Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Она испытующе вглядывается в моё лицо.
– Я лишь хотела сказать, что он не должен был наказывать весь город за твою ошибку. Уверена, у тебя были на то свои причины. У большинства женщин они есть, а я не собираюсь допытываться, в чём заключались твои. Просто хотела тебе это сказать.
Я открываю рот и снова закрываю, не находя слов.
– Нокс обещал обратить меня в вампира, а потом передумал. Я знала, что Киприан сделает это, потому что он всегда желает заполучить всё, что принадлежит Ноксу. Его зависть к собственному сыну пустила корни даже глубже, чем здешняя магия. И он обратил меня. Нокс узнал об этом и проклял нас всех назло. – Я никогда раньше не говорила об этом вслух, несмотря на то, что мой поступок стал достоянием общественности при дворе. – Первые несколько десятилетий всё было прекрасно. А потом я начала понимать, что Нокс всё это время был прав. Жизнь вампира – это лишь жалкое подобие существования, все балы и вся кровь в мире не помогут мне снова почувствовать себя человеком. Ничто не поможет.
Я чувствую, как слёзы катятся по щекам, словно тихий летний дождь. От облегчения, что я наконец призналась в этом вслух, у меня едва не подкосились ноги.
– Ты никогда никому об этом не рассказывала, да? – произносит она, и её рука нерешительно опускается мне на плечо. Я смотрю на неё, на её бледность, на исходящее от неё тепло. – Я хотела бы быть тебе подругой, Селеста. Если позволишь.
Наши взгляды встречаются, и я замечаю затаившуюся в её глазах жалость. Но от этого я не выхожу из себя, как обычно.
– Я хочу этого, – тихо произношу я.
– Ну разве это не трогательно? Шлюхи Нокса сбились в эдакое причудливое сестринство.
Голос Деймона, скользящий сквозь туман подобно змее, пробирает до костей – как, впрочем, и всегда. Он не похож на остальных из Пятёрки; его сила ощущается совершенно иначе, нежели у Киприана или Нокса. Она сродни ауре Егора, но в ней больше коварства. Лисьей изворотливости.
– Встань мне за спину, – шепчу я и оборачиваюсь на голос, заслоняя собой хрупкую Дэнни на случай, если дело дойдёт до грязной драки. По крайней мере, я знаю, что у неё припрятаны колья, вот только сумеет ли она пустить их в ход – уже другой вопрос.
ГЛАВА 21
ДЭННИ
Лицо Деймона светится самодовольным удовлетворением, когда я выглядываю из-за спины Селесты. Они оба считают меня жалкой слабачкой, но даже не подозревают, что теперь кроется под моей кожей. Деревянные колья оттягивают сумку, и я инстинктивно крепче прижимаю её к боку.
– Бетти сказала, что ты будешь здесь, – произношу я.
В его глазах на долю секунды вспыхивает искра.
– Вот как? – Он делает шаг ближе, чтобы лучше меня разглядеть.
– Она сказала, что у тебя есть кое-какая… информация, которая может оказаться полезной.
Трудно не сболтнуть лишнего, когда рядом увязалась Селеста. Неизвестно, сколько он мне расскажет, если не доверяет ей. Какая-то часть меня злится из-за того, что она здесь и превратилась в огромную помеху для зреющего в моей голове нового плана, но я всё понимаю. Селеста отчаянно жаждет вернуть расположение Нокса. Если со мной хоть что-нибудь случится, он убьёт её, в этом я не сомневаюсь.
– Есть, – дразняще тянет он. Он выдерживает столь долгую паузу, что у меня возникает желание всадить в него кол, лишь бы он заговорил. – Я понял, кто ты, в ту самую секунду, как ты ступила в тот шатёр. Вы с матерью очень похожи.
Онемев от шока, я дёргаюсь вперёд, но меня останавливает лишь снисходительный взмах его пальца.
– Но я ведь не могу раскрывать все карты раньше времени, не так ли? К тому же, за столь ценные сведения я хочу кое-что взамен.
Жалкие крохи. Сердце ухает вниз.
– Дэнни, почему он говорит о твоей матери?
– Не сейчас, Селеста. – Я выхожу вперёд, заслоняя её и бросая вызов мелочности Деймона. – С меня хватит игр. Если не скажешь мне того, что я желаю знать, единственное, что ты получишь – это кол, который вонзится тебе в сердце так стремительно, что ты даже не успеешь позвать на помощь.
Селеста хватает меня за руку, но всё моё внимание приковано к Деймону. Его широкая жестокая улыбка искажается, превращаясь во что-то куда более зловещее.
– Нельзя просто так угрожать Великому, – шипит она мне прямо в ухо, резко дёргая назад и прижимая к себе.
– Ещё как можно. – Я расстёгиваю молнию на сумке и опускаю руку внутрь.
Деймон ни на миг не сводит глаз с моей руки.
– Хотя я бы с превеликим удовольствием потакал твоему новообретённому… пробуждению…
Я хмурюсь, и моя рука замирает на древке кола. Что он, блять, имеет в виду?
– Я дам тебе ответы, но не всю историю целиком. И только в том случае, если ты согласишься оказать мне услугу взамен. Простая сделка во избежание бессмысленного кровопролития.
Красные глаза плотоядно поблёскивают сквозь клубящийся туман.
– Дэнни, не делай этого, – предостерегает Селеста.
Но что, блять, она мне предлагает сделать? Развернуться и сбежать, когда я наконец оказалась в шаге от правды о той ночи?
– Ладно. По рукам. Чего ты хочешь?
Позади жалобно скулит Селеста.
– Я хочу того же, чего и Егор, но мотивы у нас разные.
– Снова загадки, – бормочу я.
– Егор жаждет выбраться из этого мира навсегда, я тоже. Вот только его методы чуточку более… – Он замолкает, подыскивая подходящее слово. – Разрушительны, чем мне бы того хотелось. Я бы предпочёл, чтобы при нашем уходе все остались целы, тогда как Егор убеждён: спасение кого-либо, помимо нас самих – это верный путь к катастрофе. – Его скулы каменеют. – Помоги мне сорвать планы Егора, а я расскажу тебе всё, что ты пожелаешь узнать. Откуда ты родом, кто ты есть на самом деле… Всё в твоих руках.
Голова идёт кругом.
– Я… я не понимаю.
Деймон начинает отступать, растворяясь в тумане.
– Постой! Ты даже не сказал, в чём состоят его планы! – кричу я.
– Ты знаешь, где меня найти, когда примешь решение. А если мне не веришь, то, возможно, лицезреть его замыслы воочию окажется для тебя лучшей мотивацией.
С ухмылкой, обнажающей бритвенно-острые клыки, он поднимает руки до уровня пояса ладонями вверх. Неуловимое движение запястий – и замки на ближайших дверях со щелчком отпираются.
– Дэнни, нужно бежать, – отчаянно молит Селеста, но я едва её слышу. Пульс грохочет в ушах, кровь в венах стынет льдом. Температура вокруг нас резко падает, сковывая холодом любые мысли о побеге. Ряды дверей по обе стороны от нас медленно распахиваются, пока туман окончательно поглощает Деймона.
Чёрт подери! Я была так близко. Следовало просто согласиться, а о последствиях думать уже потом. Теперь он исчез, и неизвестно, когда мне вновь выпадет шанс выбить из него ответы.
Эхо скрипящего дерева и плотоядного рычания оглашает безлюдную улицу. Селеста до боли сжимает мою руку; в пелене тумана приходят в движение массивные тени.
– Дэнни, я не справлюсь с ними в одиночку, а им абсолютно плевать, чью кровь взять на ужин.
Словно в фильме ужасов, всё вокруг замирает и движется в замедленной съёмке.
Чешуйчатые зелёные руки с толстыми когтями, что острее моих кольев, цепляются за дверной косяк – и далеко не одна пара. Ещё десятки проступают в скудном свете, едва пробивающемся сквозь серую пелену, заполняя мой взор, словно пятна склизкого малахита. Зловоние Бешеных доносится до нас с тем же самым порывом ветра, что кружит в воздухе пылинки из распахнутого дверного проёма. От одного этого запаха желудок сводит спазмом, но я каким-то чудом подавила тошноту.
Смерть. От них несёт смертью.
От надвигающейся со всех сторон угрозы магия под кожей начинает сыпать искрами.
– Сюда! – пронзительно кричит Селеста. Её резкий рывок служит сигналом для рычащей орды, спуская тварей с цепи.
И вот я уже мчусь со всех ног сквозь лабиринт домов Бешеных. Подошвы грохочут по булыжникам мостовой, пока твари смыкают кольцо. Мне слишком страшно оглянуться: это совсем не похоже на Цирк, где по моему следу шли лишь единицы. Впереди распахиваются новые двери, изрыгая наружу новые стаи Бешеных. Внутри меня бушует война между магией и узами. Магия бьётся под кожей, требуя начать действовать, но я понятия не имею, что именно нужно делать. Узы бьются в агонии, затапливая нервную систему мыслями о том, что я больше никогда не увижу Нокса.
Нас никто не спасёт, мысленно бросаю я узам.
Селеста хватает меня за руку и резко закладывает вираж влево, в узкий переулок; мне не остаётся ничего иного, кроме как пытаться успеть за ней.
Пульсирующая магия грозит разорвать мне вены, но я подавляю её, страшась потерять драгоценные секунды на концентрацию. Лёгкие и без того горят огнём от бега. Справа проносится тёмный силуэт: Бешеный, с чёрными провалами вместо глаз и кусками болотного цвета плоти, свисающими с лица, перебирает всеми конечностями, чтобы горизонтально ползти по стене дома со скоростью сверхъестественной гончей. Он рычит и щёлкает зубами в мою сторону, а между челюстями тянутся нити густой слюны.
– Нам от них не оторваться! – кричу я Селесте, чей силуэт стремительно растворяется в тумане впереди. Она даже не сбавила шаг – инстинкт самосохранения для неё куда важнее любых моих слов.
Не прекращая бежать, я сую руку в сумку и нащупываю кол.
– Пожалуй, будет больно, – бормочу я себе под нос, пока Бешеный, не отставая ни на шаг, проворно скачет по фасадам теснящихся домов.
Я намертво стискиваю дерево в правой руке, резко разворачиваясь навстречу твари, которая уже готовилась нанести смертельный удар. В тот миг, когда он взмывает в воздух с выпущенными когтями, я с силой отвожу руку назад и со всей человеческой мочи вбиваю кол прямо в шею Бешеного. Свободной рукой я упираюсь ему в грудь, чтобы погасить инерцию удара, и отбрасываю тварь от себя, молниеносно выдёргивая окровавленное дерево. Бешеный воет от боли, его обмякшее тело с грохотом валится на булыжники, оставляя за собой весьма приятный глазу кровавый след.
К несчастью, моё торжество оказывается недолгим. Я слышу, как приближается остальная стая, а я теперь совершенно одна. Я бесцельно мечусь по улицам, полностью потеряв ориентацию в пространстве; о безопасности не идёт и речи. С каждой секундой они всё ближе.
В голове проносится разрушительная мысль. Тот самый тоненький голосок, что шептал мне в далёком детстве. Может, стоит просто позволить им схватить себя? Тогда я наконец смогу быть с ней. Может, если я сдамся, весь этот кошмар попросту закончится?
Я задаюсь теми же вопросами, что задавала о маме все те годы назад: обрету ли я покой после столь жестокой смерти? Испугаюсь ли я надвигающейся тьмы? Было ли ей страшно?
Что-то острое цепляется за лодыжку, безжалостно вырывая из раздумий о прошлом и возвращая в суровую реальность. Вспышка ослепительной боли прошивает левую ногу, словно удар раскалённым клинком. Я с размаху падаю на брусчатку, а моё лицо встречается с камнем с тошнотворным хрустом.
Вокруг головы растекается тепло лужицы крови, но прямо сейчас адреналин – мой лучший, мать его, друг. Даже если бы у меня мозги вываливались из черепа, я бы этого не заметила. Магия бьётся внутри в полном отчаянии, пульсируя по венам так, словно сквозь меня медленно пропускают разряд молнии. Перекатываюсь на спину и устремляю пустой взгляд в небо. Узы впадают в дикую панику, а затем словно приветствуют ту чужеродную силу, что струится в крови. Как будто им известно нечто такое, чего не знаю я.
Бешеный заползает мне на ноги – он заметно мельче тех, с которыми я сталкивалась до сих пор. Быть может, когда-то он был ребёнком. В его кровожадных глазах нет ни искры жизни, а тело искажено и покрыто зеленью. Пока он карабкается по мне, пачкая крошечные острые когти в моей крови, я бью его головой наотмашь – из груди вырывается первобытный, гортанный крик. Неведомая доселе силища отбрасывает тварь далеко назад, прямо в толпу, стягивающуюся из каждого переулка и со всех прилегающих улиц. Но орду это не останавливает. Смыкая ряды, они неумолимо подбираются всё ближе, выжидая идеального момента, чтобы впиться в добычу.
Они не чувствуют боли.
Я вскакиваю на ноги, напрочь игнорируя раны, и оценивающе оглядываю их всех. Сотни пар бездушных багровых глаз мерцают и пылают в густом тумане. Если их никто не отзовёт, мне ни за что не выбраться отсюда живой. Но будь я, блять, проклята, если сдамся без боя.
Я вытаскиваю два кола из своей потрёпанной сумки из коричневой кожи, оставив ещё три про запас. Скидываю сумку с плеча и швыряю её на брусчатку, уже перепачканную моей кровью. Бешеные лишь облизываются, но не двигаются с места.
Чего они выжидают? Почему не нападают? Есть что-то в корне неправильное в том, как они просто стоят и ждут, пока я сделаю первый шаг.
Магия шипит под кожей, полыхая обжигающим лесным пожаром и сплетаясь с той крупицей могущества Нокса, что досталась мне через ритуал Связывания. Я поддаюсь этому фиолетовому сиянию, прислушиваясь к его зову – точно так же, как сделала это в комнате желаний. И со следующим же вдохом я точно знаю, что должна сделать.
С шага правой ноги я уверенно направляюсь прямо на выстроившуюся передо мной армию. Высоко вскинув кол, я одариваю Бешеных безжалостной улыбкой.
– Давайте уже покончим с этим.
Моих слов оказывается достаточно, чтобы первый Бешеный бросился в атаку. В его теле куда больше от зверя, нежели от человека, а движения безжалостны, но до нелепого неуклюжи. Я с силой вскидываю ногу и бью его точно в грудь. Бешеный отлетает назад с неестественной скоростью, врезаясь в первые ряды своих сородичей далеко позади. У меня нет времени восторгаться новообретённой силой: на меня обрушивается новая волна, голодно щёлкая челюстями. Из груди вырывается боевой клич, и я начинаю вслепую кружиться, пинать и без конца всаживать колья в сомкнувшееся вокруг меня болотно-зелёное море. Фонтаны крови сплошь заливают мою одежду. Тошнотворная вонь их гниющих кишок оказывается куда хуже всего, что я могла себе вообразить, но я не позволяю ей сбавить мой темп.
Магия управляет моим телом, словно марионеткой, предугадывая каждое движение вокруг и оберегая от ран. Она желает сохранить мне жизнь. Руки ноют от бесконечных колющих и рубящих ударов. Брусчатка скрывается под толстым слоем растерзанной плоти. Кости хрустят под подошвами ботинок, пока я прорубаюсь сквозь всё новые и новые горы мёртвых Бешеных.
Меня ничто не могло выбить из колеи. В голове не осталось иных мыслей, пока я билась за свою жизнь. Я превратилась в машину, в палача, исполняющего единственную божественную волю.
Убить их всех.
Что я и делаю.
Я вырезала всех до единого Бешеных в этой полуразрушенной, окутанной туманом деревне, пока магия наконец не дала сбой – метафизическая нагрузка на тело стала попросту невыносимой. Полыхающий внутри лесной пожар медленно угас до едва тлеющего огонька. Голова идёт кругом; человеческое сознание обрушивается на меня, словно в разуме прорвало плотину. Я мгновенно осознаю, насколько сильно болит тело – как болит всё. Из ран на голове ручьями хлещет кровь, заливая глаза. Лёгкие горят, но я продолжаю кричать. Продолжаю всаживать колья. Плоть с треском рвётся, густая, липкая зелёная кровь летит в лицо. Я не останавливаюсь. Продолжаю сражаться, потому что моя миссия ещё не завершена.
Моя миссия.
Границы стёрлись; так ради кого же я всё это делаю? Ради матери? Ради Нокса?
Как только в сознании всплывает его лицо, узы оживают впервые с начала этой битвы. Глухое истощение накрывает с головой плотной волной, а колени наконец подкашиваются; некогда ловкие, кошачьи движения становятся вялыми и бессильными.
Уцелевшие Бешеные медленно смыкают кольцо; они поняли, что мои силы на исходе. Я нутром чую, с каким упоением они наблюдали за моей битвой. Кажется, будто они даже восхищаются моей борьбой. Но всё подходит к концу.
Или же нет?
Магия вырывается из меня единой, последней яростной вспышкой аметистового света. Всё начинается медленно, нарастая, словно электрический заряд, а затем вырывается из груди с оглушительным грохотом. Подобно атомной бомбе, пурпурная волна накрывает стоящих передо мной Бешеных, в мгновение ока стирая их в кровавую пыль. Я не ощущаю ничего, кроме чистой магии; осознание того, кто я и что я такое, оказалось погребено глубоко на задворках подсознания. Кажется, я всё ещё кричу. Не от боли – от торжества.
Словно удар хлыста, всплеск исчезает так же стремительно, как и появился, возвращая мне всю человеческую боль и ломоту в теле. Мой взгляд цепляется за крошечные красные частицы – всё, что осталось от рычащих Бешеных. Каждая капля на секунду зависает в воздухе, а затем с силой разлетается во все стороны, сметая всё на своём пути. Дома по обеим сторонам улицы содрогаются. Железные решётки вываливаются из ветхих деревянных оконных рам, а черепица сползает с крыш на брусчатку, разлетаясь в сухую крошку.
Я поднимаю взгляд и вижу приближение новых Бешеных – мой магический всплеск ничуть их не отпугнул.
Я сделала всё, что могла.
Узы яростно дёргаются внутри, предупреждая об опасности. Я упираюсь ладонью в перепачканную брусчатку, пока вторая рука намертво стискивает оставшиеся колья.
Я почувствовала его ещё до того, как увидела. Словно зловещую чёрную тень смерти. Устало вскидываю голову, глядя сквозь слипшиеся от крови волосы, и вот он. Лицо – само воплощение грозы и пламени, в глазах клубится смертельная опасность. Нокс выныривает из тумана, подобно демону, призывающему ярость самого Ада.
Обессиленно рухнув на землю, я испытываю лишь облегчение. Я в безопасности. Тело истерзано, магия вычерпана до дна. Глаза сами собой закрываются, а разум погружается в бесконечную тьму, в которой эхом отдаются предсмертные вопли последних Бешеных за миг до того, как им отрубают головы.
А затем наступает тишина, и надо мной нависает зловещее присутствие.
Горло невыносимо саднит.
– Это ты.
– Это всегда буду я, – шепчет Нокс ровно в тот момент, когда я проваливаюсь в небытие.
ГЛАВА 22
НОКС
Я не отходил от постели Дэнни уже несколько дней.
Тёплые, пляшущие блики каминного огня в углу отбрасывают оранжевое сияние на её бледную кожу. Печаль клеймила каждое мгновение, что я проводил рядом с ней. Дэнни не должна быть здесь. Она должна быть там, наверху, подставлять лицо солнечному свету, не зная тревог и забот.
Последние несколько дней только это и стоит перед глазами: она – свободная. Она совсем не похожа на ту женщину, что вошла в Цирк той памятной ночью. Тёмные, пугающие синяки проступают на её землистой коже, а синие вены стали отчётливее – заклятие Связывания берёт своё.
Или, возможно, это нечто иное, совершенно чуждое, заявляет на неё свои права изнутри.
Я ухаживал за ней как мог, но тошнотворный смрад крови Бешеных всё ещё витает в воздухе. Я не раздвигаю шторы, словно ограждая её от остального мира навечно. В нашем собственном пространстве, вдали от всех в этом проклятом королевстве.
Снова и снова я прокручиваю в голове всё, что рассказала мне Селеста о Деймоне, всё, что он говорил. А ещё Бетти… Мы не видели её с тех пор.
Так много вопросов, так много мотивов, требующих размышлений. Только мне начинает казаться, что я стою на пороге понимания, как ответ ускользает, словно вода сквозь пальцы. Всё кажется тщательно срежиссированным: важные элементы грандиозного плана намеренно скрыты от меня – до тех пор, пока архитектор этого замысла не соизволит приоткрыть завесу.
Мне это не нравится. Как бы я ни презирал вампирский двор, я – грёбаный наследник, и никто больше не посмеет утаивать от меня правду.
Дверь спальни открывается. Я даже не удосуживаюсь посмотреть на незваного гостя; мой взгляд принадлежит только ей.
– Сын. – А вот это сюрприз. – Твоё увлечение этой девчонкой начинает перевешивать долг наследника.
– Убирайся, – бормочу я, отказываясь взглянуть на отца. Отблески пламени танцуют на лице Дэнни, пленя меня. Успокаивая.
– Ты не сможешь вечно прятаться от обязанностей. Ты должен выйти из этой комнаты и встретиться с Пятёркой. Те слухи, что они распускают… Это отравляет двор.
Моя голова резко поворачивается к нему.
– Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до твоего сраного двора? – рычу я. – Я не покину эту комнату, пока она не очнётся! И было бы неплохо, если бы ты наконец сделал что-то со своими так называемыми друзьями. Армии Бешеных было приказано убить то, что принадлежит мне. Включи свою тупую башку и правь. Сделай хоть что-то, хотя бы раз в своей жалкой, одинокой жизни.
От отца исходит волна ярости. Комната, кажется, вот-вот треснет под гнётом его тяжёлого взгляда – взгляда, которого я когда-то так боялся. В детстве он всегда был жёстким человеком, тем, кого не стоило выводить из себя. Но сейчас? Передо мной стоят лишь хрупкие кости да искажённое, самовнушённое безумие. Как он может не замечать, что прямо у него под носом назревает переворот – выше моего понимания.
– Именно по этим причинам ты мне нужен, сын. Мне нужно, чтобы ты был там, со мной, единым фронтом. Ни у кого не должно оставаться сомнений, кто займёт моё место, когда я больше не смогу… – Он сгибается пополам, захлёбываясь хриплым, раздирающим грудь кашлем.
– Единым фронтом? Мы никогда не были едины. Может, когда-то давно, когда твой разум не был отравлен властью и завистью, но сейчас… – Я усмехаюсь. – Этот мир и все его обитатели могут сгореть дотла, мне плевать.
Отец, корчась от боли в желудке, поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Ты всегда знал, что у твоей силы есть предел. Таково было соглашение, которое ты заключил с ведьмами, создавшими нас. Этому должен прийти конец. Всё, что ты делаешь сейчас, эта отчаянная возня за выживание – тщетно.
Отказываясь признать, что он может быть прав, я снова поворачиваюсь к Дэнни. Её пальцы подрагивают на животе. Облегчение пронзает меня, словно удар тока, но я сохраняю маску равнодушия.
– Оставь меня. Сейчас же. Она приходит в себя, и я не хочу, чтобы ты создавал ей лишний стресс. Я вернусь ко двору, как только она поправится – и ни секундой раньше.
Он не двигается с места.
– Ты ведь думаешь, что я слеп, правда?
Я по-прежнему не смотрю на него. Не могу.
– Она твоя пара, не так ли? Девушка, обладающая такой невероятной силой. – У меня в жилах стынет кровь, маска грозит треснуть. – Ты собственник, Нокс. Это всегда было очевидно. Но это другое. Она другая.
На меня снисходит смирение.
– И что же ты сделаешь с этой информацией, отец?
Я слышу шорох его одеяний, когда он немощно направляется к выходу.
– Если завтра я не увижу тебя при дворе, я объявлю об этом всему городу. Устрою грандиозное празднество, пожалуй. И напишу приглашения кровью.
Шантаж. Как предсказуемо. Если вампиры что-то и ненавидят больше, чем самих себя, так это то, что кто-то другой смеет найти искру счастья в этом холодном, тёмном мире. И вот я здесь, без иного выбора, кроме как прогнуться под прихоти отца. Если у кого-то из Пятёрки под командованием целая армия Бешеных, у Дэнни нет ни единого шанса, сколько бы силы она в себе ни взрастила.
Дверь мягко щёлкает, закрываясь за отцом, но его предупреждение повисает в воздухе, превращая напряжение в комнате в нечто смертоносное.
– Можешь перестать притворяться, что спишь, – сухо говорю я.
Глаза Дэнни трепещут, открываясь, но взгляд затуманен тремя днями сна.
– Прости.
Она пытается сесть. Я мгновенно оказываюсь рядом, легко подхватывая её, усаживая так, чтобы подушки поддерживали спину и шею. Она вздрагивает от моего прикосновения, её тело, очевидно, всё ещё чутко реагирует на боль после схватки. Хотя ей и передалась малая толика моей силы, этого недостаточно, чтобы исцелиться, как это делает вампир. Место, которому она принадлежит – где-то между жизнью и смертью – имеет свои пределы и цену.
– Как долго я была в отключке? – спрашивает Дэнни, расширяя глаза при виде моего потрёпанного вида.
– Три дня.
Она ворочается на подушках.
– Блять.
– Ага.
Воцаряется тишина.
– А ты… Ты всё это время был здесь? Ты не… не питался?
Я фыркаю. Какого чёрта это первое, о чём она думает, очнувшись?
– С чего это вдруг такой сюрприз?
Её глаза бегают по сторонам, словно ей неловко от разговора, который она сама начала.
– Я… я просто… – Она смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Снова тишина.
– Ты настолько невысокого мнения обо мне? – наконец спрашиваю я, не в силах больше терпеть. – Что я настолько эгоистичен?
– Нет, Нокс, это не…
– Да, именно так, Дэнни. Ты правда считаешь себя настолько неважной для меня? Где ещё я мог быть, если не у твоего изголовья?
Она выглядит как испуганный олень, ослеплённый фарами моего негодования.
– Но разве ты не должен быть при дворе? Как сказал твой отец? – бормочет она. – Мы ведь даже толком не сели и не поговорили о том, «кто мы друг другу». Мы не связаны по рукам и ногам. Ты всё ещё волен делать всё, что пожелаешь.
Я поднимаюсь на ноги.
– Ты, блять, серьёзно? Или это такой большой отвлекающий манёвр, чтобы я не стал спрашивать, почему ты покинула замок без меня?
– Нокс…
Я поднимаю руку, призывая её к молчанию.
– Хочешь знать, кто мы? Мы связаны друг с другом во всех смыслах, какие только можно вообразить. Где бы ты ни была – будь уверена, я последую за тобой. Нет такой армии Бешеных, чтобы удержать меня от тебя, нет такой силы, способной остановить меня, когда я иду на твои поиски.
Она делает глубокий, дрожащий вдох.
– Я так долго была одна, Нокс. Всегда только я, сама за себя. Никому не было дела, с тех пор как мама… – Слёзы наполняют её опущенные глаза, вызывая во мне ярость, какой я никогда прежде не чувствовал. Как кто-то может не любить её? Не идти ради неё на край света?
– Я просто… удивлён, вот и всё, – говорю я, и моё раздражение исчезает так же стремительно, как следующий вдох. Она наконец поднимает на меня взгляд. Я сокращаю расстояние между нами, садясь на кровать рядом и прижимаясь своим бедром к её. Моя рука скользит к её затылку, крепко сжимая – как спасательный круг. – Я всерьёз думал, что ты умрёшь от истощения. Я ничего не знаю о магии, кроме того, какую цену она требует. Я думал, что теряю тебя. И я не собирался идти в бальный зал и делать вид, что мне плевать, если ты испустишь свой последний вдох.
Я притягиваю её ближе, наши лбы соприкасаются. Узы блаженно вибрируют от этого контакта.
– Пожалуйста, никогда больше не сомневайся в моих чувствах. Я люблю тебя, Дэнни.
Её взгляд взлетает к моему. Яркие, искрящиеся изумруды, в которые, я знаю, буду вглядываться вечно – и никогда не устану.
– Ты любишь меня? – спрашивает она, и её дыхание смешивается с моим.
– Люблю.
Я не жду, что она ответит мне тем же. Дэнни так закрыта, так изранена всей этой жизнью в одиночестве, которую кто-то в этом грёбаном месте добровольно на неё обрёк. Но когда её губы нежно касаются моих, разжигая новый голод, она говорит мне всё без единого слова – без этих трёх простых, но таких желанных для меня слов.
