Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19. Соскучилась?

Ева

Оказавшись дома, я обращаюсь в человеческую форму. Тощее хрупкое тело раздражает, как никогда.

– Ева, милая, – бабушка незаметно накидывает на меня легкий халат, – мы с Макаром чуть с ума не сошли! Ты в порядке?!

Она осматривает меня и ахает, увидев кровь на коже.

– Боги! Все-таки поранили мою девочку… – она в ужасе.

– Бабуль, всё хорошо, честно! – беру ее за руки, стараясь успокоить. – Они ничего мне не сделали. Наоборот! Влас защитил меня от кабана! Это было так… так…

Я начинаю рассказывать…

– А потом он прыгнул! – задыхаюсь от восторга. – Влас вцепился кабану прямо в горло! И мне дали первой его попробовать! Я никогда не ела свежее мясо!

Не могу остановиться. Говорю, говорю. Эмоций слишком много, нет сил держать их в себе.

Я рассказываю все: от побега с Власом до удара кабана. Бабушка охает и ахает, но не перебивает.

Она смотрит на меня со странной смесью удивления и тоски. Словно теряет что-то очень важное…

В разгар моего монолога в дом возвращается дедушка. Услышав его тяжелые шаги, мгновенно замолкаю.

Он хмурится. Густые брови сведены к переносице. Он недоволен, и я чувствую это каждой клеточкой тела. Аура дедушки тяжелая, мощная, но впервые я не склоняюсь под мощью альфы.

– Ты должна была предупредить нас, внучка, – произносит, проходя в глубь комнаты и тяжело опускаясь на стул. – Я уже сказал, что не буду препятствовать твоему общению с дикими. Вы истинные. Мы все понимаем. Но ты должна была сообщить, а не сбегать тайно.

Он качает головой. В хриплом голосе дедушки нет злости, только бесконечная горечь.

– Ты не готова к охоте, Ева. Даже если твоя кровь пробуждается, всегда нужно оценивать свои силы. А если бы Влас не успел? Если бы кабан ранил тебя не в бок, а распорол живот? Да я думать боюсь, что с тобой что-то могло случиться!

Слушаю его молча, опустив голову. Весь недавний восторг улетучился, сменившись чувством вины. Я ведь даже не подумала о бабушке и дедушке.

Они приняли меня, когда семья отказалась. Любят и защищают! А я… идиотка!

– Прости меня, дедушка, – вкладываю в извинение всю свою благодарность и любовь. – Я поступила глупо и эгоистично. Не подумала о вас… я больше не буду, правда!

Дедушка тяжело вздыхает. Резко встает, затем притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я прикрываю глаза, чувствуя себя в полной безопасности.

– Мы безумно испугались за тебя, маленькая, – шепчет он. Чувствую, как могучее тело старейшины дрожит. – Ты у нас такая хрупкая, нежная девочка… Куда тебе воевать с секачами? Они тут жирные, наглые. Опасные очень.

– Обещаю, я… больше не подведу вас, – утыкаюсь носом в его грудь. Дедушка прав. Мне нельзя поддаваться эйфории охоты. Я должна думать головой.

– Отпусти ее, Макар, – улыбается бабушка, – пусть пойдет мыться и спать. Устала небось, охотница наша.

Я бегу в ванную. Стою под струями горячей воды. Прислоняюсь спиной к кафелю.

В голове полнейший хаос. Меня переполняют ощущения. С трудом могу отделить одно от другого.

Мне понравилась охота. Эта сила в мышцах, эйфория от бега по лесу. Ощущение собственной мощи! Это было невероятно!

Но я тоскую по альфам. Стоит мне закрыть глаза, как вижу их троих. Огромных, таких опасных и притягательных. Метка снова начинает болезненно тянуть, жечь кожу. По телу проносится разряд тока, оседающий между ног.

Я хочу… чего хочу? Их хочу? Дикость Власа, спокойствие Саввы, мощь Демьяна…

Да, мне безумно стыдно перед бабушкой и дедушкой. Но вряд ли я смогу сдержаться и не видеться с вожаками. Меня как магнитом тянет обратно, волчица скулит и скребется, требуя немедленно бежать в лес.

Единственный вопрос, который меня мучает… почему во мне дикая кровь? Я дочь обычных волков… городских, даже не в первом поколении. Кто я такая?

Ответа я не знаю. И боюсь его узнать.

Но эти мысли заволакивает сонливость. Горячая вода размаривает меня, тело размякает.

Я вылезаю и иду в спальню. А там просто падаю на постель, тут же погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Просыпаюсь рано. Солнце тихонько стучится в окно розовыми лучами. Рассвет. Пробую встать, но все тело простреливает болью. Мышцы горят огнем, словно я всю ночь тягала железо или бежала марафон.

– Вот тебе и отсутствие физической подготовки, – хмыкаю.

Слегка размявшись, ощущаю, как боль в мышцах отступает.

В голове рождается идея. Я хочу сделать бабушке и дедушке что-нибудь приятное! Но что я могу? О!

Приготовлю свежий хлеб! В городе я украдкой училась готовке, хотя мама постоянно меня ругала, мол, Ева, это занятие не для будущей жены альфы. Горько усмехаюсь.

Вот тебе и жена…

Стряхнув ненужные мысли, я надеваю свободные хлопковые штанишки, футболку. Собираю волосы в хвост.

Касаюсь уха и понимаю, что на мне только одна сережка. Я ношу эти гвоздики, сколько себя помню.

Странно. Я всегда надеваю их на автомате. Куда могла деться вторая? Нужно будет поискать.

Спускаюсь на первый этаж. Бабушка и дедушка, наверное, еще спят. Отлично! Я крадусь на кухню, распахиваю холодильник.

Достаю глубокую глиняную миску, насыпаю муку, вливаю теплую воду с дрожжами и солью. Начинаю вымешивать тесто.

Пальцы уверенно мнут податливую, теплую массу. И пока руки заняты, мысли снова улетают к трем вожакам.

Влас. Вспоминаю его хриплый хохот… его дерзкое «Ну что, дикая?», отчаянный прыжок на кабана, чтобы защитить меня.

На губах невольно появляется теплая, нежная улыбка. Он сумасшедший, буйный, но в этой его дикости столько искренности и огня, что в них хочется утонуть.

Демьян. Меня охватывают чистый восторг и восхищение. Он истинный вожак. Вспоминаю, как он подчинил Власа.

Как бережно и властно удерживал меня лапой, исцеляя рану своим горячим языком… с ним безопасно, но при этом любая мысль о черном волке вызывает трепет.

А Савва… Савва – это чистая интрига. Его серебристая шерсть, тихий, бархатный голос, гипнотический взгляд серых глаз.

Он ласково хвалил меня, когда я впервые пробовала мясо, и от его прикосновения к загривку по телу до сих пор бегают мурашки. Что скрывается за его безупречным спокойствием? Какой огонь полыхает внутри этого непростого мужчины?

Увлекаюсь своими мыслями, возвращаюсь во вчерашний вечер, заново переживая весь шквал новых чувств, которые мне подарили трое альф.

И тут…

– Доброе утро, – спокойный хриплый голос звучит над ухом, а большие ладони накрывают мои глаза. – Соскучилась?

Глава 20. Разбитый мир

Ева

– Савва? – шепчу, ощутив горячее дыхание на шее. По телу проносится волна приятных мурашек.

От него пахнет лесом и чем-то невообразимо притягательным. Так пахнут дикие самцы. Но его аромат отличается от терпкого оттенка Демьяна и порабощающего запаха Власа.

Савва буквально обволакивает собой, лишая воли.

– Угадала, – альфа отпускает меня, встает рядом, опираясь ягодицами на стол. – Что делаешь?

Он так непосредственно спрашивает! Я не понимаю! Почему пепельный волк здесь?

– Как ты тут оказался? Где дедушка и бабушка? – почти шепчу.

– Не знаю, открыто было. Так-то я зашел отнести пустую тару от мази, но увидел, что дверь не заперта, – он понижает голос, затем наклоняется ко мне, – а из кухни тянется божественный аромат…

Он ведет носом, затем двигается еще ближе ко мне. Светло-серые глаза смотрят с хищным любопытством.

От тела волка исходит такой жар, что мне становится тяжело дышать. Отметина сильно пульсирует, напоминая о том, что я рядом с тем, кто является моим истинным.

У меня даже не было времени это осознать.

– Хлеба… – завершает Савва. В груди неприятно колет. Моя волчица недовольна, что он наслаждается ароматом выпечки, а не её собственной близостью. Ей хочется, чтобы он вдыхал только её запах. – Это ты сама делаешь? Умница какая…

От его нежного рокота вся горечь улетучивается, сменяясь чем-то более горячим и стыдным. Тем, что отзывается в самой глубине тела.

– Да, я сама хлеб пеку, – произношу тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Савва отталкивается от стола, делает шаг мне за спину. Первый порыв – развернуться и взглянуть ему в глаза. Но тело словно каменеет.

Чувствую пламя сзади, а затем сильные ладони опираются на стол по обе стороны от меня.

Между его грудью и моей спиной миллиметры. Но Савва не делает финальный шаг. И это – самая большая пытка.

– Но знаешь, малышка, что пахнет куда лучше хлеба… лучше крови и страха? Ммм? – чувствую пламенное дыхание на затылке. Затем уха касаются мягкие губы. Я замираю, от страха боясь дышать.

– Ч… что? – запинаюсь, вся моя вчерашняя смелость куда-то улетучилась. Я же волчица! Но пошевелиться нет сил.

– Ты, – выдыхает, затем шумно втягивает носом воздух.

– САВВА! – громогласный рык дедушки вынуждает меня сжать пальцы. Я ойкаю, делаю шаг назад и чуть не падаю. Альфа ловко ловит меня одной рукой, а второй – подпрыгнувшее тесто.

– Поймал, – улыбается, на его щеках появляются ямочки.

– Ева, – дедушка качает головой. Он стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди. – Я тебя напугал?

– Нет, все хорошо, – густо краснею, смотрю на тесто в руках оборотня. – Можно? Мне нужно его в печку положить.

– Держи, – Савва отдает его, слегка коснувшись моей кожи кончиками пальцев. Волна удовольствия проносится по телу, усиленная меткой. И замирает внизу живота томительным желанием.

– Ну так что ты хотел? – строго спрашивает дедушка. – Вы дали обещание…

– И не нарушили его, – прерывает старейшину Савва, хищно ухмыляясь. – А так… я пришел отдать твоей волчице банку из-под мази. Влас благодарен. А еще…

Он бросает на меня странный взгляд.

– Хотел пригласить твою внучку поплавать. Сейчас утро, погодка прекрасная, вода шикарная. Еве точно понравится. Ее волчице нужно больше бывать на природе.

Мой зверь тут же падает на спину и виляет хвостом. Ей нравится приглашение альфы.

– Нет, – отрезает дедушка, – я сказал, что она не готова.

Вся сжимаюсь от властности в его голосе. Вспоминаю слова отца. Почему все всё решают за меня?

– Всего лишь купание, – ухмыляется альфа, – я обещал тебе, Макар, что не трону твою внучку, пока она сама не попросит. Пригласить ее на небольшое свидание – не значит осквернить.

– Я пойду, – тихо произношу, набравшись смелости. – Дедушка, я хочу пойти!

И хоть от одной мысли, что я останусь наедине с этим волком, у меня волосы дыбом встают, я иду на принцип. Потому что хочу сама решать, с кем проводить время.

– Внучка… – стонет дедушка.

Однако сходу подчиняться альфе и бежать следом, виляя хвостом, я тоже не буду. Так что робко выставляю свои условия.

– Я пойду на пруд, – говорю уже тверже. Моя волчица одобрительно урчит. Поворачиваюсь к Савве. – Но только после того, как доделаю хлеб. И соберусь. Не нужно меня ждать, я сама приду.

Он прищуривается. Улыбается широко, демонстрируя длинные клыки.

– Как скажешь, – сует руки в карманы джинсов. – Только принеси хлебушка. Хочу попробовать…

Я киваю, дрожа всем телом. Смогла! Сделала так, как хочу сама! Савва разворачивается и направляется к двери.

– Буду ждать, дикая, – бросает и выходит из дома. Я выдыхаю, ноги подкашиваются. Зверь рычит и требует пойти за альфой. Но я ее останавливаю.

Не будем забывать, что я вроде как леди. А леди не пристало бегать за джентльменами.

– Ты растешь над собой, – улыбается дедушка, подходя и обнимая меня. – Умница, Ева. Обоих нас поставила на место.

– Спасибо, – краснею. – Просто я подумала, что хочу отблагодарить вас с бабушкой за гостеприимство. Вы приняли меня, отогрели, когда моя семья отвернулась. А вчера я сбежала и поступила неблагодарно…

– Все хорошо. Ты… – дедушка осекается. – Не думай об этом. То, что тебя тянет в лес – это нормально. Мы потому здесь и живем. Ближе к природе. Мы помним о своих корнях и чтим их. Так что все хорошо. Правильно.

Дедушка выходит из кухни.

Я доделываю тесто и ставлю его в печку. Засекаю час и сама поднимаюсь наверх. Савва сказал, что это свидание. Очень необычное, надо сказать.

Лезу в чемодан и достаю свой единственный купальник. Темно-синий, закрытый, под горло. Примеряю. Кручусь перед зеркалом. Ни груди, ни пышных бедер. Ничего особенного.

Но им, кажется, нравится.

Вздыхаю. Других вариантов у меня нет. Не в белье же плавать. Собираю купальник, беру в коридоре корзинку и складываю туда покрывало, очки, крем для кожи.

Пока одеваюсь, стараюсь не думать о том, как буду чувствовать себя наедине с Саввой. Он обещал дедушке меня не трогать, но я не уверена, что сама не спровоцирую волка…

Готова ли я? Не знаю.

Но мне очень любопытно! От предвкушения встречи с Саввой по коже бегут сладкие мурашки.

Надеваю сарафан, который висит в шкафу. Видимо, бабушка оставила. С открытыми плечами, длиной в пол. Очень красивый. Достаю шлепанцы, беру корзинку и направляюсь к выходу.

Спустившись на первый этаж, делаю шаг к двери, но тут до меня доносится взволнованный голос бабушки.

Я чувствую странный холодок в груди. Словно что-то должно случиться.

Дверь в гостиную приоткрыта, замираю рядом.

– То, что ты моя дочь, не дает тебе права ставить нам условия! – почти рычит она. Мама?! Она говорит с мамой? Сердце пропускает удар.

– Конечно! – продолжает бабушка. – Ева останется тут. И мы дадим ей ту жизнь, от которой ты отказалась!

Я боюсь дышать. Что там говорит моя мама? Хочет забрать меня?

– Выдать ее за одного из ваших недоделанных вожаков? Хватило Еве уже твоего сватовства! Ты ее мать, не смей забывать об этом!

Бабушка так зла, она задыхается от эмоций. Сжимаю руки в кулаки. Отчаянно хочу ворваться, взять трубку и выкрикнуть матери, что ни за что не вернусь! Я только стала дышать нормально!

Я только… почувствовала себя нужной!

Но следующие слова бабушки…

– И что? Какая разница, что Краснов сказал? Он даже не ее отец! Или ты сама забыла, от кого родила Еву?! От дикого вожака! Которого сама же и предала!

… разбивают мой мир вдребезги.

Глава 21. Кто я…

Ева

Он даже не ее отец…

Эти слова эхом стучат в висках. Делаю шаг назад. Грудь словно тисками сжимает. От боли тяжело дышать…

Даже не ее отец…

Не ее отец…

Не отец…

Корзинка падает из рук. Еще шаг назад. Разворачиваюсь и выбегаю из дома.

Они знали! ВСЕ ЗНАЛИ! Я вылетаю с участка, бегу до угловой избушки. Останавливаюсь, пытаюсь отдышаться.

В груди словно дыра разверзлась. Больно дышать, стоять, даже держать глаза открытыми.

Я не дочь городского альфы… я дочь дикого вожака.

Превозмогая сильную боль, бегу в сторону леса. Не туда, где избушка альф. А в ту его часть, где темно, мрачно и никто не побеспокоит.

В голове совершенная пустота. Я словно оказалась в вакууме, где совершенно все равно, куда дальше идти. О чем думать. Потому что я больше не знаю, кто я…

Раньше я была слабой, неправильной… почти человеком. Но выходит, что просто… другая?

Слезы застилают глаза. Срываюсь с места и бегу в сторону леса. Тело кажется чужим, ненормальным.

На ходу срываю с себя одежду, словно она ядовитая. Кожа горит, внутренняя волчица воет и рычит. Такое чувство, что еще миг – и она сломает мою грудную клетку и выберется наружу.

Мне так больно, что я просто трусливо прячусь, отдавая контроль зверю. И она с радостью его забирает. Ведь, в отличие от меня, она поняла…

Все встало на свои места. Алые глаза в зеркале поезда, эта тяга к лесу, свободе, природе. Я никогда не была городской…

Просто мою дикую ипостась затолкали туда, где я не могла ее достать. И сделала это моя мать…

Бегу, сбивая лапы в кровь. По мокрой траве, колючим кустарникам. Цепляю боком ствол дерева, скулю от боли. Но даже эта боль – не та. Не настоящая. Та – внутри, и её не заглушить.

Останавливаюсь, пытаюсь отдышаться. Высовываю язык, чтобы хоть немного охладиться. Но мысли снова роем кусачих насекомых налетают, я срываюсь с места и опять бегу… бегу…

Знает ли отец, вернее, альфа Краснов? Наверняка… он бы не ненавидел меня так сильно. Не унижал бы при каждом удобном случае. И не пытался бы сбагрить хоть кому-то, лишь бы на глаза не попадалась.

Я – напоминание об измене его жены.

А мой настоящий папа… где он? Почему бабушка сказала, что моя мать предала его?

Я никогда его не видела. Может, он даже не знает, что я существую? Или знает – и не захотел меня? А вдруг его больше нет?

И если это так – я никогда не узнаю, каково это – быть любимой дочерью.

– ЕВА! – внезапно в голове возникает хриплый голос Демьяна. От неожиданности я буквально врезаюсь в дерево и падаю в кустарник. Ветки приятно колют, но дрожь в лапах не позволяет встать.

Тяжело дышу. Смотрю перед собой и вижу лишь деревья. Здесь темнее, чем на опушке. Видимо, я забрела в чащу.

– Где ты? – голос Саввы проникает в разум, словно накрывая теплым пледом. Наверное, если бы могла плакать в волчьей форме, просто спряталась бы и выпустила свою боль.

Но у зверей нет слез. Так что я лишь тихо поскуливаю, не в силах даже встать.

И альфам не отвечаю. Я слышу их. Но если отвечу – придётся объяснять. А я не могу. Не сейчас.

Не хочу рассказывать о том, что я изгой. Плод измены.

Боюсь увидеть презрение в глазах. Ведь если я собственной семье не нужна, то зачем им волчий бастард?

– ЕВА, БЛЯДЬ! – рык Власа вышибает из головы все мысли. Я вздрагиваю. Кручу ушами, принюхиваюсь. – МЫ ТЕБЯ НАЙДЕМ!

Найдут? Зачем?

Поднимаюсь на лапы и бегу дальше. Потому что боюсь… не хочу ничего говорить… хочу просто измучить себя, чтобы не было сил на боль. На эти мысли, что сжирают изнутри.

Солнце уже высоко светит. Значит, время к полудню. Останавливаюсь, на дрожащих лапах пытаюсь удержаться, не упасть.

Боль затапливает с головой, ничего не помогает…

Остается лишь одно. Вскидываю голову и вою. Отчаянно, пронзительно, стараясь выпустить всю свою тоску, все одиночество. Птицы замолкают, вокруг стоит тишина.

Замолкаю. Пошатываюсь… и падаю, возвращаясь в человеческую форму. Плевать на все…

Я просто хочу исчезнуть…

– Аккуратнее, Дема, она вон, побитая вся, – слышу хриплый нетерпеливый голос Власа, – расцарапалась об кусты, пиздец.

– Ничего, регенерация все сделает. Мы рядом, – нежно произносит Савва.

А мне тепло. И не больно вовсе. Меня несут на руках.

Я пытаюсь дёрнуться, сказать, что не хочу никуда, но тело не слушается. Или я просто устала бороться?

В нос бьет приятный терпкий запах Демьяна. Невольно тыкаюсь носом, прижимаюсь к его загорелой коже.

Тело расслаблено, в голове ни единой мысли. Словно я наконец-то немного освободилась…

Солнце палит нещадно.

Слышу звук открывающейся калитки. Меня вернут дедушке и бабушке? Нет… не хочу! Они все знали и не сказали! Тихо всхлипываю.

– Все хорошо, малышка, – грудным низким голосом мурчит Демьян, – ты в безопасности. Зря ты убежала, если бы не Савва, мы бы знать не знали, где ты и что с тобой. Не делай так больше, Ева.

Савва. Он не дождался меня на пляже? Пошел за своими? Они искали меня? Я нужна им?

Зачем? Я же брак. Никому не нужная, чужая, слабая. Да, так и есть. Было всю жизнь. Ничего не изменится. Никогда.

Слышу скрип деревянных ступеней. И запах вокруг. Хвойный, наполненный волчьими феромонами. Это не дом бабушки и дедушки.

– Вот так, неси ее к постели, – командует Савва. Я вцепляюсь в сильную шею Демьяна, отчаянно желая поймать еще миг этого блаженного спокойствия.

– Она явно не хочет от тебя отрываться, – усмехается пепельный альфа, пока Демьян аккуратно кладет меня на постель. Тут же сворачиваюсь в клубок, обнимая колени руками.

Влас молчит. Но я чувствую его ярость. Почему он так зол?

– Почему ты убежала? – вкрадчиво спрашивает Савва, сев на постель рядом и поглаживая меня по спине.

Молчу. Мне стыдно за то, как я появилась на свет.

Понятно, отчего мать лишний раз на меня даже не смотрела. Остальные волки клана шептались, что я совсем не похожа ни на нее, ни на отца.

Плод греха. Я не должна была рождаться.

– Ева… – выдыхает Демьян, – почему ты плачешь, маленькая? Кто тебя обидел?

– Мы перегрызем им глотки! – рычит Влас. – Только укажи… кто?!

Вместо ответа я поднимаю на них взгляд. Трое. Они ведь тоже изгои, как и я. Те, чьей смерти до сих пор жаждут городские волки.

Низ живота начинает больно жечь. Морщусь, стиснув зубы.

– Поспи, тебе нужно отдохнуть, – произносит Демьян. Савва встает, Влас широким шагом направляется к двери.

– Не уходите, – шепчу, все трое замирают. – Мне так больно, могу я побыть с вами?

Глава 22. Пытка близостью

Ева

Полумрак комнаты вдруг начинает ощущаться иначе. Плотные шторы не пропускают яркий свет, я вижу лишь три могучих силуэта с сияющими алыми глазами.

И мне не страшно.

Пахнет хвоей, силой, феромонами трех самцов и моим смятением. Вся моя тревога отступает на второй план. Жжение в метке становится почти невыносимым, но вместе с этим сладко зудящим. Просящим.

Моя волчица, которая совсем недавно выла и сходила с ума от одиночества, затихает. Она довольно жмурится от близости истинных.

«Истинность – это пережиток прошлого, Ева! Ненужный рудимент, не позволяющий волкам развиваться и заключать выгодные браки!» – так говорила моя мать.

Но это ложь. Как и все, чему меня учили. Что вдалбливали в школе.

Наверное, все и должно было закончиться так? Судьба бы все равно привела меня к этой точке? Пропустив через мясорубку боли и одиночества.

Я лежу, свернувшись клубком и обнимая колени. Совсем нагая, покрытая царапинами и ссадинами. Что-то внутри меня надломилось. Стыд и ощущение грязи на коже никуда не делись.

Но теперь я осознаю, насколько все это искусственное. Не мое. Лишнее.

Тело предательски расслабляется рядом с тремя вожаками. Их ароматы сплетаются в один мощный запах, от которого низ живота стягивает узлом.

– Детка… – Влас делает шаг ко мне. Резким движением стягивает с себя майку и кладет рядом со мной на постель. – Тебе стоит одеться. У нас нет женских вещей…, но тебя может накрыть из-за стресса.

Я поднимаю взгляд, вижу черную ткань, лежащую рядом. Затем невольно осматриваю Власа. Мощный рельеф мышц, первобытную силу, изящные тату, покрывающие могучие руки от запястий до шеи.

И пламя, которым пышет этот альфа. Его пристальный взгляд, прожигающий кожу.

Сглатываю, понимая, что начинаю пялиться. Опускаю взгляд на его майку.

– Спасибо, – лепечу, тем не менее боясь пошевелиться.

Альфы синхронно отворачиваются.

Я тянусь за майкой, сажусь на постели. Натягиваю на себя мягкую вещь. Она еле прикрывает грудь, но длиной мне почти до колен. Свободная, просторная, дающая ощущение безопасности.

Майка пахнет Власом – резко, терпко, мужественно. Втягиваю этот запах, и внутри становится чуточку теплее.

По телу прокатывается волна слабости. Еле сижу, дрожа всем телом.

– Я все, – шепчу, – спасибо.

Не знаю, что делать дальше. Внутри полное смятение. Но возвращаться к бабушке и дедушке я не готова. Надеюсь, меня не прогонят.

Альфы не уходят. Их глаза гаснут, возвращая обычный цвет.

Демьян подходит со стороны окна и садится на кровать. Матрас прогибается под его весом. Огромный мощный волк ложится на подушки так, что я оказываюсь к нему спиной.

– Иди сюда, – шепчет хрипло, вызывая в моей метке приступ неистового жара.

Я подаюсь назад, лопатками касаюсь горячего тела. Боги! Он такой большой!

Мощная ладонь нежно ложится на мою талию, притягивая ближе.

– Не бойся, Ева. Я не обижу, – мурчит нежно, сводя меня с ума. Чувствую, как моя волчица капитулирует. Она готова ко всему, что может произойти в этой комнате. И хочет этого.

А я?

Шею опаляет огненное дыхание волка. По коже вразнобой несутся табуны мурашек.

Савва ложится на бок передо мной. Он подпирает голову рукой, пронзает гипнотическим взглядом серых глаз.

Альфа не жалеет меня. В его глазах лишь дикое, собственническое обожание, от которого я дрожу все сильнее.

Свободной рукой оборотень ведет по моему бедру, слегка задирая низ майки.

В этом нет пошлости, лишь безумная сексуальность. Изучение.

Он выписывает пальцами изящные узоры на моей коже. Мышцы сладко напрягаются.

С губ Власа срывается низкий рык. Он приближается, замирает у изножья кровати. И ложится у меня в ногах. Дыхание перехватывает, я во все глаза смотрю на этого яростного, безумного альфу.

Это выглядит настолько сексуально и дико, что у меня перехватывает дыхание.

Он проводит кончиками пальцев по моей ноге, вызывая тихий стон. Укладывается поперек кровати, сжимая мои лодыжки. Словно метит меня, заявляя свои права.

Его глаза вспыхивают в полумраке, но в них нет прежней безумной ярости – только голодное, терпеливое ожидание.

Низ моего живота стягивает тугой узел. Я веду носом, пытаясь вдохнуть больше… их.

Метка альф пылает, отзываясь на близость тех, кто предназначен мне самой природой.

Я в ловушке. В сладкой, жаркой и надежной… настолько крепкой, какой только можно представить! От этой бури эмоций невольно всхлипываю.

– Тихо, маленькая, – голос Саввы наполняет меня блаженством, проникая в самую душу. Вкрадчивый, хриплый, лишающий воли. Волк тянется и легко касается губами моего виска. – Никто тебя больше не обидит. Мы не позволим.

Кажется, что он впитывает мою тоску и боль, оставляя лишь блаженную пустоту и желание.

– Мы порвем любого, кто заставит тебя плакать, – раздается низкий рык Демьяна сзади. Он зарывается носом в мои волосы, еще плотнее притягивая меня к своей груди.

Закрываю глаза. Полностью растворяюсь в ощущениях. Я чувствую их троих так ярко, что становится страшно. Это чистый инстинкт, от которого сердце начинает бешено колотиться о ребра.

Демьян… Влас… Савва…

Смелею, тянусь рукой и касаюсь щетинистой щеки пепельного волка. Он едва заметно выдыхает.

– Вы… не сон? Вы правда мои? – шепчу, облизывая губы. Зрачки в серых глазах Саввы полностью затапливают радужку. Демьян сзади напрягается, мышцы волка становятся каменными.

Я играю с огнем…

Влас прижимается губами к моей лодыжке, зализывая рану, которая тут же регенерирует.

Мне становится нестерпимо жарко. Эта майка… она не нужна. Но я все еще стесняюсь, и потому лишь глажу красивое лицо Саввы, не решаясь пойти дальше.

Он слегка сжимает мое бедро. Я тихо пищу, отчаянно желая большего. Нашего неизбежного греха на троих. Но такого сладкого и правильного.

Они держат себя в руках, сдерживают своих зверей ради меня, но эта пытка близостью связывает нас крепче любых слов.

Я – изгой для своего прошлого клана.

Но здесь, окруженная тремя дикими вожаками, я впервые чувствую себя самой важной, самой желанной самкой в этом лесу.

И пути назад уже нет…