Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Екатерина Антонова, Алая Бетти
Тройная метка. Истинная диких Альф

Глава 1. Невеста альфы

Ева

– Ева, не шевелись! И не сутулься! Ты выглядишь как жалкая прислуга, а не невеста альфы! – голос матери холодный, четкий.

Я резко выпрямляю спину до хруста в позвоночнике. Втягиваю носом прохладный воздух салона свадебных платьев.

Пахнет крахмалом и пудрой. Чужое. Сладкое.

Я тоскую по одному-единственному запаху: терпкому, древесному, от которого волчица внутри сворачивается клубком и мурлычет. Запаху моего альфы.

Швея аккуратно поддевает ткань у самой талии. Слегка задевает кожу, я ойкаю.

– Ева! – возмущается мама. – Что за непотребное поведение? Расправь плечи и подбородок выше.

Корсет стягивает так, что дышать почти невозможно. Но я все равно подчиняюсь.

Вздергиваю подбородок.

Смотрю на себя в зеркало.

А оттуда на меня глядит чужачка.

Белое струящееся платье, ткань обнимает кожу. Но я все равно ощущаю себя глупой и неуклюжей. Волосы собраны в высокий пучок. Шея тонкая, бледная. Я вообще вся такая. Маленькая, хрупкая.

Не такая, как остальные волчицы клана.

Но Костя говорит, что моя нежность – моя сила.

– Повернись, – командует мать, и я кружусь перед ней.

Она прищуривается. Тянется к подолу и расправляет складки.

Это не жест матери, любующейся дочерью в свадебном платье. Каждое движение наполнено контролем. Все должно быть идеально. Мама морщится.

– В талии затяните еще. Она тощая, но так хоть появится силуэт, – бросает швее, та кланяется и приступает к работе. Она сочувствующе мне улыбается, но я не смотрю.

Мой взгляд прикован к отражению в большом ростовом зеркале.

Бледная, с огромными глазами.

С детства все говорили, что я больше напоминаю человека, чем волчицу. Но теперь я невеста вожака клана Гордеевых – самого могущественного в городе. При мыслях о Косте я невольно улыбаюсь. Глупо, невинно, смело.

Костя… Мой альфа…

Изнутри поднимается волна тепла. Со стороны наш союз может казаться неправильным. Слабая волчица и сильный альфа.

Но Костя выбрал меня. Значит, я достойна!

Да, моя сестра Влада – сильнейшая в клане. Она лучшая во всем: сначала учеба, потом карьера и охота.

Оба клана до сих пор шепчутся:

Он альфа, мог взять любую…

Гордеев ошибся…

Это лишь жалость…

Или политика…

Отметаю ненужные мысли. Это неправда!

– Прекрати улыбаться, как дурочка! – гаркает мама.

Улыбка сползает с моих губ. Несмотря на то, что Костя выбрал меня, ей это как будто бы не по душе.

– Как думаешь, Косте понравится это платье? – робко спрашиваю.

Мама проходится по мне придирчивым взглядом. Холодным. Словно она не понимает, почему тут стою я, а не…

– Альфе не столь важно платье, сколько то, что внутри него. Твои манеры и поведение не должны бросать тень на репутацию вожака. Он ни на миг не должен подумать, что его выбор – ошибка.

Слова словно пощечина. Ком подкатывает к горлу.

– Я не ошибка, мама, – тихо срывается с губ, но внутри волчица согласно скалится. Она тоже так считает. Ошибка – это та, кто не верит в свой выбор. А я верю в Костю.

– Странно, что твоя сестра на примерку не пришла, – цокает языком она, проигнорировав мои слова. – Уверена, Влада бы нашла, что сказать.

Ловлю взгляд матери в зеркале. Она отводит глаза. Но несмотря на ее холодность, внутри меня греют чувства к моему альфе.

Вспоминаю его нежный взгляд и то, какая я хрупкая рядом с ним. Особенная! Только его!

И в ночь нашей волчьей свадьбы он сделает меня своей во всех смыслах слова.

Мама поворачивается к швее:

– Пора заканчивать. Нужно еще утянуть талию.

Снова нитки, иглы, шуршание ткани. Я стою и терплю. Осанка идеальная, хоть кости уже хрустят. Интересно, как там Костя?

Мы два дня не виделись. Он сказал, что занят делами клана. Но я так тоскую по нему! Моя волчица жаждет его прикосновений и нежных слов. Хочу увидеть его хотя бы одним глазком. Вдохнуть его аромат. Успокоиться.

Я ведь могу поехать! Я знаю адрес и имею право навестить любимого! Тем более скоро я перееду к нему.

Точно! Сделаю ему сюрприз и в объятиях своего альфы забуду презрение и ледяные взгляды матери. Он же будет рад мне, правда?

– Мам! – говорю, когда мы собираемся уезжать. – Я хочу поехать к Косте.

Она замирает.

– Не стоит, Ева.

– Но почему? – не понимаю.

– Ты знаешь, он весь в делах клана.

– Но я на полчасика.

– Ева… – жестко осаживает меня, – не навязывайся ему! Вы еще даже не женаты, а он уже подумает, что ты невыносима. Константин и так сделал странный выбор…

Опять! Снова этот пренебрежительный тон!

– Я его невеста, – тихо произношу, – я имею право…

– Не сегодня, Ева.

Но изнутри рвется упрямство. Волчица недовольна. Она рычит и скребется. А еще она насторожилась, как и я.

– Я поеду, – твердо говорю.

Мама бросает на меня свирепый взгляд.

– Как хочешь.

Глава клана Гордеевых живет в самом дорогом районе города. Элитные машины, мрамор, запах силы. Даже воздух тут насыщен доминантностью.

Я выбегаю из такси и лечу к подъезду. Слова матери почти стираются из памяти, стоит мне оказаться у двери его квартиры.

Я уже ощущаю запах альфы: густой, насыщенный, подчиняющий. Он будет мне рад!

Прикладываю ключ-карту, которую мне дал Костя, проскальзываю в квартиру. И сразу ощущаю чужой запах.

Опускаю взгляд. Дорогие туфли. Яркие, красные.

В прихожей привычный густой запах Кости. Он успокаивает. Но чем ближе к спальне, тем явственнее в него вплетается другой.

Терпкий, женский, возбужденный. Знакомый до омерзения.

Ноги сами несут меня к открытым дверям спальни. А там…

Мой мир покрывается трещинами и разлетается на тысячи осколков.

Моя сестра… сильная и гордая Влада лежит на постели, раскинув ноги, и покорно стонет. Костя вжимает ее в матрас. Его руки впиваются в ее бедра… он двигается… Ритм жесткий, звериный. Пахнет… спариванием.

– Костя! – стонет моя сестра. – Скажи… скажи мне… что я твоя!

– Ты моя! – хрипит он. – Только моя!

Темп становится быстрее. Альфа вбивает тело Влады в кровать, та скрипит и стонет. Из легких вышибает весь воздух.

Становится трудно дышать…

Пропадает все: звуки, цвета, мир вокруг.

– А она?.. Ты скажешь? Ты бросишь ее?

Костя не останавливается.

– Я просто пожалел твою сестру, ты же знаешь… – рычит он. – Ты отказалась. А клану нужна была Краснова… Я никогда ее не любил. Мой зверь всегда хотел только тебя…

Моя волчица поднимает голову и воет. Отчаянно, ее голос наполнен болью. Эта боль наполняет все тело. Течет по венам, проникает в мышцы и суставы. Доходит до сердца.

И тут затуманенный взгляд Влады падает на меня. В ее глазах лишь холодное торжество, а на губах – злая ухмылка. Будто она вернула то, что было ее по праву, а я это украла.

– Милый… – шепчет она, – смотри, кто здесь.

Он оборачивается. В темных глазах лишь раздражение, словно я им помешала.

Я не вижу ни шока, ни вины. И во мне что-то умирает. А на место этого приходит новое…

Боль оборачивается пламенем. Пламя – злостью. А злость – звериным рыком. Мои кости, которые всегда казались слишком хрупкими для зверя, ломаются с оглушительным хрустом.

Та самая «недо-волчица», над которой смеялся клан, наконец-то рвется наружу. Из кровавых ошметков моей любви.

– Ева… – равнодушно произносит альфа. – Закрой дверь с той стороны. Ты мешаешь.

Мое сердце, которое только что разорвали, совершает последний удар и останавливается.

Чтобы я могла родиться заново.

Злость. Боль. Свобода. Моя волчица в ярости. Ее предали. Мир вокруг окрашивается алым…

Глаза сестры распахиваются. А я бросаюсь прямо на нее…

Глава 2. Укус покорности

Ева

Все мысли вышибает из головы. Я ничего не чувствую, кроме их смрада и вкуса крови на языке.

Моя сестра и мой жених…

Волчица издает угрожающий рык. Дикая, бешеная. Я не помню себя такой…, но в груди словно все разворотили. Затем наступили грязным ботинком на еще стучащее сердце.

Прыжок. Во мне нет ни страха, ни слабости. Только ярость, разрывающая изнутри.

Сестра оборачивается прямо в постели, быстро, почти мгновенно. Большая, мохнатая. Идеальная наследница клана Красновых.

Мы с ней сталкиваемся…

Я вцепляюсь зубами в её лапу, пытаясь добраться до сухожилия. Чувствую кровь на языке.

Влада взвизгивает и пытается меня отбросить, но я держусь.

Впервые в жизни я не отступаю. Внутри бурлит первобытная жажда.

Сестра издает низкий злой рык и бьет меня в бок. Из груди вырывается весь воздух.

Но я не сдаюсь. Впервые в жизни дерусь по-настоящему.

Здесь нет правил или иерархии.

Я ее не боюсь… да, моя сестра – старшая волчица, но мне плевать!

Сражаюсь, потому что меня больше нет…

Влада сильно толкает меня, навалившись всем весом. От нее разит недавним спариванием и победой.

Не выдерживаю, падаю. Сестра ставит лапу мне на горло.

Бьюсь, извиваюсь, пытаюсь достать до нее, но…

Она всегда была сильнее. Крупнее. Злее.

Сестра смыкает челюсти на моем загривке. От боли и унижения перед глазами все плывет. Это доминантный укус. Я скулю под телом сестры… униженная, подчиненная, слабая.

Задыхаюсь.

– ХВАТИТ! – гаркает альфа, и Влада тут же отступает. Его голос бьет по инстинктам, заставляя прижаться к полу, но внутри меня что-то больше не желает склонять голову.

В груди все горит.

Костя подходит ближе. Даже в облике человека он огромен. И давит авторитетом. Он бросает взгляд на Владу, которая отряхивается, затем оборачивается.

– Ты в порядке? – спрашивает спокойно.

– Да, – она идет к шкафу, виляя бедрами, и берет рубашку Кости. Откидывает длинные светлые волосы. Глаза все еще горят янтарем.

Альфа бросает взгляд на меня. И в его глазах нет ничего, кроме раздражения.

– Ты сошла с ума, Ева? – бросает жестко, припечатывая словами. Мне так больно, что выть хочется. Но я не издаю ни звука.

Пытаюсь подняться. Лапы подкашиваются. Ярость схлынула, снова обнажая слабую, маленькую… никому не нужную волчицу.

– Ты напала на старшую волчицу клана, – холодно продолжает альфа, – в моем доме. Понимаешь, что наделала?

Смотрю на него снизу вверх. Пытаюсь найти в некогда нежных глазах хоть отблеск вины или сожаления. Но там нет ничего, кроме тьмы.

Медленно обращаюсь в человека. Волчица уходит, тихо поскуливая, в самый темный уголок души.

– Я… вы же…

– Хватит позориться, Ева, – он осматривает мое нагое тело с каким-то отвращением.

Позориться? Это я-то опозорилась? Внутри шевелится что-то, чему я не могу дать названия. Злое. Голодное.

Что-то большое и сильное. Ненависть? Гордость? Вряд ли… я же Ева. Самая слабая и бесхарактерная в клане.

Мир плывет перед глазами.

Костя берет телефон.

– Что ты делаешь… – шепчу.

– Звоню твоему отцу.

Сердце падает в пятки. Нет!

– Не надо…

– Я должен, Ева. Ты перешла черту.

Это я-то?! Я изменяла?! Я предала?!

И снова внутри что-то вспыхивает. Оно скребется, хочет вырваться. Но я не выпускаю.

Альфа бросает на меня странный взгляд. И вдруг делает шаг назад. Затем быстро набирает номер.

Я прикрываю глаза… щиплет… не плакать, Ева! Предатели твоих слез не увидят!

Влада подходит к Косте. Обнимает его… словно меня не существует. Они даже не стесняются. Ведут себя так, словно это она невеста…

Спустя полчаса приезжают мои родители. Отец с Костей уходят в кабинет альфы.

Мама сразу бежит к моей сестре. На ее лице целая гамма чувств: тревога, боль, волнение. Нежность. То, чего никогда не доставалось мне.

– Я в порядке, мама, – говорит Влада, – она бы не смогла мне навредить.

Мама обнимает ее.

Затем переводит раздраженный взгляд на меня.

– Я потратила утро, затягивая на тебе корсет, чтобы ты не позорила нас своим видом, – кривит губы. – А ты решила, что кружев и кроткой улыбки хватит, чтобы удержать вожака? Наивная девчонка.

Слова – словно удар под дых. Она знала… все знала!

– Давно? – хриплю.

Мать равнодушно пожимает плечами.

Обнимаю себя руками, не в силах и слова вымолвить. Мой мир рухнул… покрылся трещинами и развалился на части.

Осталась лишь пустота и отголосок тьмы, все еще пульсирующий где-то в глубине души. Ярость. Гнев. Желание отомстить.

Отец и Костя возвращаются. Оба вожака выглядят напряженными. Но я не думаю, что папа защитит меня. Скорее, пытается спасти репутацию клана.

– Ты напала на собственную сестру, – холодно говорит он.

– Папа… она… – пробую оправдаться, но мощь альфы обрушивается на мои плечи. Стискиваю зубы, опускаю голову. Покорность каждого волка – залог сильной власти альфы.

– Молчать, – цедит он.

Я привыкла подчиняться отцу. С детства.

– Константин мне все рассказал. – он смотрит на Владу в рубашке Кости, потом на меня, голую и дрожащую. – Мне плевать, кто с кем спал. Владислава – будущее клана. А ты должна была просто выполнить свою роль. Это настолько сложно?

– Они… он изменял мне! Прямо перед свадьбой! Я… – выпаливаю в отчаянии.

– Они с твоей сестрой уже давно вместе, – холодно перебивает меня мать, – просто Влада не хотела замуж, была не готова. И мы дали ей время. Но альфе нужна была жена как можно скорее.

Кажется, что хуже быть не может. Но в итоге я буквально рассыпаюсь на осколки.

– Если бы истинные пары до сих пор существовали, – равнодушно бросает отец, – то Владислава и Константин были бы истинными. Но сейчас нам нужно держать лицо перед другими кланами.

Политика… кто бы сомневался…

То есть меня отдали Косте… словно кость бросили… пока моя сестра занималась собой. А тут вдруг она решила, что он принадлежит ей.

Костя делает шаг вперед.

– Скажу честно… я всегда ждал Владу. С момента, как она стала совершеннолетней. Но союз наших семей требовал компромисса. Ева подходила мне… формально.

Вот как?

Внутри меня что-то окончательно ломается. Я уже ничего не слышу. Кажется, они обсуждают замену невесты.

Замену…

Еще днем я мерила красивое платье и мечтала о мужчине, который, выходит, не мой?

Выть хочется. Но я не чувствую волчицу. Ее предали… нас предали… самые близкие.

Дышать тяжело. Грудная клетка болит. И вдруг голос Кости раздается прямо над ухом.

– Я бы оставил тебя при себе, Ева. Но в другом статусе. Любовницы. Без шума, чтобы не портить твою репутацию окончательно. Но после сегодняшнего…

Договаривать не нужно. И так слышу: теперь я никто. Даже любовницы не выйдет.

Да пошел ты!

Но слова с губ не срываются. Я молчу, упрямо глядя перед собой. Мне на плечи падает холодный тяжелый пиджак. Запах отца.

– Пошли, Ева. Дома тебя ждет серьезный разговор, – бросает он и направляется к двери.

Я иду следом, опустив голову. Не чувствую ног.

Кажется, в доме альфы осталось всё: моя мечта, гордость.

И та наивная девочка, которая верила в настоящую любовь...

Глава 3. Изгой

Ева

Пентхаус встречает меня тишиной и запахом дорогого парфюма. Теперь он кажется мне омерзительным.

Мраморный пол неестественно холоден, или всегда так было? Папин пиджак – словно бетонная плита на плечах. Каждый шаг эхом отдается в моей опустевшей душе.

Кабинет отца. Место, куда всем, кроме него, вход запрещен. И сегодня тут решится моя судьба.

– Садись, – голос отца словно удар хлыста. Холодный, острый, не оставляющий надежды на снисхождение.

Отец никогда не кричит. В клане крик считается проявлением слабости. Однако молчание действует на меня куда сильнее. Вся сжимаюсь.

Зову волчицу – она не отвечает. Только глухая тишина. Словно зверь внутри забился в темный уголок души и притворился мёртвым.

Отец даже не смотрит на меня.

– Ты опозорила нас, Ева. Устроила истерику на пустом месте. А должна была проявить выдержку.

Он проходит к своему столу. Садится.

– Истерику? – тихо спрашиваю. – Папа… он же был в постели с моей сестрой! Как ты не понимаешь? Он меня предал!

– И что с того? – холодно заявляет он, не скрывая разочарования. – Истинных пар больше нет, Ева. Лишь сказки для щенков типа тебя. Альфа-волк – это сила, мощь. Он не может принадлежать кому-то и тем более ограничивать себя одной волчицей. Константин искал лишь политического союза. Твоей обязанностью было обеспечить его и не задавать вопросов.

– Как же так… – тихо всхлипываю, стараюсь изо всех сил держать себя в руках, но не получается. Сжимаю губы до боли, однако подбородок ходит ходуном. – Вы могли сказать мне… чтобы я не… не…

– Не что? – отец издевательски выгибает бровь. – Не влюбилась? Это твоя проблема, Ева. Я думал, мы воспитали тебя правильно. Для любой волчицы интересы клана должны стоять выше, чем собственные.

– Мама ведь все знала… – закусываю губу изнутри до боли. Медный привкус на языке слегка отрезвляет. Истерика отступает.

– Да, знала, – произносит она, я резко разворачиваюсь. Мать стоит в дверях отцовского кабинета. Даже сейчас она не смеет зайти в святую святых вожака стаи. – Влада была не готова. Она не хотела замуж. Ей нужно было время, чтобы осознать всю важность этого союза. А тебе всего лишь нужно было подстраховать ее.

Эти слова бьют сильнее пощечины. Все для сестры… ничего для себя.

Гляжу в холодные глаза матери, пытаясь найти там хоть каплю сочувствия.

Но она лишь поджимает губы, избегая моего взгляда.

Мой мир рушится окончательно…

Вспоминаю слухи, которые всегда считала лишь сплетнями.

О других волчицах моего отца. О том, что происходит в его командировках. Он тоже изменяет. И она терпит…

Боги! Вся моя жизнь построена на лжи! За идеальным фасадом скрывается такая грязь!

– Твое присутствие отныне токсично для репутации клана, – холодно констатирует отец, – и для будущего союза с Гордеевыми. Так что ты покинешь город ближайшим поездом. Мы с матерью отныне не желаем видеть тебя.

– Куда? – тихо спрашиваю, обнимая себя руками. Я словно рассыпаюсь, так же, как и вся моя жизнь. И судорожно пытаюсь удержать то целостное, что еще осталось.

– В деревню к родителям твоей матери. Мы объявим, что ты тяжело больна и уезжаешь лечиться. А через полгода выдадим тебя за кого-нибудь в соседнем клане. Никто не должен знать правду. Уйди с глаз.

На негнущихся ногах выхожу из отцовского кабинета. Дверь захлопывается, я вздрагиваю. Холод ползет по телу, нет сил согреться.

Мать проходит мимо и бросает на ходу:

– Поезд в семь утра. К этому времени твои чемоданы должны быть собраны.

Не глядя на меня, она цокает каблуками на второй этаж.

Поднимаюсь к себе. Запираюсь. Затем бегу в душ. Хочется смыть с себя всю грязь этого дня. Тяжесть свадебного платья, густой аромат альфы и тошнотворный запах спаривания, исходящий от сестры.

Но как ни гоню прочь эти мерзкие кадры, они не покидают меня. Прокручиваются перед глазами, словно сломанный проигрыватель.

Влада, раскинувшая ноги на постели… Костя, с неистовым рычанием вбивающийся в нее…

Опираюсь спиной на холодную стенку душевой кабинки и тихо плачу. Уже даже не знаю, почему.

Из-за предательства того, кого любила?

Или из-за ненависти родных, которой я не понимаю?

Что я сделала? Чем заслужила нелюбовь тех, кто должен защищать?

Опускаюсь на пол, мои плечи сотрясаются в рыданиях. Только тут я могу позволить себе выплеснуть боль.

Слезы – это слабость, Ева…

Плачь, но только когда никто не видит…

Выхожу из душа. Уже светает. Время четыре утра. Поспать не успеваю. Достаю свою спортивную сумку и быстро кидаю туда все необходимое.

Платья и туфли, которыми забит мой шкаф, в деревне мне не понадобятся…

Радует лишь одно: я уеду подальше отсюда и мне не придется фальшиво улыбаться, глядя, как моя сестра и Костя влюбленно воркуют. Я этого просто не вынесу.

А бабушка с дедушкой меня любят… по крайней мере, мои последние счастливые воспоминания связаны именно с поездкой к ним.

Но потом отец настоял, что они плохо на меня влияют, и я больше не проводила там каникулы.

К пяти сумка уже собрана. Надеваю обычные джинсы и серую футболку. Волосы стягиваю в высокий хвост.

В последний раз оглядываю спальню.

И выхожу.

Отец в столовой уже пьет кофе, уткнувшись в планшет. Мать сидит рядом. Безупречная и прямая, как струна. Накрашенная, в дорогом платье.

Не любимая волчица, жена и мать его детей… лишь статусный аксессуар.

А я такой быть не хочу! Осознание – словно гром среди ясного неба. Омерзение прокатывается по телу волной. К этой семье, их порядкам и правилам.

Другая…

Гадкий утенок…

Словно героиня сказки, которую мне читала бабушка когда-то давно. Только вот во мне зреет что-то темное. То, что я едва не выпустила сегодня ночью у Кости.

Тьма, что клокочет внутри.

Родители даже глаз не поднимают. Словно меня не существует.

– Машина готова, – в дверях столовой появляется наш водитель. Он топчется на пороге, с сочувствием глядя на меня.

– Отлично, – бросает отец, затем отодвигает пустую тарелку и выходит из столовой в сторону кабинета. Мать следует за ним.

– Ева, нам пора, – тихо говорит старый волк.

– Да… – выдыхаю, игнорируя кровоточащее сердце. Разворачиваюсь и выхожу.