Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39. Ритуал зрелости

Савва

Тик-так… тик-так…

Настенные часы мерно тикают, успокаивая и позволяя структурировать мысли.

Раннее утро, солнце еще даже не думает показываться из-за горизонта. Тихо, спокойно.

За окном едва слышно щебечут птицы.

Лежу, подперев голову рукой, и просто слушаю.

Но все мои мысли заняты одной-единственной…

Ева.

Перед глазами до сих пор стоит вчерашняя ночь.

Ее изящный, гибкий силуэт у костра. Глаза, вспыхнувшие кроваво-красным огнем, и этот мощнейший, первобытный выплеск силы, подчинивший себе волчат деревни.

А потом – охота. Влас перед сном все уши прожужжал, как бесстрашно она летела сквозь чащу, как впилась в шею лосю, как выла от восторга над добычей. Сильная, настоящая, дикая волчица.

И как же меня злит осознание того, что родители годами ломали ее! Запихивали нашу прекрасную дикую девочку в рамки, заставляли стыдиться собственной природы.

Искренне не понимаю, как малышка так долго выдержала…

Начинает светать. Пора вставать.

Натягиваю штаны. В этот момент мой чуткий слух улавливает тихое кряхтение за стенкой. В спальне Евы. Затем – быстрый топот босых ножек.

Сердце делает кульбит в груди и начинает быстро-быстро стучать. Горло сдавливает страх. Ева… это ее чувства…

Кто напугал малышку? Влас опять? Убью засранца!

Быстрым шагом направляюсь к ее двери.

Тук-тук!

– Ева? Все в порядке? – тихо произношу.

Дверь приоткрывается не сразу. Ева замирает на пороге, глядя на меня огромными, испуганными глазами.

Малышка нервно топчется на пороге и судорожно накрывает рукой живот, будто пытаясь спрятаться.

Хмурюсь, сканируя ее взглядом.

– Что-то болит? Лось успел задеть?

– Нет… Савва, – она густо краснеет, опуская взгляд. – Со мной все нормально. Честно.

И тут мои рецепторы улавливают кое-что интересное…

Запах Евы изменился. Стал невероятно сладким, ярким. Приправленным еле уловимым оттенком свежей крови.

Мой зверь встает на дыбы, требуя немедленно защитить, окружить самку заботой и накормить.

Ева сжимается под моим пристальным взглядом. Она пытается закрыть дверь, но я придерживаю ее, не позволяя самочке скрыться.

– Погоди, – мягко улыбаюсь. – Не нужно прятаться. И стыдиться того, что с тобой происходит.

– Савва, пожалуйста… – она почти плачет от смущения. – Мне просто нужно… решить этот вопрос.

Я знаю, чего она так стесняется. И не намерен оставлять ее наедине со стыдом.

– Ева, послушай меня, – делаю шаг в комнату. – Для нас, волков, кровь – это не грязно и не стыдно. Кровь – это жизнь. Это сила, охота, наша суть. А кровь самки означает лишь то, что ее тело созрело. Оно готово. Не прямо сейчас, конечно…, но она может родить потомство.

Лицо Евы вспыхивает еще ярче. Она поджимает губы. Видно, что хочет спорить. Но в итоге лишь кивает.

– У тебя есть средства гигиены? – напрямую спрашиваю. – Ну… эти ваши женские штуки?

– Я забыла взять, – лепечет малышка. – Слишком быстро собиралась. А тут не купила…

– Понял. Ты давай ложись, если живот болит, – ласково разворачиваю Еву и подталкиваю к постели. – Ложись. Я сейчас сделаю тебе специальный травяной отвар, он мгновенно снимет спазм. А потом сбегаю в магазин.

– В магазин?! – Ева чуть не плачет, хватая меня за руку. – Савва, нет! Ты… пойдешь покупать… прокладки?! Не надо, прошу тебя! Это же так стыдно и ужасно! Мужчина не должен…

– Ужасно – это мучиться от боли, маленькая, – мягко перебиваю ее. Нахожу крошечную ладошку и сжимаю. – Отдыхай. Я быстро.

Ева благодарно смотрит на меня. Покорно ложится в постель.

А я иду на кухню. Там уже мечется Влас. Волосы растрепаны, весь напряженный, ноздри раздуваются. Он тоже чует…

– Савва! Ты понял?! – он поворачивается ко мне. Глаза дикие. – Я чувствую кровь… и страх… что-то с Евой?! Я сейчас пойду и…

– Успокойся, буйный, – останавливаю Власа. – Никто на нее не нападал. У Евы обычные женские дни. Все нормально.

– А-а-а… – Влас моргает, но тут же снова ведет носом. – Сука, почему это пахнет так, что у меня член колом встает?!

– Потому что твой волк чует готовую самку, идиот, – распахиваю шкаф с травами.

Быстро завариваю нужный сбор, способный погасить боль в животе, и протягиваю кружку Власу.

– Отнеси ей. Только руки свои не распускай и не акцентируй особо, ей и так стыдно. Эти ее городские внушили, что прокладки – это что-то мерзкое. А я пошел в магазин.

– В магазин? Зачем? – не понимает младший.

– Вырастешь, узнаешь, – ухмыляюсь и выхожу на улицу.

Утренний лес встречает свежестью.

Быстрым шагом иду до поселкового магазинчика. Хорошо, что он работает круглосуточно.

Народу почти нет – слишком рано. У самых дверей я замечаю знакомую фигуру. Девчонка, знакомая Евы.

Увидев меня, молодая волчица вздрагивает, шарахается в сторону и пучит глаза от страха. Явно вспоминает вчерашний рык Демьяна.

Подхожу ближе.

– Доброе утро… – лепечет она.

– Доброе, Лада, – спокойно отвечаю, останавливаясь.

Она переминается с ноги на ногу. Преодолев страх, робко делает шаг ко мне. Смотрит с откровенным беспокойством.

– А Ева… как она? С ней все хорошо? Она не злится на меня?

Принюхиваюсь. Никакой фальши. Только реальный страх за подругу.

– Ева в порядке, – мягко говорю. Девчонка заметно расслабляется и выдыхает. – Не волнуйся. Если захочешь наведаться в гости – приходи. Еве не помешает женская поддержка.

– Правда?! Можно?! – Лада расцветает в искренней улыбке. – Спасибо! Я обязательно приду!

Она благодарно кивает и быстро убегает по тропинке в деревню.

Смотрю ей вслед. Внутри копошится странное чувство. Очень непривычное.

Почему-то эта молодая волчица больше не кажется нам со зверем чужой. Словно она… уже часть стаи.

Хм. Странно. Очень странно. С этим надо будет разобраться.

Захожу в магазин, невозмутимо подхожу к полке с женскими товарами, беру нужную упаковку и кладу на стойку.

Я никогда не покупал таких вещей. Но сейчас это кажется самым естественным поступком в моей жизни.

Продавец удивленно таращится на мою покупку.

Моя волчица ждет дома. И я позабочусь о ней, чего бы мне это ни стоило.

Глава 40. Знак стаи

Ева

– Ооох! – укутываюсь в одеяло.

В голове – полнейший хаос и диссонанс.

Тихонько глажу ноющий живот.

В памяти всплывают обрывки из прошлой жизни. Словно это было давно и вообще неправда.

Из того мира, где все естественное запрещалось и выставлялось стыдным.

– Ева, прокладки должны лежать в нижнем ящике, под бельем! Пачка не должна бросаться в глаза! – строго выговаривала мать. – И не дай бог отец или какой-нибудь мужчина увидит этот срам в мусорке! Все нужно заворачивать плотнее и выносить ночами, пока никто не видит! Поняла меня?

Годами меня приучали к тому, что женская физиология – это грязь, что-то постыдное, отвратительное, что надо прятать и скрывать.

Я ночами выносила эти черные пакеты, сгорая от отвращения к собственному телу.

А сегодня утром пришел Савва. Спокойный, суровый альфа. Больше мужчина, чем все эти городские…

Сам все понял, ласково отправил отдыхать и пошел в магазин за гигиеническими принадлежностями. Без тени брезгливости. Словно покупает мне хлеб или воду.

Для нас кровь – это не грязно и не стыдно. Кровь – это жизнь. Это сила…

Его слова до сих пор звучат в ушах, полностью ломая мой привычный мир.

Мои размышления прерывает звук распахнувшейся двери. В комнату влетает Влас.

От неожиданности натягиваю одеяло до самого подбородка. Хлопаю глазами.

Альфа выглядит как безумец: волосы взъерошены, ноздри хищно раздуваются, жадно втягивая воздух.

Глаза горят алым огнем. Невольно опускаю взгляд и забываю, как дышать: сквозь плотную ткань джинсов отчетливо выпирает внушительный бугор.

В руках у волка темная глиняная кружка, от которой валит густой пар.

– Держи, – Влас подходит к кровати, не сводя с меня обжигающего взгляда. – Савва заварил. Говорит, не так сильно будет болеть живот.

– Спасибо… – шепчу, аккуратно забирая горячую кружку.

Наши пальцы соприкасаются, по коже мгновенно проносится горячая волна.

Тут же прячу взгляд, но перед глазами предательски всплывает воспоминание из бани: его горячий язык между моих ног, сильные руки, невероятные, сводящие с ума ласки…

Живот сладко сжимается, и вовсе не от боли. Ерзаю на постели, чувствуя, как щеки вспыхивают жаром.

– О-о-о… – низко тянет Влас, бесцеремонно плюхаясь на край моей постели. – Чувствуешь это, да, детка?

– Что именно? – заикаюсь, делая небольшой глоток. Отвар горький, отдает хвоей и какими-то дикими травами, но по телу тут же разливается приятное тепло.

– Запах, – Влас нагибается ниже, замирает в миллиметре от моей шеи. Делает глубокий вдох и аж стонет от наслаждения. – Твой запах, Ева. Хоть понимаешь, что с нами происходит? Ты сейчас пахнешь так, что у меня крышу сносит напрочь. Чем-то сладким, таким манящим. Настоящей, созревшей волчицей.

– Влас, перестань… – смущение накрывает с головой, но вопреки всем правилам приличия внутренний зверь довольно потягивается. – Это… просто…

– Это непросто, малышка, – он ухмыляется, и его клыки слегка удлиняются. – Это магия. Твой организм говорит нам: «Я готова». И я хочу тебя просто до сумасшествия. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Но… мне нельзя! – шепчу, пряча лицо за кружкой и допивая остатки отвара.

Боль внизу живота начинает стремительно утихать, уступая место совсем иной истоме.

– Кто сказал, что нельзя? – оборотень подсаживается ближе, забирает у меня пустую кружку и ставит её на тумбочку.

Его глаза полыхают диким, первобытным огнем. Влас смотрит на меня как голодный хищник на самую желанную добычу.

Но, что странно, я вообще не боюсь. Наоборот, во мне закипает неведомое прежде дерзкое чувство.

Протягиваю руку и касаюсь его лица. Пальцы скользят по небритой щеке, я зарываюсь в густые волосы альфы. Нервно облизываю губы.

Влас прикрывает глаза, его дыхание сбивается. Волк утыкается щекой в мою ладонь и утробно рокочет.

Не удерживаюсь и тихо хихикаю:

– Ты сейчас на огромного кота похож, честное слово…

Влас тут же распахивает пылающие алые глаза.

– На кота?! – рычит, и его рык раскатывается по комнате. – Сейчас я покажу тебе кота!

Он резко сгребает меня в охапку и валит на подушки. Одеяло слетает на пол.

Влас нависает сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы, и снова жадно утыкается носом в мою шею, целуя чувствительную кожу под ухом.

– Влас! Ах! – выдыхаю, но вместо протеста из горла вырывается тихий стон.

Мне не стыдно. Обвиваю широкие, горячие плечи своего вожака.

Едва его губы накрывают мои, я полностью растворяюсь в этом поцелуе. Требовательном, глубоком, со вкусом дикой страсти.

Влас спускается ниже. К ложбинке между грудей, затем к ребрам. Следом накрывает мой живот.

Прижимается горячими губами, кладет большие ладони чуть ниже пупка.

Начинает мягко, ритмично массировать. Круговыми движениями. Боль окончательно растворяется, уступая место чистой неге.

– Моя… – рычит альфа. – Моя дикая девочка…

– Кхм! Не помешал?

Низкий рык раздается со стороны дверного проема, заставляя нас обоих вздрогнуть.

В дверях стоит Демьян. Руки скрещены на груди, плечи подпирают косяк, а взгляд темнее ночи. Ой…

Влас тяжело вздыхает, но с меня не слезает, лишь чуть приподнимается, закрывая собой от вожака.

– Демьян… – шепчу я.

Мне не страшно и не стыдно за то, что мы только что делали. Я ощущаю… желание. Оно трансформируется в порочную жажду, которая медленно растекается по венам.

Мне мало Власа. Нужны они все.

В глубине просыпается нечто древнее, тёмное и могущественное. Осознание, что без своих диких альф я не смогу быть цельной.

– Подойди… прошу… – шепчу, встречаясь взглядом со старшим альфой и протягивая к нему руку. – Пожалуйста.

Демьян шумно сглатывает. Его кадык дергается, а в глубине зрачков на секунду вспыхивает дикая жажда.

Волк делает шаг в комнату, но тут же останавливается, качая головой. Он словно борется сам с собой. Но почему? Я же сама его зову!

– Не сейчас, маленькая, – произносит хрипло. – Влас, слезай с нее. Дело есть.

– Чего?! – огрызается тот. – Дем, ты не видишь? Ей лучше! Я просто…

– Я сказал – встал! – отрезает Демьян, и в его голосе слышится приказ старшего. Моя волчица трепещет от силы альфы. – С Саввой беда.

Влас быстро садится на кровати. Я тоже приподнимаюсь. Тревога сжимает сердце.

– Что с ним? – спрашиваю. – Он же пошел в магазин…

– Похоже, твой новый запах подействовал на него сильнее, чем мы думали, – мрачно произносит Демьян, глядя на меня. – У Саввы начался гон…

Глава 41. Печать истинности

Демьян

Этим утром…

Лежу на кровати, закинув руки за голову, и просто дышу.

Воздух в доме изменился. Запах Евы просачивается сквозь щели в дверях. Сладкий, пьянящий, невероятно сильный.

Учуяв его, мой зверь встает на дыбы, рычит, рвется через ребра наружу, требуя забрать свою самку. Защитить от любой опасности.

Ее тело созрело.

Кровь, появившаяся этим утром – не просто физиология. Это знак. Природа словно говорит с нами через Еву. Истинная готова подарить нам волчат.

И от этой мысли внутри закипает такой дикий восторг, что все тело пронзает судорога, а член встает колом.

Но сейчас моя маленькая волчица уязвима и напугана. Ей нужна не агрессивная страсть, а защита и нежность.

За стенкой слышатся тихие шаги и спокойный голос Саввы.

– Хорошо… – мысленно выдыхаю.

Савва из нас троих самый сдержанный.

Он умеет находить нужные слова, никогда не напугает ее.

Я же нахожусь на грани. Привык сдерживать свое желание, посадил зверя на замок. Это нужно, чтобы выживать в мире, где остальные боятся и ненавидят диких.

Но кому я делаю хуже этой выдержкой? Себе? Или им всем?

Власу проще. Он взрывной, импульсивный, сбрасывает напряжение рыком и эмоциями.

Кстати, о нем…

Из комнаты Евы доносится утробный, нетерпеливый рык младшего.

Мгновенно вскакиваю с постели, натягиваю джинсы. Вены на руках вздуваются от напряжения. Волчья суть внутри взвивается: что этот идиот там устроил?!

Заставляю себя замереть на пороге спальни. Закрываю глаза и настраиваюсь на ментальную связь пары. Ева не напугана.

Она смущена, её сердце бьется часто, но это… не страх. Ей нравится, что Влас рядом. И я не буду им мешать.

Иду к выходу из дома, чтобы проветриться и останавливаюсь. Происходит что-то неладное. Мой зверь замирает, принюхивается.

Выхожу на крыльцо.

Нет… только не сейчас, блядь!

Савва. Наш обычно хладнокровный Савва стоит на четвереньках прямо на влажной траве.

Его ноздри широко раздуваются, глаза полыхают бешеным пламенем. Пальцы с длинными волчьими когтями впиваются в землю.

Рядом валяется пакет из поселкового магазина.

Гон…

Но почему сейчас?! До полнолуния еще есть время!

Ответ приходит сам. Ева.

Ее близость, пробудившаяся сила и новый запах созревшей волчицы ускоряют все естественные процессы.

Природа не терпит – она прямо намекает, что самку пора покрыть.

– Савва! – подлетаю к другу, подхватывая под мышки и помогаю встать.

Белый волк дико рычит мне прямо в лицо, обнажая удлинившиеся клыки.

В его глазах – полнейшее безумие, но он отчаянно борется с собственным зверем.

– Дем… – хрипит. – Демьян… Ева… она…

– Держись, брат, – грозно отрезаю, дотаскивая друга до деревянной лавочки у дома. – Держись, мать твою! Савелий!

Подбираю с земли упавший пакет. Сжимаю челюсти.

Один я Савву в таком состоянии не удержу – когда альфа в гоне, его сила приумножается, словно открываются скрытые резервы.

Мне нужен Влас.

Разворачиваюсь и быстро преодолеваю коридор, захожу в спальню Евы.

И вижу картину, от которой мой зверь бешено, ревниво ревет.

Влас с нашей девочкой на кровати, его ладони на ее животе, одеяло на полу.

Ева раскрасневшаяся, дыхание рваное. Она возбуждена…

– Кхм! Не помешал? – срывается с губ.

Из последних сил держу себя в руках.

Но когда Ева поворачивается ко мне, смотрит своими огромными, полными порочной жажды глазами и шепчет: «Подойди… прошу…», все мои барьеры готовы рухнуть.

Она зовет меня. Самка зовет своего вожака.

Кадык дергается, я до боли сжимаю зубы. Хочу шагнуть к ней, смять в объятиях, нюхать ее, ласкать…

Но реальность требует иного.

– Не сейчас, маленькая, – выдыхаю хрипло, ломая собственную волю. – Влас, слезай с нее. Дело есть.

– Чего?! – огрызается младший, зло сверкая глазами. – Дем, ты не видишь? Ей лучше! Я просто…

– Я сказал – встал! – гаркаю так, что стены вздрагивают. – С Саввой беда.

Влас мгновенно трезвеет, садится на кровати и вопросительно таращится на меня.

– У него гон. Бегом во двор, помогай!

Влас без лишних слов вылетает из комнаты.

Ева приподнимается на кровати, тревожно поджимая губы и кутаясь в одеяло.

– Демьян… я с вами! – робко протестует она, пытаясь подняться.

– Оставайся здесь, Ева, – мягко, но уверенно говорю. – Тебе нельзя сейчас к нему.

– Савве… из-за меня плохо? – ее огромные глаза наполняются слезами. Моя девочка переживает за каждого из нас. – Это я виновата?

– Нет, маленькая, – присаживаюсь на край постели, невесомо касаясь губами ее лба. – Это естественный процесс. Просто его гон не совпал с твоей течкой. Твое тело подало сигнал, а его зверь сорвался с цепи.

– Течка… – Ева сглатывает, смущенно опуская глаза. – Я… тоже буду так сходить с ума?

– У всех по-своему, – честно отвечаю, гладя истинную по нежной щечке. – Волчиц с течкой не рождалось уже двести лет. Так что не знаю, как это будет у тебя. Но обещаю: мы будем рядом. А сейчас – сиди тут.

Выбегаю на улицу и чертыхаюсь себе под нос.

Деревянная лавка разломана в щепки.

Влас из последних сил сдерживает Савву, который с рыком рвется к дому. На его губах выступила пена.

Он выглядит безумным. Кожа на руках и шее покрывается густой белой шерстью, когти рвут одежду Власа.

– Дема, быстрее! – рычит младший, едва удерживая захват. – Он совсем слетел с катушек!

– В подвал его! Живо!

Мы вдвоем фиксируем Савелия.

Он бьется, как дикий лесной зверь. Рычит, пытается прокусить мне плечо.

С огромным трудом тащим его по ступеням вниз, в подвальное помещение с толстыми каменными стенами.

Заталкиваем внутрь, набрасываем тяжелые железные цепи на запястья и приковываем к кольцам в стене.

Савва бьется, изо рта вырывается бессвязное, дикое, полное тоски:

– Ева… Ева… Ева-а-а!..

Влас тяжело дышит, опираясь руками о колени и вытирая пот со лба. Захлопываем массивный засов на дубовой двери.

Стоим в полутемном коридоре подвала, слушаем безумный, тоскливый вой друга за дверью.

И тут Влас поворачивается ко мне. В его глазах копошится сомнение. Он что-то задумал.

– Дем, слушай…, а что, если мы ошибаемся?

– В чем? – хмурюсь, потирая ссадину на подбородке.

– Что, если мы зря запираем его и не разрешаем им видеться? – Влас кивает на дверь. – Вдруг Савве станет лучше… если мы позволим Еве навестить его?

Глава 42. Одна боль на двоих

Ева

Сижу на кровати, обняв колени, и пытаюсь перевести дыхание.

В голове полнейшая каша.

Течка… Волчицы с течкой не рождались двести лет.

Как это будет? Неужели я тоже превращусь в безумное, теряющее контроль существо?

От одной мысли о том, что я потеряю разум и стану одержимой, становится жутко. Или у волчиц всё иначе? Мысли не дают покоя.

Прислушиваюсь к себе.

Боль внизу живота практически утихла. Интересно, что сработало лучше – горький травяной отвар Саввы или горячие ласки Власа?

Пальцы до сих пор помнят жесткую щетину на его щеке, а губы горят от жадного поцелуя. Кажется, что кожа на животе пульсирует в местах, где он целовал…

Трое альф… Трое диких, сильных оборотней, каждый из которых считает меня своей.

Совсем скоро они возьмут своё. Мой внутренний инстинкт просит подчиниться вопреки городскому воспитанию…, но я не боюсь. Даже наоборот.

В глубине души рождается порочное любопытство. Каково это – принадлежать им всем? Я хочу попробовать! Очень-очень хочу!

За дверью раздается грохот, мат Власа и жесткие команды Демьяна.

– Держи его! Блядь, Влас! – слышу рык старшего альфы.

– Сука, да он мне руку сейчас откусит! – восклицает младший.

Я вся сжимаюсь, сердце колотится, выбивая ребра.

Но в следующий миг в груди вспыхивает нечто иное. Невыносимая тоска. Она скручивает внутренности в тугой узел, рвет сердце на части.

Моя волчица поднимает голову, скулит и требует срочно бежать к блондину.

Савва… Ему больно. Ему нужна ты…

Я… нужна?

Не выдерживаю. Сбрасываю одеяло и выбегаю из спальни.

У выхода из коридора спотыкаюсь о брошенный пакет. Опускаю взгляд. Внутри прокладки.

Савва принес… Несмотря ни на что он не отказался, не застеснялся, а думал лишь обо мне. На губах появляется теплая, благодарная улыбка.

– Савва, – облизываю губы, – я помогу тебе!

Не знаю, с чего я вдруг решила, что мое присутствие облегчит его состояние. В последние дни со мной происходит столько всего, что осмыслить все это головой нет никакой возможности.

Я просто верю своему зверю. И именно сейчас волчица требует быть рядом с моим альфой.

Бегу в ванную, быстро привожу себя в порядок. Повинуясь зову крови, иду по коридору к дубовой двери, ведущей в подвал.

Чем я ближе к Савве, тем громче внутри рычит волчица. Она скребется, и в какой-то момент мне кажется, что мощь дикой пытается завладеть моим сознанием.

Но в реальность меня возвращают голоса Власа и Демьяна.

– С ума сошел, Влас?! – яростно гаркает старший. – Это исключено! Забудь!

– Ты подумай головой, Дем! – спорит младший. – Это же логично, в конце концов! Во время гона самец ищет самку. Не найдя ее, он становится бешеным, рвет всё вокруг и сходит с ума. А если дать ему то, чего он хочет? Если пустить к нему Еву?

Сердце делает кульбит в груди. Влас понял…

– Ты совсем из ума выжил?! – Демьян переходит на рык. – Гон – это не просто желание, это поиск самки с вполне конкретной целью! Чтобы покрыть ее! А Ева к этому не готова! Ей нельзя сейчас подходить к нему, она еще слишком слаба! Так что нечего ей тут делать!

Внутри закипает неведомое чувство. Злость. Настоящая волчья ярость.

Как они смеют решать за меня?!

Резко толкаю тяжелую дверь. Влас и Демьян мгновенно оборачиваются. В глазах старшего вспыхивает огонь.

– Ева? – хмурится. – Я же сказал тебе сидеть в спальне!

– А я хочу быть здесь! Я пришла к Савелию! – рычу, делая шаг вперед и сжав кулаки.

Брови старшего ползут куда-то на затылок. Он явно не ожидал от меня подобной дерзости.

– Ева, иди наверх, – мягче, но все еще строго произносит он. – Наш брат сейчас не контролирует зверя. Это опасно.

– Пустите меня к Савве! – требую, встречаясь взглядом со старшим альфой. – Моя волчица рвется к нему! Я чувствую его боль! Демьян, ты сам говорил про связь пары! Рядом с вами он ничего мне не сделает! Пожалуйста! Давай хотя бы попробуем.

– Вот! Видишь?! – поддакивает Влас, победно ухмыляясь. – Она сама хочет! Самка чувствует своего самца!

Демьян тяжело вздыхает. Он явно недоволен, но вместе с этим я чувствую, что он готов на диалог. Волк трет переносицу пальцами. Явно борется с собой. В итоге сдается:

– Ладно. Но только в нашем присутствии. Если увижу хотя бы малейшую угрозу – ты уходишь. Поняла?

– Да, – быстро соглашаюсь.

Это моя первая маленькая победа. Сжимаю пальцы в кулаки, убеждая себя: я смогу, я смелая и нужна своему волку.

Влас отодвигает массивный засов и приоткрывает дубовую дверь.

– Аккуратно… – шепчет. – Он на цепи, но неизвестно, как отреагирует на тебя, детка.

– Все будет хорошо, – сглатываю, расправляя плечи.

Шагаю в полумрак помещения, и в ту же секунду меня накрывает.

Низ живота пронзает обжигающий спазм. В глазах темнеет. Острая боль скручивает меня пополам. Что это?!

– А-х-х!.. – вырывается из горла. Я сгибаюсь, падая на колени.

– Ева! – Влас тут же бросается ко мне.

– Нет! – выдыхаю, жестом останавливая его. – Не надо… Я сама.

Превозмогая дрожь во всем теле, поднимаю голову и вижу…

Савва прикован цепями к стене. Сердце сжимается от его вида.

Свежие ссадины на груди, мышцы бугрятся, он весь взмокший от пота. Глаза горят безумным огнем, удлинившиеся клыки до крови рвут нижнюю губу.

Он тяжело, глухо рычит, пытаясь вырваться из плена.

– Ева… – в его голосе не осталось ничего от прежнего нежного, бархатного тембра. – Уходи… Ева…

Не обращая внимания на боль внизу живота, я приближаюсь к своему альфе.

Подползаю и кладу ладонь на его щетинистую щеку. Какой он горячий! Кожа буквально обжигает пальцы.

– Савва… – шепчу, глядя прямо в его безумные, дикие глаза. – Я здесь. Я рядом…

Он замирает. Судорожно втягивает мой запах. Он такой напряженный…

– Ухо… ди… – хрипит, его глаза снова вспыхивают, а кожа в районе запястий покрывается белым мехом.

– Не уйду, – шепчу, нежно поглаживая своего дикого зверя. – Я не боюсь тебя.

Чувствую, как напряжены Влас и Демьян. Но они не двигаются с места, лишь внимательно следят за нами.

Боль отпускает. Вместе с этим тело Саввы чуть расслабляется. Ясно…

Вот что такое истинная связь. Это не просто желание или тяга. Это одна боль на двоих. Один страх на двоих. Словно единое целое.

– Савва… – мои глаза наполняются слезами. Не хочу, чтобы он страдал. Пусть лучше я…

Резко подаюсь к нему и накрываю искусанные, окровавленные губы горячим, глубоким поцелуем.