Текст книги "Порождения тьмы (ЛП)"

Автор книги: Барбара Джоан Хэмбли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Именно так вы добрались из Италии в Лондон за два дня?

– Гладка дорога мертвецам, сударыня. А живые иногда отчаянно нуждаются в том, что им могут предложить мёртвые.

Вампир встал и легко перепрыгнул через борт автомобиля на каменистую дорожку.

– Не знаю, Лайонел ли добрался сюда, или же Загорец создал птенца из молодой американки или ещё кого-нибудь. Может случиться и так, что там бродит один из древних вампиров, которые испокон веков обитают в этих пещерах и пустошах и охотятся на селян. Поэтому лучше мне держаться позади вас, а ещё всем нам стоит помолиться тому, кто может нас услышать, чтобы из-за усталости я ошибся в своих предположениях и этой ночью нам встретился лишь один враг.

Затем он исчез.

– Все в конюшнях спят мёртвым сном, – лицо Сибери, который вёл в поводу двух рабочих лошадей графа Кроссфорда, казалось восковым от напряжения. – И не только в конюшнях, повсюду! Собаки лают без умолка, и никто не слышит! Ни псари, ни конюхи, ни слуги в доме…

Он огляделся. В тусклом свете потайного фонаря его тёмные зрачки выделялись на фоне белков. В клубящихся над головой тучах тут и там виднелись проблески серебра; лай охотничьей своры плыл в ночи, как дым от распространяющегося пожара.

– Скоро шум поднимет всех на ноги, – сказал Эшер. – Вытащите оттуда Ноэля. Если Миранды нет в доме, то и Сиси здесь нет. Если вас попытаются остановить, скажите, что Армистед грозится лишить дочь наследства, если Ноэль сейчас же не телеграфирует ему. Автомобиль оставим здесь, скорее всего, вам придётся долить бензин. Когда отъедете от дома, расскажите своему другу о Загорце – что тот вампир, что он управляет Ноэлем и собирается убить его, чтобы занять его место. Если потребуется. Может быть, он будет полностью не в себе.

Молодой человек стиснул зубы, но возражать не стал.

Эшер взял поводья в левую руку. Сибери обхватил его за талию, приподнял с подножки, которой Эшер воспользовался как опорой, и помог вставить левую ногу в стремя. Затем, не давая перевести дыхание, передал одно из ружей, потайной фонарь и приобретенную в Виллесдене трость. Поднявшийся ветер гнал тучи мимо луны.

– Удачи.

– Вам тоже, – тихо ответил Эшер. – Даже если мы убьём Загорца, для Ноэля ничего не кончится. Он по-прежнему будет тем человеком, которого вы пытались спасти в Париже, и его семья и изъяны никуда не денутся.

– Я знаю, – Сибери криво усмехнулся. – Думаю…

Он прервался, словно оценивая свои чувства к высокому неуклюжему аристократу, который хотел только рисовать, читать и пребывать в одиночестве. Дружба? Любовь?

– У вампиров тоже так бывает? Из чувства любви пытаться помочь тому, кому не нужна твоя помощь, а в итоге впутать его в неприятности… Не знаете?

Эшер ответил:

– Не бывает. Их существование не отличается сложностью: безопасность для себя любой ценой, охота и убийство. Поэтому люди становятся вампирами.

Он направил лошадь к едва видимой скале Корбетт, на которую Лидия указала ему как на ориентир по пути к Стэнмюиру. Ночь лежала на пустошах предвестницей смерти, будто весь мир опрокинулся в вечность, пронизанную незримыми угрозами.

До рассвета оставалось несколько часов.

Что Стэнмюир близко, он понял по запаху древесного дыма. Это был не столько замок, сколько квадратный серый особняк, пристроенный к древней башне, которая осталась от первоначального небольшого укрепления – такие в этих краях называли фортами и строили для защиты от набегов со стороны границы. Луна снова скрылась, поэтому Лидия спешилась и теперь вела обеих лошадей в поводу, подсвечивая дорогу едва приоткрытым фонарём. Крохотным ярким пятнышком в океане ночи светилось окно.

На фоне сумрачного неба проступили очертания крыши и башни – едва видимые обрушившиеся балки, чёрные пятна давнего пожара. За разваливающимися воротными столбами двигалось белое пятно, и до них донеслось испуганное ржание и позвякивание сбруи. Рядом с воротами стоял пустой экипаж. Его фонари не горели, но металл на ощупь всё ещё был горячим. Эшер шепнул:

– Исидро, – но вампир не соизволил появиться.

Следит за окрестностями?

Или же лежит где-нибудь с переломанным позвоночником после встречи с одним из тех вампиров, которых почуял? Не в силах пошевелиться, в ожидании первых лучей солнца, которые сожгут его плоть…

Неизвестно.

Лошадь Эшера нервно переступила с ноги на ногу. Ветер? Что-то ещё? В Киннох-холле, далеко за пустошами и холмами, по-прежнему бесновались собаки.

Он слез с седла и передал Лидии ружьё:

– Держись за мной.

– Не глупи!

– Ты быстрее меня.

Он сделал шаг, едва не упал, на мгновение замер, опираясь на трость. Вот будет смешно, если идиотская задумка Миллуорда приведёт к тому, что всё семейство Эшеров и их немёртвый покровитель этой ночью найдут свой конец.

Я смогу.

Он глубоко вдохнул, распределил свой вес между дробовиком и тростью и заковылял вверх по скале, на которой стоял небольшой замок. На самых крутых участках обнаружились вырубленные ступени, но к двери он подошёл, обливаясь потом.

Дверь оказалась незапертой. Справа за ней горела свеча, сверху доносился невнятный шум голосов и топот. Чувствуя себя так, словно на ночь ему выдали ограниченное количество шагов, Эшер протащился по большому вестибюлю к полуоткрытой двери, которая вела, по всей видимости, в столовую. От мебели в комнате остался только невероятных размеров стол, на нём стояла горящая свеча в подсвечнике. В её свете Эшер разглядел дамскую сумочку из малиновой кожи, термос, корзинку для пикника и четыре книги.

На потёртых кожаных переплётах тут и там проступала тусклая позолота. Книги были завёрнуты в шёлковый платок, и Эшер ни минуты не сомневался в том, что именно он видит.

Должно быть, Сиси выяснила, где отец прячет их, и выкрала перед побегом.

Эта мысль мелькнула и пропала. Главное, что в комнате никого не было.

Подождать их здесь? Термос и корзинка давали понять, что скоро сюда вернутся. Подъём по лестнице, а затем и спуск должны быть стать для него чудовищным испытанием, которое он вряд ли сможет перенести без падения. Балюстрада давно сгнила, и он сильно пострадает, если упадёт с галереи.

Но безмолвная неподвижность ночи вызывала у него мурашки, а приближение утра после короткой летней ночи подстегивало сильнее, чем даже боль в лодыжке. «Она принесла книги и собирается встретиться с ним здесь. Сейчас они наверху…»

Он заставил себя подняться на две ступеньки и напряг слух. Где-то заговорила женщина, слов было не разобрать за стенами из камня и дерева. Ей ответил второй голос, тоже женский.

А затем ударом серебряного кинжала до него донесся детский голосок:

– Домой хочу…

– Тихо, – оборвал её высокий голос, и Эшер опознал в нём слабый акцент, свойственный неграм американского юга, – Скоро мы отвезём тебя домой, солнышко.

Голос дочери окатил его таким жаром, словно он хлебнул бренди. Дикий, убийственный гнев…

Они ждут его. Должно быть, он отправился поохотиться. Рассвет уже близок, а значит, он вернётся очень скоро…

Эшер упёрся плечом в деревянную обшивку и начал более-менее уверенно подниматься, стараясь не становиться на ступени всей стопой, чтобы не шуметь.

– …зависит от того, что ваш папенька решит насчёт этой крохи, – продолжала темнокожая девушка (Эллис, так её звали). – Говорите, что Шарлин Сейвник отдала дочь под ваш присмотр, вот только я в жизни не слышала, чтобы у леди Сейвник была ещё одна дочь, кроме Сильвии…

– Чья она дочь, тебя не касается, Элли, – перебил её более высокий голос (как у субретки, которая брала уроки дикции). – Она под моей опёкой…

– Тогда почему вы не расскажете о ней своему папеньке? Почему постоянно отсылали меня с ней подальше? Я не хочу сказать, что вы поступаете неправильно, мисс Сиси. Я только говорю, что ваш отец уволит меня без рекомендаций, и куда я тогда пойду?

Верхний этаж Стэнмюира оказался в куда более плачевном состоянии, чем нижний. Отсутствовала немалая часть крыши, а также несколько стен между комнатами. Когда тучи рассеялись, Эшер увидел над собой возвышающуюся башню – пустую скорлупку с проваленными перекрытиями и внутренними дверьми, которые открывались в пустоту. От балюстрады, некогда опоясывающей всю галерею над вестибюлем, не осталось и следа. Помещение внизу казалось темной пропастью.

Прижавшись к стене, где более прочный настил мог бы выдержать его вес без скрипа, Эшер повернул голову и заглянул в дверь одной из немногих уцелевших комнат, выходивших на галерею. В свете единственной лампы он опознал Сесилию Армистед – темноволосую девушку в огненно-красном прогулочном костюме, скорее элегантном, чем удобном. Эллис (американцы назвали бы её окторонкой) стояла рядом со складным стулом в углу, где лежало несколько дорожных пледов.

Миранда, скорчившись, сидела на пледах. Рыжие нечёсаные волосы торчали во все стороны, платье было грязным, но она без страха смотрела на двух женщин, словно прикидывая, как бы убежать. Эшер почти слышал её мысли: «Я всего лишь ребёнок, как далеко я доберусь, и меня отшлёпают, если поймают». На её личике виднелся синяк: совсем недавно её ударили.

Эллис продолжала без запинки:

– Я всего лишь хочу обезопасить себя, мисс Сиси…

Миранда встретилась взглядом с отцом, застывшим в дверном проёме, глаза её расширись от радостного удивления…

И она не издала ни звука.

Сиси подскочила к служанке и схватила её за руку:

– Не вздумай шантажировать меня, чёрная дрянь…

В тот момент, когда Миранда бросилась к двери, Эшер перешагнул через порожек и направил дробовик на женщин:

– Не двигайтесь.

Если бы тётя Лавиния увидела, как Сиси и Эллис выражают свои чувства, она бы не удивилась – чего ещё ждать от американок. Миранда обхватила ногу отца и прижалась к ней лицом:

– Папа, – её била дрожь.

– Мама ждёт тебя внизу, – спокойно сказал он. – Поторопись. Держись у стены…

Неужели они выберутся отсюда?

У него за спиной из темноты раздался крик Лидии:

– Джейми, берегись!

30

Эшер повернул голову. Элли схватила свою госпожу и толкнула на него; вес американки пришёлся на правую сторону, и больная нога тут же подвернулась, словно по ней ударили молотом. Он попытался откатиться в сторону, но Сиси вырвала дробовик у него из рук и, откинувшись назад, выстрелила. Каким-то чудом он отбросил от себя Миранду – до самой смерти он не мог понять, как это ему удалось в такой суматохе. Срикошетившие дробинки впились в кожу на руке и голове; Миранда и Сиси закричали. Пока он неуклюже пытался подняться на ноги, мимо в шелесте юбок пронеслась женщина, едва не споткнувшись об него.

В следующее мгновение ошеломляющий удар по рёбрам отбросил его почти на край галереи. Он схватился за обломок балюстрады, подтянул свесившиеся в чёрный провал ноги и при свете разгоревшейся лампы увидел на лестнице Дамиана Загорца, который за талию прижимал к себе Лидию, заломив ей правую руку.

Стоявшая на коленях Сиси зажимала окровавленное предплечье – рикошет зацепил и её тоже (и поделом ей). Она всхлипнула:

– Убей её!

Рядом с ней на полу лежал револьвер – должно быть, его принесла с собой Лидия, – и Сиси потянулась за ним. В тот же миг Миранда с криком «Мама!» бросилась к Лидии, вытянув перед собой ручки.

Лидия извернулась и ударила Загорца по глазам серебряными цепочками, намотанными на левое запястье. Вампир отпустил её с громким проклятием, и она рванулась к дочери. Она бы поймала девочку, если бы Сиси не выстрелила – промазав на несколько ярдов, но всё же Лидию шатнуло в сторону, и Загорец тут же с нечеловеческой скоростью догнал её, отшвырнул прочь сильным ударом и схватил Миранду на руки.

Девочка закричала, укусила его и начала вырываться, как маленький демон, но ей на горло легла холодная когтистая рука, и Загорец прокричал:

– Назад!

Лидия, которая уже поднималась на ноги с таким выражением в глазах, которого Эшер никогда не видел у своей обычно спокойной молодой жены, замерла, скорчившись. Сиси навела на неё пистолет, и Загорец снова закричал:

– Брось его!

Его власть над юной американкой была достаточно сильна для того, чтобы та замерла, но всё же Сиси не выпустила оружия и даже не опустила его.

– Сесилия, – мягко произнес вампир, – Caro<sup>[38]38
  милая (ит.)


[Закрыть]</sup>. Ты ведь знаешь, мне нужна эта женщина – не двигайтесь, Лидия, meine Liebling<sup>[39]39
  любимая (нем.)


[Закрыть]</sup>… Это и есть ваш храбрый супруг?

Взгляд голубых глаз упал на Эшера, который подтянул под себя локти и едва дышал. Вампир продолжил на правильном старомодном немецком языке Империи:

– Не глупите, mein Held<sup>[40]40
  герой (нем.)


[Закрыть]</sup>. Ваша красавица жена нужна мне живой и послушной, а если вы вынудите меня убить вас, то мне придется убить и её, а также и ваше дорогое дитя. Конечно же, вы уже видели, как это происходит, и знаете, что мне нужно.

– И что же вам нужно? – выдохнул Эшер.

Возможно, он и сумел бы дотянуться до вампира, если бы бросился на него, но в этом случае Миранда умрет. И Лидия тоже, как только Загорец отвлечется от впавшей в истерику девушки с пистолетом.

«Будь начеку, – сказал он себе. – У тебя будет лишь доля секунды…»

– Мне нужно то же, что и всем людям, – серьёзно ответил Дамиан, – как живым, так и мёртвым. Свобода.

В свете лампы он выглядел намного хуже Исидро: истощённый едва не до состояния скелета, глаза прячутся за тёмными волосами, некогда крупное тело иссохло. Серебряная цепочка с запястья Лидии оставила у него на лбу воспалённый шрам, словно после удара раскалённой кочергой. И всё же в нем сохранялось сходство с Ноэлем Редимеером. Интересно, как долго ещё он сможет поддерживать иллюзию? Как долго сможет любить Сиси Армистед в её снах?

– Три сотни лет я был рабом – три сотни лет! Подходящее наказание для того, кто некогда хвастался, будто способен поработить любую женщину, с которой встретится взглядами, как сказал бы мой старый исповедник…

Он вновь перевёл взгляд на темноволосую девушку в красном. Она по-прежнему целилась в Лидию, но глаза её были устремлены на Загорца, в них читались подозрение, непонимание, ревность, обожание.

– Шутка, достойная самого дьявола. Говорили, что у Ипполиты Враницы, колдуньи, еретички и полноправной владычицы гор за Царой, сердце из обсидиана, его не трогают улыбки мужчин. Конечно же, я должен был заполучить её. Я даже не подумал о том, что всегда встречал её только после захода солнца… слишком поздно я узнал причину. От правительницы всех вампиров Динарского нагорья мне было не уйти. Как бы ты поступил, англичанин? Жизнь капля за каплей вытекала из меня, я висел на краю смертельной пропасти, и тогда она предложила мне стать её творением, её слугой, её вечным возлюбленным. Что бы ты сделал?

Эшер осторожно принял сидячее положение:

– Я встречался с этой дамой, – сказал он. – Но если вы жаждете свободы, зачем вам услуги Лидии, да и мои тоже? Зачем вам лондонское гнездо и «Книга детей тьмы»? Кстати, где вы её взяли?

– Во дни жизни и солнечного света я слыл человеком учёным, – ответил вампир. – Я прочёл её так же, как «Пантагрюэля», «Утопию» и диалоги Платона и придал ей не больше значения, чем прочим сказкам. Она хранилась в моём особняке в Венеции. Долгие годы рабства в горах я с отчаянием вспоминал о ней. Когда пришли солдаты и Ипполита бежала, первым делом я направился именно туда. Оказалось, её продали вместе со всем остальным имуществом…

– О чём ты говоришь? – Сиси придвинулась к нему поближе, по-прежнему целясь Лидии в сердце. – Я принесла тебе книги, все, которые были. И с нами Ноэль. Он сейчас в имении и завтра женится на мне… Почему же невозможно избавиться от неё прямо сейчас?

– Красавица моя, – ласково сказал Загорец, – она нужна мне…

– Зачем? Что в ней такого, чего нет во мне?

– Ein Gehirn<sup>[41]41
  Ну и дура (нем.)


[Закрыть]</sup>, – пробормотал Загорец себе под нос, но всё же ответил с льстивой мягкостью, – она учёная, моя прекрасная спасительница. Мне нужны её умения.

– Я могу всему научиться, – широко раскрытые глаза молодой американки горели тем огнём, который Эшер видел у солдат, входящих в вельд. – Она сказала мне правду? Что ты приходил к ней так же, как ко мне? Целовал её так же, как целовал меня… Любил её так же, как меня?

– Право же, – запротестовала Лидия, – я его не просила…

– Заткнись! – американка со вспыхнувшим взглядом повернулась к своему немёртвому любовнику. – Ты обещал ей то же, что и мне? Что она навеки будет твоей? Говорил ей, что любишь её, как говорил…

Эшер ничего не услышал, но голова Загорца внезапно повернулась со щелчком. Проследив за его взглядом, Эшер увидел Элли – несколько мгновений служанка ещё стояла, потом её колени подогнулись, по плечу и груди потекла лента крови. Без малейшего колебания Эшер бросился на Загорца и схватил того за ноги, заставляя упасть. Он услышал крик Миранды и револьверный выстрел и скорее почувствовал, чем увидел, что Лидия бросилась прочь.

Топот её ног по деревянному полу затих за одной из тёмных дверей, которые вели из галереи.

Клыки впились ему в загривок, колено придавило позвоночник, затем Загорец вдруг застыл.

Эшер почувствовал запах крови. Большого количества крови.

О том, что произошло, он догадался, когда бросил взгляд в самый темный угол галереи и увидел, как мертвая Элли опускается на колени и падает на пол.

Стоявшая за ней женщина выпрямилась и поверх трупа посмотрела на Загорца, её гордое бледное лицо с орлиными чертами было спокойным, как у мраморной статуи, хотя его и покрывала кровь. Кровь блестела на тёмном платье, которое было на ней прошлой ночью в римских развалинах; на шее и груди виднелись огнестрельные раны, тут и там её тело пересекали рваные следы когтей.

Должно быть, она столкнулась с Исидро…

Ипполита небрежным пинком сбросила тело Элли с галереи. До Эшера донесся влажный удар о каменный пол. Насколько он мог видеть (а обзор у него был неважный, так как Загорец стоял рядом с ним на коленях и прижимал его к полу), Лидии и их дочери нигде не было.

– Дамиан.

Загорец отпустил его и встал:

– Госпожа…

– Думал, удастся сбежать? – она говорила на старомодном правильном немецком языке, некогда распространенном в Империи.

Сиси начала стрелять, выпуская из револьвера последние пули, но вряд ли попала хотя бы близко от своей цели. Ипполита повернула к ней голову, глаза её напоминали солнце во время затмения:

– Потаскуха. Убей её, Дамиан. Так, чтобы я видела.

Она по-прежнему говорила на немецком, но когда Дамиан повернулся к Сиси, та по его лицу поняла, что сейчас произойдет. Девушка крикнула:

– Дамиан, нет! Я люблю тебя!

Он замер, лицо его исказилось от боли:

– Разве ты не понимаешь, – прошептал он, – что любовь немёртвого не похожа на любовь живых?

Не совсем верное утверждение, подумал Эшер. До сих пор он разницы не замечал.

Дамиан прыгнул на девушку, но то ли он не хотел подчиняться приказу своей госпожи, то ли эликсиры лишили его былой скорости и ловкости. Сиси увидела его приближение. Щёлкнул разряженный револьвер, Сиси швырнула его Загорцу в лицо, уклонилась от его хватки и бросилась к одному из чёрных дверных проёмов. Эшер слышал топот её ног по старым доскам пола – она искала лестницу.

– Найди её, – горловой голос Ипполиты обдавал холодом.

Дамиан дернул головой, словно избегая захвата, затем вынужденно, через силу взглянул в тёмное сияние её глаз.

– Приведи её сюда. Я найду вторую мерзавку. Я хочу видеть, как ты их убьешь.

Дамиан простонал:

– Нет…

– Да, – она подошла к ним, остановилась рядом с Эшером и заглянула ему в лицо, затем улыбнулась. – Малышку мы тоже убьем.

С этими словами она сбросила его с галереи.

Отчасти он был готов к такому повороту событий, и будь она смертной женщиной, схватил бы её за лодыжку или подол юбки, чтобы утащить за собой. В реальности же ему едва удалось зацепиться за обломки сгоревшей и обрушившейся балюстрады; он слышал шаги Дамиана, бесплотные, как шорох деревьев на ветру – вампир отправился за Сиси. Уход Ипполиты он смог лишь почувствовать.

Лидия.

Миранда.

До пола пятнадцать футов. Если я разожму руки, то разобьюсь; по ступеням мне больше не подняться…

На лестнице шелохнулись тени. Затем ледяная рука, костлявая и сильная, как у Мрачного Жнеца, обхватила его за запястье и потащила вверх; вторая рука ухватила его за куртку.

– Куда?

Это был Исидро.

– Та дверь…

На руках и одежде Исидро виднелась кровь – Ипполита в самом деле столкнулась с ним. Выглядел он так, словно в этой схватке проиграл, но, по крайней мере, он сумел замедлить её.

– Она ищет Лидию и Миранду…

Он вдруг обнаружил, что в одиночестве лежит на краю галереи. Исидро исчез в указанной им двери, как дымок на ветру. Дрожа, Эшер подполз к брошенному дробовику, нащупал в кармане несколько пуль с серебряными наконечниками, нашёл среди них охотничий патрон и вставил в патронник. Исидро был сильно изранен, Ипполита тоже…

Она может призвать Дамиана.

Подтягиваясь на руках, он добрался до стены и кое-как встал, опираясь на неё. Сколько ещё понадобится серебра, чтобы обездвижить владычицу вампиров, он не знал, но подозревал, что Исидро будет рад любой помощи, а небо как раз расчистилось достаточно для того, чтобы можно было прицелиться. Сквозь чёрный дверной проём, в котором скрылись Лидия с дочерью, он заметил лунный свет, и страх сменился уверенностью. Дверь вела к винтовой лестнице в старинной башне форта. Каменные ступени без перил спиралью уходили вверх мимо проваленных перекрытий.

Эшер упёрся плечом в стену и сделал шаг, затем второй. Голова закружилась, и он опустился на колени, чтобы не растянуться по полу. Над ним склонилась большая тень, от неё пахло кровью. Холодная когтистая рука вздёрнула его на ноги. Дамиан. Должно быть, он убил Сиси, чтобы залечить ожог от серебра…

В лунном отблеске перед ним предстало лицо Тита Армистеда.

Тит Армистед стал вампиром.

Глаза американца отражали свет, как у кота. Проседь в волосах почти исчезла, кожа обрела шёлково-белую гладкость вампирской плоти. Влажно блеснули клыки:

– Где моя дочь?

Эшер ответил отцу, а не вампиру:

– Загорец ищет её. Он должен живой привести её к Ипполите.

– Ипполите?

– Его госпоже. Той, которая сделала его вампиром.

– Где она?

– Где-то там…

– Вы Уилсон, – сильная рука обхватила его поперек туловища и повлекла вверх по узким ступеням. – Вы не слишком-то похожи на него, если бы не глаза… Ваша плоть пахнет так же, как у него, и ваша кровь… И это его одежда…

– Я Уилсон, – казалось, после их разговора в Линкольнс-Инн миновало несколько месяцев. – Смотрю, вы всё-таки нашли своего вампира.

– Это он нашёл меня.

– Я пытался вас предупредить…

Тонкая губа дёрнулась, приоткрывая клыки. Армистед улыбнулся:

– Да нет же. Я заплатил ему, чтобы он обратил меня. Значит, этот ублюдок должен привести Сиси к своей Ипполите?

Эшер заставил себя кивнуть. Как бы Загорец ни нуждался в крови, вряд ли он нарушит приказ своей владычицы. Слева, сразу за узкой лестницей, открывалась чёрная пропасть. Справа ветер завывал сквозь бойницу, за которой терялся во тьме бесформенный холм, усеянный оставшимися после ледника валунами.

– Хорошо. Клин клином вышибают, мистер Уилсон, если вас и правда так зовут. Хотя бы это я из книги почерпнул. Дочку надо спасать, а ничего другого мне в голову не пришло.

Откуда-то сверху упал камень, отскакивая от поломанных балок, которые ещё оставались от этажных перекрытий. Миранда закричала:

– Мама!

Армистед выволок Эшера из тени и подтащил к парапету башни. На самом краю лесенки Исидро и леди Ипполита сцепились на фоне начинающего сереть неба. Царственная женщина ростом не уступала испанцу и обладала вампирской силой. Рядом с ними на парапете – там, куда хватило сил доползти в последней попытке спастись от хозяйки Динарского нагорья, – лежала Лидия, крепко прижимая к себе Миранду. Платье её было порвано в нескольких местах. Кровь сочилась сквозь прорехи, пачкала лицо и растрепавшиеся волосы.

Армистед отпустил Эшера и с пугающей лёгкостью, свойственной вампирам, перепрыгнул через разделяющий их провал шириной в двенадцать футов – от парапета к лесенке; серое пальто с накидкой развевалось у него за спиной, как крылья.

– Отдай её мне.

Лидия подняла на него взгляд, её очки блеснули в свете уходящей луны, а руки сильнее сжались вокруг дочери. В нескольких футах от неё Ипполита заставила Исидро опуститься на колени на самом краю парапета и вонзила когти ему в затылок. Ещё мгновение, и она ударит Лидию, ударит со скоростью пули.

– Отдай!

Новорожденный вампир – владелец шахт, который всю свою жизнь руководствовался алчностью, – протягивал к ней волосатые руки, когтистые и сильные…

Эшер знал, что ему тоже нужна чья-то смерть. Две смерти, если он собирается напасть на Ипполиту и Загорца, если он собирается спасти свое дитя.

Лидия прижалась к каменной кладке, закрывая собой Миранду, бросила быстрый взгляд на Эшера…

Господи, это не в моих силах!

Ему снова снился сон, в котором Иоханот из Вальядолида склонился над Мирандой, чтобы взять её на руки.

Он кивнул и хотел было отвернуться, чтобы не смотреть, но не смог. Армистед с Мирандой, обхватившей его за шею, снова перепрыгнул через провал, приземлился на лестницу чуть ниже Эшера и отпустил девочку.

– Ведите её вниз, – сказал он. – Я…

Лидия вскрикнула:

– Симон!

Эшер увидел, что Исидро удалось вырваться из захвата. Но Ипполита двигалась быстрее змеи и ударила его ещё до того, как он смог восстановить равновесие. Его ноги заскользили по камням, влажным от крови, и он упал в тёмную бездну башни. Не успел он исчезнуть из виду, как Ипполита преодолела небольшое расстояние до каменного выступа, на котором лежала Лидия, и склонилась над ней, схватив за волосы.

Армистед вырвал у Эшера из рук дробовик и прицелился. В то же время Исидро, цепляясь за обломки балок, снова взобрался на парапет. Ипполита завопила и отдёрнула руку от серебра на шее Лидии. На её лице проступила нечеловеческая ярость. Армистед выстрелил, и Исидро отшатнулся, чтобы не попасть под град серебряной крупной дроби, которая пронзила лицо и грудь повелительницы вампиров. Сила выстрела сбила её со стены. Падая, она схватила за руки Исидро, то ли чтобы удержаться, то ли желая утащить его за собой, – этого Эшер сказать не мог.

Лидия снова вскрикнула:

– Симон!

Она попыталась схватить их, пока они балансировали на краю, но не успела. Они рухнули с парапета.

– Ипполита! – в голосе Дамиана Загорца звучала такая боль, словно из него вырывали душу.

Он стоял на лестнице, одной рукой прижимая к себе Сиси; вторую руку он положил ей на горло. Девушка рыдала от страха, разорванное красное платье сползло с плеч, открывая сливочно-белую кожу со следами когтей и царапинами. При виде отца её темные глаза расширились:

– Папочка! Ох, папочка!

– Отпустите её, – спокойно сказал Эшер. – Ваша госпожа мертва.

Загорец разразился диким смехом:

– Плохо же вы нас знаете, mein Held! Думаете, падение убьёт Ипполиту Враницу? Переломанный позвоночник, ноги, все кости в теле – да. Она будет лежать в агонии, смотреть в небо и ждать рассвета – да. Но убить её? Ни в коем случае!

Он закрыл глаза, его лицо снова исказилось гримасой:

– Она отомстит, – прошептал он. – Я чувствую её у себя в голове, в костях… В агонии, но всё ещё сильна. Она держит меня здесь. Даже сейчас, на восходе солнца, она не позволяет мне бежать. Она не позволит мне покинуть это место до тех пор, пока я не выполню её приказ. Она почувствует, как я выпью жизнь этой девицы, даже если её тело будет объято пламенем…

Эшер вытащил из кармана пулю с серебряным наконечником и со всей силы швырнул её в лицо вампиру. Серебро должно было обжечь его, даже если не проникнет в плоть, но Загорец, и без того измотанный, не знал, чем в него бросили. Он отдёрнул голову, отвлёкся, ослабил внимание, и в это мгновение Армистед нанес удар.

Американец схватился с Загорцем, и тот отпустил вопящую Сиси. Девушка упала на колени и отползла к каменной стене, подальше от провала глубиной в шестьдесят футов. Два вампира боролись на узких ступенях. Если бы Армистед попытался ранить или убить Загорца, или даже сбросить его вниз, как до этого Ипполиту, у него вряд ли бы что-то получилось, пусть даже старший вампир лишился части сил. Но он просто вцепился в своего врага, ухватив того за руки и за горло, и не обращал ни малейшего внимания на клыки и когти. Он прокричал:

– Беги, Сиси!

Но девушка смотрела на дёргающиеся фигуры на фоне светлеющего неба и не двигалась с места. Покинуть башню Эшер не мог, поэтому он плотнее прижался к парапету и рукой закрыл Миранде глаза, зная, что сейчас произойдет.

Снизу, от подножия башни, донёсся чудовищный вопль, а затем рёв пламени.

Армистед тоже горел, маслянистый жар обжигал Эшеру лицо. Американец кричал – но всё так же цеплялся за врага.

Эшер не знал, от чего загорелась плоть Загорца – от огня, охватившего Армистеда, или же от далёкого солнечного света, начавшего заливать небо. Возможно, старшему вампиру удалось бы добраться до укрытия, если бы не перекинувшееся на него очищающее пламя. Оба вампира рухнули на колени – два огненных столба, – затем свалились за край лестницы, и Сиси закричала:

– Папочка!

Они падали в чёрную пустоту башни, как Люцифер во тьму.

Эшер продолжал удерживать Миранду, но Лидия сползла с парапета, на котором до сих пор лежала, подошла к краю провала и сквозь торчащие там и сям балки посмотрела на полыхающее внизу зарево.

– Пора идти, – первым заговорил Эшер.

Он бы понёс Миранду, но сам едва держался на ногах. Отважная кроха сама спускалась по длинной каменной лестнице, ухватившись за руку отца. Хотя хромал и истекал кровью Эшер, Лидии пришлось помогать согнувшейся в истерических рыданиях Сиси – свести её по ступеням, провести по разрушенному первому этажу, по лестнице в вестибюль и наконец вывести наружу и усадить на скамью.

Хромающий за ними Эшер остановился в вестибюле. Через дверной проём он видел нижний ярус башни, где два сплетённых тела превратились в скорбную горстку костей, по которой всё ещё пробегали голубые огоньки. Он сомневался, что по оставшимся от Тита Армистеда клочкам одежды и пожиткам удастся его опознать. Он положил руку на голову дочери и заставил её отвернуться. Затем, всё так же держась за стену, проковылял в столовую, где на столе догорала свеча, а голубой рассветный сумрак сочился сквозь разбитые окна, мягко отражаясь в позолоченных обрезах четырёх старых книг.

Эшер оперся на край стола и вытряхнул корзинку, которую оставила тут Сиси Армистед. Сэндвичи, яблоки, карманная фляжка… Он поочередно пролистал книги и три из них уложил в корзинку.

Четвертую он сунул под куртку.

Рассовав сэндвичи по карманам – Миранда несла термос, – он с трудом проковылял к двери. Сидевшая на скамье Сиси ревела, как побитый ребёнок. Эшер равнодушно взглянул на неё; внутри себя он ощущал какую-то отстранённость – как у очень старого паука, на которого уже не раз наступали.