Текст книги "Порождения тьмы (ЛП)"

Автор книги: Барбара Джоан Хэмбли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Но первой была боль.

Он попытался перекатиться на бок и тут же отказался от этой идеи. Что-то давило на ноги; похоже, правая лодыжка сломалась под тяжестью… Он моргнул, всматриваясь в едва различимые очертания. Каменные блоки со следами древней резьбы – римской?

Что за?..

Он поёрзал на расколотых плитках старого пола, кое-как повернулся и увидел колонны, которые уходили вверх, к терявшейся в темноте кровле, и часть фрески, почти исчезнувшей под воздействием времени и сырости. В шести футах от того места, где он лежал, обнаружился зажжённый потайной фонарь.

Кожа на лице горела в тех местах, где раньше были фальшивые бакенбарды. Очки тоже исчезли. Воротничок и манжеты на рубахе были расстёгнуты. Кто-то снял с него серебряные цепочки.

– Миллуорд! – позвал он. – Миллуорд, чёрт бы вас побрал!

– Нет, профессор Эшер, – Озрик Миллуорд выступил из низкого дверного проёма справа от него. – Чёрт бы вас побрал.

В одной руке Миллуорд держал ружьё – американский «винчестер». Его ястребиное лицо казалось застывшим, словно каменным. Внимание Эшера привлекло движение слева. Из давным-давно обрушившегося дверного проёма во второй стене вышли Сибери и ещё один мужчина – почти мальчик в короткой итонской куртке цвета сливы, мрачный и явно напуганный.

Наверное, юноша правил кэбом.

Он точно знал, где находится. Дом римского торговца, уцелевший под подземельями св. Распятия в Сити.

– Я долгое время подозревал, что вампиры привлекают живых людей себе на службу, – сказал Миллуорд. – Угрозы, обман, подкуп… Они повелевают сумасшедшими так же, как повелевают дикими животными. Они подкупают корыстолюбцев, которые не знают и знать не хотят, зачем их нанимателям нужно то, что нужно. Они соблазняют женщин, – он пренебрежительно пожал плечами, – и запугивают слабых, суеверных и неполноценных, всех этих индийцев, итальянцев и негров. Но когда им служит настоящий мужчина, белый мужчина, не лишённый способностей, и знает при этом, чем они являются – тьфу!

Как бы ни был Эшер зол, эти слова пристыдили его.

– И долгое время я знал, что поймать их можно только так, – низкий голос Миллуорда разносился среди рухнувших колонн, во влажной темноте, пропахшей помоями и крысами. – Под землёй, где они скрываются, но среди ручьёв и рек, которые притупляют их восприятие и ограничивают подвижность.

Он хлопнул рукой по ружью:

– Я попадаю в движущуюся цель при свете фонаря с расстояния сто футов. Как и Нэд, и Родди. Но с самого начала я знал, что нам нужна живая приманка. Думаю, человек, который взял у Армистеда деньги и согласился привести его к вампирам, – не самый плохой выбор. Хотя, должен признаться, вас я в этой роли увидеть не ожидал.

– Выбор был бы неплох, – медленно ответил Эшер, – если бы я заключил сделку с лондонским гнездом, руководствуясь жадностью или жаждой власти, а не по принуждению

– Что за принуждение? – требовательно спросил Сибери. – Из того, что миссис Эшер рассказала о ваших «делах» с немёртвыми, я заключил, что вами движет скорее понимание, которое проистекает из сотрудничества.

– Потому что вам было не до того. Вы хотели вырвать своего друга Ноэля из когтей Сиси Армистед и её возлюбленного вампира, а не выяснить, насколько сильно сам Ноэль может быть связан с этим вампиром.

– Это…

– Если миссис Эшер не сообщила вашему помощнику о той угрозе, которая вынуждает нас работать на хозяина Лондона, – Эшер снова обернулся к Миллуорду, – то лишь потому, что подозревала, чем всё закончится: он пренебрежёт данным словом и обо всём вам расскажет.

– А почему бы и нет? – высокомерно возразил Миллуорд. – Я знаю, что означает свежий укус на вашей руке. Если бы ваши дела с немёртвыми были делами честного человека, вы бы с самого начала обратились ко мне. Но вы направились прямиком к этому американскому мерзавцу, Армистеду, и дали ему ровно то, чего он хотел: возможность принести проклятие на земли нового континента – двух континентов! – которые до сих пор не страшились ночи…

– Откуда вам это известно? – Эшер шевельнул левой ногой под наваленными камнями, но острая боль в правой лодыжке тут же вынудила его оставить это занятие. – Почему вы уверены, что в американских городах не живут вампиры, которых предложение Армистеда интересует не больше, чем возлюбленного Сиси? Я сказал Армистеду не связываться с немёртвыми, объяснил, насколько глупа его затея, но он не захотел слушать. Я не стал говорить ему, что его дочь и будущий зять работают на вампира, возможно, по принуждению, хотя лично мне так не кажется. Впрочем, Сибери наши обстоятельства тоже не показались угрожающими…

Сибери в три шага оказался рядом с ним:

– Вы ничего об этом не знаете! Ноэль бы никогда…

– Проверьте его банковский счёт.

Ответом ему стал яростный пинок. Эшер увернулся, схватил Сибери за вторую ногу и дёрнул на себя. Сибери рухнул на спину, Эшер поймал его ружьё, попытался изогнуться, чтобы попасть в Миллуорда, и задохнулся от боли в зажатой ноге. К нему подскочил юный Родди, вырвал ружьё из ослабевших рук и пнул в бок. Миллуорд выстрелил – Эшер услышал громкий щелчок, с которым пуля отскочила от плитки в нескольких ярдах от него – и Родди шарахнулся назад, споткнувшись о Сибери. Оба они быстро отступили, оставив Эшера в полубессознательном состоянии на расколотом полу.

До него донёсся голос Миллуорда:

– Восемь часов.

– Если Ноэль давал деньги вампиру, то только из-за этой суки…

– Не сейчас, Нэд. Флит за этой стеной.

Эшер не стал открывать глаза. Он знал, где именно проходит выложенное кирпичом русло древней реки.

– Значит, они придут с другой стороны. Готовьтесь.

«Если вы думаете, что серебряная пуля остановит Лайонела Гриппена – или Дамиана Загорца, – вас ждет сильнейшее разочарование», – возможно, Эшер и предупредил бы их, но подступающая тошнота от боли в ноге, рёбрах и голове не давала произнести ни слова.

«Лидия, – подумал он. – Лидия вернётся из театра, и служащий скажет ей, что меня не было. До Софистера не дозвониться… Она пойдёт в лавку? Свяжется с Исидро? Чтобы найти вампира, одного желания недостаточно…».

Исидро не почувствует его под землей.

Тишина становилась все более плотной, её нарушало только шипение лампы да далекий стук от проходящих поездов метро.

Чёрт бы побрал всех охотников на вампиров.

23

Замок на двери чёрного хода в церкви святой Марии-на-Уэстборне был старым и большим, и Лидии даже показалось, что она могла бы обойтись без отмычек, которыми её научил пользоваться Джейми, и передвигать замковые рычажки пальцами. Она прихватила с собой свечу и спички в расшитой золотым бисером крохотной сумочке, и теперь луч света зловеще скользил по тёмным стойкам алтарной ограды и отражался от строгих колонн нефа. Лидия быстро нашла дверь в склеп и начала спускаться, держась рукой за гладкий полированный камень центральной колонны.

Как Исидро и говорил, под первым подземельем было второе, попасть в которое можно было через полузабытую дверь за угольной ямой. Круглое помещение не более двенадцати футов в поперечнике было невыносимо сырым. Наверное, где-то под полом протекала старая река…

Ещё не дойдя до конца лестницы, она предположила, что в подземелье стоит гроб.

Так и оказалось.

Сначала она удивилась тому, как же рабочие смогли спустить его по этой лестнице.

Потом подумала, а пуст ли он.

Гроб со снятой крышкой стоял на каменном постаменте в центре небольшой комнаты. «Если он там, он увидит свет, и тогда мне не убежать… О, Господи. Пусто».

Если уж кто-то собирается спать в гробу весь день, он купит себе новый симпатичный гроб, верно?

Оглядевшись ещё раз, она заметила почти скрытую темнотой обрушенную нишу, уводящую прочь от подземелья. Раньше там тоже была могила, теперь разорённая. Ну конечно. Если уж сюда кто-нибудь спустится, надо, чтобы они увидели ровно то, что ожидают найти под старой церковью.

«Возвращайся, – подумала она. – Уходи ПРЯМО СЕЙЧАС».

Но она снова вспомнила угловатые буквы полученной записки. «Я права? Я угадала, где он скрывается? КАК он скрывается?»

Как она и предполагала, в нижнем подземелье была ещё одна дверь, за которой обнаружился короткий лестничный пролёт (недавно отремонтированный), ведущий – куда бы ещё? – в один из подвалов Доллаби-хауса. Уставленный поблескивающими баночками рабочий стол, деревянный аптекарский шкаф с множеством крохотных ящичков. Она открутила крышку на одной из больших банок, и в нос ей ударил запах аммиака. Другие баночки слабо пахли измельчёнными травами. Ярлык на ещё одной большой банке гласил «Хлорид серебра». Она нашла сосуды с мёдом, золотым порошком, настойкой опия.

На полке над рабочим столом лежала стопка пожелтевших истрёпанных страниц, которые вырвали из обложки и перевязали лентой, как рождественский подарок. Лидия поднесла к ним свечу, хотя уже догадывалась, что именно увидит на верхней запачканной странице. Догадка оказалась верной.

 
Libro Tenebrarum Gente
 

(Джейми объяснял ей, что средневековая латынь не предполагала строгого порядка слов).

 
Иоанн Вальядолидец
Антверпен, 1680
 

Стопка казалась тоньше, чем говорил Джейми, и Лидия, припомнив кое-какие из библиотечных сокровищ своей учёной подруги Энн Грешолм, осторожно подняла её и заглянула в самый конец. Столбцы из чётких чёрных букв доходили до нижнего края страницы.

Здесь была не вся книга.

«Он пытается сопоставлять тексты. Как с теми экземплярами первого собрания Шекспира, о котором говорил Джейми, – сравнивает свой экземпляр с прочими, чтобы установить истину».

Порадовавшись своей предусмотрительности (в кэбе она щедро обрызгалась духами «Жики»), Лидия с бесконечной осторожностью открыла следующую дверь. Дверь была новой, ступени недавно отремонтировали. На полпути до неё долетела опиумная вонь. Воистину, часовня для размышлений! Сколько же он курит, если запах сохраняется через много часов после его ухода?

Придётся поспешить. Задержишься в этой комнате дольше нескольких минут – и надышишься до полной одури.

Новая кладка выделялась на фоне старого потемневшего камня, верхнюю часть двери украшал искусный орнамент. Скрывавшаяся за ней комната раньше служила чем-то вроде фонарной или кладовой для обуви, теперь же её стены закрывал чёрный с золотом шёлк, который явно обошёлся Титу Армистеду в кругленькую сумму. Лампа, спрятанная под резной скорлупой страусиного яйца, отбрасывала на эти мерцающие портьеры мягкий розовый свет. Причудливой формы софа и резной шкаф из чёрного дерева, низенький столик уставлен пустыми бутылками из-под абсента, флаконами с настойкой опия, открытыми баночками и коробочками с липкими коричневыми пастилками, от которых пахло опием и сахаром. Там же нашлись трубка, опиумная лампа и резное блюдо с коричневыми пилюлями.

А на софе в полнейшем беспамятстве храпел Ноэль Редимеер, лорд Колвич.

Но он же на балете…

Под стулом валялись элегантные туфли, в которых он этим утром был на цветочной выставке. К подошвам прилипла тёмная грязь, такая же, как и на обуви самой Лидии. На нём по-прежнему был вечерний костюм, оставшийся с ужина, а та одежда, которую он носил утром, свисала со стула: брюки в полоску, серый пиджак, ослепительный жёлто-зелёный жилет. За полуоткрытой дверцей шкафа Лидия заметила ещё одно яркое пятно: такой же жилет, но на более худого мужчину. На нижней полке стояла вторая пара туфель, точно таких же, как и те, что под стулом, но на более узкую ногу.

Лидия шире распахнула дверцу и подняла свечу.

Шкаф был забит костюмами, половина которых предназначалась коренастому полноватому Ноэлю Редимееру… а вторая – кому-то ещё.

На мгновение она перенеслась на верхний этаж Уиклифф-хауса, увидела Эллис Спиллс в проёме двери, выходящей на чёрную лестницу…

– Руки вверх, – раздался голос Сиси у неё над ухом. – Или я стреляю.

Лидия повернулась и подняла руки.

Конечно же, у Сиси было оружие – большой американский револьвер. Интересно, она позаимствовала его у отца или одного из его «ребят»?

Лидия поправила очки:

– Думаете, вам это сойдёт с рук?

– В доме никого нет…

– Я не о себе. Я о Дамиане и его снадобьях, благодаря которым он бодрствует днём, подменяет несчастного Ноэля и управляет им, как марионеткой.

Девушка с нескрываемым презрением посмотрела на храпящего жениха:

– Шутите? Ноэлю только того и надо: чтобы кто-нибудь принимал за него решения, пока сам он одурманивает себя наркотиками. Он сейчас на верху блаженства.

– Вы знакомы с ним всего пять месяцев, – заметила Лидия. – Его это убивает…

– Ему всё равно, – пожала та плечами.

– Может случиться так, что то зелье, которое позволяет Дамиану бодрствовать днём и управлять Ноэлем, сведёт Дамиана с ума задолго до смерти этого несчастного.

В глазах девушки мелькнуло беспокойство, она тут же прищурилась:

– Не сведёт.

– Это он вам сказал? – Лидия присела на краешек софы так, чтобы храпящий Ноэль оказался на линии огня. Кошмарный поступок, если подумать, но её внешняя невозмутимость взбудоражила Сиси, и Лидия опасалась, что девушка всё-таки выстрелит; но какой бы ни была договоренность, вряд ли у Сиси и Дамиана был запасной план на случай смерти ухажёра, тем более сейчас, когда до свадьбы оставался месяц. – Сколько версий книги вы прочли? Большинство из них предостерегает от использования этого состава.

На самом деле Джеймс нашел только одну редакцию с таким предупреждением, но Сиси отвела глаза, чтобы скрыть замешательство.

– Как вы догадались? – выпалила она наконец, и Лидия приподняла брови в показном удивлении.

– Я не догадывалась, – соврала она. – Во всех редакциях книги говорится о способе, который позволяет вампиру управлять действиями сомнамбулы, хотя состав зелья различается.

Она не слишком опасалась разоблачения. Скорее всего, девушка владела французским не лучше ручки тётушки садовника<sup>[37]37
  Ставшая легендарной благодаря своей бессмысленности фраза из учебников французского языка.


[Закрыть]</sup> и вовсе не знала латыни.

– Во всех книгах говорится, что сомнамбулу следует одурманить до полной утраты сознания, хотя в пражской редакции 1637 года утверждается, что вампиры также могут овладевать сознанием безумцев. Возможно, дело в том, что наркоманы и пьяницы встречаются чаще шизофреников.

Она вновь вспомнила измождённого клерка из Банка Англии, его отчаянный взгляд поверх белоснежных скатертей в кафе «Метрополь». Неровные шаткие буквы на бланке Банка Англии. Опиум – вот что позволило дону Симону заглянуть во сны этого несчастного, а когда он всё же сумел совладать с собой, Симону почти не стоило труда разбудить его в предрассветной темноте, чтобы выкурить ещё трубочку… а потом ещё одну, и ещё…

Чтобы вновь впустить Симона в свой разум (так трезвый гуляка перехватывает вожжи у пьяного кучера, который не может найти дорогу домой) и пройти весь путь до Банка Англии. Точно так же Дамиан Загорец снова и снова гоняет Ноэля по Лондону, как наёмный экипаж.

А потом, после захода солнца, просто выдаёт себя за Ноэля…

– Отсюда и все эти легенды, – продолжила она непринуждённым тоном. – О женщинах, которые впустили вампира в свои покои, приняв за мужа. Или причиной тому иллюзии, за которыми вампиры прячут свои клыки, когти и истинный облик… Думаю, Дамиан без труда заставлял Ноэля накуриться перед рассветом, а затем принимать наркотики днем, чтобы сам он мог бодрствовать в теле Ноэля и говорить его голосом. А несчастный Нэд решил, что Ноэль изменился. Бедный Ноэль…

Она пригладила локон тёмных волос, упавший на лоб молодого человека.

Поэтому Дамиан Загорец его выбрал. Один рост, одинаковый цвет волос, схожее телосложение… И положение в обществе, которое многого стоит.

На приеме в Уиклифф-хаусе и в обществе после наступления темноты сама она узнавала Ноэля именно по росту, телосложению и цвету волос, ведь очков на ней не было. Она видела перед собой Ноэля Редимеера, виконта Колвича. Если человек ничего не знает об умениях действительно сильного вампира, он просто не заметит различий и не поймет, что совершенно не обратил внимания на то, как же выглядел этот «Колвич».

«Как тогда, когда мы с Симоном встретили в коридоре Эллис Спиллс. По ночам Ноэль уходит в «покой для размышлений» к своей трубке, а Дамиан наводит морок…»

– Мы не хотим вредить ему, – возразила Сиси пронзительным голосом. – Он совершенно счастлив. А Дамиан сейчас находится в отчаянном положении. Ему нужно бежать, скрыться…

– От войны?

На лице девушки проступило непонимание. «Ох, да будет тебе! – подумала Лидия. – Даже я знаю, что на Балканах идет война!»

– Нет… то есть, да… то есть, война тоже как-то с этим связана… наверное, – пробормотала Сиси, запинаясь, как школьница, которая внезапно сбилась с ритма посреди декламации.

Затем её глаза наполнились слезами и она продолжила, лихорадочно выплёскивая слова:

– Но всё гораздо хуже! Она гонится за ним. Та женщина… дьяволица… которая поработила его, сделала его таким! Она держала его в плену, на год заключила его в подземелье своего замка, чтобы сломить его дух… А потом, когда она вынудила его стать вампиром, она заставляла его приводить ей жертв, заставляла охотиться вместе с ней… Ввергла его в ужасное состояние, и теперь он ищет избавления…

– Избавления?

Лидия следила за рукой Сиси, в которой та держала пистолет, и прикидывала расстояние между ними, размеры небольшой комнаты… а также время, оставшееся до появления самого Дамиана Загорца. «Когда меня не оказалось в театре, он, должно быть, решил проверить, не обыскиваю ли я Уиклифф-хаус, а её отправил сюда…»

Но при слове «избавление» она изумленно моргнула, отказываясь верить в такую наивность:

– И вы считаете, что именно поэтому ему нужны книги вашего отца?

Сиси выпрямилась, и её бриллианты блеснули в тусклом свете:

– Конечно! Об этом сказано в одной из книг, он не знает, в какой. Как снова стать живым человеком. Как вернуть свою душу. У него есть часть книги и ему известно о существовании других фрагментов. Только я могу помочь ему…

– И поэтому во Флоренции он начал приходить в ваши сны, – мягко закончила Лидия. – Потому что ваш отец владеет книгами. Но он ищет не избавления. Ему нужно лишь освобождение от Ипполиты, его создательницы. А ещё – власть над лондонскими вампирами.

– Вам известно об Ипполите? – её удивление было бы забавным, если бы вся ситуация не смердела кровью, наркотиками, безумием и смертью.

Если бы жизнь Миранды – и Нэн, и Ноэля, и Сиси, и самой Лидии – не висела на тонком волоске.

Ну что ж…

Лидия спросила ласковым голосом:

– Вы думали, он только на вас насылает эти сны?

И в ту долю секунды, когда девушка застыла, парализованная внезапным открытием и оглушающим горем, до того, как пришли гнев, отрицание и смертоносные побуждения, Лидия подцепила ногой перекладину прикроватного столика, со всей силы швырнула его в Сиси и метнулась в сторону, чтобы уклониться от возможного выстрела.

Сиси не выстрелила. Револьвер вырвался из её руки, когда она отшатнулась назад, и Лидия не видела, куда он упал, потому что набросилась на девушку, схватила за волосы и запястье и заломила ей руку за спину. Сиси отчаянно царапалась, но, по счастью, на ней были замшевые театральные перчатки. Юная американка отбивалась свободной рукой, брыкалась, ругалась, но ужас придал Лидии сил и целеустремлённости. Она затолкнула Сиси в шкаф головой вперёд, захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

Ноэль даже не шелохнулся.

«Мне пришлось так поступить».

Лидия поправила очки, огляделась в поисках револьвера, который обнаружился под софой, подняла его и проверила, не будет ли пожара от опиумной лампы.

«Я что-то забыла».

Она распахнула дверь в усыпальницу Дамиана. Непроницаемо тёмную подземную усыпальницу без окон…

Свеча…

Лидия снова зажгла фитиль от подвесного светильника. Руки дрожали так сильно, что ей едва удавалось удерживать свечу. Из шкафа доносились крики Сиси:

– Дамиан! Дамиан!

Лидия шагнула в дверь, подобрала юбки и побежала по подземельям старой церкви. Джейми. К этому времени он уже вернётся в гостиницу…

И только на Бромптон-роуд она наконец вспомнила, что же она оставила в потайной комнате под Доллаби-хаусом: свою сумочку.

У неё не было при себе ни пенни.

От Квин-стрит её отделяло лишь несколько улиц. Гладка дорога мертвецам…

Ноги подкашивались. Лидия пошла по Бромптон-роуд к парку. У здания «Таттерсоллс» должна быть стоянка кэбов…

Она даже представить не могла, что подумали извозчики при виде её пепельно-серого лица, изысканной шёлковой накидки, слишком холодной для прогулок по улицам, и рассыпавшихся по плечам длинных рыжих волос, но всё же нашла того, кто после долгих уговоров согласился доставить её на площадь Финсбери в обмен на серёжки («Эй, Джек, думаешь, правда настоящие?» «Лучше б взял в залог кой-чего получше, хе-хе»). На протяжении всей поездки по ужасающим вечерним пробкам Лидии казалось, что Дамиан Загорец вот-вот запрыгнет в кэб, схватит её за горло длинными когтистыми пальцами…

Джейми… Джейми, пожалуйста, будь на месте…

– Ох, чёрт, мэм, я не могу взять ваши серьги, – запротестовал извозчик, помогая ей выбраться на тротуар. – Вы выглядите так, будто вечерок у вас выдался тот ещё. Пришлите мне деньги, как сможете.

Он сунул ей замусоленный клочок счёта, на котором карандашом нацарапал адрес где-то в Брисктоне. Прежде чем Лидия нашлась с ответом, он решительно подвел её ко входу в гостиницу союза воздержания и открыл перед ней двери, после чего вернулся к кэбу, с пыхтением (весу в нём было не меньше двухсот фунтов) забрался на облучок и через мгновение затерялся в уличном движении.

Ключ от номера висел на стойке.

– Мистер Беркхамстед не возвращался, – сказал ей дежурный, и Лидия не сразу вспомнила, что она снимает номер под фамилией Беркхамстед. – Нет, мэм, никаких писем и сообщений нет.

Она уже положила ладонь на дверную ручку и вставила ключ в замок, когда услышала изнутри какой-то шум. Лёгкий стук, будто что-то упало…

По всему телу побежали мурашки. Что ей делать? Открыть дверь? С криком броситься назад в фойе?

Около пяти минут она стояла, прислушиваясь («Если это Загорец, услышу ли я хоть что-то?»).

Ещё один стук. Это покачивается дверца от шкафа.

Но она запирала шкаф.

Лидия сунула руку в карман накидки, куда до этого положила револьвер Сиси Армистед (можно подумать, он хоть как-то поможет против вампира). Повернула ключ, ногой распахнула дверь, держа револьвер перед собой…

Порыв холодного ветра из окна раздул накидку. В свете уличных фонарей она увидела распахнутый шкаф, вывернутые ящики с перерытыми вещами. Бумаги напоминали разлетевшиеся листья.

Бумаги…

«Он узнал, где я остановилась, потому что заглянул в мою сумочку».

Гладка дорога мертвецам…

Особенно если им не нужно уговаривать извозчиков и ждать в пробках на Пикадилли.

Лидия положила револьвер на край стола и зажгла газовый светильник.

Отчёты от господ Тизла и Маккленнана были разбросаны по всей комнате. Как и её собственные заметки и записки от Эллис Спиллс.

Письмо от Симона на бланке Банка Англии пропало.

То самое, на полях которого она написала «ферма Тафтон, Сент-Олбанс».

Он знает, где Миранда.

И направляется туда.

24

Симон покинул Лондон в 1911 году. Новых убежищ у него не было.

На Темз-стрит Лидия заплатила извозчику (мысленно напомнив себе, что надо будет отправить пять фунтов тому доброму самаритянину, который подвозил её чуть раньше) и свернула в тёмный лабиринт закоулков – здесь, в этой части Сити, они сохранились после пожара 1666 года.

Даже четыре года спустя она помнила дорогу.

Обветшалая готическая церковь в конце узкого тупика. Кривая тёмная улочка, укрытая речным туманом.

Её золотисто-бирюзовые туфли не предназначались для пробежек, прыжков и пряток от вампиров и безжалостно натирали; на пятках вскакивали и лопались волдыри. Утром наступит расплата, но сейчас у неё не было времени, чтобы сменить обувь.

Он знает, где держат Миранду. Туда он и направился.

Покрытый копотью фахверковый дом всё так же стоял на том самом месте, где она впервые увидела его ужасной зимой 1909 года. Пожалуйста, пусть Симон будет там…

На пороге она тихонько позвала:

– Симон?

Вокруг было темно, как в могиле. Она подёргала дверь, на которой выделялись новые замки. Оба они были заперты. Лидия спустилась со ступенек, пересекла узкую дорожку (из-за лошадиного навоза и собачьих фекалий булыжники скользили под ногами) и заглянула в окна.

За ставнями мелькнул огонек свечи.

– Симон…

Несколько долгих минут она прождала на ступенях, дрожа от холода. Затем оглядела с опаской тёмную улицу (хотя и подозревала, что в последний раз полицейский сюда заглядывал в правление королевы Виктории, если не королевы Анны), зажгла свечу, опустилась на колени и начала подбирать отмычку к замку. Когда-то ей уже случалось взламывать этот замок…

Если она чего и боялась, то не полиции.

Щёлкнула дверная ручка. Лидия вытащила из замка отмычки и поднялась на ноги как раз тогда, когда дверь открылась, едва не сбив свечу.

– Симон!

Покрытое шрамами лицо в обрамлении длинных бесцветных волос походило на череп.

– Прошу простить меня, сударыня.

Его голос был едва слышим, пальцы – холодными, как замороженная кость.

– Симон, что случилось?

Он ввёл её в дом и наклонился, чтобы забрать свечу:

– Вы получили список, госпожа? Прошло немало лет с тех пор, как я последний раз принимал эликсиры, чтобы продлить бодрствование…

– Он узнал, где держат Миранду, – прервала она. – Загорец. Он собирается забрать её.

Тишина. Огонёк свечи отражался в жёлтых глазах с серыми крапинками.

– Когда?

– Два часа назад. Джейми… я не знаю, где он, вечером мы должны были встретиться, но он так и не появился. Нам нужно идти, как можно скорее…

– Поднимайтесь, – сказал вампир. – Там разожжён камин. Вы замерзли.

Она впервые заметила, что он одет в льняную ночную сорочку и стёганый шлафрок из тёмно-зелёного бархата, да к тому же закутан в пёструю шерстяную шаль. Как-то он сказал ей, что когда вампир стареет – а также если он ранен или голоден, как она позже выяснила, – он очень плохо переносит холод. Огонь слабо освещал верхнюю комнату – ту самую, стены которой почти полностью скрывались за книгами. Перед камином стояло кресло с потёртой бархатной обивкой – Лидия помнила его ещё по первому посещению этого дома. Дон Симон пододвинул ей второе кресло; выглядел он при этом так, словно у него болело всё тело.

– Так он на вас действует? – шепотом спросила она. – Эликсир?

– Это пройдёт. Со мной всё в порядке.

Его вид противоречил словам.

– Может быть, вам принести что-нибудь?.. – она запнулась и покраснела.

Он совсем по-человечески приподнял бровь:

– Выпить? Очень мило с вашей стороны. Сомневаюсь, что в это время мы сумеем сесть на поезд, но вам стоит посмотреть расписание на завтра. Возьмите справочник Брэдшоу, – худой бледный палец указал на ближайшую полку.

– Но как?..

Она повернулась с железнодорожным справочником в руке и увидела, что осталась одна, хотя до этого стояла между доном Симоном и дверью.

Когда несколько лет назад в Праге учитель узнал, что Эшер путешествует в обществе немёртвого, то подарил ему браслет с острыми зубцами, которые смыкались при повороте винта. Старик предупреждал его о состоянии, «когда человек ни о чём не думает… может быть, его клонит в сон… и его легко застать врасплох. Боль обычно помогает против вампиров…».

Но лучшим средством против вампиров, по словам старого учёного, было расстояние: чем дальше, тем лучше.

Боль помогала.

Ночь все никак не кончалась. Он помнил об ужасной смерти Уирта, но страх перед внезапным появлением Джеффа Воксхилла, Пенелопы и миссис Роли вскоре прошёл. Изматывающая боль осталась. Невозможно было обмануть себя, убедить, что не такая уж она и сильная. Тяжёлые каменные блоки на ноге вызывали не только боль, но и холодную дурноту, которая то накатывала, то отступала. Когда Миллуорд появился из темноты, чтобы заправить фонарь (должно быть, время уже близилось к полуночи), Эшер спросил его:

– Вы действительно думаете, что они не догадаются о ловушке?

Охотник на вампиров выглядел насколько обескураженным, что Эшер с усталым раздражением понял: эта мысль просто не приходила тому в голову.

– О чём вы?

– Вы действительно думаете, что они увидят пьяного бродягу здесь, внизу, в пятидесяти футах под землёй, ногу ему придавило обвалившейся стеной… кстати, чем вы разбили стену, кирками? Ломами? Вам повезло, что на вас не рухнула вся арка. И вампир, по-вашему, скажет: «Что за удачное совпадение, я как раз собирался перекусить»?

– Люди сюда спускаются. Они ищут здесь приют или сокровища…

– Вампиры охотятся на поверхности, идиот, – сказал Эшер. – Сквозь слои земли они слышат ничуть не лучше нас с вами, к тому же не могут внушать мысли. А бегущая вода канализации и подземных рек сбивает их с толку.

– И вам об этом известно, – произнес Миллуорд с таким выражением, словно это знание заслуживало только презрения.

– Да, мне об этом известно. И раз уж мы разговорились, – продолжил он безжалостно, – не сообщите ли вы мне о своих планах на тот случай, если до рассвета никто не придёт? Вы собираетесь меня убить?

– Вы этого заслужили.

– Я заслужил смерти задолго до первой встречи с вампиром. Вы сами меня пристрелите? Или заставите кого-нибудь из своих учеников? Скажете ему, что он поступит правильно, потому что я этого заслужил? Именно на такое они и подписывались? На хладнокровное убийство не вампира, а человека, и только потому, что вам, лично вам, кажется, что он заслуживает смерти? Такой преданности вы от них требуете?

– Заткнитесь.

– Хороший ответ, – согласился Эшер.

Теолог вернулся в круглую комнатушку с колодцем. Эшер окликнул его:

– Сколько времени?

– Времени у нас достаточно, – резко ответил Миллуорд. – Вся ночь впереди.

Эшер сосредоточился на пятне тусклого света на покрытой фресками стене, на отдаленном грохоте метро, на боли. Не отключаться…

Он знал, как это бывает.

Ещё он знал, что даже если Джефф Воксхилл, очаровательная Пенелопа и похожий на хорька Джерри не охотятся под землёй, здесь охотится Дамиан Загорец, именно потому, что другие вампиры сюда не спускаются. Потому, что под землёй он может скрыть свои убийства от Гриппена.

Немёртвые не могут перейти через проточную воду, если верить Иоханоту из Вальядолида (или тому, кто назвался его именем).

Вода – первое вещество, созданное Господом, – отвергает тело брошенной в неё ведьмы, и точно так же она отвергает вампира, которому остаётся лишь ждать перед мостом, пока не наступит полночь или не начнется отлив. Поэтому человеку, которого преследует подобная тварь, нужно достичь реки или ручья, или же кромки океана, и тогда преследователь отступит…

Если, конечно, вампир преследует его не в карете или автомобиле, которыми управляет кто-то ещё, подумал Эшер. Или если вампир не убедил отчаявшегося смертного погрузить его гроб на поезд или идущий через Атлантику пароход.