Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Нет, это не может быть правдой. Это нереально… просто не может быть.

– Докажи ей, пока она не потеряла контроль, – настаивает Нокс с таким видом, будто ответ ему уже известен.

Бетти не шевелится, выражение её лица остаётся непроницаемым, а затем сменяется чем-то более мягким. Более материнским.

– Всё, что я делала, было ради твоей защиты.

Я крепче вцепляюсь в прутья в поисках опоры, чувствуя, как подкашиваются колени.

– Нет, я похоронила свою мать. – От яростной убеждённости с моих губ слетают брызги слюны.

– Ты похоронила пустой гроб, – произносит она. – Ты должна была поверить в мою смерть, чтобы не вздумала меня искать. Цирк – не место для ребёнка.

Я качаю головой.

– Чушь. Я бы узнала свою мать где угодно. В тебе нет ничего от неё.

Бетти с усмешкой склоняет голову набок.

– Пожалуй, мне стоит начать с самого начала. – Она грациозно опускается на грязную, сбившуюся солому под ногами. Словно у нас тут, блять, сказка на ночь в детском саду. – Мать, которую ты помнишь – это та мать, которую я всегда желала для тебя. Но твоё детство было совершенно иным. Всё это может показаться тебе безумием, но я могу доказать, что говорю правду.

– Жду, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

Ничуть не смутившись, Бетти продолжает:

– А теперь я хочу, чтобы ты очень хорошо подумала… Как звали твою мать?

Я лихорадочно роюсь в мыслях, перебирая воспоминания. Но не нахожу ничего. Лишь пустая чёрная бездна и слово, которое вертится на языке, но никак не желает обретать форму, как бы сильно я ни старалась его из себя выдавить. На надгробии, которое я отмывала и на которое возлагала цветы будучи подростком, до того как уйти служить в полицию, не было высечено ни единого имени. Но я этого даже не замечала. Я вспоминаю те моменты, когда её упоминала тётушка Табби – она никогда не называла её по имени, говоря лишь «моя сестра».

Остальные мои воспоминания обрывочны и всё время повторяются. Как я расспрашиваю об отце, а она уходит от ответа и принимается печь блинчики. Как я играю одна в своей комнате с игрушками, как хожу в школу и возвращаюсь домой. Даже её лицо окутано чёрным дымом. Я всегда считала, что просто забыла её с течением времени. Однако в зеркале Цирка Сновидений её лицо было ясным как белый день – но теперь даже это кажется неправильным.

Растерянность острой болью пронзает область за глазами. Я вскрикиваю, инстинктивно хватаясь за голову.

– Не утруждай себя, дорогая, – произносит Бетти. – Воспоминания – штука хрупкая. Потянешь за ниточку слишком сильно, и она оборвётся.

Я мотаю головой, пытаясь разогнать чёрный дым, застилающий разум.

– Тогда верни их, – рычу я. – Если всё это правда, просто верни их мне.

Она медлит.

– Это так не работает.

– О, как, блять, удобно. Нокс, пошли отсюда. Она не моя мать – и не член Пятёрки. Она просто лгунья.

Он не двигается с места, не произносит ни слова, лишь качает головой.

– Ты в точности как я, – говорит Бетти, поднимаясь и подходя ближе к решётке. – Бежишь от правды, потому что проглотить иллюзию куда слаще.

– Я ни капли на тебя не похожа, – огрызаюсь я.

Секунду она молча изучает меня, а затем кивает.

– Тогда выслушай меня и будь готова. Ты вспомнишь всё, когда я тебе расскажу, но поверь, это будет чертовски больно.

ГЛАВА 34

ДЭННИ

Передо мной разворачивается выбор, о котором я даже не подозревала. Всю свою жизнь я потратила на поиски убийцы матери, чтобы обнаружить, что она жива и здорова в замковой темнице. И не просто жива-здорова, а совсем другая. Искажённое отражение той, ради кого я пожертвовала всем. Та мать, которую я помню, не была хитрой или язвительной. Она была доброй и бескорыстной. И теперь тёплые воспоминания о женщине, которой никогда не существовало, разрушены. Одна большая, жирная ложь, в которую она заставила меня поверить.

Теперь наконец настало время для правды.

Нокс ободряюще кивает и слегка улыбается. Даже если бы я захотела сбежать, я никогда не смогла бы оставить его. И он тоже заслуживает правды.

Я глубоко вдыхаю и киваю, отступая от прутьев. Глаза Бетти встречаются с моими, прежде чем она начинает.

– Всё началось, когда мне было семь лет, а в город приехал Цирк. Приглашения были разосланы посреди ночи, и одно из них оказалось у меня дома. Я была избалованной девчонкой, привыкшей добиваться своего. Я умоляла бабушку взять меня, но она отказалась. Я думала, она хочет приберечь билет для себя, ведь он был всего один. Но дедушка был прикован к постели, ему требовался круглосуточный уход. Их любовь была настолько сильной и чистой, что даже самые мрачные желания не могли заставить её отлучиться на ночь. Поэтому я украла билет и отправилась в путь.

Пульс стучит в ушах. У меня не было никаких воспоминаний о бабушке и дедушке, да и тётушка Табби никогда ничего не упоминала. Дни рождения и праздники проходили без визитов родни, и неужели я ни разу не задавалась вопросом, почему? Моя жизнь была такой одинокой, но вместо того, чтобы бороться и двигаться дальше, я просто… была.

– Было несложно пробраться через охрану Цирка. Я просто спряталась за спинами взрослых. Они все были так убаюканы музыкой шкатулки, что никто меня не заметил. Но внутри всё изменилось. Я почувствовала странное ощущение в груди, словно магнит, тянущийся к своей противоположности. Идя на этот зов, я нашла его. Деймона.

Какого хера?

– Нет, это невозможно, – выпаливаю я. – Связь пар – редкость, верно, Нокс?

Он торжественно кивает.

– Это редкость, но раз наши узы были созданы моей матерью, возможно, что и в двух поколениях происходило нечто подобное.

Кажется, будто мой разум рушится. Стены, укреплённые магией, внезапно начинают расшатываться, кирпичик за кирпичиком. Как и обещала Бетти, это, блять, больно.

– Деймон сразу понял, что происходит. И как бы сильно связь ни тянула нас друг к другу, мне было семь лет. Даже у такого древнего вампира, как он, была мораль. Он вытащил меня до того, как Цирк начал сворачиваться, пообещав вернуться за мной через пятнадцать лет. Он был добрым и заботливым, как старший брат, рассказывая об опасностях, с которыми мы оба столкнёмся, если я останусь с ним. Магия в моей семье передавалась из поколения в поколение, так что всё это не стало для меня шоком.

– Я вернулась домой и научилась жить с этой болью в груди до двадцати двух лет, пока он наконец не пришёл за мной. Но это был совсем не тот счастливый союз, на который я рассчитывала.

Я сглатываю, производя в уме подсчёты, и молюсь, чтобы эта история не зашла туда, куда я думаю.

– Он ждал меня у входа в Цирк, сразу за музыкальной шкатулкой. Он сказал, что Четвёрка обнаружила пророчество, которое уничтожит их мир, а значит, он не мог забрать меня под землю, так как ему было поручено найти семью, связанную с этим предсказанием. У меня всё внутри похолодело, когда он назвал фамилию этой семьи. Потому что это была наша фамилия. Фэрфакс.

Я фыркаю.

– Хорошая попытка, но у меня другая фамилия, – язвлю я. – Она указана в моём свидетельстве о рождении.

Бетти качает головой.

– Каком свидетельстве? У тебя его нет.

Я открываю рот, чтобы возразить, и тут же закрываю его снова. Она права. Ещё один укол боли за глазами заставляет меня поморщиться, когда я вспоминаю этот кусочек правды.

– Я рассказала ему о своих опасениях, что, возможно, я и есть та самая, кого они ищут, и он поклялся защищать меня. Даже если это означало гибель его собственного народа. – Она смотрит вниз, её багровые глаза устремлены куда-то вдаль. – Мы… скрепили нашу связь той ночью. Договорившись, что найдём способ быть вместе. А потом случилось нечто по-настоящему неслыханное. Через несколько месяцев после того, как Цирк покинул город, я узнала, что беременна.

Я ахаю и качаю головой.

– Ты не можешь – ты же не можешь всерьёз полагать, что…

Она перебивает меня.

– Да, Деймон – твой отец. Это причина, по которой тебя нельзя подчинить, почему ты видишь сквозь иллюзии и почему связующее заклинание работает не так, как должно.

Меня тошнит. Господи, из всех на свете…

– Когда ты родилась, ты унаследовала много вампирских черт. Мы находили в саду дохлых животных, обескровленных. Мы были в ужасе от того, чем ты можешь стать. Бессмертное существо с вампирской силой и магией Фэрфаксов внутри? Смертоносный коктейль, не находишь? Мы с бабушкой сплели заклинание, и с некоторой удачей нам удалось подавить эти черты, чтобы ты могла жить нормальной человеческой жизнью. Но это потребовало жертв, как и любая магия.

Нокс вмешивается:

– Значит, ты хочешь сказать, что Дэнни – наполовину вампир, наполовину ведьма?

Слава богу, он задаёт важные вопросы, потому что я не могу связать и двух слов.

– Да. И как только её вампирская сторона была подавлена, магия стала сильнее. В её четвёртый день рождения я поняла, что не я должна исполнить пророчество, а она.

Наконец я обрела дар речи.

– Подожди, мне было семь, когда мама умерла… Твоя хронология не совпадает.

Бетти снова качает головой с тем же жалостливым видом.

– Нет, тебе было без нескольких месяцев пятнадцать, когда всё изменилось. Четвёрка выследила нас, Цирк снова объявился. Деймон не мог ничего сделать, чтобы защитить нас. Он даже не знал о твоём существовании, пока они все не заявились к нам в дом.

Кажется, мой мозг вот-вот взорвётся. Каждое воспоминание переписывается слишком быстро, я не в состоянии адаптироваться.

– Они пришли с намерением убить меня, полагая, что я – последний выживший член семьи Фэрфакс. – Она поворачивается к Ноксу. – Но всё пошло наперекосяк, когда появился ты.

– Мы с Дэнни сидели на диване и смотрели телевизор, когда дверь распахнулась. Ты, Киприан, Деймон и Егор пришли за мной. Я использовала магию, чтобы заморозить Егора и твоего отца на месте, но это отняло у меня много сил. Дэнни чуть не убила тебя, когда узы между вами проявились. Я мгновенно её распознала. Мы с Деймоном пытались вмешаться, но ты был как обезумевший, Нокс. Деймон тоже мгновенно понял, кто такая Дэнни. Всё было очень… сумбурно.

Боль снова пронзает область за глазами, воображаемое лезвие проворачивается, словно желая вырвать последние клочья того, во что я привыкла верить. Я падаю вперёд на пол, беспомощная. Я слышу, как кричу, когда мозг пытается разорвать себя на части.

– Её нужно защитить, а я не могу потерять тебя снова. Я уже и так много времени прожила без тебя.

Деймон сжимает запястья моей мамы, её лицо теперь ясно как день. Лицо Бетти без чешуи. Тёмные волосы, ярко-зелёные глаза и высокие скулы.

– Я никуда не уйду без неё, – рычит Нокс, продвигаясь ко мне. Но мама преграждает ему путь.

– Ей пятнадцать, – настаивает она. – У неё вся жизнь впереди. Ты не можешь украсть её среди ночи, как какой-то монстр. У неё есть мечты, планы, будущее, в которое ты не вписываешься.

Она отталкивает его к стене вспышкой пурпурных искр, а мгновение спустя сворачивает ему шею, чтобы обездвижить. Нокс валится на пол, его голова неестественно свёрнута. В груди мгновенно становится больно.

Деймон отчаянно жестикулирует ей.

– Ты должна пойти со мной, Беатрис. Я знаю, ты чувствуешь, как натянулись узы за эти годы. Мы должны быть вместе.

Моя подростковая версия наблюдает за их репликами, не в силах осознать, что такое связь и кто вообще эти странные люди.

Я открываю глаза и вижу Нокса, стоящего на коленях рядом со мной, и маму, смотрящую на меня сквозь прутья камеры.

– Мы были эгоистичны. Я была эгоистична. Я думала, что делаю тебе одолжение, выдумывая историю, которую ты знала. Я отняла твои воспоминания и дала новые, но моя магия была слаба по сравнению с твоей. У меня едва хватило сил подавить воспоминания и заполнить твою голову фальшивым прошлым. Но без помощи моей матери остались слепые зоны. Я видела, как ты садишься в автобус той ночью, чтобы начать новую жизнь в соседнем городе. Ты никогда не должна была вернуться в Цирк.

Горячие слёзы текут по лицу.

– Я посвятила всю свою жизнь поискам твоего убийцы, – рыдаю я. – И ради чего? Ты выбросила то, что у нас было, ради связи с монстром.

Я чувствую, как Нокс напрягается рядом со мной, словно моя собственная правда сорвалась с губ, чтобы так же безжалостно вонзиться в него.

– Мы обе знаем, что в отношениях пар всё не так однозначно, – отвечает Бетти.

– А как насчёт пятого члена Пятёрки? – спрашивает Нокс, помогая мне встать.

– Деймон хотел, чтобы мы были вместе, открыто. Поэтому мы попытались внедрить идею о том, что всегда был пятый участник, с намерением, что я займу это место, будто всегда там была. Я изменила воспоминания всех при дворе, используя остатки магии, но когда Деймон наконец попытался обратить меня, ничего не вышло. – Она смотрит на свою кожу. – Я стыдилась себя и просто хотела спрятаться. Поэтому воспоминания, которые я создала, остались неполными.

Неумолимая колющая боль снова обрушивается на меня, когда воспоминания мчатся обратно со скоростью мчащегося поезда. Проламывая эти пурпурные стены, оставляя после себя лишь разрушение и гнев. Я чувствую, как падаю, но это похоже на нечто астральное. Я не знаю, где я начинаюсь и где заканчиваюсь, ничто материальное не удерживает меня, пока разум раскалывается на части, словно осколки разбитого зеркала.

Магия клокочет во мне, захватывая каждый орган внутри тела и подчиняя себе. Мои внутренности горят от силы, накал настолько силён, что может уничтожить всё на своём пути, как только вырвется наружу. Она говорит со мной, её голос больше не шёпот, а рёв, призывающий меня выжить, чтобы исполнить своё предназначение и убить их всех. Я слышу отдалённый шум, звук рушащихся зданий, камня, ударяющегося о камень. Эхом отдаются крики, но я не могу понять, мои они или чьи-то ещё. Вспышка магии вырывается из тела, точно так же, как когда я превратила Бешеных в пыль и кровь.

Яркая аметистовая вспышка поглощает зрение, за которой следует опаляющая волна, настолько горячая, чтобы расплавить плоть до костей.

Накатывает истощение, и всё погружается во тьму.

ГЛАВА 35

ДЭННИ

В голове мелькают образы, прокручивая моменты прошлого, затерявшиеся, словно забытая семейная киноплёнка. Девочка, сидящая в автобусе. Это я. Я безжизненно смотрю прямо перед собой, не моргая. Под изумрудными глазами залегли тёмные круги, а на землисто-серой коже проступает синяя сетка вен. Кто-то спрашивает, всё ли со мной в порядке – женщина с тронутыми сединой каштановыми волосами, небрежно собранными на макушке в пучок. Я молчу.

Открыв глаза, я сталкиваюсь с непроглядной тьмой. Я чувствую, как руки Нокса крепко прижимают меня к его груди.

– Мне жаль, Дэнни, – произносит он, уткнувшись губами в мои волосы. Отчётливое покачивание выдаёт, что мы куда-то идём. Дезориентированная, я начинаю биться в его объятиях.

В тёмно-багровых глазах Нокса читается безумие. Он кричит на Деймона, но я не могу разобрать ни слова. Пронзительный звон в ушах заглушает его голос. Я смотрю на свои руки. Я совсем юная, а короткие ногти покрыты тёмно-синим лаком. Мамин способ отучить меня грызть их до самого мяса. Но он не сработал, я просто сгрызла лак и продолжила в том же духе.

– Какого хрена… Где мы? Где…

Он останавливается; я моргаю и оглядываюсь, но ничего не вижу.

– Она прямо здесь.

Перед глазами начинают плясать крапинки света, и я с облегчением выдыхаю. Я не ослепла, просто здесь чертовски темно.

– Мы слишком долго были порознь. Тебе пора занять место рядом со мной, там, где тебе самое место, – говорит Деймон, поворачиваясь ко мне. – Её нужно спрятать. Нокс нанёс нашему миру непоправимый урон, они убьют её, если узнают, кто она для него.

– Почему так темно? Где мы? Что произошло? – спрашиваю я, немного расслабляясь в его объятиях от осознания того, что с Ноксом я, по крайней мере, в безопасности.

– Ты… Я… Мягко сказать не получится, Дэнни.

От его тона внутри всё сжимается от леденящего ужаса.

– Скажи мне правду.

Я смотрю в ту сторону, откуда доносится его голос и только сейчас понимаю, что не вижу даже его силуэта, как бы ни пыталась приучить глаза к темноте.

– Нокс, почему я ничего не вижу?

По лицу матери текут слёзы, когда она поднимает руку и нежно касается моей щеки.

– Мне так жаль, что приходится это делать, – произносит она сквозь всхлипы. – Но так будет лучше. Ты заслуживаешь больше, чем я могу тебе дать.

Моё недавнее облегчение мгновенно испарилось. Теперь я отчаянно жажду ответов, хотя и сомневаюсь, что разум выдержит очередную шокирующую правду.

– Ты потеряла контроль над магией, когда вернулись воспоминания. – Он медлит. Почему он медлит? – Пойми, я просто пытался спасти тебя. Я не осознавал, какой будет цена.

Цена?

– Что ты имеешь в виду?

– Я использовал низшую магию, чтобы обуздать исходящую от тебя энергию. Я направил её на то место под подземельями, где моя мать наложила проклятие, и… уничтожил его.

Сердце бешено заколотилось от бесчисленных догадок. Зачем ему… Неужели я только что…

– Я… я не понимаю.

– Таков и был мой план с самого начала. Я знал, что правда захлестнёт тебя с головой и зажжёт разрушительную искру. Я использовал твою силу, чтобы вытащить тебя.

Это слишком. И слишком быстро. Я снова бьюсь в его руках, часто моргая в надежде, что зрение вернётся. Гнев и ярость воют в венах, словно сигнал тревоги.

– Отпусти меня, мне нужно видеть, я, блять, ничего не вижу! Моя голова… она горит! Потуши пламя, Нокс, потуши его!

Я на кладбище, смотрю на надгробие матери. Это просто пустой кусок мрамора. Но иллюзия моих новых воспоминаний не даёт этого разглядеть. Под моими ногами никто не похоронен. Я горько плачу. Затем ложусь прямо на землю и сворачиваюсь калачиком, словно ребёнок. Пальцы глубоко впиваются в грязь под проливным дождём. Я простужусь. Но мне плевать. Мне нужно быть ближе к ней. Нужно понять, почему всё так вышло.

Хотя на самом деле ничего этого не было.

– Просто постарайся успокоиться. Мне удалось вытащить Деймона, Селесту и твою мать до того, как замок рухнул. Они прямо впереди. Твоя мать сможет вернуть тебе зрение, но у нас мало времени.

Я ослепла?

У нас за спиной гремит взрыв, за которым следует глухой рокот и треск рушащейся породы. Мы продолжаем идти, а мысли лихорадочно мечутся в голове. Шаги Нокса остаются твёрдыми. Сосредоточив слух, я понимаю, что мы идём по неровной поверхности – судя по тому, как нас кренит и бросает из стороны в сторону, это камни.

– Она у меня! – кричит он. Его голос эхом отражается от пещерных сводов.

В нашу сторону бросаются шаги.

– Ты сумасшедший сукин сын. Не думала, что ты действительно провернёшь это и останешься жив.

Нокс безрадостно смеётся в ответ на реплику Селесты.

– Дэнни, я сейчас опущу тебя на землю, хорошо? Твоя мать поможет тебе со зрением.

Нормально. Все ведут себя так чертовски нормально. В то время как две жизни борются за господство в моём разуме. Тело пробивает озноб, несмотря на то, что я вся взмокла от пота. Оцепенение накрывает меня гигантской океанской волной.

Он бережно опускает меня на холодный, скалистый выступ. Порыв воздуха проносится слева от меня, и я поворачиваюсь в ту сторону, всё ещё моргая в темноту.

– Я помогу тебе, хорошо? Но мне нужно, чтобы ты не двигалась.

Прежде чем я успеваю ответить, в глаза ударяет тёплый поток энергии. Это скорее успокаивающе, чем больно, но я всё равно вздрогнула, не готовая к тому, что что-то окажется так близко. В горле першит, пока успокаивающее чувство продолжает разливаться по лицу. Теперь, когда оцепенение начинает спадать, всё тело адски ноет.

– Открой глаза, – шепчет Бетти. Я пока не могу заставить себя называть её матерью. Я открываю их и поспешно поднимаюсь на ноги, желая лишь одного – оказаться как можно дальше от всех них. Требуется мгновение, чтобы размытые силуэты вокруг обрели очертания, но, когда это происходит, меня охватывает новый ужас.

Мы находимся по ту сторону главного городского моста, ближе к вершине скалистого входа в глубины пещер, через которые я прошла, когда впервые попала в этот мир. С противоположного конца моста до нас доносятся крики. Город полыхает голодным пурпурным пламенем. Замок вдали полностью разрушен. В небе больше не висит магическое солнце, освещающее толпы людей и низших вампиров, бьющихся в агонии и заживо сгорающих в огне.

Я хватаюсь за грудь, когда до меня наконец доходит смысл слов Нокса.

– Я… Это из-за тебя я всё это натворила?

Я сгибаюсь пополам – боль невыносима. Вся пещера содрогается от очередного взрыва, прогремевшего в городе. Я окидываю взглядом разрушения как раз вовремя, чтобы увидеть, как яма для Жатвы проваливается внутрь себя. Я инстинктивно вскидываю руки, защищая лицо от света и летящих обломков, хотя нахожусь далеко и они не смогли бы меня задеть. Паника сдавливает горло, перекрывая кислород.

Я убила их, я убила их, я убила их. Я должна была им помочь, но я их убила. Я позволила ему использовать себя, потому что не могла себя контролировать. Я сделала, как он просил, и не применила магию. Моя мать жива, а Деймон – мой отец. Я – мерзость. Я не человек. Я отродье чего-то нечестивого. Моя фальшивая тётушка Табби была права, я – дьявол.

Чьи-то прохладные руки сжимают мои ладони, в поле зрения появляется Селеста.

– Сосредоточься на моих словах, хорошо? Это место вот-вот буквально взлетит на воздух. Нам нужно убираться отсюда.

Я качаю головой.

– Нет, я заслуживаю смерти за то, что натворила. – Мой голос звучит гортанно, по-звериному. Будь у меня сейчас перед глазами зеркало, я бы себя не узнала.

– Вовсе нет. Ты сделала то, ради чего была рождена, – мягко отвечает она. – Пророчество, помнишь?

Её светлые волосы светятся ореолом в далёких отсветах пурпурного пламени, а я отстранённо гадаю, сожгут ли щупальца, поглощающие этот мир, и своего собственного творца.

– Это они всё подстроили, – произношу я и резко оборачиваюсь. Три пары встревоженных багровых глаз смотрят на меня в ответ. – Вы все отняли у меня всё.

Селеста заслоняет их собой.

– Дэнни, у тебя ещё будет время позлиться на каждого из них – и я согласна, они это заслужили, – но всё это будет зря, если мы не уйдём прямо сейчас. Егор сбежал. Похоже, кто-то его предупредил, потому что он заявил двору, что всё это время собирал армию Бешеных. Он впустил их в бальный зал и убил Киприана с Бенедиктом… и всех остальных, кто там был. Он разрушил саму основу нашего мира ещё до того, как вы добрались до подземелий. Я спаслась только потому, что спряталась. Я пошла за ним и его армией, а потом раздался страшный грохот, и пещера содрогнулась. Половину его армии раздавило, а другая половина вырвалась через разлом в земле.

Я растерянно моргаю от такого потока информации. Армия Бешеных? Вырвалась в человеческий мир?

– Ты уже никого не спасёшь там, внизу, даже если попытаешься. Но ты можешь спасти всех наверху.

С моих губ срывается измученный смешок.

– Сначала я – пророчество, а теперь – спасительница? Что угодно, только не человек с правом выбора. Просто женщина, которую используют ради высшего блага.

Я покачиваюсь на месте. Как же чертовски я устала.

– Нет, ты всё ещё можешь обрести всё, Дэнни. Всё, чего пожелаешь. У тебя всё это будет. Но сначала нам нужно выбраться, пока это место не обрушилось окончательно.

Едва она произносит эти слова, как с потолка рядом с нами срывается кальцитовый сталактит, разлетаясь на смертоносные осколки. Меня уже никто не спрашивает, хочу ли я спасаться; Селеста просто тащит меня за собой к туннелю впереди, оставляя позади шлейф разрушений. Деймон, Бетти и Нокс молча следуют за нами. Вероятно, все они слишком напуганы, чтобы проронить хоть слово, опасаясь, что я случайно снова применю магию. По правде говоря, я её даже не чувствую. И больше никогда не хочу её чувствовать или использовать, раз такова цена. А что же с тем, чего хочу я? Я размышляю об этом, пока Селеста ведёт меня за руку по извилистым туннелям, которые должны вывести на поверхность. Предательство Нокса ранило очень глубоко – настолько глубоко, что разом перечеркнуло все мечты и планы, которые я могла бы для нас построить. Если бы только он рассказал мне о своих планах, если бы он хоть раз был со мной, блять, честен, возможно, я смогла бы помочь.

Да нет, к чёрту. Я определённо смогла бы помочь.

От этого так больно. Узы между нами висят на волоске. Я снова сгибаюсь пополам от боли – пронзительное чувство грозит разорвать сердце надвое.

– Мы почти на месте, – бросает Селеста, когда мы приближаемся к тупику. Она изо всех сил отшвыривает камни ногами, открывая лестницу, ведущую наверх, к крышке канализационного люка. Крошечные лучики солнечного света пробиваются сквозь круглые отверстия, подсвечивая кружащуюся вокруг нас пыль.

Что ждёт меня по ту сторону? Как мне вообще оправиться от всего этого?

– Я хочу жить, – произношу я; от обещания безопасности в реальном мире усталость въедается в самые кости. Селеста оборачивается ко мне, уже поставив одну ногу на лестницу.

– И будешь. Обещаю. – Она не может сдержать улыбки; её свобода теперь всего в паре шагов.

– Но я также не смогу жить с тем, что натворила, – добавляю я, вздёрнув подбородок с теми жалкими крупицами непокорности, что у меня остались. Возможно, позже я буду ненавидеть себя за это, но с меня хватит жить по чужим правилам. Я поворачиваюсь к остальным, встретившись взглядом с Бетти. – Заставь меня забыть.

Нокс бросается вперёд.

– Ни за что.

Я отталкиваю его назад, прямо на Деймона.

– Не тебе это решать. – Я снова поворачиваюсь к Бетти. – Ты уже забирала мои воспоминания раньше, так сделай это снова. Сделай так, чтобы я забыла обо всех вас, обо всём этом дерьме и обо всех тех людях, которых вы вынудили меня убить.

Я чувствую ужас Нокса через узы. Но мне плевать. Он заслужил эту боль. Мои глаза встречаются с его багровым взглядом.

– В этом можешь винить только себя, – отрезаю я.

Бетти шагает вперёд, протянув руки, чтобы прикоснуться ко мне или утешить, но я отступаю на пару шагов к Селесте. В глазах матери блестят слёзы.

– Но я ведь только-только тебя вернула.

– Ты потеряла право присутствовать в моей жизни в тот день, когда инсценировала собственную смерть и сбежала, чтобы присоединиться к цирку. – Я надеюсь, что мои слова режут по ней, как раскалённый нож. – Если вы заботитесь обо мне, хоть кто-нибудь из вас, вы сделаете это ради меня.

Моё решение окончательно. Бетти кивает, сдаваясь. На этот раз я не отстраняюсь, когда она подходит. Нокс тянется ко мне, но я вижу, как Деймон кладёт руку ему на плечо, удерживая на месте.

– Постой, умоляю, Дэнни. Просто позволь мне всё объяснить, прошу тебя.

Руки Бетти обхватывают мою голову, пальцы зарываются в волосы.

– Ты использовал меня как оружие, Нокс. Ты лгал мне, хотя я могла бы тебе помочь. Мы должны были быть командой…

Моё сердце начинает разрываться на части, я изо всех сил пытаюсь пробиться сквозь боль и слёзы.

– Просто сделай это! – кричу я Бетти.

Она закрывает глаза и её губы беззвучно шепчут заклинание.

Всё снова погружается во тьму.