мне.

– По-волчьи? – выгибает бровь.

– Ну я не знаю! Поэтому и спрашиваю, – краснею.

– Ева, – Савва тихо смеется, – вряд ли у него сейчас есть хвост.

– Ты откуда знаешь?

Влас прыскает. Андрей Викторович с улыбкой качает головой.

– Пока внешне никакой разницы вы не увидите. Хотя дети оборотней действительно развиваются немного быстрее человеческих.

– То есть волчонок, – довольно заключает Влас.

– Малыш, – поправляю я.

– Дикий малыш.

И не поспоришь.

Врач нажимает что-то на аппарате, и через несколько секунд по кабинету прокатывается быстрый ритмичный стук.

Я забываю, как дышать.

– Это его сердце?

– Да.

Всё остальное мгновенно перестает иметь значение.

Смотрю на экран, на пятнышко, которое еще минуту назад ничего мне не говорило. К горлу подкатывает ком.

Он там. Наш ребенок действительно там.

Поворачиваюсь к Демьяну. Он смотрит на монитор, не моргая, словно боится спугнуть момент. Через метку меня накрывает волной счастья.

– Наш, – произносит хрипло старший альфа, чуть сильнее сжимая мои пальцы.

– Наш, – стираю с щеки слезинку.

Савва касается моего плеча, наклоняется и нежно целует в висок. Он пытается делать вид, что совершенно спокоен. Но я вижу влажный блеск в его глазах.

Влас вообще подозрительно притих.

– Только не говори, что тебе что-то в глаз попало, – шепчу, замечая, как Влас трет ладонью нос.

– Ничего мне не попало, – хрипло отзывается он. – Я радуюсь.

Врач дает нам несколько секунд, а потом снова двигает датчик.

– Подождите-ка…

Три мужчины моментально напрягаются.

– Что? – Демьян делает шаг ближе к монитору.

– Не пугайте ее, – Савва смотрит на Андрея Викторовича. – Что вы увидели?

– Если дадите мне пару секунд, я вам скажу.

– Что-то не так? – спрашиваю, чувствуя, как сердце начинает тревожно колотиться.

– Пока ничего плохого не вижу.

Он меняет положение датчика, всматривается в экран.

– Просто малыш у вас не один, – улыбается.

Несколько секунд никто не реагирует.

– В смысле? – переспрашиваю я.

– В прямом. Вот второй. Точку видите?

– Двое? – выдыхает Савва.

Влас резко поворачивается ко мне.

– Детка, у нас двойня!

– Я слышала!

Он смеется и запускает руку в волосы. Я чувствую его восторг через метку. На губы ложится улыбка.

– Двойня… Вот уж чего не ожидал… – Савва качает головой.

Демьян молчит, задумчиво рассматривая мой живот.

– А ты чего притих? Не рад? – спрашиваю с подозрением.

– Думаю, дом надо расширять, – наконец произносит старший. – Комнат мало.

– Я еще с кушетки не встала, а ты уже за стройку взялся!

– Весной начнем, – серьезно отвечает Демьян. Влас рядом начинает хохотать.

Я собираюсь объяснить старшему, что до весны еще есть время подумать, но тут Андрей Викторович снова хмурится.

– Нет. У вас опять такое лицо, – настораживаюсь. – Пожалуйста, не говорите, что там…

– Третий, да? – Савва прищуривается, подаваясь ближе к монитору.

Врач поправляет очки, двигает датчик и несколько секунд внимательно смотрит на экран.

– Да. Там третий малыш.

Несколько секунд я ошарашенно смотрю на монитор, пытаясь уложить в голове услышанное. Третий ребенок. Их там трое.

– То есть их трое? – наконец выдыхаю.

– Именно, – врач улыбается. – Поздравляю, у вас тройня!

Влас выпучивает глаза, открыв рот. Савва закрывает лицо ладонями. Демьян просто застывает.

А я смотрю на свой живот. Там трое. Три маленьких Диких.

– Охренеть, – наконец выдыхает Влас.

– Согласен, – неожиданно произносит Савва.

Начинаю смеяться. Наверное, от шока, потому что остановиться не получается.

Влас тоже смеется, потом наклоняется и целует меня прямо в макушку.

– Трое, детка! Представляешь?

Савва снова смотрит на монитор. Выражение его лица меняется.

– В крови рода, – тихо произносит он.

В памяти всплывает старая легенда.

Гнев Природы уснул в крови рода… до следующей Чёрной ночи.

Смотрю на три маленьких пятнышка на экране.

– Думаешь, это связано?

– Возможно, – Савва накрывает мою ладонь своей. – Но сейчас мне совершенно не хочется думать о легендах. Пусть они просто будут нашими детьми.

– Нашими, – повторяет Демьян.

Он наконец отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. В его глазах столько счастья, что я вот-вот расплачусь.

– Трое, – тихо говорит он и улыбается. – Наши малыши.

Андрей Викторович усмехается и снова начинает что-то измерять. Я вытираю щеки и вдруг вспоминаю, что он уже дважды находил в моем животе сюрпризы.

– Подождите. Посмотрите еще раз, – требую.

– Что? – врач выгибает бровь.

– Ева, – Савва уже начинает улыбаться.

– Даже не пытайся меня успокаивать! Сначала был один, потом нашелся второй, теперь третий. Я хочу точно знать, что где-нибудь за третьим не прячется четвертый!

Влас сгибается пополам от смеха.

– Чего ты ржешь? Не тебе же их рожать! – возмущаюсь. – Проверьте!

Врач терпеливо осматривает всё еще раз, а я внимательно слежу за выражением его лица.

– Можете выдыхать, – наконец сообщает он. – Четвертого точно нет. У вас тройня.

– Слава богам, – облегченно откидываюсь на кушетку.

– А было бы красиво, – задумчиво произносит Влас. – Нас четверо с Евой и их четверо.

Поднимаю голову.

– Пошел вон!

– Всё-всё, детка, только не рычи! – ухмыляется младший.

– Есть еще одна новость, – вмешивается Андрей Викторович.

– Все-таки четвертый?! – белею.

– Нет, – он смеется. – Развитие у детей оборотней идет быстрее, поэтому на вашем сроке уже можно достаточно уверенно определить пол. Хотите знать?

Смотрю на своих истинных.

Влас кивает так энергично, будто вопрос адресован лично ему. Савва улыбается. Демьян просто сжимает мою руку.

– Я хочу.

Врач переводит взгляд на монитор.

– Первый мальчик… второй и третий тоже. Поздравляю, у вас три мальчика.

Три сына. Поворачиваюсь к своим истинным. Влас сияет.

– Три пацана!

– Сыновья, – Савва словно пробует на вкус это слово.

Демьян прикрывает глаза на секунду, глубоко вдыхает, а когда снова смотрит на экран, в его взгляде появляется что-то такое теплое и одновременно гордое, что у меня сжимается сердце.

– Сыновья, – повторяет он. Через метку мне передается его счастье.

Влас уже явно представляет, как будет учить их всему тому, чему я предпочла бы их никогда не учить.

Савва смотрит на экран с тихим изумлением. Волк, который прожил почти двести лет, все-таки встретил нечто совершенно новое. А Демьян просто держит меня за руку, словно боится отпустить.

И тут я смотрю на них троих внимательнее. Все огромные. Дикие Альфы.

Потом опускаю взгляд на живот.

Три мальчика. Три будущих волка. И тут меня осеняет.

– А как я их рожать-то буду?

Влас давится от смеха, и я тут же разворачиваюсь к нему.

– Тебе смешно? Конечно, не тебе же придется рожать сразу трех Диких!

– Я от счастья смеюсь, – оправдывается, но довольная физиономия совершенно его не спасает.

– Вот и радуйся молча, пока я не придумала, как поделиться с тобой счастьем физически.

– Ева, они не родятся размером с Демьяна, – вмешивается Савва, явно с трудом сдерживая улыбку.

– А ты откуда знаешь? – тут же переключаюсь на него. – Сам рожал? А?

Савва открывает рот, на секунду задумывается и благоразумно захлопывает. Демьян наклоняется и целует меня в висок.

– Мы справимся, маленькая.

– Рожать тоже вместе со мной будете?

– Будем, если надо.

Смотрю на него и понимаю, что этот действительно пойдет.

Врач, все это время наблюдающий за нами с явным удовольствием, наконец спасает моих истинных.

– Все трое развиваются нормально. Беременность многоплодная, поэтому наблюдать вас будем особенно внимательно, но поводов для тревоги я пока не вижу.

Это успокаивает.

Я снова смотрю на монитор. Теперь уже примерно понимаю, где находятся наши малыши, и пытаюсь запомнить эту картинку.

Три сына. Еще недавно я не знала, хочу ли вообще возвращаться к собственной жизни.

А теперь во мне растут сразу три новые.

* * *

Дедушка с бабушкой ждут нас на крыльце. Дедушка Макар спускается навстречу, едва машина останавливается возле дома.

– Ну? – спрашивает он. – Что врач сказал?

– Всё хорошо, – сдержанно произношу.

Бабушка облегченно улыбается.

– С малышом всё в порядке?

Переглядываюсь с мужчинами.

– Со всеми малышами… да, все хорошо.

Дедушка хмурится.

– С какими «всеми»? – хмурится дедушка.

– Их трое! – Влас выпаливает новость раньше меня и тут же расплывается в довольной улыбке.

– Вообще-то я сама хотела сказать, – возмущенно толкаю его локтем в бок.

– Ты слишком долго собиралась, детка.

– Тройня? – бабушка широко распахивает глаза.

– Тройня, – подтверждаю я. – И все мальчики.

Дедушка несколько секунд ошалело моргает, потом шумно выдыхает и качает головой.

– Три Диких? – дедушка присвистывает. – Ну, Демьян, строй еще этаж.

– Весной начну, – невозмутимо отзывается тот.

– Тогда я выбираю, где будет детская, – сразу предупреждаю.

Бабушка крепко обнимает меня, и я слышу, как быстро бьется ее сердце. Бабуля всхлипывает, не прекращая улыбаться.

– Счастье-то какое, девочка моя… наследники! И сразу трое!

Прижимаюсь к ней и закрываю глаза.

Счастье. Наверное, именно так.

К вечеру новость знает половина деревни, хотя Влас клянется, что больше никому ничего не рассказывал.

После ужина мы выбираемся на крыльцо. Я устраиваюсь между Демьяном и Саввой, а Влас садится на ступеньку у моих ног и кладет голову мне на колени.

– Три сына, – довольно повторяет младший. – Звучит-то как!

– Главное, чтобы они не пошли в тебя, – усмехается Савва.

– Эй! А чем это я плох?!

– Я хочу дожить хотя бы до их совершеннолетия, – закатывает глаза блондин.

Демьян тихо смеется, а я запускаю пальцы в волосы Власа.

– Может, один будет как ты, один как Савва, один как Демьян. Кто знает?

– А как ты? – спрашивает Влас. – Детка, я уверен, сыновья будут все в тебя!

Задумываюсь.

– Нет, тогда нам точно конец.

Мы смеемся.

Я кладу ладонь на живот. Странно осознавать, что там действительно трое.

Еще почти ничего не чувствуется, но теперь я знаю, что они есть.

Я слышала их сердца и уже успела испугаться того, как буду рожать эту маленькую стаю.

– Боишься? – тихо спрашивает Демьян.

Через метку он, конечно, чувствует.

– Немного, – признаюсь. – Их трое. Я понятия не имею, как растить даже одного ребенка.

– А тебе и не придется делать это одной, – отзывается Савва, обнимая меня за плечи. – Нас четверо. Справимся.

– Плюс бабушка с дедом, – добавляет Влас. – Шестеро взрослых против трех младенцев. Мы сильнее.

– Почему мне кажется, что победят младенцы? – закатываю глаза.

– Потому что ты умная, – серьезно отвечает Демьян.

Смеюсь и прижимаюсь к нему.

Лес перед домом шумит совсем иначе, чем в ту ночь, когда во мне проснулся Гнев Природы.

Тогда я боялась силы, доставшейся мне вместе с дикой кровью, боялась потерять себя и однажды стать чудовищем.

Теперь мне больше не нужно ни с кем бороться и ничего доказывать. Я знаю, кто я, знаю, на что способна, и рядом со мной те, кто знает это не хуже меня.

Возможно, однажды нашим сыновьям тоже придется узнать, что досталось им вместе с дикой кровью.

Но это будет уже их история, их выбор и их жизнь, а пока они просто три маленьких волчонка, которых мы с нетерпением ждем дома…

Накрываю ладонью живот и улыбаюсь, чувствуя рядом тепло трех моих истинных.

Возможно, поэтому, когда ветер проходит по верхушкам сосен, и где-то вдалеке отвечает волк, мне на мгновение чудятся три совсем тихих волчьих вздоха…

Конец