Текст книги "А счастье пахнет лавандой!"
Автор книги: Бернадетт Стрэхн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Иви покрутилась, демонстрируя серые гетры и футболку. Они были совсем не ношеными, точно так же, как и ее кроссовки. Она купила все это после своего последнего заявления о намерении похудеть, ровно год тому назад. Она еще тогда все померила и пробежалась вокруг кровати, нанося удары по воображаемой боксерской груше. После этого она наградила себя красивой шоколадкой «КитКэт» и с тех пор этот наряд не надевала. Зато часто о нем вспоминала – моя спортивная одежда! – и чувствовала себя при этом немного спортсменкой.
– Я добегу до Сашиного магазина.
– И почему бы тебе не отправиться прямо сейчас?
– Я должна дождаться этих рабочих, по поводу протечки.
– Не беспокойся, я их встречу. Беги спокойно.
Иви прищурилась и подозрительно посмотрела на своего квартиранта.
– Ты их встретишь! А может, ты помнишь, для чего мы их сегодня пригласили?
– Это прекрасные ребята. Тот парнишка, что составлял смету, был просто сногсшибательный, — расчувствовался Бинг. – Прямо как игрушка, а когда я сказал, что я не стеклянный и меня можно потрогать, он так мило заулыбался.
– Значит, надеешься, что любовь расцветет прямо на шпаклевке?
– Ну зачем же – любовь? – Лицо Бинга вытянулось. – Мне кажется, более легкие отношения будут больше соответствовать процессу ремонта.
Бинг бросился вниз, как только подъехала машина с рабочими. Вернулся он угрюмым и подавленным. Иви выглянула на улицу. Было ясно одно: сногсшибательного рабочего между ними определенно не было. Один был очень толстый, второй – очень маленький, а у третьего не было передних зубов.
– С этими я тебя оставляю, – беспечно заявила Иви, вприпрыжку спускаясь по лестнице. – Постарайся не перевозбудиться. По-моему, тот, что без зубов, сейчас за домом.
Иви бежала по тротуару легкой трусцой. И все равно, добежав до угла Кемп-стрит, она устала. А уж у любимого магазинчика Бернарда она совсем задыхалась. Это был тот самый пустячок, о котором она всегда забывала, принимая решение похудеть: нужно приложить усилие. И все же в Сашин магазин она прибыла здоровой и невредимой: случайно подошел тридцать шестой автобус.
Саша была рада ее видеть.
– Я нашла нужную книгу! – сказала она, отталкивая американского туриста, который изучал кусок хрусталя размером с кулак. Она нагнулась под прилавок и извлекла откуда-то огромный том. Когда она хлопнула им по столу, китайские палочки с благовониями задрожали от внезапного сквозняка.
– Демонология, – прочитала Иви.
– Если мы сможем определить, какой злой дух обитает в квартире «D», мы будем знать, как освободить его и разорвать его земные оковы.
Бинг был прав. Оседлав своего конька, Саша будет скакать до тех пор, пока не достигнет цели. Иви сейчас стыдно было признать, что тогда утром она очень испугалась. При теплом солнечном свете П. Уарнз хоть и казался ей персонажем необычным, но никак не походил на гостя с того света.
– А почему бы тебе самой все это не изучить, а потом уж мне рассказать?
– Хорошо. – Саша казалась гордой оттого, что ей доверили такое важное дело, и казалось, не осознавала, что ее просто-напросто обманывают.
– Э-э-э… Извините, мадам. Сколько это стоит? – робко спросил американский турист.
– Семьдесят фунтов, – ответила Саша рассеянно, даже не взглянув в его сторону.
– Семьдесят фунтов? – переспросила Иви, не поверив своим ушам и стараясь обратить Сашино внимание на покупателя.
После того, как семьдесят фунтов перекочевали из кошелька легковерного туриста в Сашин ящик, Иви вспомнила о настоящей цели своего визита.
– Туфли.
– Нет.
– Ты же даже не знаешь, что я собираюсь сказать.
Но Саша знала.
– Ты хочешь попросить у меня мои красные туфли.
Это знание не имело никакого отношения к исключительным психическим способностям Саши; оно базировалось на том, что каждый раз от вида фирменных красных туфель у Иви начинали течь слюнки, а в ее голосе появлялись высокие ласково мяукающие нотки.
Саша заключила:
– У тебя ноги больше моих, поэтому – нет.
Это было не похоже на Сашу. Ее никогда не приходилось упрашивать. Но туфли – дело особое. Одолжить своего молодого человека – это возможно, а вот туфли – никогда.
– Мои ноги совсем на капельку побольше, – клянчила Иви, поджимая пальцы в белых кроссовках.
– Помнишь, я давала тебе на свадьбу свои туфли на шпильках? Они вернулись ко мне галошами.
– Это было так давно! Мы тогда еще учились! И твои ноги с тех пор, наверно, выросли и сравнялись с моими.
Такие преисполненные патетики логические умозаключения никогда ни к чему не приводили. На бегу к автобусной остановке она пережила панический ужас от мысли, что до сих пор не представляет, в чем же она пойдет в субботу на свидание.
– Тебя показывают! Тебя показывают!!! – Бинг вопил с той самой минуты, как она вставила ключ в замочную скважину. Забыв притвориться задыхающейся после бега на длинную дистанцию, она влетела в гостиную как раз в тот момент, когда на весь экран показывали их с Дэном, бегущих по песку.
– Черт побери! – элегантно отметил Бинг. – Пожалуй, я понял, что ты имела в виду. Он любому даст фору.
Голос за кадром рассказывал о важности макаронных изделий в собачьем питании. Иви придирчиво и серьезно рассматривала себя на экране. Не толстая ли она?
– Я не толстая? – приставала она к Бингу.
– О, остынь немного.
– Это значит, что «да»!
Не оставалось никакого сомнения, что эти хлопчатобумажные штаны, которые они на нее напялили, ей не шли. Однако несмотря на всю присущую ей в полной мере как женскую, так и актерскую паранойю, она вынуждена была признать, что выглядела здорово.
– Ур-р-р… – При показе сцены у костра ее лицо вытянулось. – Я ведь не такая противная, когда улыбаюсь.
– Они просто особенно старались подчеркнуть с помощью освещения твой второй подбородок. А вот собака – бесподобна!
Тутси, несомненно, была звездой. Иначе и быть не могло, если судить по ее гонорарам.
– А, черт! Не сыпь мне соль на раны!
Весь Ивин гардероб был выложен на кровать. Но надеть было нечего.
– И почему ты не женщина? – кричала она на Бинга, проходящего мимо с чашкой зеленого чая.
– Обычно этот вопрос задают мне таксисты. – Бинг освободил место, чтобы присесть среди груды ее никуда не годных тряпок. – А ты-то почему хочешь, чтобы я был женщиной?
– Потому что в таком случае я смогла бы попросить что-нибудь из твоего гардеробчика на субботний выход.
– Если бы я был девушкой, то очень сомнительно, что мы с тобой были бы одинаковых размеров, детка. А чем тебе вот это не подходит?
Он извлек из кучи шифоновую цыганскую юбку.
– Цыганский стиль делает меня похожей на попрошайку из подворотни, которая клянчит деньги для своего дитяти.
– Гм-м-м… А как насчет этого?
Бинг поднял платье с вышивкой.
– А в этом я похожа на старую кошелку. Очень старую.
– Отлично. А это?
– Слишком старомодно, только для монашки.
– Это?
– Слишком короткое. Мои колени – не для дневного света.
– Это?
– Длинновато. Я в нем похожа на шпионку.
– А это? Это? Хотя бы это, в конце концов?
– Это немного тянет на спине.
Бинг отбросил хлопчатобумажную юбку, как будто она укусила его за руку.
– Ты права, мы доказали это научно, раз и навсегда. Тебе нечего носить.
Иви оторвалась от черной дыры, именуемой ее гардеробом, и пошла наверх посмотреть, как там справляются со своей задачей работяги.
Большая часть квартиры «В» утопала в облаке пыли. Мужчины сверлили, перекрикиваясь, в спальне. Кэролайн мрачно сидела в своей крошечной кухне, а Милли обедала.
– Сколько это еще будет продолжаться?
«Никакого приветствия, но, по крайней мере, она не называет меня Эве».
– Должно быть, недолго.
– Надеюсь. У меня от этого шума трещит голова.
– Дело того стоит.
– Будем надеяться.
Иви направилась обратно. Всю эту работу затеяли ради Милли. Каждое жужжание дрели съедает еще одну частичку ее, Ивиного, гонорара. И что это она так старалась и выгораживала Кэролайн? Эту дерьмовую страдалицу! Да, это ужасно, что вся ее семья умерла, но Иви начинала подозревать, что они вполне могли сами себя поубивать, только бы не жить вместе с Кэролайн.
– Встретимся на канале и выпьем по стаканчику вина. – Сашино предложение прозвучало очень заманчиво: летний вечер, отблески на воде и прохладный приятный напиток.
Однако Кадмен есть Кадмен. Мимо проплывали вонючие утки и усаживались на ржавых балках. Заходящее солнце освещало снующих в траве бродяг и бросало отблески на разбитые окна полузаброшенного здания напротив.
– Сколько молодых людей! – возбужденно прошептала Саша, когда один из них нечаянно задел ее локоть.
– Меня не интересуют молодые люди. Меня интересует только Дэн и субботнее свидание.
Иви провела Сашу к двум по непонятной причине свободным железным стульям. (Они оказались свободными из-за того, что на одном из сидений какая-то невероятно большая птица оставила о себе напоминание. Это, конечно, поняли не сразу, а только когда Иви пришла домой и с ужасом закричала: «Она испортила мои джинсы!», – на что Бинг сурово возразил: «Нет, твои джинсы испортил твой зад».)
– Не будь такой ханжой. Не всем выпадают свидания с такими сексуальными молодыми людьми, как тебе.
– Всем – нет, а мне – да, – сказала радостно Иви.
– Ты хочешь встретиться с Дэном просто для того, чтобы повеселиться, или чего-то ждешь от этой встречи? – поинтересовалась Саша.
– Чего-то жду. – Это так естественно.
– И это после того, что Аден рассказал тебе о его отношении к женщинам? – Саша, не отрываясь, смотрела на Иви поверх своих грязноватых очков.
– Но он же не относился так ко мне! О чем это говорит? Это говорит о том, что я значу для него гораздо больше. Он так мне тогда и сказал.
У Иви появилось ощущение, что они приоткрыли дверь в ту область ее мыслей, в которую ей не хотелось бы никого впускать. Аден был абсолютно уверен, что Дэн не позвонит, но Дэн позвонил! Это что-нибудь да значит.
– Аден не очень-то хорошо его описал, – сказала Саша, стараясь тщательно подбирать слова. – Он не похож на такого парня, с которым я бы захотела встречаться.
Это все из-за того, что он тебя и не приглашал, – подумала про себя Иви со злостью.
– Аден преувеличивал. Он просто сделал из него чудовище. Просто, чтобы я не очень расстраивалась, если он не позвонит.
– Аден все рассказал честно, как порядочный человек, – возразила Саша. – Дэн из тех, кто играет людьми.
– Как ты можешь так говорить о человеке, которого никогда не встречала? – разгорячилась Иви.
– Ну, хорошо, хорошо! – Сашу встревожила страстность, прозвучавшая в ее ответе. – Я просто пытаюсь защитить тебя.
– Премного благодарна, меня не нужно защищать! – Иви одернула себя: слишком уж она разошлась; Саша этого не заслужила. Необходимо было сменить тему: – Как обстоят дела с твоей аурой?
– Великолепно! – Сашу было так же легко переключить, как котенка – клубком шерсти. – Теперь мне ясно, как божий день, что я обладаю даром видеть ауры людей.
Моя аура – самая хорошая из всех. Это, прямо сказать, смешно.
14
– Иви, ты можешь говорить с красивым Йоркским акцентом [16]16
Иви поняла это так, будто речь идет об акценте, характерном для англичан, проживающих в графстве Йорк на востоке Англии.
[Закрыть]? – кричала Мередит в трубку.
– Могу я делать что? Извини, пожалуйста, Мередит, не могу разобрать, что ты говоришь, тебя едва слышно из-за какого-то ужасного шума. Что там происходит? – Казалось, что в конторе ревет обезумевший морской лев.
– Это всего лишь Барри, строит из себя умирающего лебедя. Откашляйся же ты, в конце концов! Он специально меня дразнит. Так что, как насчет акцента? Сможешь?
– Йоркский? Да. – Иви почувствовала уверенность. Она присутствовала на съемках «Кес», и звукорежиссер был восхищен ее Йоркским акцентом.
– Это хорошо. Значит, ты получаешь озвучивание.
– Я никогда раньше не озвучивала. Ты уверена, что… – Иви не договорила из-за грохота в трубке. – Что там такое?
– Это Барри грохнулся для пущего эффекта. – Мередит, казалось, разозлилась. Немного покричав на Барри, она вернулась к ее вопросу. – Завтра, в полдень. Подойди в «Миракл Саунд Студио», Литл-роуд, четырнадцать. В Сохо. Попроси Дерека. – Мередит остановилась. – О черт! Он стал какого-то странного цвета. Барри, мерзавец, не умирай!
В трубке наступила мертвая тишина. Иви оставалось только надеяться, что такая же тишина не нависла и над бедным Барри. Не хватало ему войти в историю как жертва шоу-бизнеса.
В озвучивании Иви видела много подводных камней. Она понимала, что это должно было бы быть просто – говори себе в микрофон, и все. Однако многие актеры так страдали после озвучиваний, что начинали пить по-черному после той камеры пыток, которой начинала казаться им звуконепроницаемая будка.
Иви смущало в этой работе то, что работать-то практически было не с чем. Большинство рекламных сценариев содержали не больше двух строчек, а Иви давно привыкла к репетициям в течение нескольких дней, когда она вместе с режиссером билась над созданием характера, и в результате эти сокращенные до минимума строчки заводили ее в тупик. Она часто слышала от других, что ты либо можешь это делать, либо нет, и вот в скором времени ей предстояло выяснить, в каком из двух противоположных лагерей она находится.
Для тех, кто умел это делать, были готовы горы денег. Она встречала массу актеров, которые хвалились, что преуспели в озвучивании, но на поверку оказывалось, что это как раз те, кому озвучивание не предлагают. Актеров, которые в этом участвовали, мало заботило внимание окружающих: они обычно были слишком заняты организацией жизни своего второго дома где-нибудь в жарком климате.
Иви радовала перспектива получения работы. Она постарается, как может, и посмотрит, что из этого выйдет. С ее обычным невниманием к мелочам, Мередит забыла сказать, будет эта работа на радио или на телевидении. На телевидении работа оплачивается выше, но, как бы то ни было, Иви был гарантирован гонорар в сто восемьдесят фунтов стерлингов за работу в студии. А это само по себе не так уж плохо.
Наряд для свидания был выбран и подготовлен уже за два дня до этого события. Иви и так и сяк крутилась перед зеркалом, изучая свой внешний вид с такой тщательностью, которая уместна разве что при судебно-медицинской экспертизе.
Она вся была в черном, выбранном отчасти из-за того, что в черном ты всегда кажешься стройнее, отчасти из-за его торжественности и отчасти из-за того, что вся одежда ее гардероба была черного цвета. Обтягивающая кофточка джерси с V-образным декольте привлекала внимание ровно настолько, насколько это необходимо для того, чтобы сексуальность не вызывала воспоминаний о витрине мясника. Она отлично сочеталась с удлиненной черной юбкой, тоже джерси, и, если немного прищуриться, казалось, что это один костюм. Ноги ее прекрасно себя чувствовали в паре остроносых замшевых черных ботинок, которые она отхватила на распродаже. (Да, конечно, ей не следовало тратить деньги на замшевые ботинки, если учесть, что она была безработной, но она это сделала.)
Но главной составляющей ее наряда, которая связывала его в единое целое и придавала всему шарм, был сидящий на ней как влитой кожаный пиджак, который застегивался на талии и выгодно подчеркивал ее грудь. Это была победа Саши.
Бедная Саша, исстрадавшаяся из-за того, что отказалась дать Иви свои красные туфли (но, обратите внимание, не настолько исстрадавшаяся, чтобы все-таки дать их!), практически уговорила Иви взять ее новый пиджак.
Как же ты должна переделать свою чакру, чтобы позволить себе подобное, подумала Иви, поглаживая пиджак. Можно только благодарить Бога, что у Саши такие представительные предки.
Бинг должен был посмотреть наряд. Было уже почти десять, а он все еще не выходил из своей комнаты. Когда Иви распахнула его дверь, она поняла почему. Он был не один.
– О, виновата. Извините!
– Не говори глупостей. – Бинг восседал на подушках, как восточный владыка. – Поздоровайся с Джорджем.
– Привет, Джордж. Эээ… Красивая шляпа.
Джордж, стоя на коленях на кровати в набедренной повязке, развлекался с соломенной шляпой с широкими полями, усыпанной огромными шелковыми розами.
– Очень… очень… – Джордж не мог прекратить смеяться. Похоже, здесь не обошлось без наркотиков.
Иви попятилась назад.
– Увидимся позднее, ребята.
– Нет, подождите! – Джордж так сильно смеялся какой-то невидимой шутке, что его шляпа слетела, обнаружив еще одного человека, который незамедлительно вылез из-под одеяла. – С Миком вы еще не встречались.
– Доброе утро, Мик, – вежливо сказала Иви. – Всем по чашечке чая?
* * *
Смеющегося Джорджа усадили в такси.
– Надеюсь, он не доставит бабушке много неприятностей, – прокомментировал его отъезд Бинг.
– Он живет с бабушкой? И с такими-то волосами?
От Ивиной бабушки скрывали даже тот факт, что внучка проколола уши.
– Его бабушка не обращает внимания на волосы, но за то, что он стащил ее шляпу, она может и убить, – заявил Мик, чье присутствие на кухне сразу же уменьшило ее до размеров лифта. Он был огромен. Его грудь и руки были бронзового цвета, блестящие и сверхмускулистые. Бинг очень долго возился с бутербродами, потому что Мик без конца останавливал его, чтобы проявить свою нежность.
Когда с бутербродами было покончено, а молодые люди обменялись лицемерными заверениями о будущих встречах, Мик собрался уходить.
– Не могу же я так уйти, – заявил он, напрягая для пущей выразительности грудные мышцы, и отправился в будуар Бинга, чтобы одеться как следует.
Появился Бернард, с деньгами в руке.
– Мне очень неудобно, что я на несколько дней задержался с оплатой квартиры. Так был занят на работе, что совсем об этом забыл.
– Все нормально, Бернард, – доброжелательно отозвалась Иви, несмотря на то, что весь вчерашний вечер потратила на обзывание кого-то самыми плохими прозвищами в алфавитном порядке. – Лучше поздно, чем никогда.
Он был облачен в вельветовый костюм, однако покрой был модным, и пыль предшествующих поколений на нем не была видна. Синевато-серый цвет хорошо сочетался с бледно-голубой рубашкой, еще носившей следы магазинных складочек. Видимо, он прислушивался, когда Иви убеждала его в преимуществах голубого цвета.
– Только ты не должен заправлять ее внутрь, – заворчал Бинг. Он вытащил рубашку Бернарда из брюк и разгладил ее руками.
Бернард остолбенел. На его лице застыло выражение сосредоточенности и ужаса. Любые контакты с людьми приводили его в страшное замешательство.
– Ну вот, гораздо лучше. – Уперев руки в бока, Бинг осматривал свою работу.
– Спасибо. – Голос Бернарда казался слабее женского.
Иви всем сердцем была на его стороне в этой ужасной битве за то, чтобы стать «нормальным».
Снова появился Мик. Чтобы нарядиться, ему не пришлось прикладывать много усилий. Тонкая трикотажная рубашка выгодно подчеркивала его необъятный торс.
Бернард взглянул на него исподлобья.
– Да, мне пора идти на работу, – пробормотал он. Но никуда не ушел. Он был заворожен последовавшими за этим действиями Мика.
– До свидания, тигр, – сказал Мик, обнимая Бинга своей мясистой рукой. – Нам с тобой есть что вспомнить. – Он поцеловал Бинга прямо в рот, глубоко и страстно, но необыкновенно нежно для человека с таким телосложением. Потом он отстранился и, весело распрощавшись со всеми, удалился, успев на ходу похлопать Бинга по спине.
– Пока, – ответила ему Иви.
Бернард превратился в каменную статую алого цвета. Он пылал, пылал так неистово и смотрел на пустое место, где только что был Мик, так неподвижно, что за него стало страшно.
– Бернард, с тобой все в порядке? – спросила Иви.
– Бернард, дорогой, – постучал Бинг ему по спине, – тебе нужно почаще выходить из своей квартиры!
Все-таки есть что-то особенное в этом ощущении, когда едешь на втором этаже лондонского автобуса. Ты разглядываешь головы ничего не подозревающих, снующих внизу прохожих, во время движения поглядываешь на пассажиров нижнего этажа, следя за пьяной походкой, пробирающихся между рядами. Здесь Иви всегда чувствовала себя школьницей. Может, из-за того, что большая часть ее школьных дней прошла в автобусах. Или в парке. Или в торговом центре. В местном здании учебно-образовательного комплекса она проводила довольно мало времени.
Чтобы еще более впасть в детство, она сосала леденец. Она собиралась на свое озвучивание, а Бинг – на дневное представление «Джозефа». Они обсуждали Бернарда. Говорила Иви:
– Он отреагировал так, будто никогда не видел голубых.
– Не может такого быть. Они же везде есть. – Бинг развел руками.
– Но Бернард почти не выходит из дома. Может, он и видел геев по телевизору, но живых, очевидно, не встречал никогда.
– Да, более живого, чем Мик, трудно себе представить.
Неожиданная мысль пришла Иви в голову, когда она дожевывала последние кусочки своего ароматизированного лакомства:
– Тебя не обидело то, как он отреагировал?
– Нет. – Бинг был достаточно уверен в себе, чтобы не обращать внимания на такие вещи. Кроме того, Иви не имела представления и о половине тех неприятностей, которые ему пришлось вынести, чтобы утвердиться с присущим ему пламенным темпераментом в этом мире. – Бернард и не помышлял ни о чем плохом. Когда я сталкиваюсь с проявлением ненависти к гомосексуалистам, я сразу это чувствую. А Бернард просто немного провинциален. У него это пройдет.
– Да как же иначе, раз он живет двумя этажами выше тебя. Излечить или убить. О, да ты же ничего не сказал по поводу моего наряда для свидания.
– Очень хорошо. Просто отлично. И грудь достаточно подчеркнута, и остроносые ботинки добавляют некоторой напряженности в сексуальность образа. На некоторое время останься в пиджаке, а потом медленно сними его, соблазняюще медленно расстегивая молнию. Только никаких украшений, никаких этих дурацких ремней, которые ты так любишь.
– Спасибо провидению, что есть мужчины-гомосексуалисты. – Иви слегка сжала руку Бинга. От папы она только и слышала: «Очень красиво, дорогая. А ты уверена, что не замерзнешь?» – в ответ на мамино: «Ну, как я выгляжу?» Та поддержка, которую щедрым потоком изливал на нее Бинг, была бесценна.
– Нервничаешь? – спросил он.
– Из-за субботы? – Иви подумала над ответом. – На самом деле – нет. Так, легкое возбуждение. Радостное возбуждение. Такое возбуждение, что пот прошибает.
Бинг заерзал на красном сиденье лондонского автобуса.
– И какие у тебя планы? Поиграть с ним, а потом бросить? Заведи его, а потом скрести ноги.
Ее лицо вытянулось.
– Почему это я должна так себя вести?
Бинг посмотрел на нее изучающе.
– Ты что… рассчитываешь на что-то серьезное?
– Не на серьезное, – поправила его Иви. – Но и законченной проституткой меня не считай. Мы с ним так мало знаем друг друга. И конечно же, я хочу с ним повстречаться хоть какое-то время, посмотреть, как все дальше пойдет. Мне не нужен мужчина на одну ночь.
– Кстати, эта ночь уже была. – Бинг покачал головой. – Не понимаю этого, девочка. Аден, который как раз похож на надежного парня, предоставил тебе о Дэне такую информацию, хуже которой редко услышишь. И ты, несмотря на это, собираешься встретиться с ним в субботу и снова переспать?
– Имею на то право, черт побери!
– Но он же даже не позвонил, чтобы спросить, как ты себя чувствуешь, после того как бросил тебя в деревенской гостинице!
Бинг обрисовал ситуацию ужасно.
– Он был в Испании, – напомнила она.
– Да-да. И у него не было ни одной минутки, чтобы тебе позвонить перед отъездом?
– Это всегда бывает известно в последнюю минуту. Ты сам прекрасно знаешь.
Иви начинала переходить на крик. Женщина с шарфом на голове, сидевшая на два сиденья впереди, осторожно поворачивала голову, стараясь незаметно подслушать их разговор. Иви понизила голос:
– Главное – он сдержал свое слово. Он ведет меня обедать. Если он оказался честен в этой мелочи, то почему не считать, что его заверения в том, что я для него много значу, тоже не лишены оснований?
– И все это из-за того, что он такой красавчик! – обвинял ее Бинг. – Ты только подумай: ты не приняла ухаживания Адена, но прельстилась на то, что этот мистер Секс возвращается к тебе на минутку, и уже готова опять раздвинуть ножки.
Женщина в шарфе подпрыгнула и решилась даже бросить на них быстрый взгляд, чтобы оценить, как они выглядят.
– Зачем мне весь твой дерьмовый психоанализ? – спросила Иви. – Мне для начала разрешается хоть немного повеселиться?
Она уже не могла сдерживаться. Теперь ее голос звучал так громко, что у обладательницы шарфика не было необходимости напрягать слух.
– Начнем с того, что моя карьера – в тупике, что мой дом разваливается на глазах и пожирает все деньги, которые у меня только появляются, что мои жильцы – настоящие психопаты, от которых у меня нет надежды избавиться. Но это не все. Мои так называемые самые лучшие друзья хотят, чтобы я отвергла самого прекрасного мужчину из тех, кого я когда-либо встречала, и стала монашкой!
Автобус подъехал к Оксфорд-стрит. Она встала и резко рванулась вперед, минуя Бинга, хоть и знала, что ему выходить на той же остановке.
– Не могу поверить, что выслушиваю всю эту пуританскую болтовню от мужчины, который прошлую ночь провел в обществе бодибилдера и хохочущего гномика! – Иви резко затопала по ступенькам вниз.
Перед тем как спуститься за ней, Бинг нагнулся и прошептал в самое ухо обладательницы шарфика:
– Эпизод второй – в этом же автобусе, в это же время, на следующей неделе.
Бинг не отставал от Иви до самой двери «Миракл Саунд».
– Дай мне только сказать тебе кое-что, и я умолкну, честное слово.
– Хорошо, – бросила Иви, так и не успокоившись. – Все, чего я жду сейчас, – это суббота, а ты все разрушаешь.
– Я совсем не хочу испортить тебе праздник. Я пристаю к тебе только потому, что переживаю за тебя, мерзкая ты, старая дурочка! Дэн прекрасно подходит тебе, но только на одну ночь, такие люди не бывают друзьями. Это понимает любая разумная женщина. Белл оставила тебе свой дом, потому что она верила, что ты будешь сильной и поддержишь всех ее неудачников. А что бы она о тебе подумала, если бы узнала, что ты влюбилась в Дэна?
– Может, она бы поняла. Может, она сама бы в него влюбилась. – Иви не собиралась сдаваться. Она полагала, что Дэн из тех, за кого стоит бороться.
– А разве не правда, что она умерла в одиночестве?
Это был удар ниже пояса. Иви вдруг поняла, что сейчас расплачется.
– Вы с Сашей одного не принимаете в расчет. Вам не важно, что я чувствую! – выпалила она. – Я схожу по нему с ума! Быть с ним – для меня счастье! Я не могу дождаться минуты, когда снова его увижу! Почему вы мне запрещаете все это чувствовать?
– О, моя девочка! – Бинг мог быть мягок, как масло. Он заключил Иви в большие теплые объятия и окутал запахом дорого лосьона после бритья. – Прости меня. В субботу у тебя все будет замечательно, и наплюй на нас и на все наши советы. Если уж мы с Сашей на одной стороне, то значит – я не прав. Поняла?
Иви постаралась улыбнуться.
– Нет! – скомандовала она, когда Бинг собрался было разжать руки. Так они и стояли, тихонечко покачиваясь, а вокруг бурлила толпа Сохо.
* * *
– Я Иви Крамп, меня пригласил Дерек.
– Дерек… – Из-за обилия косметики взгляд секретарши казался пустым. – Присядьте! – сказала она, обрадовавшись, что временный выход найден.
Иви пересекла комнату по светлому паркетному полу и опустилась в низкое, мягкое кресло, обтянутое черной кожей. Очень низкое. Ее колени оказались почти у самых ушей. Встать из него будет не так-то просто.
Две актрисы, которых, как она смутно припоминала, показывали по ящику, и подвыпивший мужчина с впечатляющим, в мелких сосудиках, красным носом, гораздо удобнее пристроились напротив. Телезвезды были среднего возраста, знакомые по рекламным роликам. По загадочной причине здесь они выглядели эффектнее, чем их телегероини. Обе были безупречно подкрашены, обе – с идеально подстриженными и уложенными блестящими волосами. Одна – худая, как доска, с торчащими, как ножи, лопатками. Вторая – аппетитно пухленькая и прекрасно это сознающая; она все время одергивала футболку, которая плотно обтягивала ее, особенно в талии.
Они обе посмотрели на Иви, у которой при опускании в кожаное кресло получился звук очень похожий на пуканье. Они вернулись к своему оживленному разговору, оставив Иви, занятую еще раз воспроизведением того же звука (для доказательства природы его происхождения из недр черного кресла), без внимания.
– На прошлой неделе у меня было всего четыре, – жаловалась тощая, медленно жестикулируя ухоженными руками. – Тампоны, «Санди таймс», дом Бориса и Шредди.
– И никаких каламбуров? Нет! На это они меня тоже уговаривали! Слишком много времени уходит. Не хватает изюминки!
– Да, дорогая, ты права. А что у тебя сегодня?
– Женское недержание.
Они обе рассмеялись.
– А у меня йогурт.
– Сто лет не рекламировала машины. Это лучше всего оплачивается.
– Все машины расхватали мужчины, ты не заметила? Я измучилась с гигиеническими полотенцами.
– Я потеряла туалетного Утенка из-за Ричарда Брайерса.
– Но ты же рекламируешь туалетного Утенка.
Дерек неожиданно навис над Иви, протягивая руку. Кстати, он оказался Эриком.
– Ваш агент туговата на ухо, – сказал он.
– Да уж, туговата, – согласилась Иви, с усилием поднимаясь с кресла и снова извлекая из него вышеупомянутый звук.
За Эриком она последовала вниз, в третью студию. Это была маленькая, темная комната, в которой из-за отсутствия окон и гудения кондиционеров возникало ощущение безвременья и бессезонья. У одной стены стоял кожаный диван, напротив которого располагался микшерный пульт. Писатель, модный, умного вида молодой человек, и заказчик, большой мужчина в костюме, имевший большую долю в «Сауфен Кросс Эарлайнз», сидели на диване. Иви представили сначала им, потом инженеру по звуку, который отличался худобой и бледностью. Все инженеры худые и бледные (это называют студийным загаром), потому что они проводят всю свою жизнь за микшерным пультом. Этот пульт был ультрасовременным и казался взятым из фантастического фильма.
– Так много кнопок, – прокомментировала Иви и добавила: – и так мало времени!
Она усмехнулась, но ее никто не поддержал.
Пукающие кресла, кнопки – пора, наконец, замолчать! – Сама себя инструктировала Иви, пока Эрик провожал ее в дикторскую. Это место точно способствовало развитию клаустрофобии; стеклянное окно, располагавшееся в студии над микшерным пультом, выходило в дикторскую. Иви села, надела наушники, просмотрела четыре строчки сценария и отпила глоток воды, не отпуская глупых шуток и не производя неприличных звуков. Может, дело еще пойдет.
Эрик включил переговорное устройство, которое позволяло общаться со студией через наушники. После его первых же слов стало ясно, что дело не шло. Совсем не шло.
– Хорошо, дорогая, если вы готовы, почитайте нам немного с американским акцентом, как в Нью-Йорке [17]17
Здесь возникло недоразумение. Мередит говорила о Йоркском акценте, однако имела при этом в виду нью-йоркский акцент.
[Закрыть].
Как испуганный заяц уставилась Иви через стекло на Эрика и на остальных членов команды. Теперь, когда переговорное устройство было выключено, ей не было слышно, что они говорили, но они были довольны и спокойны и ждали, когда она начнет зарабатывать свои сто восемьдесят фунтов стерлингов.
