Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 31

ДЭННИ

– Ой, вышло не по плану. – Я тру затылок, уже чувствуя, как от удара у основания черепа наливается шишка.

И как меня вообще так угораздило приземлиться? Могла бы и шею свернуть.

Повезло, наверное, что Фамильяры бессмертны.

Я поднимаюсь на ноги и стряхиваю пыль с голеней; песок противно липнет к голой коже. Мысленно проклинаю того, кто нарядил меня в эту дурацкую экипировку.

– И это, блять, всё, на что ты способна? Даже прицелиться нормально не можешь! – кричит Селеста со своего конца подиума.

Сучка. То есть, я понимаю, что это всё спектакль, чтобы завести толпу, но всё же.

– Что это за дешёвый боевик с убогими репликами? – кричу я в ответ, снова концентрируя энергию в руке.

Я сосредотачиваюсь на магии, клубящейся внутри меня, но она больше не кажется чем-то чужеродным, а скорее продолжением меня самой. Я делаю в точности, как советовал Джек: раскрываю ладонь перед собой и визуализирую – на этот раз куда увереннее, чем прежде. Тот факт, что мне вообще удалось придать силе осязаемую форму – уже победа, и я её принимаю. Я вытягиваю энергию из себя, направляя в ладонь, и чувствую, как крошечные частицы сплетаются воедино, превращаясь во что-то разрушительное.

В этот раз я не смотрю на Нокса. Возможно, именно в этом и была моя ошибка. Вместо этого я выталкиваю энергию вперёд, единым импульсом, который пронзает воздух, несясь прямо к Селесте. Но она слишком проворна и успела вовремя увернуться. Энергетический шар врезается в Бешеного, стоявшего у неё за спиной. Пурпурное пламя облизывает его зелёную чешуйчатую шкуру, прежде чем всё его тело рассыпается в прах.

Что ж, по крайней мере теперь я знаю, что убить их можно не только колом.

Селеста бросается на меня, возникнув словно из ниоткуда с чёртовым копьём в руках, которым орудует так, будто это её третья рука. Я уклоняюсь, но острое лезвие чиркает по левому плечу.

Чёрт, она ведь предупреждала, что пощады не будет, но эта стерва явно жаждет моей крови. Она кружится, как белокурый вихрь, поворачиваясь ко мне и принимая защитную стойку. Заметив, что я ещё не подготовила новую атаку, она с любопытством разглядывает мою кровь на наконечнике копья. В следующую секунду её лицо искажается, превращаясь в кошмарную тварь с нависшими бровями, чёрными провалами глаз, удлинёнными клыками и блестящими, словно живыми, волосами.

Ах, значит, вот как она решила. Ладно.

Я пячусь на пару шагов и снова пытаюсь призвать свою силу, но энергии кажется слишком мало, не так, как раньше. Когда я сражалась с Бешеными, я полностью отдалась ей, позволив магии самой вести меня к цели. Но сейчас связь словно оборвалась. Будто наткнулась на какой-то барьер.

– Я-то думала, твоя кровь окажется пурпурной, ведьма. – Селеста кружит вокруг меня широкими, кошачьими, расчётливыми шагами.

– Похоже, я не такая особенная, как все думают.

Я ещё шире раскидываю свои сети, пробиваясь сквозь землю и воздух в поисках той знакомой тяги силы. И наконец нахожу её – глубоко под засыпанной песком землёй, там, ближе к замку. Там она мощнее, но у меня нет времени гадать почему, ведь Селеста уже готовится нанести удар, вращая копьём так, словно мы на грёбаной тренировке мажореток. Я тяну изо всех сил, так быстро, как только могу, а эта неуловимая вибрация наконец обретает смысл благодаря парочке дельных советов от Джека.

В этот раз вместо шара я представляю дым. Селеста слишком быстра, а мне не хватает опыта для открытого нападения; к тому же я не хочу случайно подорвать её, как того Бешеного. Несмотря на все её недостатки, я не считаю Селесту плохим человеком. Эгоистичной? Бесспорно. Но такой участи она не заслужила.

Я опускаю взгляд и вижу, как моё намерение обретает форму. Густой пурпурный дым клубится от земли, окутывая меня странным защитным коконом, чем-то вроде силового поля. Селеста бросается в атаку в прыжке. Её копьё вонзается в дым, но не может пробить преграду. Под надёжной защитой я раскидываю руки и позволяю магии поглотить меня, струиться по венам от ног и до самой макушки. Острие копья с лязгом ударяется о невидимую преграду – звук металла о металл, удары учащаются по мере того, как Селесту всё больше выводит из себя её бессилие.

Ощущения, чёрт возьми, потрясающие! Лучше любого кайфа от крови Нокса. Теперь всё, что мне нужно – это удержать контроль.

С кряхтением, которое медленно перерастает в крик от того, как мои хрупкие человеческие кости противятся физической нагрузке, обрушенной на них магией, я выталкиваю дым от себя прямо в Селесту. Туман полностью поглощает её, закручиваясь в пурпурное торнадо, которое подхватывает её в воздух и отбрасывает прочь. До меня доносятся лишь вопли, пока бушующая стихия лишает её тело всякой силы. В панике я стараюсь твёрдо удерживать вытянутые руки, цепляясь за энергию, которая ускользает от меня слишком быстро, а это мне совсем не нравится.

Если я смогу просто аккуратно опустить её на землю – это и будет контроль, так? Мне не обязательно вредить ей.

Я чувствую, как магия противится одной лишь мысли о том, чтобы оставить её в живых. В руку бьёт неконтролируемый разряд, заставляя Селесту ещё быстрее вращаться в дыму. Торнадо прокладывает собственный путь и начинает двигаться назад, прямо к трибунам. Человеческие крики и треск камня каким-то образом пробиваются сквозь неистовый вой ветра. Чёрт, что происходит?

Я вцепляюсь свободной рукой в своё запястье, стиснув зубы от напряжения.

– Нет! Ты не убьёшь её.

Магия, кажется, поддаётся моим словам и немного придавливает свою смертоносную бурю.

Я как можно мягче опускаю Селесту на землю и, собрав жалкие остатки сил, втягиваю дым обратно в себя, а затем высвобождаю магию, направляя её через ступни в самые недра этого мира.

Повисла тяжёлая тишина.

Я с опаской оглядываюсь по сторонам, щурясь от густой пыли, поднятой торнадо над ямой. Когда она наконец оседает, все зрители на трибунах опускают руки, словно тоже защищались. Меня пронзает укол вины – я задаюсь вопросом, боятся ли они меня так же сильно, как я боюсь той власти, которую Пятёрка имеет над ними. Я перевожу взгляд на Селесту: она с трудом поднимается на ноги, копья уже и след простыл.

– Это было чересчур? – запыхавшись, спрашиваю я.

Селеста упирается руками в колени и её рвёт прямо на пыльную платформу.

Толпа взрывается ликованием. Люди и низшие вампиры вскакивают с мест, ополоумев от жестокого зрелища. Некоторые смеются и аплодируют мне, но большинство приковано взглядом к дальней части арены. Я медленно опускаю глаза обратно в песчаную яму, и мой взгляд резко замирает на кольце людей, окружающих меня… и на горе изломанных, истерзанных тел.

– Это я…? Это…?

Ноги сами несут меня вперёд, прежде чем я успеваю их остановить. Я спотыкаюсь, ноги подкашиваются с каждым шагом, а рёв толпы сливается в пронзительный, звенящий гул в ушах. Бешеные тащат к куче всё новые трупы и швыряют их поверх остальных. Энергия скапливается у ног и вокруг меня поднимается ложный ветер.

Я их убила. О Боже, я их убила.

Джек. Я лихорадочно соображаю. Где Джек? Бросаюсь к телам, отчаянно вглядываясь в пустые лица, смотрящие на меня снизу вверх, игнорируя торчащие из их плоти щепки и осколки камня. Но я не вижу его. Его здесь нет. Может, он в самом низу?

Я хватаюсь за грудь, словно это сможет замедлить сердцебиение, и беспомощно смотрю на тела людей, которые продолжают сваливать в кучу. У них были семьи и работы, мечты и стремления…

Узы довольно гудят, когда тёплые, надёжные руки обхватывают меня за талию и поднимают на ноги. Я даже не осознавала, что рухнула на землю, но теперь, когда Нокс здесь и я знаю, что он держит меня, колени начинают саднить от грубого песка.

– Это я их убила, да? – Мой голос звучит как далёкое эхо.

Он прижимает меня к себе, плотно прижав спиной к груди, пока меня накрывает горячими слезами и громкими, сбивчивыми рыданиями.

– Я их убила, это всё моя вина. Я не могу… я больше не могу использовать магию! Мне это слишком понравилось. Мне понравилось чувствовать себя всемогущей, но, если такова цена, я так не могу. Не могу, Нокс. Я просто не могу убивать людей…

Он крепко прижимает меня к себе, пока слова не превращаются в бессвязный лепет. Его вторая рука ложится мне на грудь, не давая снова упасть вперёд.

Я чудовище.

– Всё хорошо, – шепчет он, склонившись к моему уху. – Тебе просто нужно больше времени. Сейчас было бы глупо бежать от магии. Ты должна научиться её контролировать, Дэнни. Ты видела, на что она способна – теперь подчини её. Сосредоточься на том, чтобы заставить эту силу подчиняться, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

От звука его ровного голоса сердцебиение постепенно замедляется. Моя пара, единственный человек, который всегда на моей стороне, к которому я всегда вернусь. Рядом с ним всё будет хорошо.

– Джек? Где он? – шепчу я.

– В безопасности. Мой отец ни за что не позволил бы, чтобы с ним что-то случилось.

Я с облегчением обмякаю. Однако от безошибочно узнаваемого звука огромных песочных часов, которые выкатывают на массивных тележках, тревога вновь взлетает до небес.

– Они всё равно проведут Жатву?

Я отстраняюсь от него и поворачиваюсь; наши взгляды встречаются впервые за весь день. Ссора в спальне кажется теперь такой незначительной. Нравится нам это или нет, наши жизни связаны воедино. И в глубине души я знаю, что не променяла бы его ни на кого другого.

– Твоё выступление увенчалось успехом, – без тени улыбки произносит он. – Человеческая жизнь для вампиров ничего не значит, это не отменило того, ради чего ты здесь.

Сохраняя суровое выражение, он бережно обхватывает моё лицо ладонями.

– Тебе будет нелегко это принять, Дэнни, но эндорфины, которые люди выделяют для нас, подпитываются желаниями, о которых они никому и никогда не обмолвятся. Как думаешь, если прикинуть навскидку, у скольких из присутствующих здесь болезненное любопытство? Убийство и секс – величайшие табу, свидетелями которых они жаждут стать. Им плевать на то, что ты только что натворила или на то, что они соучастники всего этого фарса, потому что здесь царят иные правила. Сюда можно прийти и испытать всё, что, блять, только пожелаешь, безо всяких последствий, но сделка должна безукоризненно выполняться каждый раз, чтобы магия продолжала питать это место. В этом и кроется истинная иллюзия… и именно поэтому ты будешь ощущать эту пустоту внутри до конца своих дней. Ты не часть всего этого, в отличие от остальных людей. Ты уйдёшь и навсегда запомнишь всё, что здесь произошло.

Нокс прав. Я чувствую лишь холод и пустоту, словно в этом мире больше не осталось ни капли света.

Он нежно целует меня в лоб.

– Пойдём, пора возвращаться в замок. Тебе нужно отдохнуть.

ГЛАВА 32

ДЭННИ

Поведение Нокса меняется, как только мы входим в спальню. Медленные и размеренные шаги сменяются спешкой, стоит лишь двери закрыться. Едва он убеждается, что за нами больше не наблюдают.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда он бросается к тумбочке и хватает мой блокнот.

– Садись. Я дам тебе своей крови, чтобы снять усталость. – Он кладёт дневник на наш стол, а затем придерживает меня, пока я устало опускаюсь в своё привычное кресло. По щелчку его пальцев появляются два серебряных кубка. Нокс не теряет ни секунды: достаёт свой неизменный серебряный карманный нож и грубо полосует себе запястье.

– Может объяснишь, к чему такая спешка? Мне нужно всё осмыслить, Нокс, а твоя… суета совсем не помогает, учитывая, что я только что совершила массовое убийство.

Он сжимает запястье, чтобы кровь быстрее стекала в кубок.

– Прости. Я хочу тебе помочь, но мне нужно, чтобы ты пришла в себя как можно скорее. – Он пододвигает кубок ко мне.

О чём он, блять?

– Сегодня вечером мы должны быть при дворе. Они хотят устроить из… нас… публичное представление, чтобы подогреть интерес к завтрашней Жатве первой отрицательной, так как этой публике обычно трудно угодить.

Они, блять, серьёзно?

– Неужели они настолько ни во что не ставят человеческую жизнь, что ждут, будто я буду отсасывать тебе после всего, что сегодня произошло?

Его глаза на долю секунды темнеют, он указывает на моё запястье. Я повинуюсь, протягивая ему руку.

– Да, но я нас от этого отмазал.

Я с облегчением обмякаю, откинувшись на мягкие подушки кресла. Нокс проводит серебряным лезвием по моей коже – это даже не больно.

– И на какую сделку тебе пришлось пойти, чтобы выпутаться из этого?

Он улыбается, словно Чеширский Кот.

– Я сказал им, что магия захлестнула тебя с головой, что не ложь, но физически ты чувствуешь себя не так скверно, как пару дней назад.

Это правда, и, по крайней мере, за это стоит быть благодарной. Мне не придётся валяться в постели целыми днями, восстанавливая силы.

– Но, боюсь, мы не сможем отсидеться в нашем любовном гнёздышке. – Моя кровь капает в его кубок, пока в голове роится миллион вопросов. – И ещё, возможно, тебе стоит это записать.

Свободной рукой он пододвигает ко мне блокнот. Я смотрю на него в замешательстве.

– В воспоминаниях Селесты тоже кто-то покопался и, кажется, я точно знаю, где мы сможем найти ответы на все вопросы.

Услышав эту новость, я выпрямляюсь.

– Я вся во внимании.

Нокс насухо вытирает мою кожу салфеткой, порез заживает почти мгновенно. Я делаю мысленную пометку: нужно спросить, почему рана от его ножа затягивается, а от наконечника копья, которым меня сегодня зацепило на тренировке, – нет.

– Сначала пей. – Он стучит по краю кубка, пригвоздив меня суровым взглядом. Он слишком хорошо знает, что я позволю крови остыть, если с головой уйду в записи.

– Клянусь, я умею делать два дела одновременно. – Я открываю блокнот, беру перо и чернильницу, готовясь писать. Другой рукой тянусь за кубком и делаю большой глоток, чтобы его задобрить.

Удовлетворённый, он произносит:

– Ты спрашивала Селесту о пятом члене Пятёрки, верно?

Я киваю. Значит, я была права.

– Её ответ показался мне странным. Я заподозрила потерю памяти, но не была уверена до конца. Казалось, что она совершенно не готова выслушать правду, – говорю я, старательно всё записывая.

– Нам нужно воспользоваться сегодняшней шумихой при дворе, чтобы пробраться в подземелья и выяснить, кого на самом деле там держат. Я сопоставил рассказ Селесты с собственными воспоминаниями, и они совпадают, но у меня возникает то же самое чувство… Словно вода утекает сквозь пальцы.

Я откладываю перо и снова киваю, допивая остатки крови. Кто знает, с чем мы столкнёмся там, внизу. Мне понадобятся все силы на случай опасности.

– Я с тобой, Нокс, но… прежде чем мы что-то предпримем, я хочу поговорить о прошлой ночи.

Его взгляд твердеет, но он тянется к моей руке и накрывает её своей ладонью.

– Тебе не за что извиняться, Дэнни. Я вёл себя как придурок. Я полон недостатков, их куда больше, чем мне хотелось бы признавать, и я ненавижу себя за то, что наговорил тебе всё это – и даже за то, что вообще такое подумал. Я просто… – Он замолкает, собираясь с мыслями и разглядывая деревянный стол между нами, словно ища там ответы. – Я всегда знал, что не могу доверять отцу, но никогда не думал, что мать была способна столь радикально изменить ход моей жизни. Я почувствовал, будто у меня отняли право выбора ещё до того, как я осознал, что у меня вообще это право есть.

Его лицо искажается от боли. Узы ненавидят видеть его таким: наш грозный защитник вдруг кажется таким же обычным, как и его фамилия.

– Почувствовал? – мягко переспрашиваю я.

– Да. В прошедшем времени. Если из всего этого и можно вынести хоть что-то хорошее, так это то, что я обрету своё «долго и счастливо» с тобой, и неважно, кто всё это подстроил. Я люблю тебя за то, кто ты есть, а не из-за каких-то там уз. За то, как ты морщишь нос, когда сосредоточена. За твой блестящий ум, помогающий докопаться до истины даже тогда, когда я сам слишком слеп, чтобы её разглядеть. За то, как ты посвятила жизнь мести за самого дорогого тебе человека, бескорыстно пожертвовав всем ради этой цели и ни разу не отступив. А потом – за то, как ты собрала себя по кусочкам, осознав, что всё это было ложью.

Свет в окне позади него, выходящем на город, темнеет, приобретая зловещий багровый оттенок, словно перед грозой. Он очерчивает силуэт Нокса безупречным кроваво-красным ореолом, погружая его лицо в тень.

– Ты всё равно не сдалась. Когда большинство сломалось бы под таким гнетом, ты встретила неприятности лицом к лицу. Даже без меня рядом.

Облегчение захлёстывает меня – вспышка радости и света настолько ослепительная, что даже настоящее солнце не смогло бы её затмить.

– Мне нужно, чтобы ты помнила об этом. Всегда. Пообещай, что будешь помнить: всё, что я делаю, я делаю из любви к тебе, и больше всего на свете я желаю тебе счастья.

Резкие нотки в его голосе звучат опасно, но от них захватывает дух.

– Я не забуду. Разве я смогу такое забыть? – Я улыбаюсь, тепло и искренне. Идеальное мгновение головокружительного счастья, несмотря на гнетущую задачу, что ждёт нас впереди. Он целует мою руку, а затем отворачивается к закату за окном.

– У нас мало времени. Празднество скоро начнётся.

И тогда всё изменится.

Мы наряжаемся для двора – на случай, если нас поймают. Пока Нокс помогает мне облачиться в сверкающее чёрное бальное платье, мысли возвращаются к ещё одному кусочку головоломки, который мне никак не удавалось сложить. Это платье кажется скромным по сравнению с моим прошлым придворным нарядом, но всё же экстравагантным и привлечёт взгляды.

– Ты так и не выяснил, что случилось с Бетти?

Я перекидываю волосы набок, чтобы Нокс мог застегнуть молнию. По спине пробегает дрожь, когда его костяшки касаются чувствительной кожи.

– На этот счёт у меня есть своя теория, но я жду, чтобы посмотреть, как всё обернётся. – Он отступает на шаг и откашливается, когда я поворачиваюсь к нему.

– Всё также хранишь секреты, Нокс? – Я игриво вскидываю бровь и лукаво усмехаюсь.

– Знаю, от этого ведь так захватывает дух. – Я хихикаю, когда он хватает меня за талию и притягивает к себе. – Клянусь, это не плохой секрет, а если моя теория верна, мы её найдём.

Мой мозг тут же начинает лихорадочно соображать, пытаясь разгадать его теорию, и очарование момента между нами рассеивается. Но его губы накрывают мои, возвращая то невинное чувство, отчаянно и страстно, прежде чем он отстраняется. Заставляя меня желать большего. Всегда.

– Не волнуйся, – шепчу я, понимая его тревоги и с любовью обхватывая его лицо ладонями. – Мы получим наш счастливый конец.

ГЛАВА 33

ДЭННИ

Ну, блять, понеслась.

Выйдя из комнаты, мы сворачиваем налево, а не направо, чтобы избежать встреч с любыми отставшими придворными, которые могли забрести вглубь замка. Когда Нокс во всех подробностях излагал мне свой план, он упомянул, что в подземелья ведут два пути. Один ведёт прямиком из бального зала через потайной люк, спрятанный за длинным столом, где Пятёрка восседает во время празднеств. Второй проход – это потайной лаз с извилистыми коридорами, защищённый чарами, призванными запутать и сбить с пути любого глупца, рискнувшего отправиться на поиски подземелий.

Сказать, что я нервничаю – ничего не сказать. У меня такое чувство, что тот, кого мы там найдём, просто, блять, перевернёт мой мир с ног на голову. Страх пульсирует во всём теле, но прежде чем я успеваю озвучить свои тревоги, Нокс берёт меня за руку и улыбается. Я замечаю, что эта улыбка не касается его глаз. Никак не могу отделаться от ощущения, что с ним что-то не так: он кажется таким же дёрганым, как и я, хотя обычно спокоен и собран.

Мы идём молча. Наши быстрые шаги утопают в коврах, устилающих коридоры. Нижние юбки моего платья шуршат при каждом шаге, в то время как Нокс скользит рядом, словно тень. Картины и каменная кладка сливаются в единое пятно, когда мы ускоряем шаг – ведь оба сгораем от нетерпения наконец понять, что, блять, здесь происходит. Я мысленно перебираю свои записи, а мысли всё ходят и ходят по кругу в поисках хоть чего-то, что мы могли упустить.

Деймон тоже что-то знает о нашей потере памяти, я в этом уверена. Он такой скрытный, и, хотя он залез в задницу Егора так глубоко, что может назвать группу крови, которой тот сегодня обедал, не похоже, что он на его стороне. Что такое может скрывать Деймон, что все остальные попросту упустили из виду?

С моим происхождением всё ясно, так что одним вопросом меньше… Впрочем, как и с пророчеством или встроенным предохранителем, призванным уничтожить всех, если я того пожелаю. Не то чтобы я собиралась это делать. Армию Бешеных – несомненно, но не людей, вампиров или кого-либо, наделённого чувствами. Именно это я буду твердить себе сегодня, пытаясь уснуть.

Наконец, свернув налево шесть раз подряд, мы оказываемся на вершине винтовой каменной лестницы. Я тяжело сглатываю, вглядываясь в непроглядную тьму внизу, и по коже ползут мурашки от того, что она, кажется, смотрит прямо на нас в ответ.

– Это здесь? – спрашиваю я, пока Нокс снимает со стены один из горящих факелов, освещая первые несколько ступеней тёплым оранжевым светом.

– Да, подземелья в самом низу. – Он поворачивается ко мне. Мерцающие тени от факела, кажется, ещё резче очерчивают его скулы. Багровые глаза Нокса внимательно изучают моё лицо. – Помнишь, что я говорил?

Я киваю.

– Я не буду использовать магию. Мы находимся прямо под бальным залом, так что нас могут услышать.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Отлично. Давай просто спустимся, выясним, кто там, и уйдём. Если всё сделаем быстро, успеем вернуться к десерту.

По какой-то странной причине я не поверила ни единому его слову.

Лестнице нет конца. Вскоре тело даёт о себе знать человеческими слабостями – мышцы ног горят от бесконечных однообразных движений.

– Мы уже близко? – спрашиваю я.

– Думаю, ещё немного. Давненько я здесь не был. Не помню, чтобы спуск был таким долгим.

Что ж, это обнадёживает.

– Разве ты не следишь за собственными пленниками?

Хотя, с другой стороны, если кто-то здесь обладает силой стирать воспоминания, с чего бы ему не постараться получше спрятать то, что не должно быть найдено?

– Нет, я предпочитаю вообще избегать этого места. – Он останавливается и поворачивается ко мне. – Здесь погибла моя мать, когда наложила заклинание на этот мир.

Внутри всё обрывается, а узы вздрагивают от новой информации, которую он мне доверил.

– Мне жаль, – произношу я, прекрасно понимая, каково это – избегать места, где умерла мать. Это всё равно, что столкнуться лицом к лицу с собственным горем.

– Мой отец чувствовал то же, что и я, поэтому перестроил всё это место в тюрьму, где от тебя останутся лишь смутные воспоминания. Раньше сюда спускались Бешеные, чтобы питаться Фамильярами, не прошедшими испытания, а также людьми, которым удалось проскользнуть сквозь защитные иллюзии Цирка. Ничто так не портит вкус крови, как страх, поэтому мы избавляемся от них быстро и без лишних церемоний.

Уж и не знаю, что хуже: быть брошенным умирать в подземельях или когда из тебя раз за разом выкачивают кровь.

– От этого ты пытался меня уберечь? Во время испытаний, я имею в виду.

– Десять очков Истребительнице вампиров.

Нокс продолжает идти впереди всё тем же безжалостным шагом. Он спускается по винтовой лестнице так, словно это просто интенсивная прогулка по парку.

– А если бы они ещё тогда узнали, что мы… нечто большее? Что бы случилось? – Этот вопрос я хотела задать, кажется, целую вечность, но никак не могла набраться смелости.

– Скорее всего, та же участь. Или, по крайней мере, я так думал. Мы не знаем, кому ещё известно о записи в дневнике Бенедикта. Они могли распознать твою суть и убить тебя на месте. Если тебя это утешит, я не думаю, что мой отец знает о предсказании Бенедикта. Он лелеет этот мир и пойдёт на всё, лишь бы не дать его уничтожить. Пусть твоя магия и улучшает его самочувствие, он ни за что не оставил бы тебя в живых, раз тебе предначертано положить конец всему, что он создал.

Нокс замедляет шаг и поднимает факел повыше, чтобы осветить путь впереди. Опершись левой рукой о стену рядом с собой, он наклоняется, чтобы заглянуть в зияющую бездну внизу по другую сторону лестницы.

– Я вижу дно.

Я едва не оседаю от облегчения, но тут же одёргиваю себя при мысли о том, что придётся подниматься обратно. До безопасного места ещё далеко.

Наконец мы достигаем дна. Не успеваю я и перевести дух, как зловоние гнили вперемешку с мощной пульсацией магии обрушивается на меня пудовой тяжестью. Рискну предположить, что именно отсюда берёт начало магия этого мира, отчего здесь она ощущается гораздо сильнее, чем где-либо до этого. Вполне логично, если учесть, что именно здесь давным-давно было сотворено защитное заклинание. Я отпускаю подолы юбок и прижимаю руку в перчатке к носу, пытаясь хоть как-то приглушить запах. Это почти не помогает. Нокс, само собой, кажется, совершенно невосприимчивым к зловонию и тошнотворному ощущению чистой магии. Теперь он уже не такой дёрганый – жуткий спуск словно вытянул из него всю нервозность. Его осанка вновь обрела безупречную королевскую стать.

– Как ты выносишь эту вонь? – шепчу я. Нокс поднимает факел как можно выше, осматривая всё вокруг, прежде чем сделать ещё один шаг.

– Если бы ты вдыхала запах испорченной крови столько, сколько и я, то тебя бы тоже это не цепляло.

Убедившись, что здесь безопасно, мы идём вперёд по квадратному каменному коридору. Вскоре монолитные стены по обе стороны сменяются камерами с железными решётками.

– Не заглядывай внутрь, – говорит он, осматривая каждую из них, пока мы проходим мимо.

– Сколько их там? – Мой голос звучит глухо сквозь шёлк перчатки.

– Тс-с.

В ушах начинает звенеть тревожный набат. Я не свожу глаз с очертаний его плеч и спины, освещённых поднятым факелом, и стараюсь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, пока мы продвигаемся вглубь. Из камер не доносится ни звука. Нокс внимательно осматривает каждую, его лицо остаётся непроницаемым. У меня возникает ужасное предчувствие, что он точно знает, кто находится внизу. И, если честно, в глубине души догадываюсь и я.

В тот самый момент, когда я начинаю думать, что его теория – полная чушь и здесь нет ничего, кроме очередной лжи, он замирает перед одной из камер. В свете факела железные прутья кажутся расплавленным янтарём, а из-за них выглядывает лицо Бетти. Узнав нас, она широко распахивает глаза: слёзы надежды наворачиваются и грозят пролиться по скользкой зелёной чешуе на её щеках.

– Бетти?! – восклицаю я.

– Мисс Дэнни! Я уж думала, вы никогда не придёте. Деймон забрал меня, когда понял, куда я вас вела, разозлившись, что я выдала его тайну. Он схватил меня и запер здесь.

Я делаю шаг к решётке, но вытянутая рука Нокса заставляет меня застыть на месте. Я резко оборачиваюсь к нему, безуспешно пытаясь оттолкнуть его руку.

– Что ты делаешь?! Мы должны её вытащить!

Он бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Ещё нет. У неё есть нужная нам информация; сначала я хочу убедиться, что она будет сотрудничать. – Он медленно поворачивает голову обратно к Бетти; его лицо искажает тихая, сбивающая с толку ярость. – Где остальные пленники?

Как по мне, довольно странный первый вопрос.

Бетти игнорирует его и смотрит прямо на меня.

– Вы должны меня вытащить. Деймон – воплощение зла. У него есть план, и то, о чём он с вами договорился – это даже не половина правды. Я расскажу вам всё, как только вы меня выпустите.

Что Деймон с ней сделал?

– У неё истерика, Нокс. – Но он не обращает на меня внимания.

– Говори правду, или я тебя заставлю. Ты ведь поддаёшься внушению, не так ли? Не вынуждай меня выпытывать нужные ответы.

Она отшатывается от решётки вглубь камеры, во тьму. Нокс воспринимает это как приглашение. Не моргнув и глазом, не пошевелив и пальцем, он плавит прутья, превращая их в железные лужицы у своих ног. Наколдовать тарелки с едой или хрустальные кубки – это одно, но уничтожить кованое железо одной лишь силой мысли означает, что ничто и никто не в силах удержать Нокса в плену.

Бетти сжимается в дальнем углу камеры, оседая в тенях, а я внезапно чувствую себя бессильной ей помочь. Но я обещала ему, что не стану использовать магию. Я должна ему доверять, даже если его методы отдают Средневековьем.

– Мне это не нравится, Нокс. – Моя последняя отчаянная попытка достучаться до него остаётся без внимания. Он медленно входит в её камеру, всем своим существом воплощая того хищника, что таится под его кожей. Он опускается на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Если ты считаешь, что Деймон – зло, – спокойно произносит он, – то позволь сообщить: если я не получу желаемого, тебя ждёт участь куда более страшная, чем то, что могут предложить эти камеры.

Хотя он и стоит ко мне спиной, я понимаю, что лицо Нокса искажается, когда монстр внутри него берёт верх. Назовите это едва уловимой переменой в воздухе или слабой вибрацией в наших узах. Он ждёт, присев на корточки, подавляя свою жертву страхом. Но ничего не происходит. Только тишина.

Пока Бетти вдруг не разражается безумным хохотом.

Нокс отшатывается от неё, словно от укуса змеи. Хищник стал добычей.

Живот сводит от жуткой паники, пока смех Бетти эхом мечется по камере, так что начинает резать в ушах.

– Что с ней такое?

– Не входи сюда, Дэнни. Стой по ту сторону решётки.

По его приказу расплавленное железо вновь принимает прежнюю форму. Я бросаюсь вперёд: холодный металл обжигает руки сквозь перчатки, когда я прижимаюсь к прутьям. Смех Бетти не смолкает – какофония безумия эхом отражается от каменных стен.

– Кто ты? – властно требует Нокс, перекрикивая шум. Мне остаётся лишь беспомощно наблюдать за их перепалкой, а обещание, данное Ноксу, ощущается словно кандалы на запястьях. Я должна верить, что у него есть план. Нельзя допустить, чтобы я потеряла контроль прямо здесь, внизу, когда мы так близко к остальным членам Пятёрки.

Смех резко обрывается. Вся та доброта, которую я привыкла видеть в Бетти, бесследно исчезает, уступая место суровой непреклонности, способной потягаться с выдержкой самого Нокса.

– Ты прекрасно знаешь, кто я, иначе тебя бы здесь не было. – Она поднимается на ноги, расправляя плечи так, словно сбрасывает с себя чужую шкуру.

– Я хочу, чтобы ты сказала это сама. Как минимум, это ты ей должна.

О чём они?

– После стольких лет преданного служения, разве так подобает разговаривать с тёщей?

Мир словно сходит с оси, когда дикие багровые глаза Бетти встречаются с моими. Тело дрожит от переизбытка эмоций.

– Лгунья, – рычу я сквозь решётку. – Ты не моя мать. Всё это лишь чья-то жестокая уловка.

Я перевожу взгляд на Нокса: он стоит чуть поодаль, глубоко засунув руки в карманы брюк, а на суровом лице отпечаталась жалость.