Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"
Автор книги: Б. Гринн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
ГЛАВА 29
ДЭННИ
Мои «тренировки» начались уже на следующий день.
У дверей спальни меня встретила Селеста, а не Нокс.
– Где он? – спрашиваю я, застёгивая липучки на чёрных перчатках – части какого-то нелепого наряда в стиле Лары Крофт, приготовленного для меня. Всю ночь напролёт узы изнывали по его прикосновениям, но из чистой вредности я наотрез отказывалась вставать с постели и идти его искать. К тому же я знаю, что его половина уз бесится ничуть не меньше, и от этого испытываю какое-то мелочное злорадство.
Волосы Селесты стянуты в её привычный гладкий хвост, но сегодня она без кожаных штанов. Вместо них на ней наряд, точь-в-точь как мой: чёрные шорты и чёрная майка без рукавов. На фоне тех одеяний, что я обычно видела в городе, это выглядит до странности современно.
– Вот, выпей. – Она протягивает мне серебряный кубок, до краёв наполненный кровью.
– Знаешь, могла бы просто наколдовать термокружку Стэнли или что-то вроде того, чтобы кровь было удобнее носить с собой.
Забирая у неё кубок, я замечаю, как она склоняет голову набок.
– Кто такой Стэнли?
– Точно, я и забыла, что ты не живёшь в реальном мире. Это такая кружка с крышкой, чтобы жидкость не расплёскивалась, пока ты идёшь, бежишь или чем там ещё занимаешься.
Она хмурится.
– С чего бы мне её расплёскивать?
– Ну, люди куда более неуклюжие, чем вампиры. А ещё такие кружки бывают разных форм и цветов. Думаю, тебе бы они понравились.
Селеста вскидывает бровь.
– Что ж, я не могу наколдовать вещь, не зная, как она выглядит, так что придётся довольствоваться этим. Постарайся не расплескать, неуклюжий человечек. Пятна с ковра потом не отстираешь. Идём.
Она резко направляется по коридору. Я делаю огромный глоток крови Нокса и внутренне готовлюсь к цветному калейдоскопу галлюцинаций, который она обычно вызывает. Но ничего не произошло. Наверное, у меня наконец-то вырабатывается к ней иммунитет.
– Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос! – кричу я ей вслед, стараясь как можно быстрее, но не расплёскивая кровь, шагать мимо тусклых оранжевых бра и эротических картин на стенах.
– Он не хочет тебя видеть.
Ой. Что ж, не лучшее начало отношений. Разве пары не должны обсуждать свои проблемы, а не просто играть в молчанку? Ахренеть, меня игнорирует мужчина, у которого было добрых четыре столетия на то, чтобы повзрослеть.
– Вот и славно, потому что я тоже не горю желанием его видеть, – огрызаюсь я, хотя это наглая ложь. Я прекрасно понимаю, что пройдёт совсем немного времени, и узы начнут назойливо скулить, требуя, чтобы мы снова переспали. Полагаю, на этот раз это будет секс чистой ненависти. – И куда мы направляемся?
Селеста останавливается, на её лице крупными буквами написано раздражение. Я успеваю догнать её прежде, чем она отвечает.
– В оранжерею. Завтрак каждый день проходит именно там, – бросает она так, словно я обязана была это знать.
– А потом у нас тренировка по магии? Полагаю, ты тоже участвуешь, раз мы сейчас выглядим как близняшки. Если не считать цвета волос, само собой.
Она вздыхает.
– Тебе бы только мечтать выглядеть так же сногсшибательно, как я, – язвит она. – Но да, на вчерашнем собрании, которое вы оба пропустили, я вызвалась добровольцем. Пятёрка хотела бросить тебя прямиком в подземелья, чтобы посмотреть, на что ты способна, но… – Она передёргивает плечами. – Я решила, что не стоит сразу бросать тебя в самое пекло, особенно раз ты ещё не умеешь себя контролировать.
Хм, а вот теперь мне по-настоящему интересно.
– И что же там такого ужасного, в этих подземельях?
– Жуткие твари, куда страшнее Бешеных.
Мы проходим мимо высокой мраморной статуи греческого бога, к которому почему-то было приделано лицо Киприана. Меня аж передёрнуло.
– Что может быть хуже Бешеных?
– Ты никогда не задумывалась, что стало с последним из Пятёрки?
Ох, чёрт, я и забыла, что Нокс вообще-то не является официальным членом Великих.
– Задумалась только что, так что выкладывай, Блонди. – Я делаю очередной глоток крови, пока мы поворачиваем налево и продолжаем идти по очередному коридору без окон.
– Я знаю о ней не так уж много, ведь всё это случилось до моего появления здесь, но одно мне известно точно: она реально сумасшедшая. – Селеста снова вздыхает. – Её держат взаперти уже… – Она осекается, нахмурив брови. – Эм. Я не знаю. Я… не помню.
Интуиция бьёт тревогу. Только не снова это дерьмо с воспоминаниями, только не у неё.
– В смысле, ты не помнишь? Если член Пятёрки настолько опасен, что его пришлось запереть, то уж наверняка весь двор должен знать, чем именно он это заслужил?
И хотя я не то чтобы сильно вникала в суть роли Фамильяра, совершенно очевидно, что Пятёрка обожает устраивать из всего шоу. Если эта таинственная особа была настолько смертоносной, что её пришлось запереть, разве они не превратили бы это в грандиозное представление? Магия, дремавшая всё утро, снова начинает мерцать, словно прислушиваясь к каждому слову нашего разговора и к моим собственным мыслям. С чего бы магии интересоваться последним членом Пятёрки?
Тебе что-то известно? мысленно обращаюсь я к ней. Но не успевает она ответить, как узы начинают беспокойно метаться и скулить. Я с трудом сдерживаю желание закатить глаза. Судя по тому, как они скулят словно брошенный щенок, мы, должно быть, приближаемся к Ноксу.
– Не знаю, об этом как-то не принято говорить, – произносит Селеста, вырывая меня из разборок с внутренними сущностями. – Но она торчит там уже очень давно. Я слышала, что Бешеные дают ей всего пару капель крови в неделю, просто чтобы она не умерла от голода. – Селеста снова шагает вперёд.
– Но почему бы просто не убить её, раз она так опасна? Если только она вовсе не опасна, а они буквально пытают её безо всякой на то причины, – говорю я, спеша за ней следом.
– Слушай, мне известно лишь то, что там внизу пиздец как жутко и что она опасна. А теперь хватит об этом. Суть в том, что прошлой ночью я снова спасла твою задницу, убедив их, что показательное выступление куда лучше полного погружения. Так что вы с Джеком, по сути, попытаетесь одолеть меня, используя лишь магию.
Я киваю, когда мы поворачиваем направо, в более короткий коридор с единственной дверью в самом конце. Я пыталась отогнать любые мысли о возможных теориях заговора, но журналист во мне так и рвётся прокрасться в подземелья и раскрыть главную тайну двора. Реакция Селесты на утраченные воспоминания тоже тревожит, как и в случае с Ноксом. Кто-то в этом мире обладает властью менять память, а мне необходимо выяснить, кто именно, пока это не повторилось вновь. Если, конечно, уже не повторилось…
– Итак, просто чтобы прояснить: Нокс не состоит в Пятёрке, но обязан участвовать в Связывании, потому что?..
– Ритуал рассчитан на пятерых. Им потребовалась замена после того, как её заперли.
Мы подошли к двери, а я проглатила остатки крови, прежде чем задать следующий вопрос, чётко понимая, что время на исходе.
Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но Селеста обрывает меня, вскинув руку.
– Никому не говори, что я рассказала тебе о ней. Уверена, у Пятёрки были веские причины держать её взаперти всё это время.
– Ты идиотка, Селеста. Если считаешь, что здесь нет двойного дна, значит, ты куда более узколобая, чем я думала. Мне нужно, чтобы ты нашла способ провести меня в это подземелье.
Она сужает глаза.
– Знаешь ли, Дэнни, не стоит кусать руку, которая тебя кормит. – Её голос срывается на шёпот. – Я собиралась сегодня быть с тобой помягче, но раз уж ты, по сути, назвала меня тупой блондинкой, думаю, я с превеликим удовольствием буду вырывать тебе глотку снова и снова.
Её губы изгибаются в садистской улыбке.
– А я-то думала, что мы подруги.
Я вызывающе скрещиваю руки на груди, когда она делает ко мне шаг.
– Мы подруги, но это не значит, что я поставлю твои интересы превыше собственных. Я не твоя пара, Дэнни.
Она тянется мимо меня и открывает дверь, звонко стучит каблуком по сланцевому полу и жестом приглашает меня войти.
Знакомая тяжесть магии оседает в теле. Здесь она ощущается сильно – мощнее, чем тот едва уловимый шёпот в спальне, но всё же не так властно, как в комнате желаний. Оранжерея впечатляет: она целиком выстроена из сверкающего стекла и утопает в экзотических растениях. Пятёрка и их Фамильяры сидят вокруг стола в самом центре помещения – массивного, в деревенском стиле, за которым чувствуешь себя куда непринуждённее, чем за столами в бальном зале.
Словно примагниченный, мой взгляд мгновенно находит Нокса, сидящего рядом с отцом. Он глубоко погружён в разговор с Киприаном, и кажется, будто он даже не услышал, как мы вошли. Но меня не проведёшь… Если моя половина уз скачет, словно потерянный, страдающий от любви щенок, то его делает то же самое. Полагаю, он просто умеет блестяще это скрывать. Я игнорирую остальных присутствующих, чьи жадные взгляды устремились на нас с Селестой, и занимаю пустое место рядом с Ноксом. Тревога выдаёт себя вспотевшими ладонями – я гадаю, какую его версию получу сегодня. Чёрная ткань его пиджака, расшитая завитками пурпурных нитей, задевает мою обнажённую руку. От этого мимолётного касания вспыхивают искры, и у меня перехватывает дыхание.
– Вижу, ты готова к сегодняшней тренировке.
Голос Егора струится как шёлк – гладкий и едва скрывающий его истинные намерения. Я перевожу на него внимание и неловко улыбаюсь. Господи, напряжение можно резать тупым ножом.
– Давненько в нашем мире не появлялся кто-то с твоими… талантами. Несомненно, люди будут в восторге от очередного магического зрелища. Вчерашняя Жатва увенчалась огромным успехом, и всё благодаря тебе.
Егор театрально взмахивает серебряным кубком, но в его глазах таится лишь чистая злоба. Он что-то замышляет. Мои мысли мгновенно возвращаются к Кварталу Бешеных и обещанию, данному Деймону… И хотя с момента заключения сделки мы с ним не пересекались, она всё равно висит надо мной, как гильотина. Мне не нравится быть у него в долгу. По сути, он не дал мне никаких сведений, но одного лишь знания, что Егор планирует как-то выбраться из этого места ценой тысяч жизней, достаточно, чтобы по спине пробежал холодок. Что он натворит, если вырвется в человеческий мир? Готова поспорить, он оставит за собой сплошную разруху. В голове мелькают образы мёртвых тел, усеивающих улицы Хиллсвью.
Нет, ему нельзя позволить уйти. Всё предельно просто. Но я убью его потому, что сама этого хочу, а не потому, что об этом просил Деймон.
Магия довольно гудит в знак согласия, пристально наблюдая за Егором моими глазами.
Единственный способ выбраться из этой передряги – оставаться на шаг впереди него и остальной Пятёрки… или, вернее будет сказать, Четвёрки.
– Что ж, я постараюсь угодить. Селеста обучает меня всему, что нужно знать, чтобы стать идеальным Фамильяром. Разве не об этом вы все просили?
С другого конца стола доносится сдавленный звук. Мы все разом поворачиваем головы. Селеста хватается за горло, словно только что проглотила яд; её щёки пылают. Осознав, что мы все на неё пялимся, она откашливается.
– Простите, третья положительная мне всегда не впрок, – произносит она, отставляя кубок в сторону. За столом эхом проносится несколько одобрительных шепотков. Моё внимание переключается на Бенедикта, который выглядит в точности так же, как на последнем званом ужине, на котором я присутствовала ещё в Цирке: потерянным, витающим где-то за миллион миль отсюда.
– Должен сказать, влияние твоей магии на наше прекрасное королевство до сих пор было поразительным.
Я поворачиваюсь к Киприану, который разглядывает свои руки так, словно они совершенно новые. Как по мне, выглядят они абсолютно так же… Возможно, он сходит с ума, ну или просто непомерно самодоволен.
Краем глаза я замечаю, как Нокс бросает на меня взгляд.
– Что ж, будем надеяться, что она и впредь будет приносить пользу.
Киприан сияет.
– Не пройдёмся ли мы до арены вместе? Я бы с удовольствием обсудил с тобой твою родословную подробнее, Дэнни. Джек упомянул, что вы кузены?
– Конечно. И да, судя по всему, так и есть. – Я смотрю на Джека. – Ты присоединишься к нам?
Он кивает, но его улыбка не выглядит искренней от слова совсем. Он кажется встревоженным.
Мы все здесь просто играем в одну большую игру, чтобы выжить.
ГЛАВА 30
НОКС
– Если Джек – кузен Дэнни, тогда какого хрена он не владеет магией? – спрашиваю я Селесту, пока мы идём по гравийной дорожке, ведущей к яме.
Сегодня солнце кажется особенно искусственным, отчего моё и без того скверное настроение портится ещё сильнее. Теперь, когда я знаю, что ни в нашем мире, ни в его преданиях нет ни капли правды, всё это кажется какой-то злой, извращённой шуткой, которая выгодна одному лишь моему отцу.
Но, признаться честно, я ничуть не удивлён. Заклинание матери сработало так, чтобы магия этого мира подчинялась исключительно ему. И хотя большинство из нас владеет Низшей магией, лишь мой отец способен повелевать самой архитектурой этого места. Он заставляет магию самостоятельно подстраиваться под прихоти людей, тем самым облегчая бремя вампиров и Фамильяров, обречённых раз за разом, каждые пятнадцать лет, воплощать их мечты в реальность.
Даже Цирк Сновидений был его затеей. В тысяча семьсот шестидесятых годах один человек, которого мы притащили в наш мир по старинке, поведал нам о недавно появившемся зрелище – представлениях в походных шатрах. Эта мысль мгновенно завладела воображением отца… Отличный способ завлекать людей толпами вместо того, чтобы рыскать по улицам и применять внушение.
Но правда, открывшаяся мне теперь, о том, что все мы лишь марионетки, а он дёргает за каждую ниточку, на вкус горчит как трёхдневная кровь.
И вот, мы на пути к яме для Жатвы, где вычерпаем магию Дэнни до дна, пока от неё не останется лишь пустая оболочка.
– Потому что, эм, ну, я не знаю. Может, потому что она Избранная? – нервно произносит Селеста.
Я опускаю на неё взгляд, подмечая, как сильно она кусает нижнюю губу; её глаза так и бегают по сторонам, словно в ожидании засады. В бытность Фамильяром выступления всегда были её сильной стороной. Публика каждый раз была от неё в полном восторге. Своё обращение – пусть я и был против, а она действовала за моей спиной, – Селеста заслужила сполна. Она прекрасно умеет работать на аудиторию, и оттого её нервозность кажется странной.
– Возможно, – отвечаю я. – Ты хочешь мне что-то сказать, Селеста?
Она делает глубокий вдох. Я её полноправный Господин и мучитель, а значит, она обязана говорить мне правду. Однако я не её создатель, так что магическому внушению она не подвластна.
– Кажется, кто-то копался в моих воспоминаниях, – шепчет она.
Я едва не вкапываюсь в землю на полушаге, но тут же вспоминаю, кто я такой и кто находится вокруг; а ещё пара шагов, и нас услышат, пусть до них и остались считанные ярды. Я продолжаю идти размеренным шагом, не сводя глаз с идущей впереди Дэнни.
– С чего ты взяла? – ровным тоном спрашиваю я, не повышая голоса.
Она медлит с ответом.
– Раньше я даже не задавалась этим вопросом… но сегодня, когда мы с Дэнни разговаривали, я поняла, что у меня есть слепые пятна. Словно информация должна быть там, или я должна её знать и, возможно, нужно лишь мгновение, чтобы вспомнить. Но мой разум не может или, точнее сказать, не хочет выдавать мне ответ.
Сердце гулко забилось о рёбра. Что могло побудить ведьму стереть воспоминания Селесты? Она не имела ни малейшего отношения к той далёкой ночи.
– О каких именно воспоминаниях речь?
Прежде чем она успевает ответить, Киприан, Джек и Дэнни останавливаются у ворот, ведущих к яме. Я склоняю голову, чтобы шепнуть Селесте:
– У нас мало времени, мы не можем останавливаться.
– О пятом члене Пятёрки, – торопливо бросает она. – Я понятия не имею, кто она, как её зовут и за что её держат взаперти.
Когда до меня дошёл смысл её слов, пульс сорвался в галоп, грохоча в шее с такой силой, что, кажется, сердце вот-вот разорвётся.
– Нам придётся обсудить это позже. Сейчас нет времени.
– Сегодня вечером у нас придворные обязанности. Они хотят видеть вас с Дэнни в комнатах желаний, а ты сам знаешь, мы не сможем избежать долга, не вызвав подозрений.
Не верится в то, что я сейчас скажу. Я жажду творить с Дэнни немыслимые вещи в этих комнатах, да и вообще в любой комнате замка, если уж на то пошло, но время на исходе, и сейчас мне нужны ответы, а не её тугая, влажная киска, плотно обхватывающая мой член.
Неужели я правда только что об этом подумал?
– Вымотай её, Селеста. Выложись сегодня на полную, чтобы магия захлестнула её с головой. Ей всё ещё не хватает самообладания, так что будет не трудно.
– Постараюсь, но она сильная. О, и кстати, настроение у тебя паршивое. Может вы уже поцелуетесь и помиритесь? От этих грустных мин меня аж мутит.
Мой смех вырвался наружу похожий на хриплый лай. При этом звуке Дэнни резко оборачивается. Я почти физически ощущаю, как от неё волнами исходит ревность. Я всё ещё злюсь из-за того, что она пыталась меня убить и едва в этом не преуспела, хотя, надо признать, я вёл себя как мудак. К тому же я лишь усугубил ситуацию, не вернувшись, чтобы всё обсудить. Делаю мысленную пометку: в качестве извинения нужно будет вытрахать из неё кровожадные наклонности.
Дэнни сверлит меня взглядом, когда мы подходим, но у меня больше нет сил окатывать её холодом. Взгляд скользит по её телу, разжигая неутолимую жажду.
– Идём, толпа ждёт, – с нетерпением произносит отец.
В яме сейчас пыльно как никогда. Вся зелень, распустившаяся благодаря магии Дэнни, исчезла, как и последние отголоски ритуала. Однако, возвышающаяся каменная платформа, которую Меган использовала для своего провального выступления, по-прежнему вросшая в землю, а люди на зрительских местах, опоясывающих арену, уже сгорают от нетерпения. Атмосфера здесь поистине пьянящая. И хотя моей выдержке позавидовал бы любой святой, даже мне трудно игнорировать этот восхитительный аромат зашкаливающих эндорфинов.
– Она и впрямь уникальна, – произносит сидящий рядом отец, изящно устроившись в своём бархатном пурпурно-золотом кресле. – Тебе повезло, сын. – Я слышу, как он делает глубокий вдох. – Сегодня на Жатве мы все вдоволь насытимся.
Опускаясь в своё, куда менее роскошное кресло рядом с ним, я изо всех сил давлю в себе желание оторвать ему голову. Устремляю взгляд вперёд, где Дэнни и Джек занимают места на одном краю платформы; Джек шепчет Дэнни что-то, чего я не могу разобрать. Селеста занимает позицию на противоположном конце и едва заметно мне кивает.
– Давай же, Избранная! У меня не весь день свободен, – кричит Селеста, скрестив руки на груди – само воплощение безмятежности.
Я усмехаюсь, надеясь, что Дэнни заглотит наживку. Джек ободряюще хлопает Дэнни по плечу, отчего мои узы яростно ощетиниваются, а затем спускается с помоста.
– Готов поставить свои последние запасы египетской с двойным нулём, что Дэнни сотрёт Селесту в порошок, – высокомерно заявляет Деймон.
Я подаюсь вперёд, чтобы выглянуть из-за сидящего по другую руку Бенедикта и смерить Деймона ледяным взглядом.
– С чего вдруг такая уверенность в моём Фамильяре, Деймон? – цежу я сквозь стиснутые зубы. Одно лишь звучание её имени на его губах пробудило во мне желание убить кого-нибудь, желательно его самого. Медленно.
Его широкая ухмылка – идеальная мишень для моего кулака.
– Принюхайся, Нокс. Прекрасный отвлекающий манёвр для Селесты, не находишь?
В самом конце ряда беспокойно ёрзает Егор. На удивление молчалив, размышляю я.
Мой взгляд скользит по Бешеным, выстроившимся по краю ямы и образующим идеальный круг лицом к арене. По спине пробегает холодок паранойи, когда я оцениваю оружие в их руках. Бешеные всегда служили нам средством удержания контроля над низшими вампирами и примкнувшими к нам людьми. Но сейчас я даже не знаю, кому из Пятёрки они подчиняются и какие приказы отдали им их хозяева. Создание Бешеных оказалось под строжайшим запретом, как только мы осознали, к чему приводит каждая неудачная попытка обратить человека. И этот запрет действует до сих пор. Тот факт, что такое полчище было создано прямо под носом у остальных – это прямое проявление неуважения.
Я склоняюсь к отцу и шепчу:
– Ты уверен, что это безопасно? Здесь явно гораздо больше Бешеных, чем необходимо.
Прежде чем ответить, он прочищает горло.
– Что бы ты там себе ни надумал, я уже привожу в исполнение собственный план. Я хочу, чтобы твоя пара обрела такую силу, которая раз и навсегда лишит любого желания пойти против меня.
Я потрясённо распахиваю глаза.
– Она ни за что на это не согласится. Дэнни привыкла встречать проблемы лицом к лицу. Она терпеть не может терять контроль над ситуацией.
Его тихий смех прозвучал почти снисходительно.
– А кто сказал, что у неё есть выбор?
Внутри всё сжимается; я гадаю, в какой же, чёрт возьми, момент я так облажался. Моей главной целью должно было стать её спасение, но все эти откровения и искажённая правда совершенно сбили меня с пути. Я не могу позволить ей остаться здесь до конца года, пока Связывание не будет разорвано. От неё попросту ничего не останется, если она будет истощать себя так, как того желает отец.
Я перевожу взгляд на Дэнни. Она вытягивает ладонь к небу, полностью сосредоточившись на ней. В её руке вспыхивает шар пурпурной энергии – идеальный пульсирующий круг, искрящийся от концентрации. Но стоит ей перевести взгляд на меня, как фокус теряется, и энергетический шар с силой отбрасывает её назад с помоста. Она с грохотом приземляется на спину.
Я инстинктивно вскакиваю с места, чтобы броситься к ней на помощь, но рука отца тяжело опускается на мою ладонь.
– Не нарушай правила, сын. Никакого вмешательства, забыл?
Я опускаюсь обратно в кресло, костяшки пальцев белеют от бессильной ярости. Узы мечутся, требуя, чтобы я бросился к ней и убедился, что она в порядке. Вместо этого я делаю глубокий вдох и пытаюсь занять мысли чем-нибудь другим, чтобы отвлечься. Взгляд цепляется за неглубокий кратер, образовавшийся в том самом месте, где только что стояла Дэнни. Я хмурюсь и слегка склоняю голову; в мозгу начинает зарождаться и обретать чёткие формы одна идея.
На моих губах медленно расплывается ухмылка.
Похоже, способ вытащить отсюда Дэнни проще, чем я предполагал.
