Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Я бросаю на него острый взгляд.

– Никогда не лишне напомнить низшим вампирам об их месте при дворе. – Ради пущего драматизма я барабаню пальцами по столу. – И о том, как быстро они могут лишиться своего положения, если я сочту это нужным.

Я игнорирую его второй вопрос о книгах. Меньше всего мне нужно, чтобы этот ублюдок совал сюда свой нос.

Егор смеётся, и от этого звука у меня сводит желудок.

– А я-то уж было подумал, что ты наконец простил бедняжке её прегрешения.

Отец прочищает горло.

– Довольно, Егор. Идём, сын. Перейдём в мой кабинет.

Они с Джеком одновременно поднимаются со своих мест, находясь в идеальной гармонии друг с другом. Я чувствую укол ревности от осознания, что нас с Дэнни эта часть Связывания обошла стороной. Могу поспорить, что именно магическая кровь Дэнни не позволила этой связи активироваться. Прежде в нашем ритуале никогда не участвовала ведьма. И неизвестно, какие ещё новшества мы обнаружим в будущем.

Бдительные взгляды оставшихся членов Пятёрки провожают нас до самых дверей и коридора. Кабинет отца прилегает к оранжерее – это одна из немногих комнат в замке, не подвергшихся модернизации: тёмные деревянные полы, густо-бордовые стены, уставленные книжными полками, и огромное панорамное окно за его громоздким столом, из которого открывается лучший вид на раскинувшийся внизу город. С этой точки обзора я могу оценить истинный размах магии.

То, что когда-то было крохотной деревушкой, состоящей из главной улицы и нескольких десятков домов для низших вампиров, не живущих в стенах замка, теперь простирается до самого горизонта бесчисленными дорогами, зданиями и фермерскими угодьями. Как правило, магия обустраивает жилища для людей, но я ещё никогда не видел, чтобы она действовала с таким размахом. На жатву здесь собралось меньше тысячи людей, но всё же магия расширила границы города так, словно готовилась вместить миллионы.

– Впечатляющий вид, не правда ли? – спрашивает отец, возвращая моё внимание к себе и усаживаясь за стол.

Сгорая от любопытства, я подхожу ближе, чтобы изучить карту города, магическим образом выгравированную на дереве. Она осталась прежней – ничего не изменилось.

– Да, – рассеянно отзываюсь я.

– Я хотел поговорить с тобой наедине о магии.

Мой взгляд метнулся к нему.

– И что с ней?

– Думаю, ты знаешь, – произносит он, и в его голосе проскальзывают резкие нотки. Он знает, что я от него что-то скрываю. И всё же с его стороны весьма дерзко раскрывать карты так рано.

– Без понятия. И даже если бы знал, с какого, блять, перепугу стал бы с тобой откровенничать?

Я не отрываясь выдерживаю его пронзительный взгляд – тот самый, от которого в детстве я готов был сжаться в комок. Его глаза становились твёрдыми как стекло всякий раз, когда он втолковывал мне значимость власти и то, почему её сохранение должно быть превыше всего. Эти же самые глаза приговорили мою мать к смерти в обмен на подобное существование.

Его тонкие губы сжимаются, а сухие морщины резче проступают на коже вокруг рта. Только в этот момент у меня в голове всё встаёт на свои места.

Киприан Коллард, правитель Великих, всё ещё болен.

Возродившаяся магия не вернула ему ни капли былого могущества. Судя по тому, как его суровый взгляд едва скрывает клокочущее внутри отчаяние, рискну предположить, что она и вовсе обошла его стороной.

– Знаю, в прошлом я предал твоё доверие, но умоляю, сын, скажи, если тебе что-то известно.

Из груди вырывается сухой, лишённый всяких эмоций смешок.

– Предал моё доверие? Для начала, ты убил мою мать ради собственной корысти…

Кулак отца с грохотом обрушивается на стол. Я опускаю глаза, ожидая увидеть трещину, но дерево остаётся нетронутым.

– Не притворяйся, сын, будто ты сам не наслаждался плодами этой победы.

Мой глаз дёргается от чувства вины.

– В нашем королевстве шла война. Война, которую я остановил в одиночку, чтобы спасти весь город.

Я всё ещё помню бушующее пламя, едкий дым, въедающийся в камень, стальные клинки и хворь, от которой не было шансов избавиться.

Пока он горячится, изо рта летят брызги слюны.

– Мне одному пришлось пойти на жертву. И я бы сделал это снова, если бы это означало, что мой сын и наследник доживёт до тех лет, до которых тебе посчастливилось добраться.

– Твои предсмертные исповеди ничего не изменят, – бросаю я с усмешкой, такой же холодной, как и его взгляд. – И дело не только в предательстве матери, чью смерть я до сих пор переживаю столь остро. Или ты уже забыл о наказании длиною в век, которому я подверг тебя и остальных лордов?

Он резко вскакивает, и стул позади него с грохотом падает на пол. Отец открывает рот, чтобы что-то сказать, возразить. Но вместо слов из его лёгких вырывается лишь надрывный, гортанный кашель.

Джек оказывается рядом в мгновение ока, суетясь вокруг него, словно сиделка – будто этому ублюдку вообще есть дело до моего отца. Он поднимает стул и придерживает отца, пока тот тяжело опирается руками о стол.

Совершенно равнодушный к его ухудшающемуся состоянию, я не собираюсь отступать.

– С какой стати мне тебе что-то рассказывать? Ты лишился всякого, блять, права на моё расположение в тот самый миг, когда затащил Селесту в постель и обратил её без моего дозволения. Просто смирись с тем, что твоё время правления подошло к концу. Или власть – это всё ещё единственный смысл твоей жизни?

Новые приступы кашля и хрипа заполняют старый кабинет, когда он наконец опускается на стул.

– Кровь, – сипит он, слабо махнув рукой.

И словно выдрессированный пёс, Джек тут же повинуется, подставляя предплечье для укуса.

Я неодобрительно цокаю языком, поднимаясь с места, и демонстративно стряхиваю невидимые пылинки со своей одежды.

– У любых поступков есть последствия, отец. Давно пора тебе столкнуться со своими.

Я направляюсь к двери – стремительный, словно тень, и бесшумный, как шёпот ночного ветра перед битвой. Но, несмотря на всю мою браваду, в голове забил тревожный набат, стоило мне только прибавить шаг, оказавшись в коридоре. Если отец решит, что именно Дэнни виновата в том, что магия больше не служит ему одному, она окажется в смертельной опасности куда раньше, чем я мог себе представить. Мне нужно вытащить её отсюда до того, как истечёт год.

ГЛАВА 19

ДЭННИ

Гудение магии, которое я ощущала, проходя через сердце замка, было лишь жалким шёпотом в сравнении с тем, что окутало меня в комнате желаний. Как же быстро её прикосновение превратилось из нежной ласки в безжалостную атаку на мои нервные окончания. Она проникала глубоко, пока ярость поглощала все остальные доступные мне эмоции. Её ядовитая хватка просачивалась в вены, принуждая убить Нокса. Отбросить голос разума и покарать его за каждую ложь, за каждую манипуляцию. За оскорбление моего рода.

Но я не смогла. Подобная ярость напугала меня так сильно, что я с трудом смогла удержать контроль над тем, кто я на самом деле.

А теперь в мои сны вплетаются светящиеся щупальца аметистового цвета. Я иду по тропе, впереди которой – развилка на три пути. Два из них скрыты в тумане, но один сияет, словно маяк; пурпурные прожилки расползаются по кирпичам под моими ногами. Мощь вибрирует во всём теле, когда я выбираю этот путь. Чувство беспомощности смывает волной, а цель становится кристально ясной.

Пробуждение без Нокса, мягко говоря, выбило из колеи. Узы скулят от нехватки… ну… его. Слегка измятые простыни рядом со мной и его слабый аромат – единственные признаки того, что он вообще здесь был. Моя рука заскользила по его половине кровати и глубоко внутри кольнуло разочарование, когда кожа коснулась холодной ткани.

Я оглядываюсь, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме отсутствия Нокса, и замечаю, насколько на самом деле безлика его комната. В ней есть всё необходимое, но ничего, что выдавало бы хоть что-то о нём самом. Ни книг, ни фотографий. Комната обставлена мебелью и декором, но напрочь лишена индивидуальности и смысла. Просто застывшая трещина, отражающая пустоту, которую он, должно быть, чувствует за своим непроницаемым, как у статуи, лицом.

Я с силой, почти ожесточённо, тру лицо ладонями.

– Почему бы тебе просто не смириться с тем, что он мудак и не перестать хандрить? – произношу я вслух. Я схожу с ума, я просто знаю это. Всё дело в этом месте – отсутствие часов, или то, как солнце восходит и заходит, а дни кажутся бесконечными. Всё вокруг фальшиво и неподвижно – иллюзия величия. Интересно, сколько времени осталось бы у этого мира, если бы меня не забрали в качестве Фамильяра?

В дверь тихо стучат, а следом раздаётся дружелюбный голос:

– Мисс Дэнни? Это Бетти. Я пришла помочь вам одеться.

На моём лице расплывается искренняя улыбка. Я сползаю с кровати, делая мысленную пометку поблагодарить Нокса за то, что он снял с меня то безумное платье, пока я была в отключке.

Я распахиваю дверь – пожалуй, даже слишком нетерпеливо, желая увидеть знакомое лицо, которое не жаждет насадить мою голову на пику где-нибудь в этом жутком дворце. Широко улыбнувшись, я приветствую Бетти дружелюбным «Привет!» и жестом приглашаю её войти.

– Вы сегодня вы в на удивление приподнятом настроении, – замечает она, занимая своё привычное место за большим туалетным столиком и раскладывая кисти с косметикой. – Полагаю, вы насладились вчерашним торжеством?

Красные глаза Бетти до краёв наполнены озорством, и я готова поклясться, что она поиграла бровями, хотя под толстым слоем зелёной чешуи на её лице это трудно разобрать.

– Если бы. – Я опускаюсь в кресло перед ней, позволяя творить волшебство.

– Что случилось? – спрашивает она, начиная проводить мягкой расчёской по моим волосам.

Я прикусываю щёку изнутри, гадая, могу ли ей доверять.

– А, понимаю. Я так и знала, что вы сможете разглядеть истину за иллюзиями этого места так же, как сделали это в Цирке.

На меня накатывает волна облегчения. С ней я в безопасности.

– Когда я увидела эти песочные часы, внутри меня что-то щёлкнуло. А ощущение магии здесь просто сбивает с ног.

Я внимательно наблюдаю за ней в зеркало, но её отражение не выдаёт ничего. Её чертовски трудно прочитать.

– Я удивлена, что магия вообще сработала, учитывая, что вы охотница. – Я отметила про себя, что это не прозвучало вопросом.

Я сужаю глаза.

– Бетти, ты что-то знаешь?

Она ловит мой взгляд в зеркале, удерживая его со знакомой напряжённостью.

– Будь я на вашем месте, я бы меньше беспокоилась о том, что знаю я, и больше о том, что знают мои хозяева. Если вы хоть на секунду допускаете мысль, что они не знают, кто вы и что вы такое, то вы глупее тех дурацких огненных шаров на стенах снаружи. – Она продолжает сверлить меня взглядом, крепко сжимая расчёску своими чешуйчатыми руками.

– С чего ты это взяла? – спрашиваю я.

– Ну, подумайте сами, Дэнни, рассудите логически. Вы не то чтобы подыграли плану Нокса держать вашу ненависть к их виду в секрете. Вы намеренно проникли в их мир, разгуливали с сумкой, набитой деревянными кольями, убили Бешеного и каким-то образом сумели сломить внушение. Глупо полагать, что вы в безопасности, что они не знают, откуда вы пришли и на что способны. – В материнском жесте она легонько бьет меня по голове тыльной стороной расчёски. – Нравится вам это или нет, но вы в змеином логове. Вампиры привели вас туда, где они наиболее сильны, где они процветают, и позволили вам принять участие в Связывании. Я достаточно долго прожила среди них, чтобы заучить: они устранят любую угрозу, не задумываясь. Так что задайте себе вопрос: почему вы здесь, почему они вообще позволяют вам здесь находиться?

Я морщусь, чувствуя, как от стыда за собственную недальновидность по шее ползёт жар. Ненавижу, когда люди оказываются правы на мой счёт.

Теория Бетти попадает в самую точку – я и сама думала об этом бесчисленное количество раз. Но Бетти не знает, что мы с Ноксом – нечто большее, чем просто Фамильяр и Господин. Да, возможно, Пятёрка привела меня сюда не просто так, и, возможно, они знают, кто я и к какому роду принадлежу. И всё же, как она сказала, почему – это самая загадочная часть их плана.

– Ты всегда была такой наблюдательной? – спрашиваю я, пока Бетти снова берётся за мои волосы.

– Я здесь уже пятнадцать лет, – отвечает она. – Я была экспериментом, который пошёл не по плану, так что меня выбросили, когда обратить меня не удалось. Но я не одна такая. В городе полно других, таких же, как я. Некоторым повезло меньше – они не живут в замке, а прислуживают даже самым жестоким из Бешеных. – А я-то думала, что мне здесь тяжело. – Печальное поколение потерянных, забытых душ, от которых ожидают выживания на паре капель крови. И благодарности за ту жизнь, которую нас заставили влачить.

Я поворачиваюсь в кресле лицом к Бетти. Её глаза расширяются от моего внезапного движения.

– Ты только что сказала, что находишься здесь уже пятнадцать лет? – Пульс отбивает бешеный ритм у меня на шее.

Она смотрит на меня с осторожностью.

– Да.

– Бетти, ты помнишь хоть что-нибудь о той ночи, когда тебя привезли сюда? Все ли из Пятёрки присутствовали в Цирке?

Она быстро бросает взгляд на дверь, словно ожидая незваных гостей, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

– Да, они все были там.

Я хватаю её за руки и притягиваю к себе; её жёсткая чешуя одновременно острая и гладкая на моей коже.

– Дэнни, что…

– Ты помнишь хоть что-нибудь странное? Ты знаешь их всех уже много лет; было ли в той ночи хоть что-то, что показалось тебе неправильным?

Она выглядит встревоженной тем, насколько отчаянно звучит мой голос, но я должна знать. Я должна узнать, прав ли Нокс в своей теории, что кто-то каким-то образом изменил воспоминания всех о той ночи. Она мешкает, затем кивает. Моё сердце едва не вырывается из груди. Бетти знает правду.

Слова вырываются единым потоком.

– Расскажи мне всё, и я клянусь, что защищу тебя.

Она смеётся.

– Защитите от чего? Я уже страдаю от участи хуже смерти. Нет ничего, что они могли бы мне сделать и что имело бы значение. Моя защита – это не то, что важно.

И тут я вижу это: безошибочный проблеск человека, который ненавидит самого себя.

– Расскажи мне, пожалуйста. Мне нужно знать, кто виновен в смерти моей матери.

Она тепло улыбается, в её глазах блестят слёзы. Я в замешательстве смотрю на неё.

– Всё это ради того, чтобы узнать, что с ней случилось? – с недоверием спрашивает она, словно не может в это поверить.

– Д-да. Я посвятила свою жизнь поискам её убийцы. Прошлой ночью я узнала, что история, которую помню я, и история, которую помнит Нокс… не совпадают. Мне нужно знать почему, Бетти, так что, если ты помнишь хоть что-то о той ночи, ты должна мне рассказать. Пожалуйста.

Она стирает со щёк вырвавшиеся слёзы.

– Простите. Вы напоминаете мне моего собственного ребёнка, которого я потеряла. – Её голос затихает, пока она берёт себя в руки. – Материнская любовь – самое могущественное из всех чувств, знаете ли? Есть кое-что, что может вам помочь, но я не лучший человек, чтобы об этом спрашивать. Мой Господин велел мне держать его действия в ту ночь в секрете.

Я слегка обмякаю от облегчения, а затем ощетиниваюсь от её невысказанного предположения.

– Нокс не разозлится, если ты мне расскажешь.

Она качает головой.

– Нокс не был моим создателем. Он господин, но не мой Господин.

Мой разум идёт кругом от этой новой информации.

– Тогда кто это был, Бетти? Кто тебя обратил?

Я так близко, я чувствую это.

Она шмыгает носом и наконец смотрит мне в глаза.

– Деймон. Вам нужно поговорить с Деймоном.

В моей груди распускается амарантовый цветок надежды – невидимый глазу, но оттого не менее ощутимый, по мере того как моя цель вспыхивает с новой силой.

– Отведи меня к нему. Прямо сейчас, блять. – Я вскакиваю на ноги, и моя поспешность пугает Бетти.

– Не думаю, что Квартал Бешеных – подходящее место для вас, – предупреждает она.

– Да вы, должно быть, шутите.

Мы обе резко оборачиваемся и видим Селесту, стоящую в дверях с тяжёлой стопкой фолиантов в руках. Острым каблуком она захлопывает за собой дверь. В её багровых глазах полыхает ярость.

– Пожалуйста, проходи, чувствуй себя как дома, – язвлю я. Жёсткие красные глаза сужаются в мою сторону.

– Он оставил тебя на сколько, на час? А ты уже просишь прислугу отвести тебя туда, куда Фамильярам вход воспрещён?

Я закатываю глаза на её тон.

– Слушай, Нокса здесь нет, так что можешь бросить эти замашки телохранителя. Оставь нас в покое и сделай вид, что никогда не слышала этого разговора. – Я поворачиваюсь к Бетти. – Далеко это отсюда? Квартал находится в замке?

Она качает головой, но громкий стук – Селеста бросила книги на стол у окна – заставляет меня снова переключить внимание на неё.

– Серьёзно, просто уйди.

– С какой стати тебе туда идти? Теперь ты практически особа королевских кровей!

Магия раздражённо запульсировала под моей кожей.

– Думаешь, мне не насрать? Моя жизнь стоит куда больше, чем просто быть игрушкой Нокса на тот срок, что суждено пробыть здесь.

Напряжение в комнате достигает неприятного пика, пока Селеста покусывает щёку изнутри.

– Я не какая-то красивая птичка, чтобы держать меня в клетке. И если уж я особа королевских кровей, то ты не вправе отказать мне. Так что я отправляюсь в Квартал Бешеных, с твоим разрешением или без.

Селеста обречённо вздыхает.

– Ладно. Но позволь мне хотя бы пойти с тобой. То, что Бетти ведёт себя цивилизованно, вовсе не означает, что остальные такие же.

В её гранатовых глазах проскальзывает тень угрозы. Немое предупреждение.

– Хорошо, – соглашаюсь я и стремительно направляюсь к гардеробу, хватая первые попавшиеся брюки. Сейчас не время для платьев и легкомысленных юбок с оборками. Я должна быть готова ко всему.

Словно в ответ, в нижнем ящике гардероба что-то с грохотом перекатывается.

– Что это? – спрашивает Селеста, но я ничего не отвечаю.

Внутреннее чутьё натянуто как струна. Я уже знаю, что там лежит. Магия услышала меня и дала желаемое, даже несмотря на то, что мы находимся далеко от комнаты желаний. Я выдвигаю ящик, и – как я и ожидала – к передней стенке с глухим стуком скатывается целая охапка кольев.

– Какого хрена? – бормочет Селеста, вставая рядом и заглядывая мне через плечо.

Уголки моих губ дёргаются в лёгкой полуулыбке. Магия жаждет, чтобы я убила их всех.

ГЛАВА 20

СЕЛЕСТА

Недооценить Дэнни было моей первой ошибкой. В этой женщине кроется многое: решительность, упрямство, несгибаемая стойкость.

Спрятав колья в старую потрёпанную сумку – чудесным образом обнаружившуюся в ящике гардероба прямо под тем, где лежало оружие, – мы втроём пробрались сквозь городские улицы, спускаясь в самые трущобы нашего мира.

Даже прожив здесь больше века, я так и не смогла привыкнуть к этому запаху: вонь гниющей плоти и застоявшейся крови, глоток которой способен убить на месте даже сильнейшего из вампиров. Булыжники мостовой покрыты жуткими ржавыми пятнами – следами беспорядочных и грязных нападений Бешеных; в этом Квартале единственным звуком осталось лишь эхо наших собственных шагов. По обе стороны улиц тянутся вереницы домов, совсем как в верхней части города, но здесь нет ни оживлённых лавок, ни болтливых горожан – все окна небрежно заколочены обломками досок и ржавыми кусками металла. Солнечный свет сюда попросту не пробивается, погружая трущобы в зловещую обсидиановую тень.

Это место – самый плохо скрываемый секрет Великих, и я знаю, что Дэнни слетит с катушек, когда узнает, что на самом деле творится в этих низах. Люди и низшие вампиры, неугодные магии, в конечном итоге оказываются здесь и погибают, растерзанные с невообразимой жестокостью. Одичавшим Бешеным ни к чему столовые приборы: своими длинными когтями и острыми как бритва зубами они рвут человеческую плоть, чтобы добыть пропитание, необходимое им для выживания. Человеческий страх не отравляет их так, как нас. Из-за жуткой генетической мутации они куда опаснее любого другого вампира в этом городе.

По спине пробегает дрожь, стоит лишь вспомнить тот день, когда Нокс впервые привёл меня сюда. Он был в бешенстве из-за моей… оплошности. Я и раньше видела мужскую ярость, но это было нечто совершенно иное. Нокс волок меня сюда за светлые волосы, а его отец не проронил ни слова, лишь молча вышагивая в паре метров позади. Именно в тот момент я осознала, что в этом мире всем на всё наплевать. Я смотрела на Киприана и умоляла спасти меня от гнева Нокса, но он даже не поднял на меня глаз – словно ожидал, что и его самого постигнет та же кара.

Нокс в ярости швырнул меня в первый попавшийся тёмный дом. В те времена Бешеных было совсем немного. Магия всё ещё была сильна, обращение новых вампиров, как правило, проходило гладко. Но лишённые разума, изголодавшиеся Бешеные, запертые в том доме, всё равно начали кружить вокруг. В тот день я смирилась со своей участью. С тем, что они меня сожрут.

Но, каким-то чёртовым чудом, Нокс передумал и вместо этого обрёк нас всех на жизнь в этом мире без единой капли магии.

– Ты мало того что трахнул моего Фамильяра, так ещё и обратил её, хотя я предельно ясно дал понять, что хочу вернуть её в мир людей! – процедил Нокс сквозь стиснутые зубы, обращаясь к Киприану, который молчал и не проронил ни слова в оправдание нашего поступка той ночью. Он запросто мог бы сдать меня, признаться Ноксу, что я – искусная интриганка, обманом заставившая его сделать это, ведь на самом деле я отчаянно хотела остаться.

Одно лишь это воспоминание воскресило всё то всепоглощающее чувство вины, что я испытала той ночью.

– А теперь я должен сидеть и смотреть, как ты щеголяешь ею прямо у меня перед носом? – Он был вне себя от ярости, меряя шагами пространство, словно не представлял, что с нами обоими делать. – Я не стану мириться с подобным существованием. А вот вы – будете. С меня хватит. Я больше не стану плясать под дудку магии и подчиняться вам.

Пятёрка и понятия не имела, что Нокс сдержит слово. Они полагали, что смогут обойтись и без его участия, но магия им этого не позволила. Отказавшись брать нового Фамильяра, он в одиночку разрушил всё, что они так долго строили. Весь их блеск и лоск обратились в прах, а порочный круговорот обмена между людьми и вампирами с каждой новой жатвой становился всё более отчаянным и извращённым, превращая это место в Город Кошмаров. Качественную кровь пришлось выдавать пайками, из-за чего низшие вампиры всё сильнее роптали, в то время как Пятёрка по-прежнему пила вдоволь и растрачивала жалкие остатки магии на пышные балы и празднества. Тщеславие и эгоизм пустили глубокие корни, придворные интриги с ударами в спину достигли небывалого размаха – а всё лишь потому, что Нокс любил меня.

С тех самых пор каждый человек, принесённый ими в жертву за эти долгие годы, разделял одну и ту же участь – был обречён на бессмертие в шкуре зеленокожей твари, забывшей всё на свете, в том числе и собственную человечность.

– С какой стати Деймону торчать здесь, если у него есть покои в замке? – возмущённо бубнит Дэнни сквозь рукав своего чёрного шерстяного свитера, вырывая из раздумий о прошлом.

Я закатываю глаза.

– Потому что он злодей, очевидно же. У злодеев всегда чокнутые убежища.

Идущая рядом Бетти ощетинивается, словно я нанесла ей личное оскорбление. Я ей не доверяю. В этой затее определённо есть что-то гнилое. С чего бы ей так охотно вкладывать эти идеи в голову Дэнни, если только на это не было прямого приказа её господина? Именно это и бросилось мне в глаза, стоило лишь услышать их разговор: это же чистейшей воды ловушка, а Дэнни всё равно готова нестись в неё сломя голову, да ещё и без дозволения Нокса. Фамильяры обязаны беспрекословно следовать правилам, многие поплатились жизнью за неповиновение… Так почему же в случае с Дэнни всё иначе?

Разумеется, я знаю ответ. Все, блять, это знают. Она особенная – потомок тех, кто создал этот мир. И я ничуть не удивлюсь, если здешние правила к ней попросту неприменимы.

Раздражённая, я отбрасываю волосы за спину и продолжаю идти. Кожу покалывает по мере того, как мы продвигаемся всё дальше по мощёным дорожкам. Здесь, внизу, царит мёртвая тишина и клубится густой туман; от гнетущего чувства чужого взгляда мои нервы натянуты как струна. Всем известно, что Бешеные не способны мыслить самостоятельно – если только не пришло время кормёжки. Им не нужен мыслительный процесс, чтобы жрать всё, что попадётся на пути.

Улица сужается без малейшего предупреждения.

– Идите гуськом, – командую я. – Я пойду впереди. Бетти, ты замыкаешь.

Дэнни фыркает.

– Мне не нужна защита.

Ох, если бы это было так. Тот факт, что вампиры связаны магическим контрактом, запрещающим нападать на неё, вовсе не означает, что Бешеные поступят так же. Они – мерзость, существа, которых ведьмы не учли при создании магии для этого места. Нокс называл их «неудавшимися обращениями». Трудно поверить, что кто-то из них когда-то был человеком или вообще испытывал эмоции. Если бы я собственными чёртовыми глазами не видела, как проваливались их обращения, я бы решила, что всё это полная чушь.

Проходя мимо, я оглядываю дома Бешеных. Окна забраны ржавыми железными решётками, выцветшие синие ставни едва заметно покачиваются от ветра, которого я совсем не ощущаю кожей. Деревянные двери сорваны с петель, обнажая полуразрушенные комнаты, залитые кровью, рвотой и заваленные перевёрнутой мебелью. Как это место дошло до такого запустения? Я всегда полагала, что за трущобами кто-то присматривает, но, похоже, Бешеных предоставили самим себе. Я напряжённо вслушиваюсь, пытаясь уловить рычание или хрюканье. Тишина. Жутковато, словно они все разом собрались где-то глубоко в недрах этих похожих на лабиринт кварталов. Но этого просто не может быть. Их создали разные члены Пятёрки Великих, а значит, собрать их всех в одном месте одновременно попросту невозможно.

Мои подозрения подтвердились, когда мы прошли мимо очередного дома, а через дверной проём я заметила на полу гниющее предплечье и что-то похожее на кусок туловища. Бешеных не особо волнует омерзительный вкус крови, потому они редко оставляют объедки.

Что-то не так.

– И где же все Бешеные? – спрашиваю я Бетти, на мгновение оборачиваясь, чтобы посмотреть на неё. Но её нигде нет. Я застываю как вкопанная. – Дэнни? Где Бетти?

Меня охватывает паника; Нокс мне голову за это оторвёт. Дэнни резко оборачивается и делает несколько шагов назад в поисках нашей пропавшей провожатой, но туман сгустился настолько, что разглядеть путь, по которому мы только что пришли, уже невозможно.

– Стой! – кричу я ей вслед. – Возьми меня за руку, иначе мы потеряем друг друга.

Дэнни слушается, и её тёплая ладонь ложится в мою. Это ощущение застаёт меня врасплох. Прошло так много времени с тех пор, как я прикасалась к человеку. Особенно учитывая, что членам двора запрещено пить прямо из источника. Её кости кажутся такими хрупкими. Я и забыла, насколько люди слабы. Кожа Дэнни кажется тонкой как пергамент, словно я могла бы разорвать её когтями без малейших усилий.

– Мы должны её найти, – умоляет Дэнни, но я качаю головой.

– Нет, нам нужно уходить. Ты повела себя как полная идиотка, позволив Бешеной привести тебя сюда.

Она грубо вырывает свою руку из моей, сузив глаза.

– У неё есть нужная мне информация. Либо ты мне помогаешь, либо я буду бродить здесь сама. И я прекрасно знаю, какой вариант предпочёл бы Нокс.

Моя челюсть сжимается.

– А я думала, ты выше шантажа, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

Дэнни делает дерзкий шаг ко мне. Её глаза излучают странное фиолетовое свечение, такое яркое, что оно отражается в тумане.

– Никогда не недооценивай то, на что я готова пойти ради того, чего хочу.

– Что, блять, с твоими глазами?

Она быстро моргает и делает шаг назад. Фиолетовое свечение меркнет, пока не угасает полностью.

– Ничего. Всё в порядке. Просто… давай найдём Деймона и уберёмся отсюда к чёртовой матери, ладно?

Я киваю, но продолжаю следить за каждым её движением, словно ястреб.

В нашем мире время течёт медленно, но здесь, внизу, оно, кажется, и вовсе остановилось. Мы ходим кругами, заблудившись в тумане, который с каждым шагом становится всё гуще. И всё так же ни единого следа Бешеных.

– Селеста, не знаю, сколько ещё я смогу пройти, – произносит Дэнни, тяжело дыша и останавливаясь, чтобы опереться о дверь одного из домов. Её кожа блестит от пота – очередное человеческое неудобство. Пусть теперь она и Фамильяр, у неё всё ещё нет той роскоши никогда не уставать, которой обладаю я.

– Думаю, если мы заберёмся на крышу, обзор будет лучше, – предлагаю я. Дэнни кивает в знак согласия.

Я ставлю ногу на ближайший каменный подоконник, проверяя его на прочность лёгким прыжком.

– Вроде бы крепкий, но насчёт остального я не уверена. Пожалуй, я пойду первой. Если дерево проломится и ты упадёшь, то покалечишься, а мне сегодня как-то не хочется, чтобы мою отрубленную голову насадили на пику.

Она смеётся.

– Ничего с тобой не случится, не переживай.

Я оценивающе скольжу взглядом по её фигуре.

– С чего такая уверенность? Уж не думаешь ли ты, что действительно сможешь приручить кого-то вроде Нокса и заставить его делать всё, что тебе заблагорассудится? – Я фыркаю, поворачиваясь обратно к окну и подтягиваясь на узкий карниз.

– Вообще-то да, думаю, – кричит мне снизу Дэнни.

– Ну-ну, поверю, когда сама увижу.

Когда мои пальцы нащупывают край крыши, покрытой черепицей, я дёргаю за неё, чтобы проверить, надёжно ли она держится. Подтянувшись, я забираюсь наверх и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Дэнни, которая стоит внизу, уперев руки в бока.

– Просто заткнись нахрен и найди выход отсюда. Я не хочу находиться рядом с тобой дольше, чем необходимо, – возмущённо пыхтит она.

Будучи с ней полностью согласной, я сканирую взглядом крыши, пытаясь отыскать свободный путь между домами. И как мы умудрились зайти так далеко?

– Это похоже на лабиринт.

– Знаешь, Нокс так и не рассказал мне, чем ты так сильно его взбесила.

Мои глаза расширяются, застигнутые врасплох её внезапным допросом.

– Там особо не о чем рассказывать. – Я осторожно спрыгиваю обратно вниз; в голове уже отпечатался более-менее свободный маршрут.

– Он буквально лишил магии весь мир из-за того, что ты его разозлила… на целое столетие.

Я иду обратно тем же путём, которым мы пришли. Дэнни следует за мной, её шумные шаги разносятся подобно барабанному бою, предупреждая прячущихся Бешеных.

– Это не имеет значения, – бросаю я через плечо. Я уже сполна расплатилась за свои грехи. И не собираюсь каяться сейчас.

– Ты переспала с Киприаном, не так ли?

Услышав этот вопрос, я застываю на месте и резко оборачиваюсь к ней в слепой пелене ярости и негодования.

– Тебе-то какое дело? – рычу я в нескольких дюймах от её лица. – Ты не знаешь, каково мне было. Ты ничего не знаешь об этом месте и о том, на что приходится идти ради жалкой крупицы власти.