Текст книги "Разбитые дома (ЛП)"

Автор книги: Бен Ааронович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Знал ли он о Скай, когда договаривался об уничтожении деревьев? Скорее всего, нет, учитывая, кому он поручил эту работу. Но почему бы просто не поручить это Варваре Сидоровне? Я был уверен, что она могла бы испортить весь сад лютым морозом, если бы захотела. Если бы она правильно рассчитала время, это можно было бы списать на капризы погоды.

Но не нами, не Айзеками, потому что мы-то знаем лучше.

Это означало, что Безликий либо знал, что мы здесь, либо, по крайней мере, внимательно следил за этим местом.

Но зачем рисковать – даже с расходными материалами от «Эссекса»?

Если только у него не было четкого расписания, и он не мог отложить встречу, несмотря на наше присутствие.

С дорожки я заметил, что двери на цокольный этаж были распахнуты настежь – верный признак того, что либо муниципалитет запер рабочих, либо кто-то съезжает, либо грабители грабят квартиру. Я проверил парковку в поисках улик и увидел только белый фургон Citroen с трафаретным логотипом совета Саутуарка на боку. Но, поскольку это считается хорошей практикой, я записал его номер.

В фойе первого этажа было темно и прохладно. Я нажал кнопку лифта и, ожидая, разглядывал не очень-то настроенный инерционный демпфер, свисавший по центру башни. Штромберг спроектировал «Небесный сад» так, чтобы он поглощал вестигию из окружающей среды, и если он справлялся со своей задачей, значит, энергия куда-то уходила. Мы предполагали, что весь этот грандиозный проект провалился, потому что её не удалось отвести из « Штадткроны» на крыше. Но что, если энергия накопилась, но не высвободилась?

А что, если он всё ещё хранится в тридцатиэтажном пластиковом куске, висящем вон там? Я не обратил внимания на двери лифта, когда они открылись за моей спиной.

Энергию можно было сливать в металлические пластины, аккуратно сложенные в гаражах, окружавших башню. Безликому не нужна была технология посохов, которой нас учил Найтингейл – он адаптировал технику демонических ловушек, чтобы создать сосуды для хранения энергии – собачьи аккумуляторы.

Я понял, что это не афера с недвижимостью. Это было ограбление.

Я повернулся, чтобы броситься в квартиру, но двери лифта уже закрылись, и мне пришлось ждать, пока он снова опустится.

Когда я вошел в квартиру, то обнаружил, что гостиная полна тел.

Шторы были задернуты, свет выключен. В полумраке я разглядел по меньшей мере трёх человек, лежащих на диване-кровати, и ещё пятерых, наверное, на полу. Все они были мужчинами, и, судя по запаху пролитого пива, слою чипсов и картонных коробок с едой на вынос, они крепко спали после бессонной ночи. Я заметил жилеты с светоотражающими полосками и предположил, кто это.

Я медленно распахнул дверь спальни и заглянул внутрь. Штромберг тщательно спроектировал главную спальню так, чтобы она была слишком узкой для двуспальной кровати, установленной поперёк, а при продольном расположении оставляла зазор всего в пятнадцать сантиметров между кроватью и стеной. Ширину торцевой стены занимала раздвижная дверь патио, а длина была точно рассчитана так, чтобы можно было поставить шкаф, но только если он перекрывал бы доступ на патио или в остальную часть квартиры. Именно за такое внимание к деталям архитектурный обозреватель газеты Guardian однажды назвал Эрика Штромберга символом современной британской архитектуры в её самом иконоборческом проявлении.

Зак лежал на кровати лицом вниз, полностью обнаженный, если не считать ярко-красных трусов, и, несмотря на его привычки в еде, я не могла не заметить, что он был достаточно худым, чтобы пересчитать каждый позвонок на его спине.

Я осторожно присела на корточки, приблизив губы на пару сантиметров к его уху, и крикнула: «Полиция!»

Результаты оказались поучительными. Он не только подпрыгнул как минимум на метр вверх, но и извивался, как кошка, так что в итоге опустился на четвереньки, а кровать оказалась между нами.

«Черт», – закричал он и зажал рот рукой.

«Зачем вы наполнили мою гостиную тихими людьми?» – прошептала я.

«Работа с общественностью», – прошептал Зак. «Я пытаюсь приучить их к взаимодействию с миром на поверхности».

«Ты водил их по пабам, да?»

И Зак тоже утверждал, что это сработало.

«Один из них заказал сувлаки в Грин-Лейнс», – сказал Зак. Мы удалились на кухню выпить кофе и пообщаться почти нормальным голосом. «Я прослезился, настолько я им гордился».

«Зачем вы их сюда привезли?»

«Было поздно. Это было ближе всего».

«Чай есть?» – спросила фигура в дверях. Он был невысоким и жилистым, с аурой боксёра-легчайшего веса, полным силы и мощи. Лицо у него было вытянутое и бледное, глаза – огромные, серые и красивые. Голос, когда он заговорил, был глубоким и звучным, но едва громче шепота. Он оглядел меня с ног до головы и протянул руку.

«Стивен», – сказал он. Рука у него была сильная, кожа шершавая, как наждачная бумага.

«Питер, – сказал я. – Мы уже встречались – ты похоронил меня под платформой на Оксфорд-Серкус».

Стивен пожал плечами. «Тебе нужен был отдых», – сказал он.

«Как прошел поход по пабам?» – спросил я.

«Довольно успешно», – сказал он. «Лучше бы мы ещё поспали, но бурение постоянно меня будит».

Мы с Заком прислушались, но не услышали ничего, кроме шума отдалённого транспорта и закипающего чайника.

«Какое бурение?» – спросил я, думая о муниципальных подрядчиках внизу.

Стивен приложил руку к внешней стене кухни и закрыл глаза. «Внизу, примерно тридцать футов. Полудюймовое сверло по камню, входящее в бетон на шесть дюймов. Качественное», – сказал Стивен и постучал по стене костяшкой пальца. «Не эта дрянь».

Зак протянул ему кружку чая.

Я подумал, что чай я купил где-то поблизости. Но, учитывая, что мы оставили Зака в квартире на два дня, мне, наверное, повезло, что хоть что-то осталось. И это напомнило мне об этом.

«Где Тоби?»

Тоби резвился на разобранной детской площадке среди опавших вишен, которые лежали повсюду, словно старый снег. Никого не было видно, поэтому я запустил пару водяных шариков, чтобы он мог за ними погоняться, и подумал о том, что Безликому давно пора было уйти. Вверх по лестнице или вниз, в морг, мне было всё равно.

«Он всего лишь очередной преступник, – сказал Найтингел. – У него нет плана на все случаи жизни».

Он не рассчитывал, что мы найдём книгу, подумал я, или свяжем её со «Скайгарденом». Или появимся как раз в тот момент, когда его планы, какими бы они ни были, только начинали воплощаться. Он запаниковал – отсюда и нападение на сад, и то, что Варваре Сидоровне пришлось зачищать улики. Если мы снова на него надавим, мы сможем вывести его из равновесия. Но куда надавить?

Он носит маску и движется в тени, но ему всё равно приходится действовать в обыденном мире. Кто-то должен был наполнить эти гаражи собачьими аккумуляторами, а кто-то запечатал их за блестящими стальными дверями с аккуратным трафаретным логотипом – всеобщим любимым прислужником капитализма – графством Гард.

Я мог бы связаться с Массачусетским технологическим институтом в Бромли и узнать, провели ли они проверку компании с помощью Интегрированной разведывательной платформы. Но мне действительно не хотелось раздражать их ещё больше, поэтому я решил воспользоваться следующим вариантом.

«Зачем тебе это знать?» – спросил Джейк Филлипс, настороженно глядя на Тоби, обнюхивающего основание его пальмы.

«Я подумал, что мне стоит навестить графство Гард», – сказал я.

«В каком качестве?» – спросил он, и на мгновение мне показалось, что он догадался, что я из полиции.

«Как убеждённый блогер, – сказал я. – Готов использовать мощь социальных сетей на благо дивного нового мира. Я хочу спасти это место».

«Вы здесь всего неделю», – сказал он.

«Но что же», – сказал я и махнул рукой в сторону его сада в небе, – «если бы все балконы были закреплены вот так, это место было бы похоже на висячие сады Семирамиды – это могло бы быть чудом света».

Жизнь, полная разочарований, сделала его циничным, но невозможно оставаться активистом без упрямой веры в то, что все может стать лучше – это как быть болельщиком «Тоттенхэма».

«Ты так думаешь?» – спросил он.

«Я думаю, за это стоит бороться», – сказал я и понял, что говорю правду.

Итак, напевая себе под нос « Интернационал» , Джейк повёл меня в свой кабинет, где стояли настоящие серые металлические картотечные шкафы – по его словам, спасённые со свалки в 1996 году. Он вытащил из среднего ящика толстую папку и нашёл нужную информацию. Я как раз вовремя вспомнил, что нужно попросить у него бумагу, а не доставать блокнот, и записал всё подробно.

Я пробежал четыре пролёта до нашего этажа и вошёл в квартиру, где Лесли спорила с Заком. Это был один из тех ненавязчивых споров, когда одна из сторон ещё не догадывается, что другая уже всё решила.

«Тебе нельзя здесь оставаться», – сказала Лесли. Потом она увидела меня и жестоко втянула меня в это. «А Питер, может?»

«Если речь идет о еде, я, конечно, могу пойти за покупками», – сказал он.

В гостиной Стивен и остальные «Тихие люди» стояли со смущенным видом людей, которые были более чем готовы уйти, прежде чем полетит посуда.

«Мы тут операцию проводим, – сказала Лесли. – Это работа, а ты отвлекаешь – извини».

Зак посмотрел на меня, ожидая подтверждения, и я кивнула – ведь ты всегда поддерживаешь партнёра. Он вздохнул, и после нескольких украдкой поцелуев, которых я предпочла избежать в ванной, Зак и его подземная компания ушли.

«На одного человека меньше, о котором нужно беспокоиться», – тихо сказала она, а затем громче, обращаясь ко мне: «Мы останемся здесь или закроемся?»

«Ни то, ни другое», – сказал я. «Я подумал, что мы пойдём и устроим немного беспорядков».

Компания County Gard и её дочерние компании County Watch, County Finance Management («Вы можете рассчитывать на нас») и County System Co. располагались в районе Скраттон-стрит в Шордиче, недалеко от улицы Скраттон. Они располагались в арендованных офисах в переоборудованном складе девятнадцатого века с синей рустовкой вокруг главных ворот. Это было похоже на место, которое ожидаешь найти софтверный стартап или телекомпанию, потерявшую популярность, а не на компанию с полным спектром услуг по управлению недвижимостью. Особенно если у неё есть автопарк с ливреями. Парковки в районе Скраттон-стрит определённо не было, как мы и обнаружили, когда искали, куда поставить наши новенькие диски – ну, не совсем новые, но, по крайней мере, не серебристую Astra. Ещё один Ford Asbo с номерами 2010 года и болезненно высокой цифрой на спидометре, но, очевидно, кто-то любил его, потому что на нём всё ещё было приятно ездить. К сожалению, он был не оранжевого, а довольно практичного тёмно-синего цвета, что, по крайней мере, означало, что он не будет так сильно выделяться на фоне.

В конце концов мы, совершенно незаконно, втиснулись на тротуар и надеялись, что не задержимся там достаточно долго, чтобы получить штраф.

Мы предъявили свои удостоверения на стойке регистрации здания и спросили дорогу. Пройдя один пролёт и немного ошибившись, пойдя налево вместо направо, мы оказались перед простой серой металлической дверью с логотипом County Gard, напечатанным на листе бумаги формата А4, приклеенном к двери скотчем. Я попробовал повернуть ручку – она была заперта. Я постучал в дверь, мы подождали, но ответа не было.

Я посмотрел на часы. Было три часа дня – ни один офис не закрывается так рано. Я приложил ухо к двери и прислушался.

«Там никого нет», – сказал я, но в тот же миг услышал, как заработал пылесос. Я сильно ударил по двери ладонью и крикнул: «Полиция, откройте!» Я снова прислушался и услышал, как пылесос заглох. Дверь, казалось, открывалась очень долго.

Когда это произошло, мы оказались лицом к лицу с самой высокой сомалийкой, которую я когда-либо встречал. Лет тридцати пяти, как мне показалось, и на добрых десять сантиметров выше меня, с серьёзным, спокойным лицом и грустными карими глазами. На ней было синее полиэстеровое пальто уборщицы, которое сидело на ней как жилет, а хиджаб был из дорогого шёлкового фиолетового цвета.

«Да», – сказала она. «Могу я вам помочь?» У неё был сомалийский акцент, но английский был достаточно свободным, и я решил, что она выучила его в рамках дорогостоящего обучения в Африке.

Я показал свой ордер и объяснил, что мы расследуем деятельность окружной полиции.

«Это не имеет ко мне никакого отношения, – сказала она. – Я работаю в Fontaine Office Services».

Лесли проскользнула мимо нас, чтобы проверить офис.

«Как долго вы здесь?» – спросил я.

«Примерно одиннадцать лет», – сказала она. «У меня есть паспорт».

«Нет», – сказал я. «Как долго вы сегодня находитесь в этом офисе?»

«О», – оживилась она. «Я только что вошла».

«Ты знаешь, где все эти люди?»

«Я подумал, что это может быть корпоративный праздник».

«Питер, – настойчиво позвала Лесли. – Подойди и посмотри на это».

Это был стандартный офис открытой планировки с кабинками для муравьёв и стеклянными переговорками для кузнечиков. Он выглядел как любой рабочий офис, который я когда-либо видел, включая офис для дознания крупной следственной группы: бумаги, кофейные кружки, стикеры, телефоны, лампы, изредка появляющиеся человеческие прикосновения – фотографии и тому подобное.

«На что я смотрю?» – спросил я.

«Чего не хватает?» – спросила Лесли.

И тут я увидел это. На каждом столе в кабинке стояли обычные плоскоэкранные мониторы и дешёвые клавиатуры, но основные колонки отсутствовали. Бумаги всё ещё лежали в лотках для входящих, настольные календари всё ещё были приколоты к бежевым тканевым перегородкам, а один из сотрудников, похоже, нарочно пытался выложить олимпийский символ из кофейных колец, но в офисе не было ни одного работающего жёсткого диска.

Я вернулся к уборщице и спросил, была ли она накануне и был ли в офисе персонал.

«О да, – сказала она. – Вчера было очень много дел. Мне было трудно работать».

Я немного успокоила ее, записала ее имя, Ава Шамбир, и ее данные, и сказала, что она может перейти на другую работу, так как я не думаю, что этот конкретный офис снова откроется.

«Подруга твоей мамы?» – спросила Лесли, пока мы наблюдали, как женщина аккуратно укладывает принадлежности для уборки и собирает личные вещи.

«Не думаю», – сказала я. Моя мама знает не всех уборщиц в Лондоне, только сьерралеонцев, большинство нигерийцев и тот болгарский контингент, с которым она работала в Кингс-Кросс. «Напомни мне назвать её имя, когда будет свободная минутка».

«Если у вас есть подозрения, мы должны остановить ее сейчас», – сказала Лесли.

Она обращалась со своим оборудованием как профессионал, но я не знаю ни одной уборщицы, которая бы пошла на работу в дорогом хиджабе, который носила она.

«Нет», – сказал я. «Нам нужно вернуться в башню. Это его законная подставная организация. Если он её закрыл, значит, она ему либо больше не нужна, либо после сегодняшнего дня может представлять угрозу безопасности».

«Отсюда и все пропавшие компьютеры», – сказала Лесли.

«Что бы он ни задумал, я думаю, он сделает это сегодня или сегодня вечером».

Всю дорогу обратно через реку и всю дорогу, пока я ехал в жутком пробке у Элефант-энд-Касл, меня охватило странное чувство паники. Но я не мог понять, почему.

«Пару дней назад нас пытались убить», – сказала Лесли, когда я упомянул об этом. «Удивительно, что мы ещё не на больничном по психиатрии».

«То, что нас не убивает, – сказал я, – должно вставать рано утром, если оно хочет в следующий раз нас достать».

Лесли сказала, что рада это слышать, но больше рассчитывает на то, что нам разрешили использовать электрошокеры в любой операции «Сокола». Она забрала их с «Фолли» по пути обратно.

Лесли также позвонила Найтингейлу, который всё ещё находился в Эссексе, охраняя Варвару Сидоровну, и он сказал, что поговорит со старшим инспектором Даффи. Массачусетский технологический институт в Бромли может проследить за ситуацией в офисе.

Когда мы вернулись, фургоны муниципальных рабочих все еще стояли на парковке.

«Присмотри за ними, пока я принесу тревожную сумку», – сказал я.

«Ты ждешь неприятностей?» – спросила Лесли.

«Просто хочу перестраховаться», – сказал я. Мне нужен был мой Метвест, хотя бы ради психологического комфорта. Видишь ли, думал я, ожидая лифт, кто-то пытается тебя убить, и ты вдруг становишься таким осторожным.

Эмма Уолл, на этот раз выглядевшая очень веселой, вышла из лифта, когда двери открылись. Она буквально подпрыгнула, увидев меня.

«Привет, Питер», – сказала она. «Я просто иду по магазинам. Тебе что-нибудь нужно? Я могу тебе кое-что купить. Где Лесли?»

«Снаружи», – сказал я.

«Хорошо», – сказала Эмма. «До встречи». И она почти выбежала за дверь, не дожидаясь ответа на своё предложение о покупках.

«Определенно наркотики», – подумал я, поднимаясь на лифте. Вот что довело нашу падшую принцессу до уныния – определённо наркотики.

Тоби залаял, как только услышал, как ключ повернулся в замке, и не переставал лаять, пока я внезапно не замерла, прежде чем открыть дверь. Квартира Эммы была заперта одной из блестящих стальных дверей графства Гард. Могла ли она уйти или её выселили? Но она сказала, что просто пошла в магазин. И это было быстрое решение для компании, офис которой сейчас пустовал.

Я открыл дверь, не обращая внимания на Тоби, который нетерпеливо прыгал у меня на ногах. Я схватил тревожную сумку и вынес её на лестничную площадку, где Тоби изо всех сил пытался в неё забраться. Я достал мобильный и быстро набрал номер Лесли.

«Эмма с тобой?» – спросил я.

«Нет», – сказала она. «Она пошла по магазинам».

«Если увидите ее, хватайте ее и не дайте этим фургонам уехать, пока я не приеду».

Лесли сказала, что, по ее мнению, я сошел с ума, но согласилась припарковать новый Asbo поперек водопропускной трубы, чтобы они не смогли уехать.

Ваш Metvest состоит из двух частей: защитных панелей от ножей и пуль и прочных тканевых ножен – жилета. Обычные ножны предназначались для штатского, но на этот раз я хотел свой многокарманный и удобный синий форменный жилет с флуоресцентной надписью «POLICE» на спине. Разложив снаряжение, я подошёл к недавно установленной бронированной двери окружной охраны и, остановившись лишь для того, чтобы выключить телефон, взорвал замок огненным шаром.

Затем мне пришлось ждать около двух минут, пока металл остынет, и это заставило меня задуматься, смогу ли я уговорить Варвару Сидоровну научить меня приемам замораживающего луча, которым она постоянно в меня бросала.

Наконец я открыл дверь концом дубинки и, держа дубинку наготове, вошёл в квартиру. Если она действительно съехала или её выселили, то она, безусловно, верила в путешествия налегке. Квартира была грязной, как я помнил по последнему разу, когда жил с кучкой полицейских-мужчин, не запущенной, но неухоженной, с грязью, скапливающейся в углах. Моя мама бы этого не потерпела. В спальне нижнее бельё наполовину висело из ящиков, одеяло было скомкано, а подушки валялись на полу. Гостиная была отвратительной, с полной пепельницей, служившей центральным элементом для запятнанного журнального столика – никаких явных следов вещей, как я заметил.

В коридоре квартиры Тоби чихнул, подняв облачко рыжевато-коричневой пыли. Я не заметил, как он вошёл следом за мной.

Пыль покрывала половину коридора и концентрировалась перед дверцей шкафа слева от входной двери. Я видел, как тяжёлые ботинки втоптали пыль в искусственный паркет.

«Многие прошли этим путём, Тоби», – сказал я и вспомнил жалобу Стивена на бурение. «Таскали тяжёлое строительное оборудование».

Стромберг спроектировал «Скайгарден» так, чтобы его поддерживали девять больших колонн, возвышающихся по всей высоте башни. Он старался, чтобы они не нарушали форму его аккуратных прямолинейных квартир, но в четырёх квартирах на каждом этаже в итоге образовалась скруглённая окружность, которая должна была стать их ванной комнатой. Стромберг решил сделать вид, что изначально планировал сделать ванные комнаты размером с телефонную будку, и соорудил «пространство для шкафа» вокруг изогнутой стороны колонны.

Думаю, я подсознательно знала, что найду, потому что обнаружила, что открываю дверцу шкафа очень осторожно. Увидев, что внутри, я затаила дыхание.

В бетоне опорной колонны была просверлена сетка отверстий, которые затем были заполнены материалом, выглядевшим точь-в-точь как серый пластилин. Из их мягких концов торчали серые цилиндры, от которых отходили провода, аккуратно собранные и спущенные в серый контейнер размером и формой напоминавший кассу, надёжно прикреплённый к колонне скотчем.

Я подумал, что будет, если выдернуть все детонаторы разом. Затем заметил жёлтый стикер, упавший на пол под коробкой. Я поднял его и прочитал: « Это устройство оснащено контрмерами. Пожалуйста, не трогайте его, так как взрывы часто вызывают раздражение».

19

Мгновенное отбрасывание несущественного

Меня пугала эта наглость. Тот, кто заложил взрывчатку, не беспокоился, что её кто-нибудь увидит. Что это значило? Что они полагали, что никто не взломает печати окружной полиции? Или, что ещё хуже, что взрывчатка взорвётся слишком рано, и никто её не обнаружит?

Я не мог вспомнить ни одного шага какой-либо процедуры, связанной с обнаружением бомбы, но я был почти уверен, что первым шагом не была гипервентиляция легких.

Нет, первым шагом было позвать на помощь, но размеренно и разумно. И не пользуйтесь мобильным или радио, чтобы не взорвать детонатор от радиочастот. Поскольку Эмма вышла из квартиры в одной одежде, первым делом я проверил её стационарный телефон (слава богу, не беспроводной) и обнаружил, что на нём есть гудок. Я набрал 999 и представился сотрудникам CCC, которые попросили меня подтвердить, где я точно нахожусь, и что в доме заложена бомба.

Я вспомнил, как Стивен жаловался на шум бурения, но он сказал, что шум исходит этажом ниже, чем в квартире, и я не сомневался в его слухе – по крайней мере, когда дело касалось камня и бетона. Если буровых площадок было больше одной, то, скорее всего, в опорные столбы заложили ещё больше бомб. Мой дружелюбный сосед Безликий собирался разнести здание в пух и прах контролируемым взрывом.

«Не просто одна бомба, они просверлили отверстия в основной несущей конструкции», – сказал я. «У меня есть основания полагать, что они планируют обрушить всё здание, для чего им понадобится несколько самодельных взрывных устройств в разных местах. Они также оставили записку, в которой говорилось, что самодельное взрывное устройство было заминировано».

У полиции плохо с оперативным мнемоническим кодом, а для первого офицера, прибывшего на место происшествия, это SADCHALETS. Осмотр; о боже, бомба. Оценка; о боже, бомб больше одной, и все в вышке погибнут. Распространение; о боже, бомба, мы погибнем, пришлите помощь. Убей меня, я не мог вспомнить CHALETS – Потери , Опасности , что-то ещё, что-то ещё, и я вспомнил, что последняя S означает «Запустить журнал», потому что это было таким явным обманом.

Оператор спросил меня, является ли это устройство Falcon.

Я сказал ей, что в этой операции участвовали сотрудники Falcon, но устройство, похоже, было обычным. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы всё это переварить. Мне велели немедленно покинуть зону действия устройства, но, прежде чем повесить трубку, я сказал им, что Лесли внизу, и дал номер её мобильного телефона.

Затем я повесил трубку.

Я прокрался обратно в коридор и посмотрел на бомбу. Она действительно была похожа на пластилин, и какая-то часть моего мозга кричала, настойчиво пытаясь убедить остальное, что это именно пластилин.

В Руководстве по действиям при крупных инцидентах содержится длинный список действий, которые должен выполнить первый офицер, прибывший на место происшествия, а в конце, под номером раздела, есть следующие слова:

Первый сотрудник, прибывший на место происшествия, не должен лично участвовать в спасательных работах в целях выполнения перечисленных выше функций.

Первая машина скорой помощи будет менее чем в двух минутах езды, а лондонская пожарная бригада – не более чем в пяти. Первоочередной задачей будет эвакуация, и они начнут снизу и постепенно поднимутся наверх. Я уже был на двадцать первом этаже – между мной и крышей было пять этажей с балконами, каждый из которых состоял из двухэтажных квартир. Если я начну оттуда, где я был, то, возможно, успею их убрать до того, как здание рухнет.

И вот тут-то работа и убивает тебя, потому что я просто не мог сбежать вниз и бросить их на произвол судьбы. Что бы ни говорилось в Руководстве по проведению крупных инцидентов.

Сколько ещё, сколько ещё? Я взглянул на часы и уставился на бомбу.

«Если бы это был фильм, на передней панели был бы обратный отсчёт, – сказал я. – Большими светодиодами, светящимися в темноте».

Тогда я, по крайней мере, знал бы, сколько у меня времени.

Я пошёл быстро, бежать смысла не было, пришлось сбавлять темп, чтобы вернуться на дорожку. После ухода Эммы на двадцать первом этаже остались только две занятые квартиры. Я направился к первой, а Тоби лаял у меня за пятками. То ли он уловил мою панику, то ли всё ещё считал, что пора идти гулять.

Я позвонил в дверь.

Не стоит стучать в дверь и кричать «полиция» с первого раза, особенно в таком месте, как Скайгарден. Трудно поверить, но в некоторых слоях общества полиция не считается надёжным блюстителем закона и порядка. Громкий крик на полицию часто заставляет жителей замирать, прежде чем открыть дверь: одних – из-за негативного опыта здесь или за границей, других – из-за нежелания вмешиваться, а третьих – потому что им нужно смыть то, что нужно, в унитаз, прежде чем вас впустят.

Дверь открыл маленький смуглый мальчик и с удивлением посмотрел на меня. Я спросил, дома ли его родители, и он позвал отца, которому я показал свой ордер.

«Прошу прощения, сэр», – сказал я ему, прежде чем он успел что-либо сказать. «Мне нужно, чтобы вы и ваша семья немедленно покинули квартиру и спустились вниз».

«Что мы наделали?» – спросил отец.

«Ничего, сэр», – сказал я. «Мы эвакуируем всё здание. Пожалуйста, сэр, вам необходимо немедленно покинуть его».

Он кивнул и вернулся в квартиру, быстро говоря на каком-то, как мне показалось, тамильском языке. Повышенным женским голосом – мать? Она не поверила.

Давай, давай.

Я вышел в коридор и изо всех сил старался выглядеть властно в дверях кухни. Женщина вздрогнула, увидев меня, и замолчала. Я вежливо, но твёрдо кивнул ей.

«Мэм, вам нужно немедленно покинуть здание», – сказал я. «Ваши жизни в опасности».

Она повернулась к мужу и отдала приказ. Я отступил тем же путём, каким пришёл, когда мальчика и, как я принял, двух его сестёр меньше чем за минуту прогнали, надели на них куртки и вывели за дверь. Я проводил их к аварийной лестнице, а когда отец прошёл мимо, я подхватил Тоби на руки и сунул его в объятия испуганного мужчины.

В соседней квартире никто не отреагировал на звонок, громкий стук и крики. Я заглянул в почтовый ящик, и он оказался пустым.

Время шло.

Сколько, сколько у меня осталось времени?

Я покинул, как я надеялся, пустую квартиру и взбежал по двум пролётам лестницы на двадцать третий этаж. Говорят, в такой ситуации главное – избегать паники, поэтому не стоит кричать: «Там, блядь, огромная бомба, беги или умри!» Но избежать паники непросто, когда ментальное состояние, к которому ты стремишься, – это чувство страха и безотлагательности, которое находится чуть ниже полномасштабной паники.

На этом этаже было три занятые квартиры, две из которых казались пустыми, а в третьей жила польская пара, которая, к моему удовольствию, покинула свою квартиру буквально прежде, чем я успел закончить свое первое предложение.

Сколько?

По моим часам, я позвонил на десять минут раньше. БЛПС будет контролировать внутреннее оцепление, а прибывшая полиция будет оттеснять внешнее оцепление.

Какова длина веревки?

Ещё два пролёта лестницы на двадцать пятый этаж, где ни в одной квартире не было стальной двери, выданной Окружной полицией, поэтому я направился прямо в квартиру Бетси. К тому времени ладонь и боковая сторона моей правой руки были разбиты от стука в двери, поэтому я постучал рукояткой дубинки.

Я слышала, как Бетси кричала: «Придержите коней, я иду».

Она была искренне шокирована, когда увидела меня.

«Питер, – сказала она с упреком. – Ты – мерзость».

«Бетси, послушай меня», – тихо сказала я. «Кто-то заложил бомбы по всей башне. Вы, Саша и Кевин должны выбраться отсюда прямо сейчас».

Бетси открыла рот, потом закрыла. «Клянусь жизнью твоей матери», – сказала она.

«Клянусь жизнью моей матери, – сказал я. – Тебе нужно уходить сейчас же».

Она посмотрела через мое плечо, а затем снова на меня.

«Вы единственный полицейский на месте?» – спросила она.

«Лесли внизу», – сказал я. «Я единственный, кто забрался так высоко. Остальные уже в пути».

«Вы уже закончили этот пол?»

«Нет, я пришел сюда первым», – сказал я.

«Молодец», – сказала Бетси. «Знаешь что, мы с Кевином расчистим для тебя этот пол».

«Хорошо», – сказал я. «Но не задерживайтесь и не пользуйтесь лифтом».

«Потом», – сказала она, – «мы с тобой немного поговорим о том, как лгать соседям».

«Звучит заманчиво», – сказал я.

«Ну, тогда приступайте», – сказала она.

Да благословит Бог суетливых матриархов общин и всех, кто в них участвует.

Я оказался на верхних этажах следующих двух этажей, совершенно не помня, как я по ним поднимался. На этом этаже было четыре занятые квартиры, одна из которых принадлежала Джейку Филлипсу. Я оставил его напоследок – подумал, что он доставит мне неприятности.

Я позвонил в первую дверь, и из дома вышел мой сосед, белый мужчина лет сорока пяти.

«Мы эвакуируемся?» – спросил он. «Просто об этом говорят в новостях».

«Да, сэр», – сказал я. «Если хотите, спуститесь по лестнице как можно быстрее». Или можете вернуться в квартиру и посмотреть по телевизору, как вы взрываетесь.

Следующая дверь передо мной открылась, и на пороге появилась невероятно красивая женщина из Вест-Индии лет тридцати с небольшим, которая одарила меня такой открытой и дружелюбной улыбкой, что я на время опешил.

«Могу ли я вам помочь, офицер?»

«Нас эвакуируют», – сказала ее соседка.

«Мы?» – спросила она, и я быстро объяснил, что для их удобства и дальнейшего существования им, возможно, стоит подумать о том, чтобы покинуть башню как можно быстрее, насколько позволяют ноги. Если это не слишком затруднит.

«А как же мои мальчики?» – спросила она.

«Они с тобой в квартире?» – спросил я.

«Нет, они в школе», – сказала она.

«Мои тоже», – сказала её соседка. «Они ходят в одну школу».

«Хотите увидеть их снова?» – спросил я. «Тогда, пожалуйста, спускайтесь вниз как можно быстрее».