Текст книги "Порождения тьмы (ЛП)"

Автор книги: Барбара Джоан Хэмбли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Вампиры двигаются незаметно для человеческого глаза. Мгновение назад Лидия босиком стояла на холодном каменном полу, по одну сторону от неё стоял хозяин Лондона, по другую – дон Симон. И вот она уже одна в освещённой фонарём кухне прислушивается к доносящемуся из темноты шепоту:

– По крайней мере, ты мог бы оказать мне услугу и избавиться от автомобиля…

– Сам угнал, сам и топи.

– Еретик…

– Папистское отродье…

Они ушли.

27

В тёмных глыбах домов тут и там мелькал свет: слуги разводили огонь в кухнях и полуподвалах, варили кофе, кипятили воду для бритья и купания. Должно быть, служащий Банка Англии, которого Исидро сделал своим невольным помощником, раздобыл нужную информацию. Эшер обогнул освещённую канаву, в которой рабочие прокладывали электрический кабель. Но как Загорцу удалось получить эти сведения от Лидии?

Если вампир решился похитить Миранду у Гриппена, он наверняка знал, что Лидия действует против него. Откуда? Из её снов?

Он старался не думать о том, что ждёт его на ферме Тафтон. Вайолет Скруби назвала «доктора Г.» скрытным. «Как по мне, он что-то мутит, – призналась она за пинтой пива, которую они по-дружески распили в «Косе». – Он часто приходил сюда ночью и о чём-то тайком говорил с Генри. Но вот что я скажу: за те деньги, которые он платит, Генри смог отправить своих девочек в приличную школу, а когда матушку Дафны разбил паралич, она не осталась без присмотра и лечения».

Описание Дафны Скруби слегка успокоило его («господи, да она тише мышки и меньше мушки, но оторвёт ногу любому, кто сунется к её девочкам, и забьёт этой ногой паршивца до смерти»), но минутное спокойствие тут же сменилось тревогой, стоило ему подумать, что в Сент-Олбансе он может наткнуться на тело Дафны. И тело Нэн Уэллит.

«Я убью его, – пришла в голову спокойная мысль. – Загорца, Гриппена… всё их нечистое племя».

По главной улице Ислингтона тянулись телеги и фургоны с фруктами и цветами, фонари на них раскачивались, когда Эшер проносился мимо. Дорога за городом была пустой.

Карлебах был прав. Миллуорд – пусть он и мерзавец – тоже прав.

В сизых рассветных сумерках проступили загородные особняки в окружении садов. Их сменил долгий склон Голдерс-Хилл, за которым раскинулась холмистая зелёная равнина, пронизанная запахами сена и домашнего скота.

Кровь и тьма – вот их след. Даже невинные души, которые не подозревают об их природе и самом существовании, попадают в эту тьму и гибнут.

Над деревьями возникли очертания колокольни в Барнете. Справа промелькнули каменные парковые ворота, за которыми виднелось строение времен Реставрации, в водоёме проблеском отразилось светлеющее небо. На обочине и между полей тянулись ряды пней – во времена его детства здесь росли вязы, в двадцатом веке павшие жертвой новых распорядков и экономного ведения сельского хозяйства. Что думает Исидро об Англии, которая совсем не похожа на страну, знакомую ему при жизни? Что думает об этом Гриппен? Или подобные мысли исчезают, когда вступаешь в тени?

Сказано ли об этом в настоящей книге, той самой, которую написал странствующий школяр из Вальядолида (кстати, и зачем испанцу понадобилось учиться в Праге)? Эшер вспомнил сон о покрытых рощами холмах Испании, где теперь рос лишь пожелтевший кустарник.

Квадратная звонница и развалины римской стены, затем главная улица с кондитерскими и овощными лавками, в которых только-только начиналась дневная жизнь. Дорога на Хатфилд, где деревья и живые изгороди всё ещё хранили в себе промозглую сырость минувшей ночи. Паровозный гудок.

Если с Мирандой что-то случится, сможем ли мы вернуться к обычной жизни?

Лидия после второго выкидыша, надломленная и замкнутая…

В изгороди что-то промелькнуло. Краем глаза он успел заметить силуэт с поднятыми руками. Тёмная юбка, белая блуза, поверх накинут тёмный плащ… прежде чем он осознал, что его зовут, Эшер затормозил; и хотя он постарался перенести весь вес на левую ногу, толчок причинил дикую боль.

– Профессор Эшер, сэр! Господи, это вы?

Пока он разворачивался и снова заводил мотоцикл, она бежала к нему по покрытой тенями дороге (полностью рассвело, это не может быть вампирским наваждением). Эшер подхватил её и обнял.

– Профессор Эшер, сэр! Я сделала всё, что могла, сэр, правда! Я старалась, сэр, я очень старалась…

Перед ним стояла Нэн Уэллит

Надо было бы сказать «Всё в порядке, ты в безопасности, я здесь», потому что девушка выглядела смертельно напуганной и изнурённой, в волосах у неё запутались листья, на мятой юбке виднелись пятна и веточки, оставшиеся после ночи в изгороди. Но из горла безнадёжным вскриком вырвались лишь два слова:

– Где она?

Юная нянька разрыдалась, и на мгновение мир замер на грани между будущим и смертью.

– Не знаю, сэр! Не знаю! Они забрали её…

Забрали. Она жива.

– Кто забрал её, Нэн?

На него снизошло спокойствие. Если её забрали, значит, она нужна им, по крайней мере, сейчас… Он погладил девушку по спутанным голосам, как когда-то в беседке в имении Уиллоби гладил Лидию, тогда ещё очаровательную хрупкую школьницу, рыдавшую из-за того, что ей придётся покинуть Англию.

– Всё хорошо. Мы найдем её.

– Я не знаю, кто это был, сэр, – девушка выпрямилась и отступила от него, словно осознав, что негоже так цепляться на нанимателя. Она достала из рукава платок и дрожащей рукой промокнула глаза. – Леди и джентльмен. Он назвал её как-то… Пара… Парадифогель?

– Paradeisvogel. На немецком это означает «райская птица».

– Майн парадайсфогель, так он сказал. Я…

Она снова заплакала.

– Где это было? На ферме?

– Нет, сэр. В том-то и дело. Я убежала. Мы сумели выбраться…

– Сейчас там кто-нибудь есть?

Лидия, подумал он. Лидия должна была оказаться там первой…

– Не знаю, сэр. Они заснули – миссис Дафна, Мик и Реджи. Все сразу, просто положили головы на стол, и всё… Точно так же, как у вас дома, сэр, в ту ночь, когда нас скрали… похитили, – поправилась она. – Миссис Брок вдруг заснула перед камином, и я тоже стала такая сонная, как в сказке, знаете, когда приходит Песочный человечек и сыпет волшебную пыль в глаза… Оп! Я заснула. Это усыпляющий газ, сэр? Вроде бы Миранде он не повредил…

– Не думай сейчас об этом, – сказал Эшер. – Расскажи, что произошло.

– Ох, да, сэр. Мы играли в карты за столом, они часто спускались к нам поиграть. Миссис Дафна очень привязалась к мисс Миранде и много рассказывала мне о своих дочках… Так что когда я увидела, что она и Мик заснули, да и сама я захотела спать, я подумала, что раньше так уже было. Поэтому я взяла из ящика вилку и ткнула себе в руку, чтобы проснуться, а потом взяла Миранду и поднялась наверх, там на кухне оставался Реджи, и он тоже крепко спал. Я странно себя чувствовала, будто вот-вот случится что-то ужасное, хотя, может, всё из-за того, что я так долго просидела в подвале. Я… Ой!

Она вдруг повернулась, и Эшер, оглянувшись, увидел Лидию, которая выходила из грузовичка в ста футах дальше по дороге. На Лидии было выцветшее красно-голубое ситцевое платье, слишком для неё короткое, ничем не прикрытые рыжие волосы горели в пятнах солнечного света, на носу сверкали очки.

Она увидела их, подобрала юбки и бросилась к ним. Подбежав поближе, она закричала:

– Джейми!

А затем:

– НЭН! О боже, Нэн!

Эшер видел, как замедлился её бег, когда она поняла, что среди стоящих на дороге людей нет ребёнка. С искажённым тревогой лицом она бросилась в его объятия, затем повернулась и радостно обняла Нэн:

– Что случилось? Тебе позволили уйти?

– Нет, мэм. Я как раз рассказывала профессору Эшеру, что они заснули, и я взяла мисс Миранду и выбралась из дома, – нянька вновь перевела взгляд больших голубых глаз на Эшера. – Было темно, луны не видно, но я клянусь, что в поле никого не было. Я смотрела, сэр, хорошо смотрела! Миранда спала, а мне было сильно не по себе, как будто я в очень опасном месте, и я не стала её будить, чтобы она не шумела. Я сама еле-еле держалась, чтобы не заснуть. Всё то время, пока мы сидели в подвале, я подкрадывалась к двери и слушала, о чём говорят в кухне, и пыталась понять, где стоит дом. Я знала, что где-то рядом есть железная дорога, потому что иногда слышала поезда. Из разговоров стало ясно, что недалеко от дома есть рощи и поля с живыми изгородями, а ещё дорога в город, хотя до самого города далековато, потому что они ездили туда на машине. И я побежала через поле к изгородям, чтобы спрятаться там, а потом дойти до дороги. Но я… я вроде как споткнулась, вот только не помню, чтобы спотыкалась, – её голос дрогнул, и она снова высморкалась в платок. – Я словно бы заснула на ходу. Я почему-то лежала на земле, а когда посмотрела вверх, то увидела эту госпожу с Мирандой на руках…

– Тёмную госпожу? – спросил Эшер.

– Да, сэр. В красивом платье, шёлковом, по нему нашит бисер, и он блестел в свете звёзд, а ещё большое ожерелье с бриллиантами и жемчугами…

– Как у Сиси, – сказала Лидия.

– С ней был мужчина, высокий, в вечернем костюме. Волосы у него чёрные, сэр, и сам он был молодой и красивый. В темноте я не видела его глаз, но чувствовала, что он смотрит на меня.

– А так как с ним была Сиси, – тихо сказал Эшер, – он не мог позволить себе… причинить вред… невинной девушке у неё на глазах.

– Я не шевелилась, сэр, – Нэн переводила несчастный испуганный взгляд с Эшера на Лидию и обратно. – Я хотела крикнуть, чтобы они вернули её мне, но знала, что без толку, а их было двое. И джентльмен казался мне жутким, хоть он и красавец. Он забрал у дамы Миранду – её завернули в одеяло, и она так и спала всё время, – и они пошли через поле к калитке, которая выходит на дорогу. Как только они пропали из виду, я пошла за ними, но услышала только, как машина завелась и уехала. Я не знала, что мне дальше делать, сэр. Думала, что Мик и Реджи станут меня искать, поэтому спряталась в изгороди до рассвета. А потом пошла к городу, не знаю уж, какому…

Эшер смотрел сверху вниз на невысокую полненькую девушку семнадцати лет, которая впервые в жизни работала нянькой. Она не запаниковала, не сделала ошибки, сохранила твёрдость духа и сумела бы бежать вместе со своей подопечной, не будь силы так неравны. Он обнял Нэн за плечи:

– Ты всё правильно сделала, Нэн. Мы знаем, кто забрал её.

– Миссис Дафне, Реджи и Мику платил доктор Г., сэр. Я не знаю, кто это, но слышала, как они о нём говорили. Похоже, они его боялись… и понятия не имели, зачем ему понадобилась Миранда. Мужа миссис Дафны зовут Генри, у него в Лондоне есть кабак «Коса». Но теперь её скрал… похитил… другой джентльмен…

– И его мы тоже знаем, – мягко сказал Эшер. – У нас есть список мест, где они могут прятаться.

Он повернулся к Лидии:

– Он попытается связаться с тобой…

– Он знает, что вся его собственность засвечена, – Лидия воспользовалась жаргоном департамента. – Он нашёл список своих убежищ у меня в комнате, и убежищ Гриппена тоже. Должно быть, он решил, что Гриппен вынудил меня к сотрудничеству. Кстати, Гриппен тоже тут был. Под старой прачечной у него есть подвал, в котором раньше был отстойник, к тому же он одолжил Исидро свой гроб, хотя и отказался поехать с нами…

– Поехать с вами?

– Кажется, я знаю, куда направился Загорец, – сказала Лидия. – Есть только одно место, где они могут скрыться, только одно имение, которое не значилось в списке. Замок Стэнмюир в Шотландии.

28

Когда тем же утром Эшер (вымотанный накатывающей дурнотой из-за фенацетина, который всё равно не помогал, и правая лодыжка болела так, словно её зажало между двумя раскаленными валиками) на ломовой телеге вернулся из Уотфорда, то обнаружил, что Лидия дала Нэн Уэллит десять фунтов и отправила её на единственном в Сент-Олбансе кэбе в хатфилдскую гостиницу «Приют» («Пожалуй, лучшая в городе…»).

– Она обещала ждать нас там.

Лидия сняла чайник с большой железной плиты в фермерской кухне (вряд ли бы она сумела сварить какао). Грузчики с криками и грохотом вытаскивали громадный чёрный металлический сундук с четырьмя замками из старого отстойника под прачечной.

– Я заставила её пообещать, что она не попытается передать весточку никому из домочадцев и не станет выходить на улицу. Лучше пусть считает, что Миранду похитили ради выкупа, и что пока мы с тобой не выясним, что задумал таинственный «доктор Г.», опасность грозит и ей, и всем, с кем она заговорит.

Эшер взял её за запястье и прижал ладонь сначала к своей небритой щеке, затем к губам.

– Сказать, что ты дороже камней драгоценных, возлюбленная моя, значило бы недооценить тебя. Ты дороже света, дороже жизни, дороже дыхания. И намного полезней фенацетина и чая, – добавил он, поднимая чашку со стола.

– Где-то здесь должны быть хлеб и масло, – предположила Лидия. – Еда успокоила бы твой желудок.

– Мне бы что-нибудь такое, что успокоило бы мою лодыжку.

– Кажется, фенацетин относится к отвлекающим средствам, – она начала обшаривать буфет и посудные шкафы в дальнем конце большой выложенной камнем комнаты. – Благодаря ему тебе должно стать настолько плохо, что ты забудешь о лодыжке.

– Попытка была недурна, но пока что не сработало.

– Вот бы найти башмаки Дафны Скруби. Её платье мне подошло, хотя я в нём и чувствую себя похожей на жирафа, и…

Внезапное молчание заставила Эшера обернуться. Лидия стояла у отрытого шкафа с метёлками и смотрела на что-то на единственной полке.

Эшер встал, держась за спинку стула.

– Ох…

– Всё хорошо, – он подковылял к ней.

В шкафу обнаружилось два дробовика, картонные коробки, два свёрнутых мешка на полке – один большой и один маленький, – несколько бельевых верёвок и бутыль с аконитом.

С ядом.

Лидия произнесла почти безразлично:

– Они собирались скрыться, если что-то пойдет не так.

– Присядь.

Она повиновалась. Лицо у неё стало мелово-белым, словно ей перерезали горло.

– Гриппен убил бы их за такое.

Он не стал добавлять «или я, если не он», но она и без слов поняла его, это было видно по её глазам. После долгого молчания она прошептала:

– Мы всегда будем жить вот так?

Грузчики осторожно вывезли из коридора уложенный на тележки чёрный сундук и вытащили его за дверь. В воскресенье поезда в Уотфорде не ходили. Им нужно будет добраться до станции Виллесден, откуда в половине одиннадцатого отходит поезд на Инвернесс, при этом из багажа у них при себе был только чемоданчик Эшера, куда они с трудом смогли уложить золотисто-бирюзовое вечернее платье Лидии, и позаимствованный Исидро сундук.

– Даже если мы вернем Миранду… нам вечно придётся жить с оглядкой?

– Нет, – голос прозвучал глухо, как удар кожаного ремня о камень. Он встал, приобнял её за плечи, затем взял её лицо в ладони, прекрасно понимая, что не может ничего обещать. – Обещаю.

Их нужно уничтожить.

Когда-то Исидро сказал ему, что общение между живыми и мёртвыми невозможно. Теперь он ясно видел, что невозможно и совместное существование. И так будет до тех пор, пока мёртвые охотятся на живых, а живые – начиная от армистедов всех сортов и заканчивая кайзером, королём и людьми из его собственного министерства, – пытаются использовать способности мёртвых против себе подобных.

Их нужно уничтожить. Всех.

Вот только, с горечью подумал он, пока Лидия помогала ему вскарабкаться в телегу, если он хочет когда-нибудь увидеть свою дочь живой и здоровой, ему не обойтись без того единственного немёртвого, которого он может уничтожить прямо сейчас.

Он забрался поглубже в телегу – жалкая потрёпанная фигура в безвкусном костюме, на горчичном твиде которого тут и там виднелись пятна грязи и вампирской крови, – и опёрся спиной о сундук Исидро. Лидия в слишком коротком платье из набивного ситца устроилась рядом, прислонив чемодан к колесу привязанного мотоцикла. Эшер накрыл её руку своей. Когда телега тронулась, он откинулся назад и закрыл глаза.

Рядом с гаражом, в котором они оставили его «индиан», через дорогу от станции Уиллесден обнаружилась книжная лавка. Эшер купил ещё одну трость и изданные топографическим сообществом подробнейшие карты графства Аргайл, намереваясь потратить те девять часов, которые отделяли их от Глазго, на изучение местности между поместьем Киннох и замком Стэнмюир. Но стоило ему сесть в поезд и уложить ногу на поставленный на бок чемодан, как его охватил глубокий сон, и только где-то между Бирмингемом и Манчестером его разбудил голос Нэда Сибери:

– …право же, мэм, у нас не было выбора. Этих тварей надо уничтожить, а профессору Эшеру почти ничего не угрожало.

– Если профессору Эшеру почти ничего не угрожало, – резко возразила Лидия, – то почему вы сами не вызвались сыграть роль приманки? Или вы готовы были поступиться честью джентльмена, чтобы узнать о немёртвых больше, чем известно мистеру Миллуорду? Догадываюсь, что именно так ваш хозяин оправдывал едва не случившееся убийство моего мужа.

Сдавленным голосом Сибери ответил:

– Он мне не хозяин.

Эшер открыл глаза. Лидия, по-прежнему одетая в красно-синее ситцевое платье миссис Скруби, стояла в полуоткрытой двери их купе, а Сибери – у которого нашлось время принять ванну, побриться и переодеться в приличный твидовый костюм, пока сам Эшер с лодыжкой в гипсе нёсся в Сент-Олбанс, – маячил в проходе.

– Если по его приказу вы нарушаете обещание, – устало сказал Эшер, – и подвергаете опасности жизнь невинного человека, то он ваш хозяин, такой же, как вампир своим птенцам. Вы нашли женщину по имени Ипполита?

– Нет, – Сибери прерывисто вздохнул и отбросил со лба тёмный завиток. – Вы… оказались правы. Она заманила нас в канализацию.

Неудивительно, что ему пришлось переодеться.

– Как ей это удалось, с двумя-то серебряными пулями…

– Вам повезло, что она не убила вас обоих. Если вампирам надо исцелиться и набраться сил, они убивают больше, чем обычно. Отсюда и все эти убийства в Париже – тогда Загорец начал принимать зелье, чтобы управлять Колвичем. Когда вы вернулись в подземелье, тела вашего приятеля Родди там уже не было?

Молодой человек вздрогнул:

– Вы знали, что так и будет? Вы могли бы предупредить нас…

– И что, Миллурд не стал бы до утра гоняться за госпожой Ипполитой? Он выбрал меня в качестве приманки только потому, что я разговаривал с человеком, который пытался нанять вампира. Если бы я сказал ему, что лондонские вампиры, без сомнения, избавятся от подозрительного трупа, он вполне мог меня пристрелить. Что побудило вас отправиться в Шотландию?

– Ноэль.

По коридору прошёл коренастый мужчина в костюме почти таком же грязном, как у Эшера, и Сибери перешагнул через порог купе, словно приняв рассудительный тон Эшера за приглашение. При хорошем освещении лицо у него выглядело изнурённым, на бледной от утомления коже чётко выделялись тёмные брови.

– Рано утром Ноэль заглянул ко мне по пути на вокзал. Он сказал, что вечером Сиси уехала в Киннох, охотничьи угодья графа Кроссфорда, вы знаете... – он заколебался, потом коротко рассмеялся. – Конечно же, знаете. Полагаю, туда вы и направляетесь…

– Они остановятся в Киннох-холле?

– По его словам, в Стэнмюире, но это невозможно. Он… Он казался вымотанным и сбитым с толку…

– Он сказал, что собирается заключить брак в Шотландии? – вставила Лидия.

Сибери перевёл на неё взгляд, одновременно потрясённый и настороженный:

– Я не... – пробормотал он, – Я не мог… Ноэль был не в себе. Он принимал опий, лауданум, не знаю, что именно. Его так трясло, что он едва стоял на ногах. Но было в нём что-то…

Неожиданно его глаза наполнились слезами:

– Это звучит как полное безумие, но … мне показалось, что он снова стал самим собой. Нет, «собой» не в смысле небритым одурманенным курильщиком опиума. Это… это был настоящий Ноэль, а не… не кто-то чужой, как мне иногда казалось… Я словно снова говорил с человеком, с которым знаком уже много лет…

– Я понимаю вас, – мягко произнесла Лидия. – Так и было.

– Что?

Он впился в неё взглядом, на лице проступила борьба, словно он хотел спросить, но не хотел услышать ответ. Затем:

– Он сказал, что хотел увидеть меня перед отъездом. Предупредить насчет Загорца, хотя Ноэль не догадывается, что мне известно об истинной сущности Загорца…

Он провел рукой по лицу:

– Да, они собираются заключить брак в Глазго, в бюро регистрации … Он сказал, чтобы я ни в коем случае не связывался с ними. Не приезжал, даже если он сам меня пригласит. Я спросил, не может ли он прервать общение с ними, а он только покачал головой и ответил, что для него уже слишком поздно, он слишком глубоко увяз, но я должен выкарабкаться. Кажется, он считает…

Юноша снова замолчал и отвернулся. Лидия встретилась взглядом с Эшером: получается, после того как Загорец сел на поезд в Шотландию, расстояние стало слишком большим, чтобы он и дальше мог управлять Ноэлем?

Или так, подумал Эшер, или же то зелье, благодаря которому Загорец мог расхаживать при свете дня, наконец начало сказываться. Но Ноэль Редимеер, понукаемый семьёй и опутанный обещаниями, половина которых для него была сном или воспоминанием о снах, считал себя обязанным довести до конца затею Сиси Армистед.

– Он сел на утренний поезд, – через некоторое время продолжил Нэд. – Но чем больше я об этом размышляю – и о том, что вы мне рассказали, миссис Эшер, об умении вампиров проникать в сны людей… чем больше я об этом думаю, тем лучше понимаю, что нужно увезти его от неё. От их всех. От Загорца. Одному господу известно, что предстоит выслушать его родителям… Я увезу его в Париж. В Испанию, в Италию, в Китай, если понадобится.

Он тряхнул головой, как человек, только-только пробудившийся от тяжёлого сна:

– Вам это тоже кажется безумием? Я чувствую себя так, словно сражаюсь за жизнь Ноэля… и за его душу.

Они прибыли в Глазго в десять часов. Солнце уже зашло, но небо ещё не потемнело. Лидия поручила Нэду Сибери найти в городе одну из компаний, сдающих в аренду автомобили.

– Симон сказал, что прибудет после нас, – пробормотала она, когда юноша покинул вокзал. – Он заранее дал телеграмму о найме машины и дома, куда нам нужно доставить его сундук. Как мне надоели эти туфли!

Она снова споткнулась, и причиной тому были изящные золотисто-бирюзовые туфельки, которые она надела на обед в Уиклифф-хаусе. Красно-синее платье Дафны Скруби подошло ей, хотя и оказалось слишком коротким в подоле и рукавах, и Лидии даже удалось найти на ферме вельветовую кофту, но у сторожившей Миранду женщины, ростом «меньше мушки», ноги были под стать телосложению.

Эшер посмотрел на тележку носильщика. Уложенный на неё чёрный сундук ждал, когда его доставят в снятый дом на старинной улице. «Вы станете соучастником в каждом совершённом им убийстве», – когда-то сказал ему старый Карлебах…

Ему нужна помощь вампира, он не осмеливается убить Исидро, но разве дело только в этом? Эшер не обманывал себя – ему нравился Исидро, хотя сама эта мысль порою казалась безумной. Мало кто ещё – кроме Лидии – так хорошо понимал его. Зелье (та же дрянь, которую все эти недели принимал Загорец?) вымотало и ослабило вампира, поэтому в Глазго он, без сомнения, отправится на охоту в многолюдные доки, и только затем последует за Эшером и Лидией в западный озёрный край, ранее известный как Лорн. Чтобы исцелиться, ему нужны кровь и смерть.

Но когда Эшер с тревогой заглянул в глаза Лидии, опасаясь прочесть в них то же ужасающее осознание, он увидел лишь спокойную решимость, за которой скрывалось отчаяние. Сейчас она была подобна охотнику, готовому либо настигнуть свою жертву, либо умереть.

Порт Глазго был одним из крупнейших в мире. После бегства из Лондона Загорцу придётся искать другое убежище, а также место, где можно спрятать Миранду, чтобы ни Лидия, ни пришедший ей на помощь вампир не сумели найти девочку. Сейчас Загорцу нужны живые слуги, которым он доверился бы без сомнений, обмана и малейшей опаски, что они осмелятся предать его. «На мать я могу положиться, – как-то сказал Гриппен, – она сделает всё, что мне надо…»

К завтрашнему дню, самое позднее во вторник, он уже найдёт себе пристанище и начнет действовать. Три миллиона долларов Сиси перейдут к Колвичу, которым Загорец может управлять, а в тёмное время суток – и вовсе занять его место.

Нужно схватить его сегодня. Нужно найти её сегодня.

Иначе, как подсказывало ему сердце, они никогда её не увидят. И станут его рабами.

Когда они с Лидией вышли из старого дома на мощёную Хай-стрит и заперли за собой дверь, Нэд Сибери ждал их за рулем нанятого «форда», жёлтый свет фар пронзал голубые летние сумерки.

Тяжело опираясь на плечо Лидии, Эшер забрался на переднее сиденье. Машина тронулась, увозя их сквозь догорающий закат к холмам Лорна.

29

Небо затянули пришедшие с моря тяжёлые аспидно-чёрные тучи, луна ещё не поднялась над вершинами Аррочарских гор. Недалеко от Дамбартона у дороги мелькнула серая тень. В свете фар проступил тонкий силуэт Исидро, и Эшер знаком попросил Сибери замедлить ход.

– Я познакомился с Ноэлем в Париже, – вампир протянул Сибери руку в перчатке, избегая отражённого света, затем забрался на заднее сиденье рядом с Лидией. – Вы направляетесь в Стэнмюир?

Оглянувшись, Эшер заметил шрамы на его лице и блеск клыков. Потрясенный Сибери снова привёл «форд» в движение.

– В Стэнмюир нельзя добраться по дороге, – сказала Лидия, поскольку Сибери не находил в себе сил ответить. – В то лето, когда я была там на охоте… не то чтобы я в самом деле охотилась, но всё лучше, чем оставаться в доме с мачехой и леди Кроссфорд… так вот, слуги тогда с ума сходили, потому что у них не получалось подвести близко к замку фургон с припасами для ланча. Им приходилось делать по три ходки с собачьей тележкой, а потом вручную поднимать всё на замковый холм. Но вид с башни открывался потрясающий, – в темноте её очки блестели, как два полумесяца. – Может быть, лучше будет доехать до Кинноха и там взять лошадей.

Она повернулась к Исидро, который едва заметно дрожал в своем чёрном пальто.

– Думаю, с лошадьми никаких затруднений не будет, сударыня.

Сибери бросил на загадочного пассажира ещё один взгляд, затем сосредоточился на дороге:

– Я знаком кое с кем на конюшне, – он облизал губы. – Антрим, главный конюх, не прочь приложиться к бутылке, и если сегодня он там дежурит, я, пожалуй, смогу незаметно вывести четырех лошадей.

– Подозреваю, он будет крепко спать, – промурлыкал вампир.

Эшер надеялся, что Исидро говорит правду. Выглядел он измождённым и больным. С другой стороны, Загорец принимал зелье с декабря по май, и всё же сумел усыпить всех обитателей фермы в Тафтоне.

– Двух лошадей хватит, – сказал Эшер. – Нэд, я бы хотел, чтобы вы пробрались в дом и поговорили с Ноэлем. Если Сиси там, не попадайтесь ей на глаза. Постарайтесь, чтобы вас вообще никто не видел. Разбудите его, если надо, соврите ему что угодно, но уведите его из Кинноха. Заставьте его сегодня же вернуться в Глазго… в Лондон, если получится. Возможно, он будет одурманен, а может быть, и нет.

Нэд неохотно кивнул. В его глазах читалось желание поступить так, как поступил бы доктор Миллуорд: остановить машину, выйти и сказать: «Нельзя принять помощь врага и самому не запачкаться тьмой».

Даже чтобы спасти друга?

Даже чтобы спасти дочь?

«И жену, – подумал Эшер. – И себя самого…»

Сибери снова перевёл взгляд на дорогу. Дальше он ехал молча.

Не поэтому ли Иоханот из Вальядолида вернулся в Испанию?

И принесло ли ему бегство хоть какую-то пользу?

Тусклый лунный свет лился на горные вершины и голые камни, отражался в водах Лох-Ломонда. О, путь твой прямой, мой кружит по холмам, как пелось в старинной песне; Эшер знал, что прямым путем ходят мёртвые. Но первой я буду у дома…

Поистине, гладка дорога мертвецам.

Понявшийся ветер откуда-то издалека принёс собачий вой.

– Наверное, это свора в Киннох-холл, – прошептала Лидия.

У Эшера мурашки пробежали по телу.

– Что такое? – шёпотом спросил Сибери. – В чём дело?

– Что-то услышали, быть может. – Исидро, который до этого сидел в глубокой задумчивости, слегка вскинул голову. – Или же почуяли, что этой ночью на пустошах бродит зло.

– Что у вас из оружия? – ранее Эшер заметил длинный ружейный чехол, который Сибери загрузил в багажник «форда».

– Дробовик и пистолет.

Заряжены серебром, предположил Эшер. С ними Сибери прошлой ночью отправился в лондонскую канализацию охотиться на вампиров.

– И ружьё Родди.

– Отдайте их нам. Нам они понадобятся сильнее, чем вам.

На повороте к Киннох-холлу сгустившиеся тучи разразились дождём, и теперь автомобиль мчался сквозь потоки воды. Завывания собачьей своры становились всё громче; иногда они затихали (наверное, кто-то из псарей выходил и заставлял своих подопечных замолкнуть), затем возобновлялись с новой силой. Исидро молча вслушивался, скрестив руки на груди.

Они перевалили через макушку холма. В лунном свете проступило скопление крыш; кое-где у самой земли виднелись освещенные окна – видимо, слуги мыли посуду после позднего ужина. Там, где должны были располагаться конюшни, горел одинокий фонарь. Сибери начал осторожный спуск по разбитой зимними ливнями бетонке, пробираясь между камнями. Часы, на которые Эшер бросил быстрый взгляд, показали начало второго.

– Две лошади? – шепотом уточнил Сибери. – Не три?

– Я не нуждаюсь в скакуне, – послышался мягкой голос Исидро из темноты. – Я проследую туда своим ходом.

– Хорошо.

Сибери не стал спрашивать о причинах. Лошади не переносили немёртвых, и мало кто из них готов был мириться с прикосновением вампира. Свора продолжала выть и лаять, но в свете фонаря перед дверью конюшни не мелькнуло ни одной тени.

Исидро на заднем сиденье «форда» сохранял каменную неподвижность.

Только после того, как Сибери остановил автомобиль, закрыл заслонку потайного фонаря и направился к конюшне, вампир поднял голову:

– В этом доме нет спящего ребёнка, – произнес он. – Там, дальше в ночи, я вижу нескольких детей – наверное, селяне. Не будучи знаком с ребёнком, я не могу отличить одного от другого.

– Спасибо, – Лидия коснулась его руки.

– Не за что. Только представьте, насколько глупо бы мы выглядели, если бы напали на пустой замок, оставив добычу здесь, у нас за спиной, – он устремил взор в темноту, где вершины холмов, пустоши и взгорья сливались с тучами в сплошную чёрную стену. – Думаю, я возьму на себя роль разведчика и проверю путь перед вами и за вами. Собаки не станут лгать. Этой ночью по болотам бродят немёртвые.

– Загорец?

В движении головы вампира было что-то птичье, что-то нечеловеческое. Он прислушивался? Принюхивался?

– Их несколько, – в случайном отблеске луны стало видно, как бледные брови сошлись над орлиным носом.

– Неужели Гриппен всё же последовал за нами?

Лидия перешла на шёпот, словно боясь, что хозяин Лондона услышит их. Не самое беспочвенное опасение…

– В его распоряжении немало живых людей, – тихо подтвердил Исидро, – которые за пять или десять фунтов готовы отправиться в Шотландию с большим сундуком, не спрашивая, что в нём. Хуже того, в мире хватает и тех, кто сделает это совершенно бесплатно.