Текст книги "Порождения тьмы (ЛП)"

Автор книги: Барбара Джоан Хэмбли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

В тени храма дон Симон остановился, словно прислушиваясь к чему-то. Затем с удовлетворённым видом снова схватил Лидию за руку и нырнул в северную часть лабиринта.

– Думаете, крипта все ещё там?

– Я не думаю, я знаю, сударыня. Четвёртый граф отстроил новое крыло для матери и сестёр на фундаменте конюшен и превратил крипту в винный погреб. Ещё ниже есть второй подвал, где хранили масло; в своё время он был частью храма, и там сохранились надписи, в которых упоминаются Юпитер и Великая Матерь.

Они миновали северную колоннаду. Свет лампы в оранжерее пятном лежал на траве перед створчатой застеклённой дверью.

– Лайонелу об этом известно, как известно и обо всем, что происходит в городе, хотя он редко посещает западные окраины. Его основные владения расположены вниз по течению реки, за Тауэром, в той части города, которую он знал в прошлые времена. Не освящённая почва, но его собственная.

Лакей – парик сбился набок, узел галстука ослаблен – спал, положив голову на столик в центре оранжереи, коренастый детектив храпел в кресле напротив, между ними на столешнице стоял графин выдержанного коньяка «Наполеон» и лежали игральные карты. Дон Симон бросил на них порицающий взгляд, Лидия же снова ощутила себя героиней сказки, которая призраком скользит мимо погружённых в волшебный сон людей.

Они поднялись по чёрной лестнице и наткнулись на горничную Сиси Армистед, светлокожую мулатку примерно одних с Лидией лет, которая спала на кровати своей госпожи; её панталоны комом сбились вокруг одной лодыжки, а юбка была задрана выше талии. Лакей в темно-зёленой ливрее («Лорда Малкастера, надо полагать», – заметил Исидро), тоже полураздетый, крепко спал рядом с ней.

Лидия охнула:

– Святые небеса!

С помощью Исидро она обыскала секретер, туалетный столик и ящики с куда большей тщательностью, чем прошлым субботним вечером, когда в её распоряжении был только свет свечи.

Из одного из ящиков она извлекла несколько книг – Китс, Радклиф, Мэкен и Ле Фаню – и бутылки с лауданумом и абсентом. В тонкой золотой коробочке под матрасом обнаружились коричневые турецкие сигареты, табачный запах которых смешивался с горьковатым ароматом опиума.

– Вот.

Дон Симон протянул ей клочок бумаги, на котором было написано «Сорин Някшу, Ион де Маяно, Кларо Гвиницелли», а также адреса гостиниц во Флоренции и Париже. Лидия переписала их. Затем они бесшумно, подобно паре теней, двинулись вниз по коридору к дверям библиотеки Тита Армистеда.

– У меня есть отмычки, – сказала Лидия, когда Исидро безуспешно надавил на ручку двери, и выудила подаренный Джеймсом набор из сумочки. – Вам когда-нибудь приходилось взламывать замки?

– Ночи тянутся долго, – он взял отмычки. – Если компания прочих вампиров не привлекает, остаётся много времени на совершенствование различных умений.

Джейми понадобилось бы в два раза больше времени, чтобы вскрыть замок. Конечно, у Исидро очень чувствительные пальцы и слух…

– Почему бы вам не превратиться в туман и не просочиться в замочную скважину?

– Вы читали слишком много романов, сударыня.

– Они здесь что-то искали, – сказала Лидия, когда дон Симон распахнул дверь. – Сиси начала говорить «У меня…», но Загорец перебил её. Но они приходили сюда, так что, думаю, у неё есть ключ.

Она оглядела застеклённые полки и шкафы с инкрустированными деревянными дверцами. Исидро щёлкнул выключателем, и электрический свет залил очередной пёстрый ковер и кресла с дорогой обивкой. Книги продавались вместе с домом – тяжёлые тома в переплётах с золотым тиснением, которые Лидия помнила с детства. Леди Мэй как-то сказала ей, что в прежние времена, когда богатый человек покупал книгу, он получал только страницы и должен был сам позаботиться о переплёте, который сочетался бы с прочими книгами в библиотеке. Недавние приобретения – Диккенс, Теккерей, Гиббон, Остин, толстый учебник по латинской грамматике, пять французских и три испанских словаря – выделялись на общем фоне, как гражданские в рядах гвардейцев.

Дон Симон вытащил ящики чёрного с золотом стола в стиле Людовика XV, но внимательно изучать их содержимое не стал. Он подошел к дверце, запрятанной среди полок на внутренней стене библиотеки и, ловко орудуя отмычками, открыл её. За дверцей начиналась уходящая вниз лестница.

Ковровые покрытия, свежая краска и электрические лампочки явно указывали на то, что лестницей недавно пользовался новый хозяин дома. Сама конструкция была старой и образовывала четыре крутых витка. Лидия подумала, что пятьдесят четыре каменных ступени под желто-синими дорожками наверняка залиты бетоном, чтобы устранить все выемки и выбоины.

Спустившись, она включила свет и снова выдохнула:

– Святые небеса!

Длинное помещение, как и говорил дон Симон, раньше было подземной частью старой часовни св. Адсуллаты. От приземистых романских колонн и каменных рёбер свода, скрытых под слоем штукатурки и побелки, ощутимо веяло стариной. Винные стеллажи в беспорядке громоздились у задней стены крипты, которая была битком набита ящиками. Большими, плоскими, квадратными ящиками с картинами. Несколько полотен остались неубранными – портреты, пейзажи, ученические наброски поучительных и сентиментальных сценок с верными псами, охраняющими спящих детей. Джосетта часто говорила подруге, что в том месте черепа, где у остальных людей имеется так называемый «эстетический бугор», у той прощупывается впадина: Лидию всегда завораживали лица на портретах, ей хотелось знать, кто эти люди, были ли они счастливы (и не чесалась ли у них голова под париком), но при всем желании она не смогла бы отличить Вермеера от Моне.

Здесь были и книги, уложенные поверх ящиков – старинные кожаные переплёты, потемневшие от времени, или коробки, чья форма наводила на мысль о книгах; сквозь усеянное гвоздями дерево проглядывали слои коричневой бумаги. По всей видимости, Армистед решил включить в свою коллекцию и церковные реликвии: громадную золотую дарохранительницу, в которой под хрусталём покоилось несколько клочков одежды и волос, а также три больших ларца из чистого серебра, от которых шарахнулся дон Симон. Изготовленные из серебра, хрусталя и золота реликварии меньшего размера лежали среди книг, и Лидия взяла один из них. То, что в нем обнаружилось, выглядело как детский зуб.

Она торопливо положила его на место.

– Да уж, эти сокровища стоят потраченных усилий, – заметил вампир. – Здесь столько всего, что пропажу золотого распятия или вон той копии «Нового собрания» Аретино заметят только после возвращения в Америку, а тогда никто уже не сможет сказать, когда и где они были утрачены. Их стоимости вполне хватит на то, чтобы приобрести любую недвижимость в Лондоне. А…

С обманчивой легкостью он отодвинул от стены винные стеллажи.

– Как я и думал, она ещё здесь.

10

Дверь была очень старой, и слой белой краски не мог скрыть плохого состояния дерева. В высоту она едва достигала пяти футов и на две ступени уходила в пол. Даже вампиру пришлось напрячься, чтобы приоткрыть её, из чего Лидия заключила, что дверь очень тяжёлая.

Донёсшийся из щели запах был неописуем – запах перегноя, сточных вод и сырого камня. В свете ярких лампочек виднелись ведущие из винного погреба ступени, узкие и истертые.

Рабочие с бетоном и двухцветными дорожками до них не добрались.

– Что там? – шёпотом спросила она.

– Древние бани. Если бы он устроил себе логово в этом доме, то, несомненно, обосновался бы именно здесь, но на полу я не вижу следов того, что дверь открывали.

– Он мог просочиться через замочную скважину?

– Насколько я могу судить, замочная скважина забилась ржавчиной ещё в правление королевы Анны, – он достал из кармана свечи, которыми разжился в кладовой. – Вы идёте? Ключ святой Адсуллаты находился недалеко от старого Тайбернского ручья, и в римские времена в него впадал водосток от римских бань. Я давно не ходил здесь.

Он зажёг спичку и поднес мерцающий сквозь его пальцы огонек к фитилю свечи.

– Такие места до сих пор сохранились в Праге и римских городах на побережье Адриатики, в том числе и в Задаре. Румынский вампир обязательно попытался бы найти их.

Они пригнули головы, чтобы пройти в дверь, и дон Симон свободной рукой провёл по трухлявому косяку примерно в дюйме от каменной кладки. Лидии пришлось упереться рукой в липкую стену, чтобы не поскользнуться на ступеньках, в центре которых бесчисленные ноги проходивших здесь людей оставили глубокую выемку.

– Почему римляне устроили баню так глубоко под землей?

– Когда его только выкопали, этот погреб по глубине ничем не отличался от всех прочих. Лондонские здания постепенно погружаются в землю. Глубоко под Кэмденским рынком лежат катакомбы, а под Холборном сохранился древний храм Митры. Смотрите.

Он поднял свечу. В её тусклом сиянии Лидия разглядела очень длинную комнату и кирпичные арки, давно лишившиеся штукатурки. В прямоугольной яме три или четыре фута глубиной можно было различить покрытую слоем грязи белую и красную плитку. Каменная голова льва на одном конце ямы показывала, откуда раньше поступала вода; каменная труба обозначала место стока.

Свет распугал крыс. Лидия быстро приподняла юбку до середины икры и заткнула её за пояс.

–Сомневаюсь, что Загорец пробирается сюда через водосток из канализации, – сказала она. – Разве что у него тут припрятана сменная одежда.

– У меня есть тайники с одеждой по всему Лондону, – Симон медленно обошёл комнату, рассматривая покоробившийся пол. – Но намного чище было бы попасть в дом через садовую калитку, открытую возлюбленной.

Он легко спрыгнул в углубление (должно быть, это и есть сама купальня, подумала Лидия) и остановился у низкой каменой арки стока. Сама она в мерцании двух свечей едва могла рассмотреть очертания арки и выделявшийся на тёмном фоне бледный профиль вампира, но знала, что он видит в темноте не хуже, чем днем, и может различить следы коленей и локтей того, кто поднимался сюда из нижних сфер.

– Умение превращаться в туман было бы весьма полезно, – заметила Лидия, когда дон Симон, сделав два стремительных шага, запрыгнул на четырехфутовую стену с такой же лёгкостью, с какой она или Джейми шагнули бы на бордюрный камень. – Здесь есть спуск в гипокауст, но никаких следов рядом с ним я не вижу. Я хочу сказать, протащить гроб в столь узкий проход не удалось бы, но так глубоко под землёй вампир вполне бы мог спать, просто свернувшись в углу.

– Мог бы, – Исидро растянулся перед круглым отверстием и всмотрелся в наполнявшую его темноту. В свете свечи Лидия заметила углубления в кирпичной кладке, которые образовывали своего рода лестницу. – Это зависит от того, как он относится к возможности стать жертвой крысиных зубов.

– О! – воскликнула Лидия. – Так вот почему вы всегда так внимательно относитесь к наличию гроба или чего-нибудь ещё, в чем можно спать.

– Когда мы спим, – Симон встал и брезгливо отряхнул с жилетки пыль, – мы не можем проснуться. Гроб – это дополнительная защита. Во время Великого пожара я три ночи спал безо всякого укрытия, в гипокаустах и подвалах наподобие этого… но к третьей ночи все лондонские крысы либо бежали из города, либо были слишком заняты. Старея, мы становимся сильнее, и старый вампир может бодрствовать в течение примерно получаса после восхода солнца, если только он защищён от его лучей. Также существуют снадобья, которые позволяют нам не спать даже днем, но многие из них сами по себе опасны, к тому же все они на несколько суток лишают нас сил.

– Он был здесь, – продолжил Исидро. – Я чувствую его присутствие в камнях. Но в дом он попадает другим путем. Уверен, что во время охоты он передвигается вдоль подземных рек и выходит наверх только ради убийства, после чего снова спускается вниз. Так ему удаётся избежать внимания Гриппена. Входы в подземелья разбросаны по всему Лондону. В старых церквях и монастырских часовнях часто были склепы, через которые можно попасть в канализацию. Сейчас о них помнят разве что те, кто охотится в ночи.

– Джейми рассказывал мне о них, – припомнила Лидия. – Он изучал их, когда работал на министерство.

Исидро помог ей подняться по старой лестнице и, выходя из подземной сокровищницы, выключил свет.

– Значит, если Загорец соберётся приобрести недвижимость в Лондоне, он выберет те дома…

– Тихо! – дон Симон остановился на лестнице, ведущей в библиотеку, и поднял палец. – Оставайтесь здесь.

С того места, где они стояли, уже была видна дверь; Исидро в два шага преодолел остававшееся расстояние и погасил лампочки. Через мгновение в наступившей темноте она ощутила прикосновение его холодных пальцев.

– Они вернулись.

– Ох, нет! Я надеюсь, – добавила она, – что горничная мисс Армистед успела… э… закончить…

– Они проснулись вскоре после того, как мы с вами спустились под землю. Осмелюсь предположить, что затем они разошлись по своим делам. Идемте, – продолжил он. – Все уже спустились к чаю, прислуга тоже внизу.

Холодная рука провела её сквозь тьму (какое счастье, что ступеньки выровняли и покрыли дорожкой…), а затем по мягкому ворсу библиотечных ковров в коридор. В некоторых спальнях горели лампы, и Лидию на мгновение охватила паника.

– Не беспокойтесь, – поторопил её дон Симон, направляясь к двери, которая выходила на чёрную лестницу. – Нам не следует…

Но не успела она дотронуться до ручки, как он отступил на несколько шагов назад. Дверь открылась, и перед Лидией возникла заблудшая горничная мисс Сиси Армистед. Девушка испуганно замерла, затем её брови сошлись над переносицей при виде Лидии, которая, повинуясь мягкому рывку со стороны вампира, молча отошла в сторону.

– Поживее там с ваннами, – рявкнула горничная и прошла мимо них, не дожидаясь ответа.

Симон вывел Лидию на чёрную лестницу.

– Что?..

– Она приняла вас за одну из служанок, – он слабо улыбнулся, в жёлтых глазах промелькнул огонёк, ранее ей не знакомый.

Ему нравилось это приключение. Он едва не рассмеялся, когда они наконец выскользнули в сад.

– Разве вам не приходило в голову, что, раз уж мы можем обманывать людей, представляясь не теми, кто мы есть, мы также можем – при наличии некоторого опыта – притворятся теми, кого они знают? Кем-нибудь из тех, у кого есть все основания находиться в коридоре верхнего этажа? Она забудет о встрече с нами, как только вернётся в гостиную и отдаст хозяйке шаль.

– Негодник! – Лидия снова ткнула в него пальцем. – Неудивительно, что Джейми так переживает из-за того, что один из вас может поступить на службу к кайзеру. И я теперь понимаю, откуда взялись все эти легенды о вампирах, которых почтенные замужние дамы принимали за своих супругов…

– Это они так говорят, – возразил Симон. – Лично я никогда не прибегал к подобному трюку.

– Вы невозможны!

Когда они через старую садовую калитку вышли к конюшням, часы на церкви святого Михаила пробили полночь. Лидия вдруг поняла, что дрожит – от изнеможения, испуга и глубочайшего облегчения, вызванного тем, что ей не придется сражаться в одиночку. У неё по-прежнему сжималось сердце при мысли о Миранде, страх тенью преследовал её, смешавшись с воздухом, который она вдыхала, но всё же на несколько мгновений она сумела позабыть о нескончаемом ужасе.

И эта передышка принесла ей невыразимое облегчение.

Наверное, ничуть не меньшее, чем то, которое испытал молодой человек, на время позабывший, что он вампир, подумала она, пока Исидро подзывал кэб. Позабывший, что ему нет пути назад в страну живых, которую, как вдруг поняла Лидия, он так горячо любит.

Следующим вечером в три четверти шестого Лидия в зелёном наряде от Пату и ожерелье с русалкой, которое ей вручил Симон, появилась в кафе отеля «Метрополь» и заказала кофе. Ожидая мистера Тимоти Роллстона из банка «Барклайс», она раздумывала об иллюзиях, обмане и Симоне де ла Кадена-Исидро.

Ей снова снился запертый в камере мужчина, который молился на латыни в лунном свете, падавшем сквозь прутья решётки, и на этот раз она узнала тёмные кудри и аристократический облик Дамиана Загорца. Холодная темнота была пропитана запахами влажного снега на соснах, вонью уборной и древесного дыма. Когда пленник повернул голову на скрип открывающейся двери, она заметила у него на горле следы укусов – некоторые из них совсем свежие, другие явно появились несколько недель назад. В дверях стояла женщина, и Лидия подумала: «Она держит его здесь. Играет с ним, как кошка с мышкой». Лунный свет не достигал двери. Лидия видела только серебристые искры на мехе, который женщина носила вокруг шеи, да звериный блеск её глаз.

«Это было на самом деле? – подумала она, проснувшись в темноте. – Или он хочет, чтобы я считала его жертвой, против воли превращённой в то, чем он стал?»

Интересно, Сиси он насылал этот же сон?

Так как сегодня родственный долг обязал её сопровождать Эмили на завтрак в Доллаби-хаус – «свадебный подарок» от Тита Армистеда, – ей представилась прекрасная возможность своими глазами увидеть, насколько глубоко Сиси погрузилась в обволакивающую пучину романтических мечтаний.

– Это самый старый дом на всей улице, – девушка вслед за дюжиной гостей поднялась по двум истёртым ступеням из песчаника. – Ноэль утверждает, что его построили во времена Елизаветы, но часовня позади дома очень древняя, раньше она была частью монастыря святой Марии… церковь святой Марии-на-Уэстборне, что на Лайолл-стрит, тоже была его частью, верно, Нэд? – она бросила игривый взгляд на друга Колвича, который с собачьей преданностью следовал за его светлостью. – Но её снесли и всё там расчистили. Ух!

Она притворно содрогнулась.

– Строители сказали, что там была потайная подземная часовня, где проводили мессы, и ход в старый монастырь, чтобы можно было скрыться от людей Кромвеля! Ноэль искал его, верно, дорогой?

На её бледном лице, из которого ярко-розовый шёлк блузы с высоким воротом словно вытянул все краски, мечтательно сияли тёмные глаза.

– Как бы мне хотелось, чтобы папа, вместо того чтобы всё здесь обновить и отремонтировать, снова сделал этот дом таким, каким его построили!

– Ты бы запела по-другому, приди тебе в голову принять в таком доме ванну, – проворчал угольный барон. – Или воспользоваться кое-какими другими удобствами…

Эмили покраснела, а Серафина Беллуэзер – ещё одна компаньонка – всем своим видом дала понять, что охотно отчитала бы миллионера за такие речи в смешанном обществе, если бы только осмелилась.

– О, не будем об удобствах, – лорд Колвич одним взмахом руки прекратил дальнейшие разговоры о канализации. – Невыразимо скучный предмет, если сравнить его с непостижимыми вибрациями бесконечного времени!

Он одарил улыбкой свою невесту, полностью обойдя вниманием Нэда Сибери.

Они миновали пустую гостиную, залитую светом, который проникал сквозь лишенные гардин окна. Стены комнаты были ободраны до штукатурки, на голых дубовых досках пола тут и там валялись инструменты обойщиков.

– Рад, что вам всё нравится, ваша светлость, – пробурчал Армистед. – Но вот что я вам скажу – я бы в жизни этот дом не купил, если бы знал, что тут столько работы, да ещё и с такими расценками за покраску и штукатурку, как у вас в Англии! В Перу я бы нанял дюжину индейцев из любой деревни…

– Папа, прошу тебя! – Сиси взяла отца под руку. – Ты же сам сказал, что цена тебя не волнует.

В ответ Армистед издал невнятное ворчание, но взгляд, брошенный им на дочь, вызвал в воображении образ менгира из Стоунхенджа, который внезапно шепнул «Я люблю тебя» на ухо ребенку.

– Как только я переступила порог этого дома, – выдохнула Сиси, снова поворачиваясь к гостям, – я ощутила вибрации давно прошедших дней, давних воспоминаний, которые доносились до меня сквозь бездну времени подобно едва слышной песне, и я поняла, что не смогу жить в другом месте!

Снег, темнота, молитвы на латыни… Отчаявшийся пленник во власти могущественной и безжалостной женщины… «Совсем как в тех книгах, которые она хранит в своей комнате», – подумала Лидия, идя вслед за всеми по коридору. Как в «Камилле», «Кристабель» и «Безжалостной красавице<sup>[12]12
  La Belle Dame sans Merci, баллада Джона Китса.


[Закрыть]</sup>».

Идущий перед ней Колвич развёл руки в выразительном жесте, рассказывая угрюмому миллионеру о духовных слияниях и потусторонних связях, которые он испытал – конечно же, благодаря наставлениям доктора Миллуорда, – на спиритических сеансах в «нашем шотландском замке». Лидия решила, что он увлечен ничуть не меньше своей невесты.

– Я хочу обставить нашу спальню средневековой мебелью и украсить гобеленами, как в старые времена…

Она словно умоляла обмануть её готическими тенями и «вибрациями» из прошлого.

Сидя за накрытым белоснежной скатертью столиком с фарфоровой чашечкой остывающего кофе, Лидия повертела в пальцах свисающую с ожерелья русалку. И почему бы служащему банка «Барклайс» не поверить в зов фей, древних богов и духов земли, или что там ещё ему внушил Симон, заполнивший сны Роллстона видениями и знамениями? Тайные практики и эстетические воззрения… Загадочная женщина в зелёном, её шею украшает ожерелье, которое он уже видел во сне…

Его с позором выгонят с работы, стоит только кому-нибудь узнать, что он разболтал информацию о чужом вкладе.

Лидия содрогнулась. Если она расскажет ему правду и отошлёт его прочь, Миранда может погибнуть. Она закрыла глаза, не зная, кого ненавидит сильнее – дона Симона или себя.

– Мне это не нравится, – Серафина Беллуэзер подсела к Лидии, пока молодёжь обменивалась возгласами за превосходным столом эпохи Регентства, накрытым к завтраку посреди столовой с затянутыми парусиной стенами. – Да, в один прекрасный день Колвич станет графом, но если бы у меня была дочь, я бы ни за что не пожелала видеть её замужем за молодым человеком с такой репутацией.

Она бросила многозначительный взгляд на Нэда Сибери, который все утро безуспешно пытался остаться наедине с его светлостью. После того, как Колвич внезапно отбыл («знаете, встреча с семейным поверенным…»), смуглый эромен лишь мрачно взирал на Сиси поверх столового серебра и яркого рокингемского фарфора.

– Даже если не обращать внимания на… гм… то, что о нём говорят, его светлость, насколько мне известно, провёл немало времени в Париже, куда отправился изучать искусство – но зачем молодому мужчине его положения изучать искусство? Скорее уж, его привлекут раздетые гризетки, но на них вполне можно посмотреть и дома… Так вот, насколько мне известно, он связался с ужасной компанией, пристрастился к опиуму и участвовал в сборищах дьяволопоклонников. Боюсь, он дурно повлияет на мисс Армистед.

Лидия вспомнила флакон лауданума, спрятанный в глубине шкафа Сиси Армистед, и бутылку абсента.

Она подумала, что лорд Колвич не проявляет ни одного из симптомов употребления опиума, которые она хорошо узнала за несколько месяцев работы в благотворительной больнице. Всё утро он оживленно болтал со своим будущим тестем о качестве печати различных изданий «Гипнэротомахии Полифила» и посылал воздушные поцелуи Сиси.

Оказавшись в роли хозяина, Армистед ворчливо отвечал на щебетание дочери, в основном о стоимости приобретённых Вандербильтами и Белмонтами библий Гутенберга и первых фолио Шекспира, а сидевшая с другой стороны от него Эмили шумно восторгалась «готическими тенями» особняка.

– Уверена, что здесь водятся привидения, – вздохнула Джулия Твайт. – Я очень чувствительна к вибрациям и ощущаю их в старых костях этого дома.

Интересно, Сиси понимает, что Загорец хочет превратить её в вампира? Иными словами, хочет убить её?

Или ей всё равно?

Что он рассказал ей о бытии вампиром? Возможно, она считает, что убивать не обязательно? Достаточно лишь взять немного крови, как он берёт у неё? И жить вечно… с ним.

Она верит, что они смогут предаться любви, совсем как в её мечтах?

Когда она узнает правду, будет уже слишком поздно.

Неудивительно, что птенцы ненавидят своих создателей.

Её обоняния коснулся кислый запах давно не чищенной шерстяной ткани и грязного белья, лившийся из больших окон свет померк, и, подняв голову, Лидия увидела рядом со своим столиком мужчину. Он был довольно высоким и сутулым, не слишком бледным и не смуглым; в руках он держал цилиндр, ранее прикрывавший сальные волосы и начинающуюся лысину на лбу. Она не могла разглядеть его лицо, но всё же заметила светлые глаза с тёмными кругами от недосыпа. Запах одежды и тела он попытался замаскировать лавровишневой водой, и результат получился тошнотворным.

Лидия положила на стол кофейную ложечку.

– Прошу вас, мистер Роллстон, садитесь.

Вместо этого он упал на колени, взял её руку – и поцеловал. Сидевшие за соседним столиком леди Джиллингем и миссис Тайлер-Стрэчли – приятельницы её тёти Гарриет – прекратили сплетничать и уставились на них.

Тимоти Роллстон прошептал:

– Госпожа, – после чего, хвала всевышнему, занял второй стул. Даже без очков Лидия видела, как он пожирает её взглядом и то и дело обращает взор к эмалевой русалке на драгоценной изумрудной цепочке.

Симон, за это я сама вгоню вам кол в сердце…

– Жду ваших приказов.

Может быть, начнем с ВАННЫ?

– Что вам известно? – неделя в обществе Сесилии Армистед помогла ей выбрать правильный тон. Готические вибрации. Безжалостная красавица.

– Что вы нуждаетесь во мне.

Лидия коснулась губ указательным пальцем:

– Вы осознаёте, что вам не обязательно понимать, почему мы просим вас об услуге? – про себя она подумала, что это «мы» оказалось к месту.

– Осознаю, – он склонил голову. – Но я благодарен вам. Благодарен от всего сердца.

Его глаза наполнились слезами, и Лидия снова рассердилась на Симона, который обманывал этого человека. Судя по голосу, перед ней был не юнец, только-только расправивший крылья и начинающий карьеру, но мужчина средних лет, уже побитый жизнью. На его покрытых чернилами пальцах не было кольца.

– Это мы благодарны вам, мистер Роллстон, – она попыталась говорить как какой-нибудь персонаж из романов Сиси Армистед. – Мы не просим многого. Мы ищем человека, который в конце января прибыл в страну из Черногории или Сербии. Он должен был перевести деньги из банка в тех краях, из Софии или Бухареста.

Роллстон кивнул, отведя в сторону странные бледные глаза:

– Многие так поступили, госпожа, когда началась война.

– Он называет себя Загорец, или Людовико Бертоло, или одним из этих имен, – она протянула ему листок с именами, которые Симон обнаружил в столе Сиси Армистед.

– Не раскрывайте их никому. Поищите сведения о нём в банковских записях. Я хочу знать, какую собственность он приобрёл, а также имена всех тех, кому он переводил деньги со своего счета. Если у него есть счета под другими именами, вы расскажете мне о них. Если он покинул Лондон, вы скажете мне об этом. Я хочу знать всё о нём и его деньгах.

– Да, госпожа.

Лидии показалось, что он соскользнет со стула и снова опустится перед ней на колени, стоит только ей подать малейший повод.

– И вы разузнаете все о Бартоломью Бэрроу, если он когда-либо обращался в ваш банк, а также об Уильяме Даггене и Фрэнсисе Хьютоне…

Она назвала все известные ей имена, под которыми Лайонел Гриппен в разное время приобретал имущество.

– Если у них есть деньги, то мне нужны имена людей, которым они платят.

Она достала из сумочки список имен Гриппена и принадлежащих ему участков и подтолкнула лист к Роллстону через накрытый белой скатертью стол.

– Если ваш банк проводил сделки с этими участками, я хочу знать имена всех причастных лиц, а также счета, на которые были переведены деньги. Вы понимаете меня?

– Да, госпожа, – прошептал он. – Я сделаю все, как вы просите.

Если у него были сомнения по поводу нарушения самых важных правил банка, он их успешно разрешил. Возможно, в тот самый момент, когда вошёл в кафе и увидел её, рыжеволосую женщину в зелёном, с ожерельем, которое показал ему во сне какой-нибудь светозарный эльфийский король, древний бог или ангел… Она видела седину в волосах на покорно склонённой голове. Из-за неё дон Симон с полнейшим равнодушием подверг этого несчастного опасности лишиться всего, что у него было.

– Я буду ждать вас здесь в пятницу в это же время, – на этих словах её голос дрогнул. Ты богиня, напомнила она себе. Эльфийская королева. Воплощенный дух возлюбленной или жены этого человека. Такие создания не испытывают жалости к тем, кто ради них бросается под колесницу. – Вы успеете всё разузнать?

– Постараюсь. Я передам вам всё, что мне удастся узнать, госпожа.

Он посмотрел на свои огрубевшие пальцы, затем быстро взял её руку в свою и снова поцеловал. Старательно избегая её взгляда, он прошептал:

– А потом я буду свободен?

ОТ ЧЕГО?

На мгновение она лишилась дара речи, задыхаясь от гнева, жалости и собственной беспомощности.

Миранда. Ох, Миранда…

Она заставила себя ответить, сохраняя величественный вид:

– Да. Вы будете свободны.

По его щекам потекли слезы, и он быстро вытер их мятым желтоватым платком. Затем вскочил на ноги и шаркающей походкой поспешил прочь из кафе. Лидия проводила взглядом его серую фигуру, пробирающуюся мимо ярких мазков – дам, которые заглянули сюда на чашку чая перед тем, как отправиться на вечерний бал, обед или в оперу. Дам, которые вместе с её матушкой посещали женские курсы для избранных, которые неодобрительно цокали языками, узнав, что леди Мэри Уиклифф – или Кэтрин Хальфдин – «совершила мезальянс», выйдя замуж за человека ниже их по положению ради того, чтобы спасти состояние своей семьи. Дам, которые щедро жертвовали на благотворительность и платили своим горничным не более десяти фунтов в год; дам, чей мир начинался со сплетен о подругах и заканчивался ателье.

Дам, в обществе которых Лидия всю жизнь чувствовала себя подменышем, гостем из другого мира или времени.

Леди Джиллингем обменялась с миссис Тайлер-Стрэчли многозначительным взглядом и встала из-за столика. Лидия положила деньги за кофе на стол, быстро поднялась и покинула кафе. Её била дрожь.

Только не вздумайте заговорить со мной…

Теперь она полностью поняла, почему Джейми оставил службу в министерстве.

Она должна была присутствовать на музыкальном вечере у леди Стаффорд, но её переполняли мысли о возможной встрече с леди Джиллингем, не говоря уже о мачехе и Сиси Армистед. «Я этого не выдержу», – подумала она, забираясь в переполненный омнибус на Ливерпуль-стрит.

Тётя Изабелла меня убьет. Вот уже два вечера подряд я отказываюсь сопровождать Эмили.

Если же Симон появится у леди Стаффорд, надеясь получить мою благодарность за то, что он заставил этого несчастного рисковать своей должностью, я просто разрыдаюсь.

Она зашла в гостиницу на площади Финсбери, чтобы забрать почту, вернулась в свой номер только для того, чтобы написать записку тёте Изабелле и переодеться в дорожный костюм из фая табачного цвета, затем в кэбе доехала до вокзала Паддингтон. Сейчас она всей душой жаждала очутиться в спокойном Оксфорде, в собственном доме, пусть даже пустом и тихом, с покинутой детской, со слугами, которые шёпотом обсуждают, как бы им взять дела в свои руки. Часы на церкви Всех Святых пробили семь, в семь тридцать отходил оксфордский экспресс. Лидия купила билет и через заполненный людьми вокзал вышла на платформу.