Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 8

ДЭННИ

Выбраться из замка – именно то, что мне было нужно. Греет искусственное солнце, дует лёгкий ветерок, пока мы проходим через увенчанные шипами ворота замка и выходим в мир, чем бы этот мир ни был на самом деле. Я чувствую себя почти пьяной и одурманенной от…

Нет. Я не могу этого сказать. Я наотрез отказываюсь думать сейчас о слове на букву «л».

Я на корню обрываю поток мыслей, пока мы идём по свежевысыпанной гравием дорожке к деревне – той самой, по которой я гуляла с Селестой всего несколько дней назад. Господи, кажется, прошла целая вечность. Многое изменилось со времени ритуала. Всё между мной и Ноксом кажется таким простым, а мир снаружи – яркий и свежий. Сложно понять, какими мотивами он руководствовался, изначально желая исчезновения магии, если этот мир должен быть именно таким.

По обе стороны дорожки тянутся клумбы с жужжащими над ними пчёлами, указывая путь к самой деревне. На травянистых склонах за главными воротами замка раскинулись идеально подстриженные высокие деревья. Вокруг царит мир и покой. Совсем не то, чего ожидаешь от кучки вампиров. Впереди, на поляне прямо перед аркой, отделяющей нас от деревни, виднеется фонтан из белого мрамора.

– Ну, что скажешь? – спрашивает Нокс, переплетая свои пальцы с моими.

Я смотрю на наши сплетённые руки, стараясь игнорировать то, как узы внутри меня крутят сальто.

– Здесь чудесно, – признаю я, не переставая любоваться всем, что может предложить это место. – Понимаю, почему для людей жить здесь было бы пределом мечтаний.

Нокс смеётся.

– Что? – спрашиваю я, оборачиваясь и видя, как его лицо светится от веселья. – Что смешного?

Его искрящиеся багровые глаза смотрят на меня сверху вниз, и он почему-то заставляет нас остановиться.

– Не хочу портить сюрприз сегодняшних празднеств, но скажу лишь, что тебе не стоит забывать: всё это – лишь иллюзия. Ты видела, как всё выглядело без магии в Цирке; по своей сути здесь всё в точности то же самое. Всё по-прежнему гниёт, а если присмотреться внимательнее…

Нокс тянет меня по дорожке к фонтану, но стоит нам подойти ближе, как от моего веселья и игривости не остаётся и следа.

– Это что… – начинаю я, сглатывая ком в горле.

– Ага. Фонтан из крови.

Не найдя, что ответить, я лишь открываю рот и подхожу ближе, чтобы разглядеть красную жидкость, бурлящую из четырёх труб в форме херувимов. Я ожидаю, что при виде крови жажда вспыхнет с новой силой, но, к моему удивлению, она всё ещё вызывает у меня глубокое отвращение.

– Чья это кровь? – спрашиваю я, прищурившись, глядя на херувимов. Кровь изящно льётся из их ртов, с плеском падая в главную чашу внизу.

– Смешанная, – отвечает Нокс. – Обычно от тех, кого не жалуют тут.

Я подхожу ближе; в этих херувимах есть что-то до боли знакомое. Глаза расширяются, когда я понимаю, в чём дело, и морщу нос.

– Это лицо твоего отца?

Нокс снова взрывается смехом. Я обхожу фонтан по кругу, с ужасом узнавая также лица Деймона, Бенедикта и Егора. Но не Нокса.

– А где твоё? – Я осматриваю оставшуюся часть фонтана на случай, если пропустила его. – Разве это не какое-то странное святилище Пятёрки?

Он издаёт звук, полный отвращения:

– А ты бы хотела, чтобы твоё лицо красовалось на чём-то настолько уродливом?

Я не могу удержаться от лёгкой ухмылки. Как это в духе Нокса.

– А что с ним не так? Тебя отталкивает кровь или цвет мрамора? Я заметила, что в твоей комнате преобладают тёмные тона, так что, полагаю, свято белый – не твоё. – Оттенок и правда ослепительный, яркий, как путеводный маяк. – О, я знаю! Может, тебе не нравятся эти их крошечные членики.

Нокс окинул меня таким взглядом, который ясно дал понять, насколько часто ему приходилось терпеть вид этих крошечных херувимских писюнов.

– Я даже не помню, чтобы отцу пришло в голову такое придумать. Прошло много времени с тех пор, как я участвовал в принятии решений здесь. Когда я перестал брать Фамильяров, мои отношения с отцом изменились.

Я поворачиваюсь к нему, переживая, не задела ли больную тему своими насмешками, но его лицо ничего не выражало, пока он разглядывал изваяния членов своей Пятёрки.

– Мне жаль, – говорю я, хотя толком не понимаю, за что извиняюсь.

Он пожимает плечами:

– У меня было больше века, чтобы переварить отцовские промахи, так что эта тема больше не терзает меня. Я сделал то, что сделал, чтобы наказать его. Это сработало, он страдал. – И что-то подсказывает мне, что на этом обсуждение окончено. – Продолжим?

Он закладывает левую руку за спину и жестом указывает на арку за фонтаном. Я бросаю последний взгляд на изваяние, задаваясь вопросом, насколько же сильной была их ссора, раз Киприан не включил собственного сына в подобные вещи.

По ту сторону арки дорожка сужается, уходя вглубь деревенского квартала. Угловатые верхние этажи зданий выступают по обеим сторонам, почти соприкасаясь друг с другом. Открытые балки из чёрного дуба пересекают выцветшую белую побелку, изгибаясь полумесяцами, обрамляющими каждое решетчатое окно. Архитектура прекрасна. Будто совершаешь шаг в прошлое. И я задаюсь вопросом, насколько же на самом деле древнее это место, или всё это – лишь причудливая иллюзия, как говорит Нокс? Чёрт, я ведь даже не знаю, сколько лет самому Ноксу.

По мере того как мы идём, из зданий появляется море любопытных красных глаз. От такого количества вампиров вокруг волоски на руках должны бы встать дыбом, но, держа Нокса за руку, я чувствую себя в безопасности. К тому же, теперь по моим венам течёт частичка его силы. Развеселившись, я делаю мысленную пометку: пока я здесь, надо бы проверить свои силы и надрать кому-нибудь задницу.

А затем внутри всё обрывается при мысли о том, чтобы оказаться где-то ещё. Если на то пошло – оказаться где угодно без Нокса. Мои приоритеты явно изменились.

Некоторые из вампиров, мимо которых мы проходили, низко кланялись, от чего стало как-то не по себе. Другие бросали на землю цветы перед нами. Кто-то смотрел на Нокса как на некоего бога. И он, как истинный высокомерный принц, упивался этим вниманием. Но были и те, кто скалился и обнажал зубы при нашем приближении. Интересно, почему?

– Что это они все делают? – спрашиваю я, когда мы проходим мимо чего-то, похожего на мясную лавку. Я не решалась заглянуть в окна, чтобы узнать, какие именно «животные» висят там на металлических крюках. От мысли об испорченном, гниющем человеческом мясе подумываю стать вегетарианкой.

– Они благодарят нас. – Нокс широко улыбается вампиру-мяснику, замершему в дверях, и кивает в знак признательности за его добрые слова.

– За что? – спрашиваю я на ходу.

– Ну, если бы я в конце концов не взял себе Фамильяра, магия окончательно бы исчезла. Они просто счастливы, что нам больше не придётся жить в тёмной пещере.

Я хмыкаю в знак согласия, хотя мысли и возвращаются к его словам о том, что он плохой парень… Теперь это уж точно не кажется так, но, возможно, сейчас не время для подобных разговоров.

– Вообще-то, технически это всё ещё пещера. Ваш замок в прямом смысле высечен в скалах.

Нокс смеётся.

– Да, но теперь снова есть солнечный свет, причём магический, который нас не сожжёт. Ты хоть представляешь, каково это – год за годом наблюдать, как угасает солнечное тепло? К тому же не все наши низшие вампиры пьют человеческую кровь. Некоторые из них придерживаются строгой животной диеты. Но без солнца и дождя ничего не росло.

– Низшие вампиры? Ты имеешь в виду обычных, нормальных людей?

Он снова смеётся. Господи, обожаю этот звук.

– Да, обычных, нормальных людей.

Пока мы проходим мимо других вампиров, двигающихся так, будто они очнулись от долгого сна, на меня обрушивается осознание реальности. Побочные эффекты угасающей магии – целиком и полностью дело рук Нокса. Он был настолько ослеплён собственными проблемами и жаждой мести, что даже не задумался о последствиях, которые его поступки обрушат на его же народ – поступки, которые совершенно не укладываются у меня в голове. Неприятное, тягучее чувство в животе удерживает от вопроса, зачем он вообще пошёл на такие крайности, ведь он обрёк на страдания и самого себя наравне со всеми остальными.

Нокс притягивает меня ближе так, что плечо вплотную прижимается к его, когда чешуйчатая зелёная рука тянется ко мне из теней, но едва-едва промахивается.

– Довольно! – рявкает Нокс. Он напрягается, а взгляд шарит по толпе. – Вы знаете правила ритуала Связывания. Если кто-то из вас посмеет к ней прикоснуться, я оторву ему голову.

Предупреждение повисает над толпой, словно гильотина, заставляя всех замереть на месте. Они что, шли за нами? Я не замечала никакой опасности, потому что мой разум был слишком занят осознанием того факта, что Нокс – в буквальном смысле принц, которому явно плевать на своих подданных. Я оборачиваюсь и смотрю в глаза низшего вампира, пытавшегося до меня дотронуться, мгновенно распознавая в них жажду.

– Они голодны, – говорю я, поворачиваясь к Ноксу.

Челюсти сжаты, он всё так же мечет свирепые взгляды в толпу.

– Это не оправдание, чтобы вести себя как животные. Раз уж они так поступают, возможно, мне стоит проследить за тем, чтобы все они отправились в глубины Квартала Бешеных, вместо того, чтобы оставаться здесь.

Квартал Бешеных? А вот это уже интригует. На входе деревня не казалась такой уж большой. Но опять же, здесь всё не то, чем кажется.

По какой-то причине эта угроза вызывает у вампиров больше недовольства, чем перспектива быть обезглавленными. Все они отступают обратно в тени или возвращаются к делам, которыми занимались до нашего прихода.

– Почему они голодны, если магия вернулась и всё снова в ажуре? – Я настороженно оглядываюсь в поисках тех, кто мог бы захотеть сожрать меня на завтрак.

– Протокол, – лишь бросает он сквозь стиснутые зубы, продолжая идти по улице.

– Мы здесь в опасности? – спрашиваю я. Волоски на затылке встают дыбом. Слишком много красных глаз следят за каждым нашим шагом из тени.

– Мы постоянно в опасности. Я морил всех голодом целую сотню лет, поэтому у меня полно врагов, которые до смерти мечтают заполучить то, к чему я… – Он сглатывает, словно слова застряли в горле. – …привязан.

Не успевает он развить мысль, как тропинка выводит нас к женщине, сидящей у входа в портняжную лавку. Луч света пробивается сквозь здания и согревает её, пока она сшивает пару вывернутых наизнанку туфель. Её одежда выглядит старомодной, прямо как со страниц учебников истории. Длинное белое льняное платье закрывает её от шеи до щиколоток, а тёмно-красный кожаный корсет на чёрной перекрёстной шнуровке приподнимает грудь, оставляя ткань на руках открытой. На талии повязан широкий, перепачканный грязью фартук, по бёдрам размазаны тёмные отпечатки рук.

Нокс останавливается прямо перед ней, но она настолько поглощена работой, что даже не замечает нас, пока он не наклоняется в сторону, перекрывая своей тенью солнечный свет.

– Найдётся ли в твоём плотном графике окошко для примерки?

Когда женщина наконец поднимает голову, я подавляю вздох при виде её лица. Половина покрыта такой же зелёной чешуйчатой кожей, как у Бешеных, тогда как вторая осталась гладкой и молодой. Она широко улыбается Ноксу, сверкая зубами на солнце, но её кокетливое выражение меркнет, стоит ей заметить наши сплетённые руки.

Она мне уже не нравится.

– Конечно! Это для вас, Господин, или…? – Она окидывает меня взглядом. Её глаза задерживаются на простой белой футболке и джинсах, которые Нокс создал с помощью магии чуть ранее. Мне пришлось дать ему чёткие указания: казалось, он порывался добавить кружева и рюши каждую секунду.

От меня не укрылась лёгкая брезгливость, скривившая её губы. Полагаю, моя одежда кажется странной по сравнению с тем, что носят остальные местные жители.

– Для моего Фамильяра, – резко отвечает Нокс. Огонёк в алых глазах женщины тускнеет. Узам это не по душе.

Она хочет его. Сотри улыбку с её лица.

Я заталкиваю эту воинственную стерву поглубже и вместо этого пытаюсь отделить свои собственные эмоции от тех, что мне насильно скармливает связь.

– Сейчас у меня есть время, если желаете войти. – Она перекидывает рыжую косу через плечо и жестом приглашает нас внутрь. Улыбка, которой она меня одаривает, не затрагивает её глаз. Во всём этом чувствуется какая-то неправильность.

Внутри лавки довольно темно, лишь мерцание свечей отбрасывает мрачное оранжевое свечение на стены глубокого коричневого оттенка. Солнечный свет почти не пробивается сквозь покрытые пылью окна, но, бьюсь об заклад, комната выглядела бы не такой готической и куда более жизнерадостной, если бы пробивался. Аккуратно сложенные за прилавком ткани всех мыслимых цветов и узоров да занавеска из мягкого шёлка оттенка пыльной розы – единственное, что нарушает коричневую монотонность. Перед занавеской расположен круглый подиум, а сбоку стоит золотое напольное зеркало.

– А по какому случаю наряд? – спрашивает женщина, нарушая неловкое молчание.

– Моему Фамильяру, как нетрудно догадаться, требуется гардероб, подобающий её новому статусу. – Нокс опирается на прилавок, осматривая лавку с высокомерной ухмылкой на лице. – Предлагаю отменить все остальные записи на сегодня. Я заплачу вдвое больше твоей предполагаемой выручки.

Женщина напрягается, шагая к подиуму. Когда она поворачивается к нам, краснота её глаз кажется темнее – возможно, из-за игры света, а точнее, его отсутствия.

– Я беру плату вперёд. Нам, низшим вампирам, ещё не выдали содержание. Иначе я не могу работать в таких условиях.

– Разумеется, – без споров отвечает Нокс. – Я мигом вернусь с оплатой. А пока, пожалуйста, сними с неё точные мерки. Сегодня вечером состоится наш первый выход в свет, но до этого времени я хочу показать своему Фамильяру и другие деликатесы, которые может предложить наш мир. – Он целует меня в макушку, затем проводит большим пальцем по моим губам и шепчет: – Я скоро вернусь. Не делай глупостей, пока меня нет. – Последняя фраза адресована портнихе, отчего мне становится не по себе, ведь я остаюсь наедине с голодным вампиром, не имея при себе никакого оружия.

Я киваю и пытаюсь подавить панику, подступающую к горлу. Панику, которую чувствует и связь.

– Оставайся здесь. Никуда не уходи, – говорит он, словно зная, что я могу сорваться за ним следом, лишь бы унять тревогу. Не оглядываясь, он выходит из лавки.

– Ну что, приступим? – Женщина хватает меня за руку и влажными, дрожащими пальцами тащит к подиуму, а затем разворачивает зеркало так, чтобы я видела себя.

– Господи, зачем так грубо? – возмущаюсь я.

В зеркале видно, как её глаза сужаются.

– Прошу прощения, мисс…?

– Дэнни. Зови меня просто Дэнни.

– А я Алина. – Она улыбается, но выглядит так, словно ей это доставляет физическую боль. В свете свечей её чешуя, как у Бешеных, кажется ещё более острой и угрожающей, чем раньше. Она тяжело сглатывает, делая шаг ко мне. На её лбу проступила испарина, пока она поднимала мои руки и обхватывала грудь сантиметровой лентой.

Какое-то время я позволила ей работать в тишине, стараясь игнорировать скулёж уз, страдающих от отсутствия Нокса рядом. Она быстро сняла мерки, спускаясь от торса к талии и бёдрам, затем обхватывая лентой руки и ноги. Но когда пот с её лба начал капать прямо на одежду, я подумала, не больна ли она. Вампиры вообще могут болеть?

– Эм-м, Алина, с тобой всё в порядке? Ты сильно потеешь.

Она не отрывала взгляда от своих проворных рук.

– Всё нормально. Просто тяжело находиться так близко к источнику крови, когда я полумертва от голода.

Руки покрываются мурашками.

– Ох.

Чёрт, она что, собирается меня убить?

– Местные жители горят желанием отблагодарить тебя. Вы с Господином – главная тема для разговоров во всём городе. О том, как вы нас спасли, разумеется. Но я-то помню, как Господин годами отказывался брать себе Фамильяра. А мы тем временем умирали от голода в ожидании, пока Пятёрка Великих распределит скот. Мы чуем его за мили отсюда, но, если возьмём на себя смелость утолить жажду, нас сожгут заживо или всадят кол в сердце. Так что нам остается лишь ждать, а пока ждём– работать.

Я внимательно изучаю Алину, включается моя полицейская подготовка, и потому я пытаюсь просчитать её следующий шаг. Она похожа на женщину, стоящую на пороге какой-то глупости. Если она хоть пальцем меня тронет, то умрёт – Нокс об этом позаботится, независимо от того, выживу я или нет. Лучшее, что я могу сейчас сделать, – попытаться разрядить обстановку.

– Мне жаль. Это несправедливо, что вы вынуждены ждать, пока остальные напиваются.

Алина вскидывает на меня взгляд.

– Можешь жалеть сколько угодно, но ты не в силах это изменить. Ты не состоишь в Пятёрке. По крайней мере, я знаю, что за сегодняшнюю работу меня хорошо накормят. Но мне всё равно жаль остальных, кто не удостоился твоего присутствия.

Хотела она прозвучать снисходительно или нет, но, пока Алина оборачивала сантиметр вокруг моей шеи, в голове родилась идея. Я стою совершенно неподвижно, подавляя животный инстинкт бегства.

– Думаю, возможно, я смогу вам помочь. Если ты позволишь, конечно.

Я слышу, как она недоверчиво фыркает:

– И как, по-твоему, ты это устроишь?

– Ну, как-никак я Фамильяр Нокса. Могу попытаться уговорить его позволить всем… – Я сглатываю; лента всё ещё туго стягивает мою шею. – …поесть немного раньше? К тому же, позже я иду на какое-то пафосное светское мероприятие, ради чего бы оно, чёрт возьми, ни устраивалось, и я с радостью попытаюсь убедить в этом и Великих.

Она убирает ленту и появляется в поле моего зрения. Задумчиво склоняет голову, а затем стирает очередную каплю пота с чешуйчатой щеки.

– Думаю, если бы ты это сделала, то за один день совершила бы для нас больше, чем те, кто отсиживается в замке, сделали за долгие годы.

Что-то вспыхивает в глубине её глаз. Благодарность? Надежда?

– Даю слово, что попытаюсь.

Тёплая улыбка растягивает чешуйки на её щеке.

– Ты первый Фамильяр из всех сюда приходивших, кому вообще есть до нас дело. Знаешь об этом?

От мысли о том, что Нокс когда-либо приводил сюда другого Фамильяра, по коже бегут мурашки.

– Спасибо? – со смешком выдыхаю я.

– Пожалуйста, – отвечает она куда дружелюбнее, чем в начале нашего знакомства. – Я закончила с мерками. Давай подберём самые сногсшибательные ткани, что у меня есть, а затем, надеюсь, Господин вернётся с моим обедом.

Я не морщусь, как ожидала; вместо этого моё собственное горло начинает жечь.

Нокс щедро заплатил за время Алины тремя глиняными кувшинами, до краёв наполненными кровью. Низшему вампиру, помогавшему Ноксу занести их внутрь, на вид было не больше шестнадцати. И не успел этот услужливый мальчишка поставить кувшины на прилавок, как Алина выпила полтора кувшина залпом, даже не останавливаясь, чтобы перевести дух.

– Доставь платье в замок, как только закончишь, – приказывает Нокс, пока она вытаскивает пробку из третьего кувшина и напивается вдоволь.

Я наблюдаю, как капля крови сбегает из уголка её губ и скользит по гладкой коже подбородка. Мой глаз дёргается, когда я облизываю губы.

– Ты в порядке? – от тихого голоса Нокса прямо над ухом по коже разбегаются мурашки.

– Нет, – шепчу я в ответ, борясь с желанием провести языком по горлу Алины и слизать эту кровь.

– Тебе нужно поесть. Пойдём со мной.

Нокс нежно проводит пальцем по моей обнажённой руке и от этого прикосновения по спине пробегает дрожь. Он берёт меня за руку и ведёт в кладовую в задней части лавки. Ни окон, ни свечей, никаких источников света. Я едва могу разглядеть хоть что-то внутри – лишь смутные очертания полок и коробок.

– Нам нужно поработать над твоим самоконтролем, – бормочет он под тихий шорох закатываемого рукава рубашки.

Пока глаза привыкают к темноте, бледность его обнажённой руки, кажется, начинает почти светиться. От одного лишь вида его изящного запястья горло сжимается настолько сильно, что это может меня убить. Он делает шаг ближе, прижимаясь ко мне пылающим телом, и разрывает свою плоть зубами. В нос ударяет его божественный запах, сразу же внезапный приступ голода затапливает вены. Неужели так будет всегда? Неужели жажда его крови будет вечно затмевать всё, что я способна чувствовать?

Умирая от голода, я впечатываю его в противоположную стену и прижимаюсь губами к порезу на руке.

Эйфория. Умиротворение. Ощущение выхода из собственного тела.

Жжение в горле отступает, я снова чувствую себя всесильной – в точности как прошлой ночью. Хотя я прекрасно понимаю, что баланс нарушен. Если только Нокс является лекарством от моей зависимости, что же станет со мной без него?

Его рука зарывается в мои волосы, грубо запрокидывая голову назад и оставляя горло беззащитным перед ним. Нокс вонзает в него зубы. Это не больно. Это кажется невероятно интимным. Чем-то естественным. Я стону, когда он начинает тянуть кровь сильнее, а его горячий язык скользит по моей плоти. Его пальцы ныряют под пояс моих джинсов, исследуя. Я крепче вцепляюсь в его рубашку; ощущение хлопковой ткани – единственное, что ещё удерживает меня в реальности и не даёт растечься лужицей по полу. Его губы находят мои, и привкус железа вновь разжигает жажду к нему. Горячее, рваное дыхание заполняет пространство, когда его пальцы проскальзывают внутрь меня. Он жёстко двигает ими, входя и выходя, массируя то самое сладкое местечко глубоко внутри.

– Ещё, – требую я. – Жёстче.

Он повинуется, снова поднося запястье к моим губам. Основание его ладони давит на клитор. Я трусь об неё, отвечая на каждый его толчок. От терпкого поцелуя его крови всё моё тело бесконтрольно пылает. Я стону громче, когда он растягивает меня третьим пальцем. Чувствую, как сжимаюсь вокруг его руки, достигая оргазма и растягивая каждую секунду подаренного им наслаждения.

Моё тело обмякает на нём; наши лбы соприкасаются, а сбивчивое дыхание сплетается воедино.

– Я хочу, чтобы ты сводил меня в каждую лавку в этом городе, – говорю я, когда реальность стремительно возвращается.

– Зачем? – Он ухмыляется. – Чтобы мы могли повторить это в каждой подсобке?

– Потому что твой народ голодает, Нокс. Конечно, нам нужно кое-что купить, но они не могут ждать, пока Пятёрка начнёт распределять кровь.

Он убирает пальцы, но я не выпускаю воротник его рубашки. Я хочу, чтобы он понял, что я серьёзно. Ужасный он человек или нет, он всё равно несёт ответственность за тех, кто находится здесь, внизу. Именно из-за Нокса они так долго оставались ни с чем; самое малое, что он может сделать – это проследить, чтобы их вовремя накормили.

– Прямо сейчас скажи ты мне построить для тебя собственный замок, я бы согласился.

Я целую его глубоко и страстно, пока это назойливое слово на букву «л» вновь не повисает на кончике моего пропитанного кровью языка.