Текст книги "Порождения тьмы (ЛП)"

Автор книги: Барбара Джоан Хэмбли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Он продрог до костей.

– Миллуорд, – позвал он через некоторое время.

– Ещё одно слово, и я снова дам вам хлороформ.

– У вампиров отличный нюх. Когда они охотятся, то наводят на людей сонливость или рассеянность. Вы и не заметите, как они подберутся к вам.

Ответа не последовало. Нужно дождаться рассвета, сказал себе Эшер и понадеялся, что старый учёный не настолько одержим – или не настолько безумен, – чтобы убить его и заняться Лидией. Едва ли Нэд Сибери согласится, несмотря на глубокое уважение, которое питает к своему наставнику. Но пока ночь не закончится – пока сохранится хоть какая-то вероятность того, что вампир попадётся в расставленную ловушку, – Эшеру вряд ли стоит взывать к разуму Миллуорда.

Он упёрся лбом в скрещенные запястья и заставил себя погрузиться в боль…

Эшер смутно осознавал, что он спит и видит сон. Ему снился Темзмайр – туманная ночь, крики Блэки Уирта, головокружение и страх, и отчаянная попытка добраться до машины, которую Уирт оставил у ворот.

И тонкий тёмный силуэт у машины.

Понимание, что он попался.

Сейчас он хорошо видел её – высокую статную женщину. От неё исходило ощущение мощи. Чёрные волосы струились по спине и доходили до середины бёдер, черты лица, хотя и не поражающие красотой, были чёткими и чувственными, в тёмных глазах светился холодный ум. Она шевельнула рукой – словно серебро мелькнуло в темноте, – и его преследователи растворились в тумане и лунном свете. Он знал, что она убьет его, но желание быть с ней накрыло его, подобно чёрному бархату. Только бы коснуться её, оказаться рядом, и не важно, что будет дальше…

«Лидия, – подумал он. – Лидия тоже видела её во сне».

– Ипполита, – позвал он, она повернула голову, и он проснулся от боли, такой острой, будто кто-то рубанул топором по его лодыжке.

Она стояла в шести футах от него, между ним и тёмной нишей, где затаились Нэд Сибери и Родди. Рука Родди в рукаве дешёвого сливового цвета лежала на полу, остальное тело скрывала темнота.

С целеустремлённостью охотящейся кошки она двинулась к крохотной комнате с колодцем, которую Миллуорд выбрал для засады, и Эшер интуитивно понял, что Миллуорд охвачен дрёмой. Сибери и Родди тоже дремали, когда она напала на них, и сам он сейчас едва может бороться со сном, который давит на лёгкие грузом пыли и не даёт раскрыть рот, чтобы криком предупредить об опасности. На ней было тёмно-красное платье, и в тусклом свете фонаря её кожа, согретая кровью недавней жертвы, выглядела совсем как у человека. На её губах виднелась кровь.

Эшер снова погрузился в сон.

Ему снилась Миранда. Залитый солнцем жёлтый осенний склон, и Миранда плачет – плачет от усталости и страха, что она потерялась и осталась одна. Он ощущал на коже тепло, вдыхал запах низких кустов у подножия холма, вдоль которого бежала светлая грунтовая дорога. Испания, подумал он. Как же она попала туда и как ему найти её, пока не стало слишком поздно?

Слишком поздно для чего?

По каменистой тропинке шел какой-то мужчина, он остановился, свернул в сторону и начал подниматься по холму к ней – наверное, услышал плач. Он был одет в чёрную мантию, шею и запястья охватывали серебряные цепочки; в волосах и жидкой бородке виднелась седина. Он опустился на колени рядом с девочкой и обнял её: «Всё хорошо, – произнес он (конечно же, на испанском, к тому же на испанском, каким он был в эпоху позднего средневековья). – Ты в безопасности. Всё будет хорошо».

Затем он повернулся к Эшеру и сказал на прекрасном современном английском: «Но вам нужно проснуться».

Пробуждение обрушилось на него водопадом холодной воды, и он вскрикнул:

– Ипполита!

Она обернулась, и глаза её походили на соколиные. В следующее мгновение – ужасающая вампирская скорость! – она оказалась рядом, склонилась над ним, запустила руку ему в волосы, оттягивая назад голову…

В Англию её могло привести только одно.

На принятом в Австрийской империи верхненемецком языке он сказал:

– Я знаю, где Дамиан.

Выражение её лица изменилось. Застывшая жестокая маска уступила место возбуждению, к которому в равных долях примешивались гнев и торжество, и даже веселье.

Стреляйте…

– Где?

СТРЕЛЯЙТЕ, ПРИДУРКИ!

– Напротив Темзмайра, за рекой, есть дом, – сказал он. – Напротив того места, которое вы обыскивали позапрошлой ночью.

Проклятье, Миллуорд, заснули вы там, что ли?

– Каждую ночь он приезжает в Лондон на поезде, чтобы поохотится, и…

Грохот миллуордовского ружья в замкнутом пространстве подвала походил на раскат грома. Пуля ударила её в грудь – и в полёте просвистела совсем рядом с Эшером, так, что он ощутил на щеке движение воздуха. Удар отбросил женщину назад, раздался второй выстрел, уже с другой стороны (похоже, она не убила Сибери, но почему?), и она упала на бок. Кровь брызнула Эшеру в лицо. В следующее мгновение они уже бежали к нему, Миллуорд из комнатушки с колодцем, а Сибери откуда-то из темноты в задней части подвала:

– Вы ранены?

– Держите её, идиоты! – рявкнул Эшер, и только тогда они повернулись. – Прикончите её!

Тело Ипполиты исчезло. Там, где оно лежало, остались только лужи крови.

25

– Чья это машина? – требовательно спросила Лидия, когда дон Симон (уже в пристойном сером костюме и чёрном пальто, которое зловещими крыльями развевалось у него за спиной) вывел её из дома в переулок. Открытый автомобиль занимал большую часть узкого проезда, полированная латунь блестела в свете фар.

– Не беспокойтесь об этом, – он распахнул перед ней дверцу и подал затянутую в перчатку руку. – У вас есть деньги на билет до Оксфорда? Боюсь, рано или поздно нам придётся бросить автомобиль… Превосходно.

Он осторожно тронулся с места, колеса зашуршали по брусчатке. Лидия надеялась, что вампир сумеет отвести глаза полицейским, и они не заметят большой автомобиль точно так же, как люди не замечают самого вампира… и что за последние шесть лет он действительно научился водить.

– Как Загорец узнал о местонахождении вашей дочери?

– Обыскал мой номер. Выследил меня до гостиницы – я была в Доллаби-хаусе, нашла его убежище… Симон, днём он… овладевает Ноэлем Редимеером, вот где он скрывается. Он принимает зелья, чтобы бодрствовать днем, точно так же как вы поступили с этим мистером Боллардом из Банка Англии, я ведь права? Заставили его накуриться опиумом …

– Будь у меня время на долгие игры со снами, намёками и уликами, я бы не стал действовать столь напористо, уж поверьте.

Он свернул на Темз-стрит и начал пробираться между машинами, которые даже в это время суток загромождали подъезды к Лондонскому мосту.

– Это не совсем «овладение», хвала Господу, – добавил он. – Иначе я оказался бы в ужасном положении, поскольку понятия не имею, как все эти сделки регистрируются в банке. А зелье бодрствования – смесь хлористого серебра и кокаина – оказывает поистине разрушающее действие. Наш приятель должен быть очень сильным – или же отчаявшимся, – чтобы искать безопасности таким способом.

– Он в отчаянии, – Лидия вцепилась в дверцу; автомобиль проскользнул между двумя грузовиками с углем и нырнул в черноту тоннеля под станцией на Кэннон-стрит. – За ним гонится его создательница – скорее всего, хозяйка Румынии, Черногории или откуда он там. Её зовут Ипполита… По крайней мере, он называет её Ипполитой в… в тех глупых снах, которые насылает на меня.

Хотя она и знала, что эта романтическая чепуха не имеет ничего общего с её, Лидии Эшер, настоящими желаниями, потребностями и чаяниями, лицо её вспыхнуло горячим румянцем, который, конечно же, не остался не замеченным.

– По ночам он просто заставляет людей думать, что он и есть Ноэль. Именно поэтому выбор пал на Редимеера. Они достаточно похожи, к тому же Ноэль происходит из уважаемой семьи, так что Сиси может выйти за него. Но всё имеет свою цену, – продолжила она. – Странности в поведении, в движениях, разговорах… Должно быть, он сейчас в отвратительном состоянии…

– Отсюда и такое количество жертв, – заключил вампир. – Тот вред, который он себе наносит, должен причинять ему нестерпимые мучения. Отсюда же и неосторожность, и потребность в услугах гнезда – так он надеется получить новых жертв… Иногда смертные начинают задавать вопросы, несмотря на щедрую оплату. Cagafuego, – добавил он, по всей видимости, в адрес уличного торговца, который со своей тачкой вывернул на Нью-Бридж-стрит чуть ли не под колесами их автомобиля. – И потребность в ваших услугах, – продолжил он более мягким тоном. – Любой ценой. Bueno. Наконец-то приличная улица.

Они повернули на Флит-стрит, Исидро нажал на педаль, и машина рванула вперёд со скоростью гепарда.

– Идём! – Миллуорд схватил фонарь. – Она оставила след…

Эшер поймал Сибери за руку, не давая тому последовать за наставником:

– Не хотите остаться здесь и пристрелить следующего вампира, который придет за мной, а, Миллуорд? Это произойдёт быстрее, чем вы найдёте мисс Ипполиту.

Миллуорд оглянулся на него, затем на Сибери, и по тому, как внезапно изменилось выражение на лицах обоих мужчин, Эшер понял, что в своем стремлении настигнуть жертву они полностью забыли о его существовании. И уж точно забыли, что вывихнутая разбитая лодыжка не позволит ему и шагу ступить.

Не говоря уже о теле несчастного Родди, которое так и будет лежать здесь на радость крысам, пока у охотников не найдётся время, чтобы вернуться за ним, с горечью подумал он, глядя, как Сибери ломом сдвигает каменный блок с его ноги.

Он кое-как поднялся на ноги, цепляясь на руку Сибери и камни разрушенной стены. Левую ногу, которая тоже была придавлена, тут же пронзило множество мелких иголок. Боль в правой при малейшей попытке опереться на неё была настолько сильной, что он едва не потерял сознание.

Миллуорд выкрикнул в отчаянии:

– Идиот, она сбежит!

– Я бы вам помог, – процедил Эшер сквозь стиснутые зубы, – да вот только, кажется, случайно сломал лодыжку о чей-то приклад. Полагаю, так вы надеялись предотвратить мой побег в том случае, если мне все же удастся освободиться? Теперь вам придётся вызвать кэб, чтобы я смог вернуться в гостиницу, и помочь мне добраться туда, если только вы не хотите, чтобы я рассказал извозчику – а может, и полиции, – о том, что со мной произошло.

– Мы не можем упустить её! Она убийца…

– …тысячекратная, да… Двадцать тысяч жертв, как подсчитала Лидия. Я позволил ей схватить меня и задержал на некоторое время, чтобы вы могли пристрелить её – я даже разбудил вас для этого. Так что если вы не собираетесь убить меня на месте, как мы обсуждали чуть раньше, вам лучше довезти меня до гостиницы… Потому что вы погибнете, если отправитесь за ней в одиночку, поверьте мне, Миллуорд. Или вы по-прежнему считаете, что я не знаю, о чем говорю?

Если что и вынудило Миллуорда отказаться от преследования, то это был полный страдания взгляд Сибери – сначала туда, где лежало скрытое тенями тело Родди, затем на Миллуорда – а не слова Эшера. Он бы скорее бросил искалеченного человека умирать в подземной тьме, чем прекратил охоту, но всё же не хотел лишиться того восхищения, с которым к нему относился ученик.

С окаменевшим от гнева лицом охотник на вампиров забросил ружьё за спину и подставил Эшеру плечо. Дом римского торговца находился рядом с Ковент-гарден, попасть в него можно было по осыпающимся канализационным каналам от заброшенной станции метро на Мейден-лейн. Наверное, даже втроём он намучились, пока тащили его бесчувственное тело. Ещё одно подтверждение той решимости, с которой Миллуорд устраивал свою ловушку на вампира.

И преданности его учеников.

Бедный Родди.

Интересно, как Миллуорд объяснит его смерть семье, не говоря уже о полиции?

– Если вы собираетесь оставить своего приятеля здесь, внизу, я бы посоветовал вам вернуться чуть позже и забрать из его карманов все вещи, по которым его можно опознать, – заметил он, когда они добрались до станции метро, где охотники спрятали ружья за какими-то досками. – Рано или поздно они все равно всплывут.

Миллуорд посмотрел на него в безмолвной ярости. Эшер слишком устал, чтобы спрашивать, чем она вызвана – его сарказмом или тем, что Миллуорд упустил свою жертву.

«Когда я напишу свой вариант Liber Gente Tenebrarum, – подумал он, – я обязательно укажу, что прислужники гибнут не только у немёртвых».

Даже в час ночи по улицам рядом с Ковент-гарден ездили фургоны, гнали на смитфилдские бойни стада овец, свиней и гусей, толкались лотошники и рыночные торговки, попрошайки и воры искали, где бы подкрепиться. Липкий туман окружал газовые фонари светящимися ореолами и не давал рассеяться городскому смогу и вони. А вот кэбов не было, и им пришлось проковылять до самого Стрэнда, где они нашли задремавшего извозчика, поджидающего припозднившихся гуляк из «Савойя».

Только когда извозчик сдёрнул попону с костлявой кобылы, Миллуорд наконец заговорил сквозь сжатые зубы:

– Я обвиняю вас в том, что вы подстроили побег дьяволицы…

– Сказать не могу, как я польщён вашим мнением обо мне.

Рука охотника на вампиров сжалась в кулак. Казалось, он с трудом удерживается, чтобы не ударить Эшера.

– Я обвиняю вас в том, что вы подстроили её побег, – повторил Миллуорд. – Но сохранись в вас хоть капля мужества, вы бы позволили нам отправиться за ней, чтобы закончить начатое. Сейчас она уже в безопасности, и причиной тому вы. Чтобы искупить свою вину, расскажите о её убежищах и о прочих её помощниках в Лондоне, таких же, как вы, к кому она могла бы отправиться…

– Я не работаю на немёртвых, – спокойно ответил Эшер. – Ипполита – и я не уверен, что это её настоящее имя – недавно прибыла в Лондон, и вряд ли получила тёплый прием со стороны лондонского гнезда. Я понятия не имею, где и как она обустроилась.

– Вам известно о Дамиане Загорце?

– Сибери рассказал вам о нём?

– Разумеется.

Вот вам и честное слово джентльмена. Его истинную цену Эшер узнал ещё во время работы шпионом.

– Всё?

Миллуорд нахмурился:

– Разумеется. О чем там рассказывать? Он тоже недавно прибыл в Лондон в поисках «Книги детей тьмы». Что-то ещё?

– Нет, – Эшер бросил взгляд на Сибери, который смотрел куда-то в сторону, и устало забрался в кэб.

– Скоро рассвет, – Миллуорд повернулся к ученику, словно Эшер перестал существовать. – Она будет беспомощна…

– Не стоит на это рассчитывать, – вмешался Эшер. – Чем старше они становятся, тем дольше могут бодрствовать после рассвета и перед закатом.

Его слова заслужили внимание Миллуорда.

– В книге об этом ничего не сказано.

Кэб тронулся по почти пустому Стрэнду, и Эшер задумался, кто же вписал разнообразную ложь в бесчисленные редакции Liber Gente Tenebrarum: охотники на вампиров в надежде обмануть своих жертв или сами вампиры.

Возница помог Эшеру подняться по ступеням гостиницы; дежурный подскочил ему навстречу:

– Мистер Беркхамстед!

Прежде чем броситься Эшеру на помощь и усадить в кресло, он схватил ключи с доски у себя за спиной.

– Разве миссис Беркхамстед не в номере? – усталость и озноб, нахлынувшие на него в кэбе, прошли.

– Нет, сэр. Врач тут совсем рядом, на Нью-Броуд-стрит…

– Она оставила записку?

Дежурный остановился на полпути к чулану, где должен был спать мальчишка-рассыльный.

– Да-да, сэр! Где-то здесь, – он нырнул в дверь за стойкой. Будь у Эшера силы на то, чтобы встать и постучать головой дежурного об стену, он бы так и сделал. Но ему оставалось только сидеть в потёртом зелёном кресле и ждать, пока тот вернется из чулана вместе с пареньком в помятой униформе. Рассыльный выбежал за дверь и исчез в тумане, сквозь который ещё не проглядывал рассвет, а дежурный снова обошёл стойку и вручил Эшеру записку от Лидии.

– Она приходила около десяти, сэр… кажется, собиралась в театр… и поднялась в номер, а затем спустилась и ушла.

Проклятье, подумал Эшер. Руки у него дрожали. Проклятье.

Ферма Тафтон, Хартфордшир, 5 миль от Сент-Олбанса по хатфилдской дороге. З. узнал, что Миранда там, и отправился за ней. Я иду за Симоном. Следуй за нами.

Он смял листок.

Проклятье.

26

Они миновали Сент-Олбанс, и дон Симон выключил фары. Лидия напомнила себе, что вампиры превосходно видят в темноте. Хотя близилось полнолуние, живые изгороди превращали дорогу в чёрную бездну; когда Симон остановил автомобиль, невозможно было сказать, как далеко ещё до фермы. В ночном воздухе висел густой аромат сена, к которому не примешивались запахи дыма и коровников.

Где-то закричала сова, и ей ответил далёкий лай собак.

– Если он прислушается, то услышит ваши шаги, – прошептал вампир. – Но одну я вас здесь не оставлю.

Увы, но ей не хватило мужества сказать: «Оставьте меня, если так будет проще». Слова не шли. Она крепко ухватилась за холодные пальцы и постаралась ступать как можно тише по невидимой неровной земле, покрытой прошлогодней листвой.

Ветки цеплялись за волосы. В бледном лунном свете проявились отштукатуренные стены и деревянно-каменная мансарда со слепыми окнами. Симон остановился рядом с ней и прислушался:

– В доме нет никого живого.

Он бесшумно зашагал по покрытому гравием двору; Лидия, спотыкаясь, поспешила за ним.

Нет…

С каменной веранды в дом вели две двери. Пробивавшийся под одной из них свет в ночной тьме казался невыносимо ярким. Симон распахнул дверь, и мимо них проскользнула кошка, тут же растворившаяся в ночи.

В комнате пахло кофе, углём, беконом, табаком и пеплом.

Не кровью.

– Что скажете, сударыня?

На каменном полу кухни стоял стол, фонарь на нём освещал тарелку с недоеденным бутербродом и блюдце с маслом, которым поживилась удравшая кошка. В керамической кружке стыл кофе. Симон на мгновение прикоснулся к кружке, потом посмотрел на прогоревшие угли в старинном очаге.

– Два часа.

Дверь за печью вела в непроглядную тьму. Лидия взяла фонарь и в его свете увидела уходящие вниз каменные ступени. Железные засовы на двери со стороны кухни… к подвальной землистой сырости примешивается знакомый запах детской – горшок и подгузники...

Нет…

В подвале никого не было. Крохотная чисто вымытая комнатка, почти пустая, в одном углу небольшая печь (Лидия закрыла глаза и вознесла благодарственную молитву), в другом – комод. Рядом с печью – узкая койка с тремя одеялами. Раньше одно из них покрывало кроватку Миранды у них дома.

Нет…

Лидия опустилась на шаткий стул рядом со столиком. На столешнице лежали карты. Безик, машинально отметила она. На трёх человек. Три кружки тёплого кофе. Одна вилка. Детская чашечка, блюдце и миска. На полке – жестянка с печеньем, стопка газет и Библия, слова «Дафна Джин Робинсон, 1879» на форзаце. Должно быть, Нэн попросила что-нибудь почитать. Лидия ощутила благодарность за то, что её просьбу выполнили. Эти люди не были жестокими.

– В доме никого нет.

Симон спустился по лестнице – очень длинной лестнице, подвал оказался необычно глубоким. Неудивительно, что Симон никого не слышал и не чувствовал…

– В сарае держали автомобиль, там остались канистры бензина и масла.

– Он забрал их, – Лидия вертела в пальцах ложечку. К ней прикасалась Миранда…

Ей хотелось опустить голову на столешницу и зарыдать – рыдать, пока не превратится в камень, как Ниоба из греческого мифа, чтобы больше не чувствовать утраты.

– А когда их сторожа проснулись и поняли, что подвал пуст и пленники исчезли, то решили бежать, как поступил бы любой, кто видел Лайонела в гневе. Я не чувствую запаха крови, поэтому утешьтесь хотя бы тем, что Загорец не убил вашу няньку. Но теперь, когда они у него в руках, он воспользуется вами – по крайней мере, попытается…

Лидия вскинула на него взгляд:

– А Гриппен меня убьёт, – тихо сказала она, – чтобы помешать этому, верно?

– Может попробовать, да, – он поднял её на ноги. – Нам лучше покинуть это место, сударыня. Если его прислужники не полные дураки, они сразу же послали ему весточку обо всём, что тут произошло. Скоро рассвет. Недалеко от Хартфорда у меня есть дом, там Лайонел вас не найдет, но нужно предупредить Джеймса, чтобы он остерегался людей Лайонела…

Симон замер, не дойдя несколько ступеней до двери подвала:

– Putada, – он передал Лидии фонарь. – Он здесь. Лайонел. Думаю, я смогу задержать его до рассвета, но на внутренней стороне двери нет запоров…

– Выходи, жалкий папист, – донёсся громкий рёв из кухни. – Я должен был бы знать, что рано или поздно мы встретимся. И бабу с собой прихвати, мне надо перекинуться с ней словечком.

Врач, которому служба в Индии оставила загар и нездоровую желтизну, перевязал Эшеру лодыжку и наложил лубок: перелома не было, но кость треснула, к тому же ногу покрывали жуткие синяки.

– Что с вами произошло, дружище? – спросил он. – Впечатление такое, будто вы попали под телегу.

– Под автомобиль, – Эшер отхлебнул бренди, который ему принёс гостиничный дежурный. Веронал помог бы лучше, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Тормоз соскочил, а этот идиот, мой племянник, оставил передачу включённой. К восьми я должен быть в Сент-Олбанс…

– Не выйдет.

– Должен, – сказал Эшер. – Должен. Если я не…

Он постарался придать лицу печально-благородное выражение и скрыть то отчаяние, которое испытывал.

– Речь идет о женской чести, – он положил руку врачу на плечо; причина куда более простая, чем правда, к тому же не нужно тратить двадцать минут на попытку убедить людей в существовании немёртвых и объяснить, как так вышло, что он на них работает. – Больше ничего не могу сказать. Здесь у меня есть мотоцикл, я могу вовремя добраться туда, если вы меня как следует перевяжете.

Доктор фыркнул и окинул взглядом вульгарный твидовый костюм (на котором было столько грязи, что кровь Ипполиты под ней терялась) и небритый подбородок своего пациента, но все же туго перевязал лодыжку, наложив бинты и обмотав их лейкопластырем.

– Заводить мотоцикл будет больно, – предупредил он Эшера, который уже и сам это понял, пока вставал на ноги. – Лубок снимет часть давления, но я удивлюсь, если вам удастся доехать до Сент-Олбанс.

– Едва ли ваше удивление уступит моему.

Он кое-как спустился по ступеням в узкий дворик. Доктор и дежурный вышли вслед за ним. Луна стояла над крышами домов. Он подумал, нашла ли Лидия Исидро и не оказывает ли он ей сейчас чудовищную услугу, хуже того, не обрекает ли он её на гибель своей спешкой.

Откуда Загорец узнал, где прячут Миранду?

Будь проклят Миллуорд – и тот ленивый ублюдок, который никак не изобретёт электрический стартер для мотоциклов…

Дежурный пристегнул чемодан и помог Эшеру забраться на мотоцикл.

– Удачи, – сказал врач.

Эшер направил переднее колесо в ворота, толкнул мотоцикл вперёд, трижды нажал на педаль – каждый удар отзывался острой болью в ноге, – и двигатель его «индиана» завёлся с приглушенным рокотом. Выезжая в темноту площади Финсбери, он подумал, что было бы неплохо разузнать о святом покровителе мотоциклов, которому он задолжал не меньше чем овцу.

Он свернул на дорогу, ведущую в Ислингтон, и направился на север.

– Значит, дом недалеко от Хартфорда, а? – Гриппен схватил один из стоявших у стола стульев и подпихнул его к Лидии, предлагая сесть. – Ты же покинул эти земли.

– А ты обещал оставить в покое миссис Эшер и её супруга, – парировал Симон.

Лидия поставила лампу на край стола и незаметно скинула туфельки в золотых блёстках. Пока они шли от автомобиля к ферме, она дважды едва не сломала лодыжку. Если придётся спасаться, она вовсе не хотела подражать героиням романов и спотыкаться о собственную обувь.

– Тебя, испанец, это не касается.

– Меня также не касается, найдут ли твои птенцы себе другого господина, пусть даже я с горечью буду наблюдать за тем, как тебя выдворяют из Лондона. Я знаю несколько городков в Италии, хозяева которых, так уж и быть, выделят тебе место под гроб.

– Да я скорее в аду прилягу, чем поблизости от Рима, а этого жалкого цыгана я утащу с собой к дьяволу в гости, и уж точно не буду смотреть, как он выделывается в моём городе! А этих вонючих предателей…

– Хватит! – закричала Лидия. – Вы оба! Послушайте меня. Тит Армистед владеет четырьмя экземплярами «Книги детей тьмы». И хотя бы в одном из них точно есть средство, которое позволит птенцам сбросить власть создателя…

– Нет такого средства!

Должно быть, Гриппен собирался ударить её, хотя Лидия этого не увидела. Но дон Симон внезапно оказался рядом с ней, удерживая хозяина Лондона за запястье.

Гриппен рывком высвободил руку:

– Ничто не может разрушить власть создателя над выводком. До тех пор, пока у создателя остаётся хоть один волосок на…

Он посмотрел на Лидию, перевёл взгляд на Симона и закончил:

– На груди.

– А что вы будете делать, – возразила Лидия, – если в одной из книг есть рецепт, позволяющий вырастить эти волосы? Стать сильнее, хотя Загорец и так силён? Всё это время он скрывается от вас, доктор Гриппен, и знаете, как? Он завладел человеком, который собирается жениться на дочери Армистеда. Управляет им, когда тот погружается в опиумную дрёму. Занимает его место, едва только солнце садится. Передвигается под землей и выходит на поверхность только для убийства. Он собирается обосноваться в Лондоне с помощью девушки и денег её отца. Думаю, после свадьбы он хочет полностью заменить собой лорда Колвича, а девушка послужит ему прикрытием.

– Ну и куда он делся? – проворчал Гриппен. – Он и его американская девка? Сдаётся мне, лучшим способом решить задачу будет убить её…

Он снова задумчиво посмотрел на Лидию, затем на Симона.

– И всех остальных, кто ему помогает. Только не говори мне, испанец, что твоя баба не предаст тебя, стоит только Загорцу прислать ей клок рыжих волос её дочурки, – его тёмные глаза обратились к Лидии. – Верно ведь?

– Верно, – спокойно ответила Лидия.

И он, и Симон сразу почувствовали бы ложь.

– Как и любой родитель, – продолжила она, глядя ему в лицо. – Вы должны бы это помнить ещё с тех пор, как были живы. Разве у вас не было дочери? И вы не убили бы любого, кто тронул бы хоть волосок на её голове?

Вампир отвел взгляд:

– Жадная чертовка, – в его голосе слышались гордость и глубокая привязанность.

– Поэтому с вашей стороны было бы разумней помочь мне в его поимке, – сказала Лидия. – Помочь мне забрать у него дочь, а не убивать меня. Я хочу сказать, если вы убьёте меня, а потом убьёте Джейми, вам ведь придется убить и Симона… надеюсь, Симон постарается остановить вас…

– Разумеется.

– Глупец!

– Я хотя бы не обращаю ушлых денди и коварных купчих.

– Зато ты…

Лидия снова закричала:

– Хватит! Не обращайте на него внимания, доктор Гриппен, он пытается вывести вас из себя. Прежде чем на что-то решиться, Загорец постарается связаться со мной и будет шантажировать меня, чтобы я согласилась ему помочь. Чего ещё ожидать от такого труса? – Она холодно взглянула на хозяина Лондона. – Но он не знает, что я побывала здесь после него. Он будет писать мне или попытается действовать через посредника. На то время, пока он будет ждать ответа, ему придётся где-то спрятать Миранду и скрыться самому. Он знает, что я разыскала всю его недвижимость, а также что я вполне могу поделиться этими сведениями с вами. Но он не знает, что есть ещё одно место, о котором мне известно, потому что я узнала о нём не из банковских документов и не от подкупленных слуг, а благодаря знакомству с семьёй. Имение в Шотландии.

– Шотландия!

– В Шотландии, – продолжила Лидия, – мисс Армистед может без промедления выйти замуж за лорда Колвича, не дожидаясь согласия отца. Сейчас Армистед пытается распорядиться её деньгами так, чтобы лорд Колвич не смог до них добраться – возможно, ему уже нашептали, что Колвич пристрастился к опиуму. Он даже может подозревать, что у его дочери есть любовник. Загорцу нужны эти деньги. Если они поставят Армистеда перед свершившимся фактом, ему придется уступить. Насколько я понимаю, ради дочери он готов на всё.

– Армистед, – повторил Гриппен. – Тот паршивец, у которого, как вы сказали, четыре экземпляра книги…

– Именно. Он ищет вампира…

– Зачем?

– Чтобы нанять. Хочет сделать из него пугало для своих шахтёров. Не могу сказать, поступил бы он так, если бы знал, что за его дочерью ухаживает один из немёртвых. Но брак позволит Загорцу диктовать свои условия. А замок Стэнмюир – им владеют Колвичи – находится недалеко от Глазго, так что понадобится лишь несколько дней, чтобы увезти Миранду куда-нибудь подальше, даже за границу…

Усилием воли Лидия заставила себя говорить спокойно и не обращать внимания на тёмный поток мыслей, читавшийся в неумолимых чёрных глазах вампира.

– Мы не можем подарить ему эти несколько дней. Нам нужно как можно быстрее последовать за ним, прежде чем он приведёт свои замыслы в жизнь.

Она повернулась к Симону:

– Вы со мной?

– Хоть на край земли, госпожа, – он поцеловал ей руку.

– Кровь Христова!

Гриппен смотрел на него с ужасом, который всегда живёт в сердце вампира и порождён боязнью перед путешествиями при дневном свете, необходимостью спать в запертом гробу и знанием, что малейшая случайность может привести к мучительной смерти. В его голосе не было ни враждебности, ни неприязни:

– Ты с ума сошел, Симон.

Симон поклонился:

– Не провинциальному еретику говорить мне об этом, Лайонел. Насколько я понимаю, этот дом – твое укрытие, а значит, в нём есть ещё один подвал, под тем, где мисс Миранда провела последнюю неделю, а также пригодный для поездок ящик?

– У тебя же дом в Хартфорде?

– Я не успею подготовиться к поездке, избавиться от автомобиля мистера Гросвенора и добраться туда до рассвета. Сударыня, – он повернулся к Лидии. – Не могли бы вы подождать меня здесь?

Она бросила взгляд на Гриппена.

– Лучше б я вас прикончил, – проворчал тот. – Так было бы проще.

– Нет, – спокойно возразила Лидия, поправляя очки на переносице. – Не было бы. Нам нужна помощь, Лайонел. Загорец силён, справиться с ним может только другой вампир. Мне это точно не по силам.

Она встала и теперь смотрела на него снизу вверх, как тогда на окутанном туманом мосту над Черуэллом, но уже не испытывая ни гнева, ни сильного страха.

– Первый поезд в Шотландию отправляется не раньше девяти. Мы доберёмся туда сразу после наступления темноты. Но нам нужна ваша помощь.

– Нет уж, – отмеченное оспинами лицо затвердело. Гриппен перевёл взгляд на Симона. – Ты поступай как знаешь. Но я не собираюсь укладываться в короб, как солонина, и тащиться к чёрту на рога ради встречи с поганым цыганом. Если ты отправляешься в Сент-Олбанс, чтобы подготовиться к поездке, туда я доеду с тобой на машине, но у меня ещё есть дельце в Лондоне, а рассвет ждать не будет. Леди…

Он с неожиданным изяществом поцеловал Лидии руку:

– Признаю, не стоило мне красть вашу девчушку. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы исправить ошибку, но в Шотландию я не поеду, как и не поеду никуда в сопровождении живого человека, и уж точно не стану укрываться днем где-нибудь поблизости от брехливого испанца, этого сукина сына. Пусть вам сопутствует удача.