Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 14

ДЭННИ

Год назад

В старых каменных стенах замковых переходов бурлит магия. Когда мы выходим из комнаты, она бьётся медленным, размеренным пульсом, но с каждым шагом, уводящим нас всё глубже в сердце замка, магия всё сильнее хлещет из своего источника. От этой алхимии кровь в моих венах шипит и потрескивает. Подобно нашим с Ноксом узам, у неё, кажется, есть собственный, подавляющий источник жизни. Самостоятельная, живая, дышащая сущность. Могущество струится по телу, даруя мне чувство абсолютной неуязвимости. Она словно льнёт ко мне, признавая свою хозяйку. От этого чувства нервы натягиваются как струна.

Я бросаю взгляд на Нокса, пытаясь понять, заметил ли он это. И хотя ранее мы успели обменяться откровениями, не думаю, что сейчас подходящее время делиться с ним ещё и этим. Наша связь тут же обрушивает на мою совесть тяжёлое чувство вины. Глупая связь. Я расскажу ему, когда буду готова. Когда сама во всём лучше разберусь.

Несмотря на чувство вины, наши с Ноксом узы ощущаются прочными как никогда, пока он ведёт меня на сегодняшнее торжество. Ослабить бдительность всегда было для меня непростой задачей. Я так долго противилась любой привязанности к… да к кому бы то ни было, и всё из-за бесконечных скитаний с места на место после того, как тётя выставила меня за дверь. Строить с кем-то отношения попросту не имело смысла. Я всегда была уверена, что отыщу убившего маму вампира и погибну, пытаясь свершить месть. Неспособность представить свою жизнь после двадцати наложила свой отпечаток. Очень легко вычёркивать людей из жизни, отказываться от коктейлей после работы или уходить, бросив кого-то в постели без единой записки, если знаешь, что скоро умрёшь. Да и какой прок в том, чтобы кто-то проливал по мне слёзы, когда меня не станет? Жизнь одиночки прекрасно мне подходила вплоть до этого самого момента, но теперь эти узы грозят стереть в порошок все те защитные стены, которые я так упорно возводила.

Между нашими сплетёнными ладонями вспыхивают искры, пока мы направляемся на пиршество мимо бдительных портретов и статуй из белого мрамора. Это место здорово напоминает Цирк своими похожими на лабиринт коридорами из тёмного камня. Только это не какой-нибудь старомодный отель, а самая настоящая влажная фантазия Дракулы, так что я невольно задаюсь вопросом, почему вампиры всегда впадают в такой драматизм, когда дело касается декора?

Единственными источниками света на нашем пути служат вычурные металлические бра, внутри которых горят мерцающие шары янтарного пламени. Чего бы я только не отдала за обычную лампочку в этом месте… Настенные бра отбрасывают куда больше теней, чем света, из-за чего разглядеть замысловатые детали на картинах совершенно невозможно, даже если бы я и захотела остановиться и изучить их. Не припомню, когда в последний раз была в картинной галерее. Такие места всегда напоминали мне о маме. Она была сумасбродной и хаотичной матерью-одиночкой, страстно любившей выплёскивать боль от своих расставаний на холст. Возвращаясь из школы, я вечно заставала её разбрызгивающей вокруг чёрную и серую краску, пока она потягивала вино и слушала Шер.

Она была полной противоположностью тёте Табби с её религиозным фанатизмом. И хотя Табби никогда не вдавалась в подробности этого, она всякий раз рычала мне вслед «Левит семнадцать»1, стоило мне лишь осмелиться выйти из своей комнаты. Мне так и не стало настолько интересно, чтобы заглянуть в писание; я всегда полагала, что она считает меня исчадием ада. Всю свою жизнь мама предельно ясно выражала своё мнение о тёте – сплетнице, вечно сующей нос туда, куда не просят. И хотя я не знала истинной причины их вражды, было ясно, что они являлись полными противоположностями во всём, за что бы ни взялись.

– Этот замок всегда был таким… жутким? – спрашиваю я. По спине пробегает холодная дрожь, когда мы проходим мимо картины, на которой женщина с длинными острыми клыками скачет верхом на крайне шокированном человеке. – И эротичным?

Нокс смеётся, заметив, за что зацепился мой взгляд.

– Это не совсем в моём вкусе, но изначально он возводился ради одной-единственной цели: не пропускать солнечный свет. Это единственное уцелевшее здесь строение, принадлежащее твоему миру. Окна мы добавили позже – вернее, это сделала магия. Но внутренние коридоры с самого начала проектировались ради защиты.

– Зачем вам понадобилась защита? – спрашиваю я.

– Вопреки всеобщим заблуждениям, вампиры вовсе не на вершине пищевой цепи. Долгое время на нас охотились и подвергали гонениям, прежде чем мы сбежали под землю ради собственной безопасности.

Я хмурюсь.

– Напоминает «охоту на ведьм», – подмечаю я, жадно впитывая всё вокруг.

– Кто сказал, что это не одно и то же? Просто время всё исказило. Историю пишут победители, не так ли? Вот мы здесь, а они всё ещё наверху. По крайней мере, так было. – Нокс задумчиво замолкает, а я не настаиваю.

– А что насчёт эротики, запечатлённой на стенах?

Напряжение спадает, и его плечи слегка опускаются.

– О, это просто забавы ради. – Он одаривает меня игривой полуулыбкой, отчего ямочка на его щеке стала глубже, а багровые глаза плотоядно заблестели. – А что ещё нам прикажешь здесь делать, кроме как пить кровь и пожирать своих сексуальных партнёров?

Быстрее, чем мой мозг успевает это осознать, он хватает меня за запястья и с силой рывком прижимает к своей груди. Кровь вскипает, когда его язык скользит по моей шее.

– Позже, крошка, – бормочет он мне в кожу и отстраняется, оставляя узы пары – да и меня саму – неудовлетворёнными. Меня пробирает дрожь, когда мы продолжаем путь к банкетному залу. – Мы почти на месте.

Впереди начинают вырисовываться деревянные двери с богато украшенными металлическими петлями. Путь кажется бесконечным, хотя вход находится прямо перед нами, пусть и вдалеке. Кажется, как бы сильно мы ни старались дойти до конца, двери играют с нами злую шутку и отодвигаются всё дальше.

– Это проделки магии? – спрашиваю я, пока искрение внутри меня становится ещё сильнее.

Краем глаза я замечаю, как Нокс кивает.

– Удивлён, что ты это поняла —

большинство фамильяров едва ли обращают внимание на подобные мелочи.

Полагаю, далеко не все из них чувствуют, как она гудит прямо в костях, – думаю я про себя.

– Как я уже говорил, эти переходы были построены для нашей защиты. Они спроектированы таким образом, чтобы любой, кому всё же удастся проникнуть за наши стены, никогда не смог бы ни найти нас, ни отыскать путь назад.

Меня пробирает холодок от одной мысли о том, чтобы навечно затеряться в этих тёмных, обманчивых коридорах.

– Важно помнить, что магия здесь прежде всего для того, чтобы защищать нас и служить нам. У неё больше нет хозяина, поскольку её создатель мёртв, но её предназначение остаётся неизменным.

Когда мы наконец добираемся до двустворчатых дверей, они распахиваются сами по себе. Неужели здесь всё настолько клишированно? Словно в подтверждение моих мыслей, играющая внутри музыка обрывается на одной меланхоличной ноте. Входя внутрь, я задерживаю дыхание.

Как и в бальном зале Цирка, мы с Ноксом проходим через дверной проём и оказываемся на балконе. Но здесь нет перил, которые уберегли бы от падения. Вместо этого вниз, в сам зал, ведёт величественная каменная лестница. Толпа внизу напоминает растревоженный улей, наряженный в стиле шестнадцатого века, но со своей изюминкой. Теперь мой наряд обретает смысл. Бетти облачила меня в неудобный ансамбль из металлических шипов, опасно впивающихся в кожу, и корсета, который подтянул грудь едва ли не к самым глазам. Вампирская высокая мода – вот единственное подходящее описание для тех нескольких слоёв оборок и юбок, что сейчас на мне висят.

Шипы, подобные моим, торчат из диадем, в то время как другие убийственно расположены по всей длине рук, от самых плеч до кистей. Парики замысловато уложены в форме змей или лебедей. Глубокие, как у драгоценных камней, синие и зелёные оттенки нарядов заставляют вены под кожей вампиров проступать куда отчётливее даже у тех, кто отличается смуглым цветом лица. Их вены, кажется, светятся гораздо ярче, чем те, что я видела в Цирке. Возможно, это ещё один побочный эффект вернувшейся магии.

Взглянув на Нокса, всё так же крепко сжимающего мою руку, я судорожно выдыхаю при виде его лица. Его вены тоже резко выделились. Но, в отличие от остальной толпы, в его глазах не отражается ни капли гордости. Всё, что я вижу, – это стыд. В полном смятении я снова поворачиваюсь к рою вампиров, пытаясь разглядеть что-то помимо их дико экстравагантных нарядов.

От открывшегося зрелища у меня едва не подкашиваются ноги. Вдоль трёх из четырёх стен банкетного зала выстроились гигантские резервуары в форме песочных часов. Я быстро пересчитываю их: всего пятнадцать. Каждая узкая колба тянется до самого потолка. На металлических каркасах каждого из них выгравированы символы, но они не принадлежат ни одному из языков, которые я когда-либо встречала. Сверху каскадом спускаются сотни трубок, по которым сочится жидкость, с черепашьей скоростью наполняя резервуары. Мой взгляд скользит по трубкам вниз, к их противоположным концам, прямо туда, где они, словно капельницы, подсоединены к сидящим внизу людям.

Это не банкет. Это Жатва, а я – спутница смерти на этом балу.

ГЛАВА 15

ДЭННИ

– Дэнни, отпусти. Ты слишком сильно сжимаешь мою руку.

Я слышу приказ Нокса. Чувствую, как заклинание Связывания и узы тянут меня, в отчаянии требуя исполнить его волю. Но я не могу. Мой взгляд намертво прикован к дюжине человеческих жизней, медленно утекающих в сифоны, напоминающие песочные часы.

Люди сидят в деревянных креслах с высокими спинками, прекрасно осознавая всё происходящее вокруг веселье, но, кажется, совершенно не понимая, что находятся в плену. С каждой секундой их кожа становится всё серее, а я чувствую, как возвращается решимость, наполняя меня ощущением истинного предназначения и напоминая обо всём, что я потеряла. Эти люди не могут принимать решения самостоятельно, потому что находятся под заклятием ковена. Всё это неправильно – я должна что-то сделать!

Только я подаюсь вперёд, не имея ни малейшего логического плана, как хруст ломающихся пальцев Нокса, угодивших в мою «мёртвую хватку», заставляет отвлечься от жатвы. Похоже, я недооценила силу Фамильяра. Мои глаза встречаются с его. Не знаю, что я ожидала там увидеть. Боль? Но в его бордовых глазах плещется лишь беспокойство. Узы пары бушуют из-за моих действий, ненавидя и истязая за то, что я причинила ему вред. Я не могу вздохнуть, словно чья-то рука сжала мои лёгкие, выдавливая из них жизнь.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, – извинение или оправдание, – но он крадёт мои невысказанные слова поцелуем.

– Не создавай проблем. Обсудим это позже, – бормочет Нокс мне в губы. Он не разжимает руки. Медленно, словно ничего не произошло, его сломанные пальцы с тихим щелчком встают на место.

– Добро пожаловать ко двору, Дэнни.

Моя голова резко поворачивается на этот мудрый и мягкий голос Киприана. Когда он подошёл ближе, я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза при виде его наряда. Его шею скрывают слои нелепых кремовых рюшей, прикреплённых к угольно-чёрному дублету, украшенному ярко-серебряной парчой с витиеватым узором. Образ дополняют короткие штаны и нелепые квадратные туфли с блестящими пряжками на каждой. Он похож на Генриха VIII, вот только Киприан обладает врождённой потусторонней статью, которой было не достичь старому королю. Он широко улыбается, обводя зал широким жестом. – Скажи, всё именно так, как ты мечтала?

– Я привыкла к неожиданностям, Киприан. – Я одариваю его фальшивой улыбкой, но, похоже, он убеждён, что я искренна, так как толпа подхватывает его низкий смешок. Словно я произнесла самую уморительную шутку в истории.

– А какая бойкая, когда стала Фамильяром, поглядите. И уже развлекает публику. – Он улыбается, обращаясь к зевакам. – Я же говорил. Ставлю на то, что именно она принесёт самую лучшую кровь из всей партии.

Его слова – словно удар под дых. Теперь всё встало на свои места. Я здесь, чтобы развлекать – не больше и не меньше. Чтобы вампиры получили самый наполненный эндорфинами обед в своей жизни. Всё это королевство построено на лжи, потому жажда разрушить здесь всё до основания разгорается с новой силой. Горн под кожей шипит, грозя взорвать этот мир к чертям.

– Разве она не чудо? – Киприан самодовольно щеголяет своим приобретением, разрубая мои мысли об убийстве.

– Хватит глазеть, отец, или ты уже забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты украл у меня Фамильяра? – Голос Нокса калится от нестерпимого напряжения. Я бросаю на него взгляд. Боль, которую он до сих пор носит в себе после давнего предательства отца, тяготит наши общие узы, как брошенный посреди океана якорь.

– Что случилось в прошлый раз? – шепчу я.

Его рука сжимает мою – сила вернулась к нему, несмотря на то что кости были раздроблены всего мгновение назад. Я поражена мягкостью его хватки. Каждая деталь этой залы словно тает. Месть, болтовня, музыка, кровь – всё исчезает, стоит мне сосредоточиться лишь на нём. Он – всё, что имеет значение, мой собственный центр тяжести. Его манера поведения становится легче, как только наши взгляды сталкиваются, а губы изгибаются в дьявольской усмешке.

– Я чуть не уничтожил всё королевство, разумеется.

Он наносит удар по Киприану, словно стрела, попадающая точно в больное место – ровно настолько, чтобы убедить, что он-то выживет. Всего лишь царапина. Лёгкий ушиб. Но Киприан не догадывается, что наконечник стрелы отравлен, а этот яд будет медленно разъедать его, пока не станет слишком поздно.

Я улыбаюсь этой мысли, вовремя одёргивая себя, чтобы Нокс не заметил.

– Пойдём? – спрашивает он, поднося мою руку к губам для нежного поцелуя. – Я зверски голоден.

Нас не потчуют ужином, как это было в Межмирье. На самом деле, в бальном зале не видно ни одного Бешеного.

Чертовски трудно наслаждаться преимуществами крови Нокса, когда находишься в комнате, полной наблюдательных сплетников. Сидя рядом с главой стола, я чувствовала на себе все взгляды. Но делала так, как он просил, и старалась выглядеть так, будто это лучшие моменты в моей жизни. В глубине души я знаю, что провалилась с треском. Лицо ноет от постоянной фальшивой улыбки, а с каждой секундой, пока банки крови продолжают высасывать жизнь из человеческих жил, мой гнев вскипает всё сильнее.

Сколько дней я смогу выносить подобные бесчеловечные ужасы? Остаётся надеяться, что те поиски, которые Нокс планирует провести сегодня, принесут плоды.

Правда за правду.

Когда эти слова эхом отдаются в голове, внутри начинает закипать паника. Я впустила его раньше… отдала ему крошечную часть себя, и он ответил тем же. Мы всё ещё так мало знаем друг о друге. Мы всегда будем хранить секреты? Или когда-нибудь начнём работать как одна команда?

Может, в тот день, когда ты больше не захочешь вырезать весь его ковен, пока они спят.

Не думаю, что его бы это особо расстроило, учитывая всё происходящее. Между ними всеми чувствуется напряжение. Невысказанные обиды тянутся шлейфом, словно вонь разлагающихся трупов. Уверена, он был бы не против наконец закопать источник этого зловония.

– Дэнни? Позволишь составить тебе компанию в саду на пару минут?

Я вздрагиваю на стуле, словно ожидая наказания за свои шальные мысли, и резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это сказал. На меня смотрят свежие, ярко-голубые глаза, обрамлённые светлыми волосами. Джек.

Чёрт, что мне делать? Он ведь просто Фамильяр, верно? У него нет реальной власти или влияния. Что же может пойти не так?

– Э-э. Да, конечно.

Когда я поднимаюсь, Нокс крепко хватает меня за запястье.

– Не задерживайся. Скоро я снова захочу пить.

Его голос звучит ледяным остриём, вонзающимся в сердце, а моим узам этот тон совсем не понравился. Мои зелёные глаза встречаются с его багровыми, но каменное выражение лица Нокса остаётся непроницаемым.

– Конечно.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я сделала книксен. Ну, что-то вроде того. По крайней мере, склоняю голову, как видела у других вампиров, когда кто-то из Пятёрки Великих их отпускал.

– Я позабочусь о ней, – шепчет Джек.

Нокс отвечает лишь острым, как бритва, взглядом, прежде чем разжать пальцы. Теперь, когда мы разделены, узы жалобно ноют, а Джек ведёт меня к деревянной двери, расположенной слева от длинного стола, где трапезничают Фамильяры и Пятёрка. Я нарочно не смотрю на людей, из которых продолжают выкачивать кровь сифоны-песочные часы над их головами. Делать вид, что всё в порядке – моя первостепенная задача. Я так долго ждала мести, что такое пара лишних минут? К тому же, тот самый вампир, который убил мою мать, ещё не объявился. Я буду выжидать, наблюдая за движениями вампиров, изучая работу магии, а потом пойму, как обрушить всё это здание.

Нас встречает сияющий свет луны, освещающий большой сад перед нами. Это захватывающе красиво. Всё снаружи кажется гораздо более живым, чем в бальном зале. Вдоль тропинки тянутся кустарники, а ночной воздух пропитан ароматом роз, распустившихся размером с мою ладонь. Цвета и текстуры растений кажутся более чёткими, ясными, резкими и в то же время сочными. Не знаю, стоит ли списывать это на магию этого мира или на кровь Нокса. Может, у меня просто было плохое зрение, и я раньше не замечала таких вещей.

– Итак, есть ли какая-то особая причина для этой романтической прогулки под луной? – спрашиваю я. Слышу, как Джек рядом смеётся, но не поднимаю глаз. Я продолжаю сканировать сад, постоянно выискивая потенциальную угрозу.

– Сразу к делу, да? А что, если я просто хотел, чтобы мы стали друзьями?

Теперь моя очередь смеяться.

– Здесь у всего есть цена, каждый чего-то от меня хочет. К тому же ты единственный человек здесь, который не очарован этим балаганом. Так что давай без фарса, Джек. Говори, зачем ты меня сюда вывел.

Помимо наших голосов, слышен только хруст гравия под ногами – кажется, сад и всё, что за ним, затаили дыхание.

– Киприан пытается остаться с Ноксом наедине с самого Связывания, – говорит он. – Но твой Господин отказывает ему в аудиенции.

Я морщусь от слова «господин».

– И что ты хочешь, чтобы я с этим сделала? Как ты сам сказал, он мой господин. С чего бы ему меня слушать?

Я останавливаюсь у края сада, достаточно далеко от замка, чтобы нас не подслушали. Поворачиваюсь к Джеку, ожидая ответа. Его выражение лица нечитаемо: одну половину освещает бледная луна, другую скрывает тьма.

– Думаю, мы оба знаем почему.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же захлопываю его. Неужели он знает, кто мы с Ноксом друг другу?

– Он слушает тебя, и я думаю, что ты, как никто другой, будешь очень заинтересована услышать то, что хочет сказать Киприан. – Он ухмыляется, но в глазах нет ни намёка на веселье. Напротив, его взгляд горит умоляющей интенсивностью.

Теперь вопрос не в том, раскрыл ли Джек наш секрет, а в том, союзник он или враг.

Я делаю шаг ближе, выпрямляясь во весь рост.

– Почему я должна тебе доверять?

– Тебе вообще никому не стоит доверять. Но, как ты сама только что сказала, я один из немногих здесь, кто видит это место таким, какое оно есть на самом деле. Разве этого недостаточно?

Я издаю короткий смешок.

– Нет, недостаточно. Доверие нужно заслужить. Когда ты докажешь мне, что ты не просто ещё один кровососущий лизоблюд, тогда я поговорю с Ноксом.

Глаза Джека сужаются.

– Ты точно такая, как они и говорили.

Ночной бриз крадёт громкость его слов, но я всё равно слышу их отчётливо.

Они? О ком, блять, он говорит?

– О чём ты…

– Дэнни? Торжество вот-вот начнётся.

Сапоги Нокса не издали ни звука, пока он крался по гравийной дорожке в нашу сторону. Когда он вышел из тени в лунный свет, его лицо стало чистым воплощением грозы.

Джек прочищает горло и поворачивается ко мне.

– Я сделаю, как ты пожелала. Спокойной ночи, Дэнни.

Он улыбается и уходит. Я слежу за каждым его движением, пока он направляется обратно к замку.

– Ты слышал? – шепчу я. – Слышал, что он сказал?

Моё сердцебиение успокаивается, когда тёплая, уверенная рука Нокса сжимает шею. От его прикосновения пляшут искры, и мир снова кажется правильным.

– Каждое грёбаное слово.

Наши взгляды встречаются.

– Как думаешь, что он имел в виду? Что я точно такая, как они говорили?

Он хмурится, глядя на меня с таким же недоумением.

– Не знаю, но я выясню. Нам нужно вернуться внутрь. Обязательно начнутся вопросы, если нас там не будет. Но перед тем, как уйти…

Нокс сжимает мою шею сильнее и притягивает к себе, плотно прижимая к жёстким линиям своего тела.

– Пообещай мне, что ты никого не убьёшь, когда мы вернёмся на праздник.

Его взгляд падает на мои губы, а внутри меня вспыхивает жар.

– Почему? Что ждёт внутри?

Наши губы так близко, что я чувствую вкус собственной крови в его дыхании.

– Всё, чего ты когда-либо желала.