![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sion-nechestivyh-si-376311.jpg)
Текст книги "Сион нечестивых (СИ)"
Автор книги: Бармин Андрей
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 23
Глава 23.
Сознание вернулось к Виктору внезапно. Он очнулся с ощущением легкого тумана в голове и обнаружил, что лежит на кровати, накрытый белоснежной простыней. Перед ним на стене висел плоский экран выключенного телевизора. Он повернул голову влево и увидел стойку с капельницей и столик на колесах с диагностическим оборудованием. Рядом со столиком на стульях сидели двое мужчин в форме. Оба немного старше Виктора, один практически черный, второй стандартной европейской внешности с аккуратно подстриженной бородкой.
Виктор попытался проверить щетину на своем лице, но не смог – руки оказались зафиксированы пластиковым ремнем. Ноги тоже.
– Добрый день, господин Солано, – заговорил негр с каким-то странным акцентом. – Я, Абдул Фаруджа, подполковник Международных Сил по защите Барьера, мой коллега – Томас Ли, полковник, Вооруженные Силы Британского Союза. Приносим свои извинения, что вы пока лишени мобильности, но вам предстоит сейчас ответить на ряд наших вопросов, после чего будет принято решение о вашем будущем. Прежде чем мы приступим, вы тоже можете задать нам вопросы.
– Спасибо, – Виктор удивился, что может говорить свободно, так как помнил, что после попадания осколка это у него получалось не очень хорошо. Никаких иных болевых ощущений он также не испытывал, также как жажды или голода.
– Как давно я здесь нахожусь?
– Четыре дня с момента вашего перехода. Вам была оказана медицинская помощь и проведены необходимые процедуры для свободного пребывания вне вашего анклава.
– Значит, я теперь стерилен?
– Верно, – его собеседники кивнули почти синхронно.
– А вы, наверняка из контрразведки или чего-то подобного?
– Тоже верно, – говорил преимущественно негр. Среди граждан Республики чернокожих было очень мало, Виктор встречал их не очень часто, но они его нисколько не смущали.
– Тогда я готов ответить на ваши вопросы.
– Хорошо. Начнем. Мой коллега, полковник Ли, будет задавать вам вопросы. Если вы затруднитесь с ответом, то просто говорите, что не знаете. Не нужно пытаться придумывать или долго вспоминать.
– Я понял, – кивнул Виктор. Легкий, почти неуловимый туман в голове никак не желал исчезать, что навело его на мысль о наркотике или мощной анестезии.
– Господин Солано, – теперь начал говорить европеец, и его акцент оказался еще причудливее, чем у чернокожего. – Вам сейчас ввели препарат, который стимулирует вашу память, поэтому просьба при вопросе не торопиться с ответом, а попытаться вспомнить.
– Сыворотка правды?
– Нет, – возразил полковник. – Этот препарат не заставляет вас отвечать на вопросы, он способствует концентрации при воспоминаниях. Для оценки истинности ваших ответов имеется иное оборудование.
Виктор улыбнулся:
– Приступим.
– Итак, первый вопрос: что является основной причиной вашего бегства с территории анклава.
Виктор хотел ответить кратко, но препарат выдал ему чуть ли не маленький роман с объяснениями. Усилием воли он заставил себя сократить его в несколько раз и все равно рассказывал минут десять о причинах.
Его собеседники ничего не записывали, значит здесь ведется полноценная аудио и видеозапись.
– Хорошо. Теперь перейдем к интересующей нас информации. Назовите численность населения анклава, с указанием процента модифицированных особей и возрастного состава.
Виктор хотел ответить кратко, но препарат словно подтянул к его глазам папку с аналитическим обзором демографической ситуации на территории Республики семимесячной давности. Раз в год сотрудникам полиции предоставлялась такая информация. Виктор всегда относился к ней как к чему-то не особо важному, так что быстро просматривал и забывал. Но сейчас он мысленно начал перелистывать обзор.
– Количество граждан Республики Нового Человека составляет 423000 человек, граждане с подтвержденным даром – 118000, гендерный состав. 52 процента граждан женского пола, 48 процентов мужского. Возрастное деление: семьдесят четыре процента граждан в возрасте до 28 лет, двадцать процентов от 28 до 60, шесть процентов от 60 лет. Расовый состав – преимущественно европейский. Вероисповедание не исследовалось, но подтвержденных верующих практически не имеется. Число наркозависимых граждан 34000. Возрастной состав наркозависимых коррелирует с распределением по возрастным группам, однако имеется тенденция к увеличению среди возрастной группы от 14 до 25, – Виктор запнулся, так как отчет растаял перед глазами, хотя он вспомнил, что в нем имелось еще несколько страниц, которые он просто пролистал, не читая.
– Расскажите о численности вооруженных сил анклава, численности полицейских сил и иных военизированных формирований.
– Полицейское Управление Республики Нового Человека – 5800 сотрудников, 4000 – отдел города Урошевац, 800 человек – обеспечение безопасности Станции, 1000 – полицейские на Территориях. Численность сотрудников Бюро внутренней безопасности, по моим данным, не более полутора тысяч человек, численный состав Армии Республики мне точно не известен, но не менее пятнадцати тысяч человек на постоянном контракте, в резерве состоят все совершеннолетние граждане обоих полов. Аппарат судебных исполнителей приблизительно триста человек. О иных формированиях у меня нет информации. Если сюда нужно отнести спасательные и пожарные службы, то….
– Нет, не нужно. Подробно, я так понимаю, вы можете нам дать информацию по полицейским силам?
– Да, можно начинать?
– Позже вернемся к этому. При первом общении с нашим представителем вы упомянули, что обладаете информацией по поводу запасов ядерного топлива.
– Да.
– Поясните, пожалуйста, подробнее.
Виктор сделал глубокий вдох. Именно сейчас, а не в тот момент, когда он пересек желтую линию в тоннеле, случится предательство. Именно сейчас, когда он расскажет этим военным, что его страна скоро лишится своего щита. Хотя. Не он предал, его предали. Виктор молчал, борясь с желанием ничего не отвечать на этот вопрос. Полковник Ли не обманул: препарат не вынуждал его отвечать, только помогал давать более подробные и развернутые ответы.
Его посетители не выказывали никакого нетерпения, а просто смотрели на него, словно понимая, что происходит в его сознании. С другой стороны: они спасли его от смерти два раза. Первый, когда предоставили убежище, второй – когда вытащили осколок.
– При ответе я буду ссылаться на мнение своего хорошего знакомого из администрации Станции. Данным, полученным от этого человека, я доверяю полностью, так как он обладает профильным образованием и занимает руководящую должность. Немодифицированный гражданин.
– Можете назвать его?
– Да, Петр Соломин.
Чернокожий достал из кармана устройство похожее на сотовый телефон и посмотрел на экран:
– Возраст 55, национальность русский, инженер по безопасности активной реакторной зоны.
– Да, – подтвердил Виктор, с завистью подумав о мобильных компьютерах внешних и скорости получения нужной информации.
– Продолжайте, господин Солано.
– Петр утверждает, что запасов топлива при текущей выработке электроэнергии осталось на два года.
– Куда же подевалось остальное топливо? – впервые в голосе полковника Виктор уловил легкое беспокойство, очень не явное, неподготовленный человек даже не заметил бы подобного, но у него имелся большой опыт изворачивающихся «наркош», так что он неплохо научился разбираться в интонациях.
– Было использовано для производства ядерного оружия.
– Результат?
– Петр сообщил мне, что полноценных образцов не получено, но в распоряжении Республики примерно тридцать «грязных» бомб.
– Мощность и местонахождение данных устройств?
– Не могу ответить. Думаю, что в Кэмп-Бондстиле….
– Господин Солано, помните, я просил вас не додумывать ответы. Пожалуйста, придерживайтесь такой модели ответов.
– Да, понял, прошу прощения.
– Что вам известно об иных средствах массового поражения в вашем анклаве? Химических, бактериологических, генетических?
– Данными сведениями не располагаю. Даже на уровне слухов.
– Известны ли вам средства доставки «грязных» бомб?
– Петр высказал мнение, что Республика такими не располагает.
– Вы себя хорошо чувствуете? – внезапно спросил чернокожий.
– Да, – Виктор удивился этому вопросу. – Хотелось бы, конечно, подвигать руками и ногами.
– Еда? Вода? – тот словно не услышал его.
– Нет.
– Мы прервемся на десять минут.
Внешние вышли, а Виктор захотел помочиться, с удивлением обнаружив, что в член вставлен катетер. Странно, что он его не чувствовал. Он подумал, что пока допрос идет примерно так, как он и предполагал. Информация о «грязных» бомбах их взволновала, но не заставила паниковать. Он представлял принцип действия данных бомб, поэтому, учитывая отсутствие полноценных ракет у Республики, бомбы несли большую угрозу самой Республике, нежели внешним, однако в случае вторжения могли сильно повлиять на методы боевых действий Вряд ли кому-то захочется находиться на зараженной радиацией территории. Он еще раз подумал про придурков-милитаристов, просравших будущее Республики так глупо и так бесславно.
В помещение, где он находился зашел мужчина в белом халате, подошел к столику с оборудованием, посмотрел на экран прибора и склонился над Виктором.
– Я сейчас уберу фиксаторы с ваших конечностей, но попрошу не делать резких движений и попыток встать до окончания вашей беседы с господами Фаруджем и Ли.
– Понятно. Спасибо вам.
– Я – ваш терапевт, доктор Жорес, я распорядился принести воды и бульон в термокружке. Не срывайте никакие трубки и сенсоры с вашего тела, пожалуйста.
– Конечно, – Виктор расценил такое, как жест доброй воли, демонстрирующий, что он, скорее, гость, нежели пленник, но с определенными ограничениями.
Медик ушел, а на входе появился столик с рядом пластиковых бутылок и литровой кружкой синего цвета. Столик передвигался самостоятельно с изумительной точностью. Подобные устройства он видел в спутниковых телепередачах. Виктор понимал, что это простейшее устройство с лидаром и датчиками, управляемое не самым мощным процессором и использующим примитивное программное обеспечение, но даже такие бытовые приборы в Республике были недоступны. Мать рассказывала, что до Революции пользовалась роботом-пылесосом, но потом пришлось его сдать по требованию властей, основательно перетряхнувших собственных граждан ради пополнения запасов радиоэлектронных компонентов.
Вернулись офицеры, уселись на стулья. Ли сказал:
– Господин Солано, если вы станете уставать, то просто сообщите нам. У препарата есть побочный эффект – повышенная утомляемость и сонливость.
– Спасибо, но пока все нормально. Давайте продолжим. Я тоже кое о чем, хочу вас расспросить.
– Да, конечно. Продолжим. Учитывая ваше знакомство с сотрудником станции, можете подробно описать ее работу, численность персонала, численность вспомогатеьных служб, виды и количество охраны.
– Постараюсь, – Виктор начал вспоминать все известные ему факты, не переставая удивляться тому, как препарат помогал выискивать в глубинах памяти самые мелкие подробности, о которых он узнавал при общении с другом матери. Он рассказывал, рассказывал и рассказывал, пока не понял, что исчерпал запас знаний по этому вопросу.
Виктор взял в руки бутылочку с водой, открутил крышку и сделал пару глотков. Вода показалась ему вкусной, но отдающей немного химическим ароматизатором.
– А что вы можете рассказать о так называемых «фермах»?
– Мне известно о пяти подобных заведениях, общая численность заключенных мне не известна. Там содержатся уголовные и политические преступники из Территорий. Их обязанность – сдавать кровь для нужд Республики. Мое мнение – это более гуманный способ, нежели сафари, когда при подавлении бунтов или в качестве наказания за убийство гражданина, устраивалась варварская охота на людей из Территорий.
– Вы лично участвовали в подобных акциях?
– Нет. Я голосовал за тех советников, которые заменили подобный вид наказания на содержание в фермах. Да, там тоже не сахар, но есть возможность пережить назначенный судом срок заключения и вернуться к обычной жизни.
– А модифицированный гражданин может попасть на ферму?
– Нет. Это бессмысленно с практической точки зрения. Кровь обладающих даром и их потомков не может служить стимулятором, поэтому бесполезно собирать ее у носителей нашего генетического кода.
– Численность населения, не обладающего вашим генетическим кодом?
– Триста пятьдесят – четыреста тысяч человек, но моя служба проходила в Урошеваце, так что данные могут быть не очень точными.
– Что вам известно о продовольственном обеспечении анклава?
– О еде? – Виктор удивился этому вопросу, но потом понял его причину. И вот только, находясь за Барьером, он осознал, что почти половина продуктов питания, которые он покупал в магазинах, имели внешнее происхождение. Даже мясо частенько на прилавках было импортным, однако цены на него регулировались Советом, и не так сильно били по карману, как сигареты, чай или кофе. Он изложил свои воспоминания, с трудом сдерживаясь от комментариев.
– Можете рассказать о собственной промышленности анклава?
– Скорее всего нет, хотя, – Виктор задумался, как много вещей, которыми он пользовался в быту, были произведены в Республике и с некоторой долей гордости отметил, что не так уж и мало, а если прибавить к ним еще и восстановленные устройства и механизмы, то выглядело все не очень удручающе. Об этом он тоже рассказал.
– Если не возражаете, господин Солано, то мы продолжим завтра. А сегодня попросим вас отдохнуть. Уже утром вы можете выйти на улицу, с сопровождающим, конечно. На «универсале», – чернокожий показал на роботизированный столик, – есть микрофон. Когда понадобится что-то из еды или одежды, то можете задействовать его. Медиков можете вызвать просто голосом. На столике есть пульт от терминала. Там телеканалы и видеохостинги. Без цензуры. Можете посмотреть.
– Скажите, господа, как, хотя бы примерно, будет выглядеть мое будущее?
– Это вне нашей компетенции, но не откроем никакого секрета, что прежде, чем вы сможете покинуть этот фильтрационный центр, то пройдете программу адаптации. Она вам хорошо поможет привыкнуть к новому обществу.
– Благодарю, – Виктор решил оставаться сдержанным и вежливым. Пока трое внешних, с которыми ему удалось пообщаться, не выказывали ни капли неприязни. Или очень хорошо ее скрывали. Но он прекрасно осознавал, что пока с ним работают специально для этого подготовленные специалисты. Как будут относиться к нему другие люди, он не знал, но имелась твердая уверенность, что все вряд ли будет проходить так гладко.
Он вспомнил о том, как добирался до перехода, и содрогнулся. Не самые приятные воспоминания. Просто отвратительные. Он надеялся, что больше никогда ему не придется употреблять кровь таким способом, что вообще придется ее употреблять. У него имелась почти стопроцентная уверенность, что пить чужую кровь в мире внешних не очень законно. В конце концов, именно поэтому остальное человечество и отгородилось от них Барьером.
Виктор последовал совету и включил экран телевизора, взял в руки пульт управления и начал переключать каналы, список которых оказался безграничным. В этом бесконечном перечне он нашел новостной канал на английском, на котором и решил остановиться. Надо же хотя бы примерно понимать мир, в котором очутился.
К своему разочарованию почти треть употребляемых репортерами и комментаторами терминов и слов ни о чем ему не говорили. За тридцать лет изоляции английский во внешнем мире претерпел значительную трансформацию, так что упоминание об адаптации показалось ему теперь очень логичным и необходимым.
Однако из потока сюжетов он сделал вывод, что и остальной мир заботят все те же проблемы, что и граждан Республики, только в более глобальных масштабах. Люди везде одинаковы, жаль только, что внешние не рассматривают граждан в таком качестве. Ему предстоит многое узнать и многому научиться.
Глава 24
Глава 24.
Ощущение того, что она попала в сказочную страну, никак не покидало Иллку. И хотя она понимала, что вежливый медицинский персонал и молчаливые охранники относятся к ней, как к главному герою сказочной истории, не потому что верят в нее, а потому что им за это платят, тем не менее в сердце бурлила радость. Это чувство омрачалось только мыслями о детях. О том, что Башким убит, она узнала от Ринора. Эта новость ее не сильно расстроила. Никаких сильных чувств к нему она и раньше не испытывала, а годы семейной жизни почти полностью выбили даже не любовь, которой никогда и не было, но и уважение к мужу. Если бы не его увлечение бреднями муллы про восстание, то ей не пришлось бы расставаться с детьми.
Доктора внешних спасли ее руку и зафиксировали переломы на обеих ногах. Передвигалась она по центру на кресле-каталке, управлять которым можно было голосом. Она быстро освоилась с ним, хотя сначала думала, что будет долго учиться. На руку повесили какую-то муфту с заживляющим гелем, а перед этим, она узнала это от доктора, сращивали кости и мышцы. Доктор пообещал, что через месяц она сможет пользоваться левой рукой, как и раньше. Фиксирующие повязки с ног должны были снять уже на следующей неделе.
Кормили хорошо. Хотя часть продуктов ей была незнакома, она находила новые вкусы очень приятными.
Кроме нее, Ринора и Дефрима через Барьер успели пройти еще двое из их команды, но они держались особняком, старались ни с кем не общаться, так что она решила не лезть к ним. Ей вполне хватало компании Дефрима и Ринора. Изредка к ним присоединялись братья-упыри и Солано, спасший ее и спасенный ею.
Но контроль внешних за упырями был строже, их реже выпускали без сопровождения, так что виделись они не очень часто. За три недели нахождения в фильтрационном центре она подружилась с чернокожей женщиной из охраны, Лейлой, и веселым пухлым парнем по имени Райан – ассистентом врача. Ну, или ей казалось, что подружилась.
Когда она попала в медицинский автомобиль внешних, то еще оставалась в сознании, так что запомнила напряженные лица медиков и быструю поездку по тоннелю и дороге к центру. Уже здесь ей вкололи снотворное и приступили к операциям по спасению руки и ног.
Затем, она долго отвечала на вопросы двух военных с невозмутимыми лицами, которые приходили к ней несколько дней подряд, и только после этого ей предоставили кресло, научили им пользоваться и позволили выбираться на прогулку по центру и небольшой сад рядом. Никакой ограды там не имелось, но над ними постоянно мелькали дроны, так что, даже появись у нее желание сбежать, то осуществить задуманное она не смогла бы. И здоровые рука и ноги вряд ли помогли бы ей в этом. Но какой смысл устраивать побег в новом мире, который ей совсем неизвестен? Вот уже неделю как раз в день с ней беседовал доктор-психолог, а еще ее обязали не менее четырех часов в сутки выделять для обучения. В программе разъяснялись принципы функционирования мира внешних, судить о которых она могла только по увиденным ранее фильмам в телевизоре, но они с Башкимом так и не успели купить собственный, и фильмы могли смотреть только в гостях.
Здесь же она в любой момент могла включить большой плоский экран и выбрать все, что ей хочется. Иллка к учебе отнеслась ответственно, так как понимала, что без каких-либо знаний она никому не будет нужна. То, что ее скоро попросят покинуть центр, она знала определенно. Здесь слишком хорошо, чтобы так продолжалось долго.
Сегодня она позавтракала вареным яйцом, бутербродами с ломтиками чуть подсоленной рыбы, названия которой она не знала, но явно не речной, выпила стакан апельсинового сока, который просто покорил ее сердце и в сравнении с виноградным казался просто волшебным. После завтрака и умывания она переползла в кресло и выкатилась в коридор. Вчера Лейла помогла принять ей душ, так что чувствовала она себя чистой и отдохнувшей. За последние несколько лет она и забыла, что такое полноценный отдых и крепкий сон.
Она скучала по детям, особенно в момент, когда собиралась спать. Дневная суета и обучение отвлекали ее от этих мыслей, но вот лежа на кровати Иллка места себе не находила в сотый раз прокручивая в голове мысль: «А не лучше ли бы было остаться с ними и сдать Башкима и его компанию упырям?» Ответ на этот вопрос казался очевидным, но она все равно корила себя. Сейчас она надеялась только на то, что упырям не до мести, так как выяснилось, что даже между собой они не могут договориться мирно, без стрельбы. Солано объяснил бой в тоннеле тем, что часть солдат решила остаться верными советнику Ричардсону, тому пожилому упырю, чей сын находился у них в заложниках. Но черт с ними, с упырями, ей надо думать о будущем.
Лейла разрушила ее мечту стать водителем грузовика, так как в мире внешних грузоперевозками давно занимались дроны. Участие живого человека не требовалось. А больше никаких мыслей ей в голову не приходило. Ну, если только варить пиво и гнать самогонку, но кого может заинтересовать ее продукция.
В саду она встретила Дефрима. Тот сидел на скамье и что-то смотрел на устройсте с портативным экраном. Они поздоровалась и спросила:
– А Ринор где?
– Сказал, что не хочет гулять. Смотрит какое-то шоу. Хотя мог бы взять комм и смотреть его здесь.
– А что смотришь ты?
– Как ремонтировать машины.
– И?
– Сложно, но разобраться можно. Я, конечно, староват для учебы, но шанс научиться есть.
– А я вот и не знаю, чем заняться, когда нас отсюда выпнут. Вот совсем ничего в голову не приходит.
– Не спеши. Все уладится, найдешь себе профессию.
– Как не спешить? Думаю, что долго нас здесь не продержат. Мы им все, что знали, рассказали, так что кормить нас долго не станут.
Из здания центра вышел Солано, поздоровался и спросил:
– Что нового?
– Ничего, все так же, – ответила Иллка и спрятала улыбку, когда вспомнила их первую встречу после перехода. Они оба стеснялись смотреть друг другу в глаза, словно потрахались за спинами супругов, а теперь все об этом знали. Иллка предпочла, чтобы они сблизились именно через постель, а не так, как получилось. Сонины успели грубо пошутить по этому поводу, но она иного от них и не ожидала. – А у тебя?
– Надоело здесь. Ведь это – тюрьма. Хоть и с удобствами, мягким режимом и вежливым персоналом – но тюрьма.
– И чем ты займешься, Солано, когда тебе позволят уйти?
– В полицию пойду служить.
– Кто же тебя, кровососа, допустит? – поинтересовался Дефрим, отложивший комм в сторону.
– А как мой дар связан с профессией? Я, когда в Урошеваце служил, людей не грыз, – Солано не обращал внимания на «кровососа».
– А вдруг тут начнешь? – спросил торговец.
– Попробовал – не понравилось, – пошутил Солано и перевел тему, – психолог ко всем приходит?
– Да. Не понимаю, правда, зачем?
– Нормальным людям не пришло бы в голову устроить такое шоу с заложниками и стрельбой.
– Почему? – искренне удивилась Иллка. – Мы спасали свою жизнь. Это же нормально. Или ты предпочел бы умереть?
– Нет, но…Впрочем, ты права. Иного выхода у нас не оставалось.
– Скажи, Солано, а вам ничего не говорили про родных, кто остался за Барьером?
– Нет. Ты все про детей?
– Да. Тебе легче.
– У меня там мать. И я очень сильно переживаю.
– Думаю, что она переживает еще сильнее, – сказала Иллка и, видимо, попала в точку, так как Солано как-то смягчился. Хотелось бы и ей, чтобы ее дети, когда вырастут, также думали о ней. Если вырастут, если с ними не случится…Она решила не развивать эту мысль, к тому же к их компании присоединились Сонины. Братья-упыри просто сияли от счастья, излучали его во все стороны:
– Что, инвалиды, грустим? Тогда за нас порадуйтесь. Мы сегодня начали процедуру оформления гражданства Хорватии, так что скоро выйдем на свободу.
– Странно, почему начали именно с вас?
– Потому что мы – умные и сильные, к тому же психологически готовы к новой жизни, не зря этот психолог нам в жопу заглядывает. Спорим, что следующим будет бородатый барыга?
Дефрим усмехнулся.
– Это почему? – воскликнула Иллка.
– Потому, что должна быть ты, но у тебя не все срослось, увечная.
– Тут хорошо лечат.
– Наверное, но ты не расстраивайся. Кости, они срастаются хорошо. Мы сами: ломаные – переломаные.
– Что так?
– Да, под стимулом мышцы укрепляются, а вот кости нет, так что случались накладки. И не раз.
Сонины говорили о том, что после того, как кровь активировала их способности, то ускоренный метаболизм и стимулированные мышцы могли сыграть злую шутку со скелетом.
– И после получения гражданства вы станете….Кем вы станете?
– Мы тут с одним охранником разговорились: он посоветовал нам в наемники податься. Оказывается, у внешних много частных военных компаний, которым нужны солдаты. И денег заработаем, и мир посмотрим. А опыт у нас есть, так что, думаем, по этому пути пойдем.
– Опять убивать? – Иллка не понимала, каак можно полюбить это занятие. Убить, защищая себя или семью – это одно, но убивать ради денег – совсем иное.
– Почему сразу убивать? Мы же не маньяки какие-то, – вот в это ей верилось с трудом, – там основная работа – охрана людей и имущества в не самых спокойных местах. Воевать нам не очень хочется.
– И вас возьмут, несмотря на то, что вы кровососы?
– Возьмут. Этот парень служит давно, и у него есть знакомые. Там, конечно, куча ограничений из-за нашего дара….
– Проклятья, – поправила Иллка.
– Дара, – возразил Миклош, – но вполне возможные условия.
– Ломки нет? – спросил Солано.
– Нет, нормально все. Накатывает иногда желание, но так, не очень сильно.
Иллке этот разговор стал не очень приятен: словно наркоманы обсуждают способ завязать. Как мог Аллах допустить появление таких существ? Или это наказание для человечества? Но тогда почему страдают больше всех ее соплеменники? Чем так провинилось Косово перед Аллахом?
Она откатилась в сторону и решила проехаться по дорожке, которая вела к автомобильной трассе, по которой изредка бесшумно проносились большие фуры с обтекаемыми кабинами. Иногда они замедляли ход, и она могла рассмотреть их получше. Красивые, элегантные машины с раскрашенными бортами фургонов.
От Лейлы она узнала, что вокруг Барьера двадцатикилометровая карантинная зона, которую держат под постоянным наблюдением дронов и спутников. Так Иллка узнала, что спутники в космосе не только для того, чтобы показывать фильмы и шоу, а, оказывается, с их помощью можно наблюдать за поверхностью Земли. Новые знания иногда грозили переполнить ее голову, но она старалась вбирать их максимально. Ей не очень хотелось выглядеть глупой и наивной, однако она понимала, что избежать этого не получится. И все же в ее силах сильно сократить число подобных неловких ситуаций.
За спиной появился Солано. Упырь ее преследует? Что ему нужно? Однако бывший полицейский прошел молча вперед и уселся на ступень небольшой лестницы, ведущей к дороге. Иллка почувствовала раздражение: разве не мог он прийти позже?
– Солано, больше места нет?
– Я тебе мешаю?
– Да.
– Ничего страшного. Я буду молчать.
– Но я пришла сюда первая…
Он резко подскочил с места и бросил ей в лицо:
– Ты – долбаный корм, и даже тот факт, что мы за Барьером, ничего не меняет. Еще раз откроешь свою пасть…
Он не стал завершать угрозу, а просто развернулся и опять уселся на ступень. Иллка от гнева была готова протаранить его в спину коляской, но сдержалась: если от Сониных она такого поведения вполне могла ожидать, то этот упырь уже начал казаться ей нормальным, почти человеком. Но он все же проявил свою истинную сущность, гены дали о себе знать. Корм. Вот как они относились к остальным людям. И нет ничего удивительного, что человечество отгородилось от них Барьером, а от полного уничтожения упырей спасала только удачно захваченная атомная станция.
Всего месяц назад она наверняка расплакалась бы от такого оскорбления, но побег из Республики преобразил ее: Иллка развернула коляску и решила вернуться к Дефриму:
– Скот ты неблагодарный.
Упырь не удостоил ее ответом, но он и не требовался. Главное, что она не побоялась высказать свое мнение и свое возмущение.
Дефрима на скамье не оказалось, Сонины заняли его место и что-то бурно обсуждали. Она проехала мимо и вернулась в свою комнату. Про стычку с Солано она решила никому не рассказывать: никому это не будет интересно, но зато у нее появилось стойкое желание открутить ему голову. Через открытую дверь она увидела проходившую по коридору Лейлу и позвала ее:
– Можешь поговорить со мной?
– Да, – женщина вошла в комнату.
– Скажи мне, а есть такие военные отряды, которые воюют с упырями?
– Ну, чтобы прямо воевали, сейчас нет. Уже лет десять никаких конфликтов не случалось, но для охраны Барьера созданы специальные службы. Моя – одна из таких. А к чему этот вопрос?
– Хочу устроиться в такую. Может, дождусь момента, когда вы решите окончательно с ними разобраться.
– Даже не знаю, что тебе и сказать по этому поводу. Задай вопрос полковнику Ли. Он что-нибудь тебе конкретно ответит.
– Ли? Это тот, что расспрашивал меня под лекарством?
– Да. Он здесь появляется не очень часто, но появляется. Могу попросить его зайти к тебе, когда опять приедет.
– Спасибо. Буду благодарна. Увы, пока могу только на словах.
– Ерунда. Как твоя рука?
– Хорошо. Совсем не болит, но хочется побыстрее избавиться от фиксаторов и коляски. А то я совсем ходить разучусь.
Иллка с удовольствием отметила, что все предложения в этом коротком диалоге, удались ей без запинок и ошибок. Такими темпами она скоро на английском станет говорить лучше, чем на родном.
– Хочешь убивать кровососов?
– Да, – честно призналась Иллка. – Хочу. Им нет места среди людей. Они – монстры.
– Тебе виднее, тут я спорить не стану. Но это же опасно.
– Опасно, – согласилась Иллка, – но очень приятно.
– Не питаешь ты к ним нежных чувств.
Эта фраза не очень понравилась Иллке, так как никакого иного чувства, кроме ненависти упыри вызвать не могли. Они тридцать лет уничтожали и паразитировали на ее народе, и как иначе она должна к ним относиться? Возлюбить их, вникнуть в их проблемы? Жаль, что Солано выжил в день перехода, а еще жаль, что в этом ему помогла ее кровь. Внезапно ее озарила мысль, что он не любил пить кровь не из-за каких-то моральных установок и ограничений, а потому, что испытывал к ней и остальным косоварам только брезгливое презрение. И Иллка решила, что посвятит свою жизнь борьбе с ними. В конце концов, даже ее разлука с детьми произошла по вине упырей. Так что Лейла совершенно промахнулась с «нежными чувствами».
– А не знаешь, почему двух упырей – братьев отпускают раньше других?
– Психолог посчитал, что они готовы к самостоятельной жизни.
– А остальные, получается, не готовы?
– Получается. Ты извини, я попозже зайду.
Лейла ушла, но Иллка, включившая экран, не долго оставалась одна. В комнату заглянул Ринор, чем удивил ее: в последнее время он старался избегать ее и Дефрима: