Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Б. Грин

Город Кошмаров

Серия «Кровавый Карнавал» № 2

АВТОРСКОЕ ПРАВО

«Город Кошмаров» © 2025 Б. Грин

Все права защищены. Данное произведение является художественным вымыслом. Имена, персонажи, компании, места, события и происшествия являются плодом воображения автора или используются в вымышленных целях. Любое сходство с реальными людьми – ныне живущими или умершими, – событиями или локациями является чисто случайным. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, электронными или механическими, за исключением случаев цитирования в целях рецензирования и/или справочных материалов, без письменного разрешения автора.

Автор: Б. Грин

Редактор: Л. Р. Вудс, Ravenous Editorial

Вёрстка: Б. Грин

Иллюстрации в главах: www.Vecteezy.com

Дизайн обложки: Achlys Book Design

Ни одна часть этой книги не была создана с помощью генеративного искусственного интеллекта. Автор НЕ ДАЁТ СОГЛАСИЯ на использование своих работ для обучения любых искусственных систем.

Первое издание.

2 декабря 2025 г.

THE DARK DESIRE

Добро пожаловать в мир темной романтики.

Этот перевод создан с искренней любовью к истории, исключительно в ознакомительных целях и без какой-либо коммерческой выгоды. Все права на тайны, захватывающий сюжет и персонажей всецело принадлежат автору произведения.

Мы просим вас уважать вложенный труд: пожалуйста, не распространяйте текст на других площадках без разрешения. Если вы берете материалы или публикуете главы в своих каналах, обязательным условием является указание группы переводчиков The Dark Desire.

Если история разобьет или украдет ваше сердце, лучшей благодарностью станет поддержка автора покупкой оригинала книги.

Текст будет немедленно удален по первому требованию правообладателя.

Погружайтесь с осторожностью. Приятного чтения и незабываемых эмоций!

https://t.me/yeaahbabyKl

Переводчик: Влада

Редактор: Даша

Дизайнер: Дарина

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

В данной книге присутствуют сцены откровенной жестокости, детальные описания крови и увечий, откровенные сцены сексуального характера, а финал обрывается на самом невыносимо напряжённом моменте из всех возможных.

ГЛАВА 1

НОКС

Наши дни

Она помнит… Дэнни наконец вспомнила меня. Ну, почти.

Её воспоминания до сих пор фрагментарны. Последнее, что она помнит – это момент, на котором оборвалась наша история. Она не помнит, как мы здесь оказались и через что мне пришлось пройти, чтобы оградить её от остальных. К счастью, пока что. Последние несколько дней я провёл с ней в постели, нежась в её тепле, пока она набиралась сил. От этого блаженства совесть грызёт только сильнее, ведь я пытаюсь подобрать момент, чтобы рассказать обо всех ужасных вещах, совершенных мной во имя чертовых уз.

Как бы я ни старался, из памяти не стереть выражение полного разочарования на ее лице, когда наш мир рассыпался в прах. Мягкий взгляд стал жёстким, полным неверия; ужасающая правда о том, что я совершил ради ее спасения, разрушила доверие, которое я так кропотливо выстраивал между нами. Физический вред, который я ей причинил – то, чего она никогда не простит. Видеть ее, такую сломленную обрывками воспоминаний, и осознавать, что причина этому я, доставляет именно те душевные муки, которых я заслужил. И все же, когда она смотрит на меня с любовью – вновь – на языке остается горький привкус. Но я приму каждое ее мягкое касание, каждый легкий поцелуй и буду беречь их, ведь лишь вопрос времени, когда она все узнает.

А когда узнает, то посмотрит на меня и увидит монстра. Задастся вопросом, кто вообще связал нас навеки? Без сомнений, она уйдет. Отвергнет меня, разорвёт связь, в конце концов влюбится в какого-нибудь человеческого придурка с высоким IQ и работой в финансовом, и продолжит жить без меня. Родит детей, будет жить в большом доме, окружённом типичным белым забором.

Я бы отдал все, чтобы разделить это с ней.

Пока она в безопасности, я всё вынесу, зная, что она жива и счастлива. Но узы – нет. Даже будучи скрепленными, они остаются изматывающей, всепоглощающей болью, которая никак не утихнет. Печальная, чертова реальность такова: я никогда не смогу исчезнуть из её жизни. Мне придется следовать за ней из города в город, словно тень, корить себя, тосковать по ней, мечтать о дне, когда смогу заслужить ее прощение.

Жалею ли я о содеянном? Нет, ведь результат позволил ей быть в безопасности и на свободе. Но мог ли я поступить иначе? Безусловно, черт возьми. Я никогда больше не лишу ее права выбора. Если она чудом обнулит мой счет, я навсегда зарекусь позволять ей самой решать свою судьбу и научусь жить с последствиями. Дэнни – мой якорь, единственное, что удерживает от перехода столь тонкой черты. И попытка снова стать для нее хорошим – мой единственный мотив не перебить всех до того, как она вспомнит.

Я должен рассказать ей.

И это меня убивает.

Я смотрю в белый потолок квартиры, которую делят Дэнни и Селеста. Голова Дэнни покоится на моей груди, пока она спит, ее дыхание – успокаивающая колыбельная, созданная лишь для меня. Запах ее кожи поглощает все, затуманивая чувства и разум настолько, что мое существование начинается и заканчивается ею, только ею. Гравитации больше нет – не в том смысле, как я понимал до того, как Дэнни ворвалась в мою жизнь. Как было бы просто притвориться, что мы – лишь двое людей, лежащих в постели, без бремени человечества на наших плечах и грядущей войны, сулящей конец света, если мы не справимся с предстоящей задачей.

Я отгоняю мысли, решив просто побыть с ней и насладиться удовлетворением, которое дарует связь при такой близости. Стоило мне закрыть глаза и позволить себе провалиться в матрас, как в дверь тихо постучали. Раздражение взвивается внутри, подобно гадюке.

– Чего? – спрашиваю я тихо, чтобы не разбудить Дэнни, но достаточно громко для вампирского слуха.

– Тебе нужно выпить крови. Ей тоже, – приглушенный голос Селесты доносится из-за двери. – Она несколько дней ничего не ела, это поможет ускорить процесс заживления.

Ее поведение «наседки» начинает меня раздражать.

Я уже подумывал отослать ее, но стоило мыслям коснуться крови, как горло начало жечь.

– Ладно. Заходи, но веди себя тихо. Она ещё отдыхает после последнего приступа, – бормочу я. Головные боли не прекращаются, и это тревожит. Впрочем, неудивительно, учитывая, сколько раз мне приходилось принуждать ее забывать все снова и снова. Воспоминания возвращались обрывками. Дэнни не понимала, где она и кто она, что заставляло ее… срываться. Плюсом пребывания в этом мире было то, что внушение действовало на нее, но каждый раз, когда я прибегал к нему, то чувствовал, как узы ускользают, превращаясь в едва слышный шепот в груди.

Дверь открывается, и входит Селеста, ступая бесшумно, глаза её широко распахнуты.

– Вы оба выглядите ужасно. Ничего хорошего, – говорит она, ставя две большие чёрные бутылки на прикроватный столик ближе к Дэнни.

Инстинктивно я смотрю на свою кожу. Действительно, выгляжу серовато.

– Пейте, пожалуйста. Вам понадобятся силы для того, что грядёт.

Дело не в том, что я не мог бы обойтись без питания; у меня за плечами столетия борьбы с жаждой, на что ушли десятилетия тренировок, но у Дэнни – всего год, да и то, благодаря назойливой блондинке-вампиру, которая тайком её подкармливала. Надо будет спросить у Селесты, как она это проворачивала. Глядя на чашку, которую она принесла для Дэнни, я понял: непрозрачный цвет не даст увидеть, что внутри. Ловко.

Я беру свой напиток и выпиваю залпом, желая поскорее выпроводить её из комнаты, чтобы насладиться тишиной, пока ещё возможно.

– Я принесла не только кровь, но и новости. – Фальшивые зелёные глаза Селесты холодеют, когда она забирает у меня чашку.

Я чувствую, как тело расслабляется от того, что человеческая кровь смешивается с моей; мягкое покалывание, пробежавшее по коже, указывает, что силы возвращаются.

– Только не здесь. Не хочу, чтобы она запаниковала, если услышит что-то, чего не может вспомнить, – шепчу я, неохотно отрываясь от тёплого тела Дэнни.

Её дыхание остаётся ровным. Она даже не шелохнулась, когда я ушёл. Последний приступ головной боли явно вымотал её. Я закрываю за собой дверь и бесшумно иду по коридору в сторону кухни.

– У тебя три минуты, чтобы выложить новости. – Я держу голос ровным и тихим, несмотря на тревогу, которая разливается по венам так же быстро, как свежая кровь.

– Они прибыли. Великие уже в Хиллсвью.

Чёрт.

– Магия, удерживавшая их подальше отсюда, пала, – говорю я тихо, расправляя плечи.

Селеста кивает и тяжело сглатывает.

– Это ещё не всё, – шепчет она. В её голосе слышится нерешительность, отчего тревога усиливается. – Деймон хочет встретиться с тобой. Он знает, что она очнулась.

– Абсолютно точно нет. Она даже церемонию Связывания не помнит. Если он придёт сюда, то это может вызвать воспоминание, к которому она не готова. – Желваки ходят ходуном, пока я позволяю своему приказу доминировать над Селестой.

– Я понимаю, но он теряет терпение. С прибытием Пятёрки, Нокс, всё поменялось.

– Двойки, – поправляю я её. – Осталось всего двое Великих. Остальные давно мертвы.

Селеста кивает.

– У которых за спиной целая армия Бешеных, – добавляет она.

Я ненавижу себя за то, что позволил им так много, будучи слишком занятым мыслями о ней…

– Я буду оттягивать встречу с Деймоном, сколько смогу, но время на исходе, Нокс. Она должна вспомнить. Сейчас или никогда.

Она грустно улыбается, словно понимает, но как она может понять?

– Когда она проснётся, я расскажу ей больше. Возможно, это что-то запустит, – говорю я, не удостоив Селесту больше ни взглядом, и направляюсь обратно в спальню.

Я не знаю, сколько времени у меня осталось с Дэнни, но обязан дорожить каждой секундой.

ГЛАВА 2

ДЭННИ

Наши дни

Из сна меня вырывает приглушённое бормотание, доносящееся из кухни. Я стону, когда голову и горло будто разом обожгло. Ломит всё тело. Мир вокруг кажется невыносимо ярким, оглушительным и в то же время тонет в густом тумане. Сон не принёс ни капли облегчения. Обрывки воспоминаний крутятся в голове бесконечной петлёй, каждое само по себе, а некоторые вообще проигрываются задом наперёд. И самое обидное – ни в одном из них нет Нокса. Перед глазами то и дело всплывало искажённое болью лицо матери; её губы шевелились, но с них не срывалось ни звука.

Странно лишь то, что оно скрывалось в тени. Я поняла, что это точно она, только по такому знакомому, родному прикосновению к моим щекам. Впрочем, память сейчас настолько обрывиста, что на её месте мог оказаться кто угодно. Вдруг я встретила женщину, которая просто была мне как мать, а теперь вижу именно её? А может, это детское воспоминание, спрятанное так глубоко, что на свет его вытащило лишь внушение? Да кто ж, чёрт возьми, знает.

Голова раскалывалась, пока я пыталась отделить реальность от вымысла и понять, не молит ли меня подсознание вспомнить нечто важное. Скорее всего, так и есть.

Взгляд падает на оставленный для меня на тумбочке напиток – в той самой кружке, в которой Клэр обычно подаёт мне утренние смузи. Делаю большой глоток её секретного варева и тут же чувствую облегчение. Жжение в горле стихает, а сведённые мышцы шеи понемногу расслабляются.

Теперь двигаться стало куда проще. Я на автомате стягиваю пижаму и влезаю в тёмные джинсы с майкой. Перенятая у Клэр привычка краситься сегодня кажется непосильной задачей для моего ватного мозга, так что обойдусь обычным уходом за кожей. Правда, заметив свою бледность, понимаю, что не мешало бы замазаться тем дорогущим тональником, который я у неё стянула. Собираю тёмные волосы в простой хвост и, немного подумав, натягиваю безразмерный коричневый вязаный свитер. Пришла осень, и в цветочном магазине теперь зябко. Потому делаю в уме зарубку позвонить мастеру, который ставил нам кондиционер…

Погодите-ка.

Я трясу головой и несколько раз глубоко вдыхаю, всё так же сидя перед зеркалом. Я не Эмбер Коллард. Клэр мне не сестра. Клэр – это Селеста, вампирша, с которой я познакомилась в Цирке.

Дверь в спальню открывается. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять – пришёл Нокс. Я бы везде узнала эту магнетическую ауру, даже не будь между нами невидимой нити. Стоит мне повернуться, как он начинает пожирать меня взглядом – то самое, такое нужное сейчас отвлечение от двух жизней, борющихся за место в моей голове. Тело обдаёт жаром, который мне вовек не потушить. Головная боль растворяется без следа.

От его медленного, скользящего по телу взгляда меня бросает в дрожь. Узы пульсируют и натягиваются струной; по тому, как темнеют глаза Нокса, я понимаю – он чувствует то же самое. Перед глазами вспышки: мозолистые пальцы скользят по внутренней стороне бедра, мягкие, жадные поцелуи и невыносимая жажда – такая, что её под силу утолить лишь Ноксу. Зажмурившись, я прижимаю ладони ко лбу, и плотину прорывает. Воспоминания острыми осколками впиваются в мозг. Спальня исчезает, сменяясь лабиринтом из одинаковых заброшенных зданий. Испугавшись резкой смены обстановки, я оглядываюсь, но вижу лишь заколоченные окна да густой туман, из-за которого дальше пяти шагов уже ничего не разобрать.

Нокс оказывается рядом в мгновение ока; его тёплые ладони перехватывают мои запястья, пока я в агонии сжимаю голову. Он принимается неспешно массировать точки пульса, и боль понемногу отступает.

Вот и «отвлеклась».

– Хотел сказать, что ты выглядишь лучше, – он натянуто улыбается, когда я открываю глаза. Я провожаю взглядом руки, которые он прячет в карманы обтягивающих брюк. Господи, этот парень вообще умеет носить что-то удобное? Он что, умрёт, если купит обычные джинсы и худи?

– Если не считать головной боли, чувствую себя человеком, ну, хотя бы наполовину, – честно признаюсь я. Беру с туалетного столика смузи и делаю очередной глоток – силы тут же прибывают, а головная боль стихает ещё больше. Нокс присаживается на край кровати – слишком далеко, так что пальцы с ним не сплести.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, жадно глотая напиток, чтобы сбить жар и унять тревогу, расползающуюся в груди. Господи, до чего же сегодня вкусная эта штука.

На скулах Нокса ходят желваки, а лицо превращается в каменную маску.

– Терпеть не могу на тебя давить, но нам нужно продолжить рукопись.

Я вижу, как дёргается его кадык, и внутри тут же всё обрывается от тревоги.

– Уже? – отставляю кружку и прячу руки в задние карманы, чтобы скрыть внезапную дрожь. Очередной побочный эффект. Психотерапевт был бы от меня просто в восторге.

– Время не на нашей стороне, – в его тёмно-красных глазах плещется беспокойство. Я борюсь с желанием дотронуться до него, хотя мне совершенно не хочется, чтобы и сегодня разум снова разорвало на части.

– Когда начнём? – Лучше уж сорвать пластырь разом, пока я не начала себя накручивать.

– Как только будешь готова. Но прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы ты кое-что уяснила, – Нокс со свистом втягивает воздух, его взгляд ищет ответ в моих глазах. – Я не твой рыцарь в сияющих доспехах. Я эгоист и не всегда поступаю разумно. И всё же всё, что я совершил, было ради тебя. Я никогда не действовал на благо всего мира – только чтобы спасти твою жизнь. Я ни о чём не жалею. Так что, если ты решишь уйти от меня, я пойму. Пойму абсолютно всё.

От одной этой мысли связь жалобно скулит в груди. Что, чёрт возьми, он мог натворить, раз решился на такое признание? Впервые за долгие месяцы меня накрывает неподдельный страх. Это чувство кажется чуждым, неправильным. Но пугает меня не то, что он собирается рассказать, а то, что я могу его потерять.

– Я выслушаю всё, что ты скажешь, но могу прямо сейчас пообещать, что что бы ты ни совершил, я не уйду.

Я невольно подаюсь к нему – непреодолимая потребность унять его тревогу берёт верх над любыми сомнениями. Я сажусь на кровать рядом, накрываю его ладонь своей и смотрю прямо в глаза.

– Расскажи мне всё. Позволь доказать тебе мою преданность.

В его глазах мелькает какое-то странное чувство, затем он кивает и жестом указывает в сторону гостиной.

– Пойдём?

Поднимаясь, он расправляет плечи, но мою руку не отпускает. Сжимает её так крепко, словно в последний раз. Впрочем, у нас так было всегда.

Я иду за ним по короткому коридору. Ноги слегка дрожат – наверное, оттого, что последние несколько дней я спала сутками напролёт. Интересно, удастся ли выпросить у Селесты ещё порцию её напитка?

– А где Селеста? – спрашиваю я, усаживаясь на диван, на своё привычное место.

Нокс достаёт плед из небольшого сундука под телевизором и укрывает мне ноги. Я тепло улыбаюсь в ответ на этот заботливый жест.

– Ушла в спортзал, – ровно отвечает он, занимая кресло у окна.

Я киваю, припоминая её человеческие привычки. Затем делаю глубокий вдох, готовясь к неминуемому приступу боли.

– Начинай, когда будешь готов.

Он начинает рассказ, так и не отрывая взгляда от пола:

– Ритуал был подготовлен как всегда, но Пятёрка совершенно не учла тебя и то, как узы пары могут повлиять на магию…

ГЛАВА 3

ДЭННИ

Год назад

​Насмешки с трибун Колизея обрушиваются на меня оглушающими волнами, я дышу мелко и часто, а цепи, обвивающие запястья, кажется, натягиваются ровно в тот момент, когда я думаю о том, чтобы собраться с силами и броситься прочь. И всё же, несмотря на ревущую толпу и неминуемое заточение, я встречаюсь с ним взглядом. С Ноксом – единственным, кто имеет значение.

​Каким-то чудом я отрываю взгляд и замечаю Меган, неподвижно лежащую на алтаре в самом центре Колизея. Внутри ворочается ярость – а вместе с ней и узы. Как она здесь оказалась, если только что умерла прямо у меня на глазах? Неужели прошлой ночью Нокс и правда предпочёл её мне? Или всё это лишь игры разума? Я ничего не понимаю; знаю лишь то, что чертовски зла.

​Пять алтарей из толстых бетонных плит образуют идеальный круг на возвышающейся сферической платформе. Бенедикт, Егор, Деймон и Киприан стоят возле своих алтарей, а их Фамильяры уже покорно и неподвижно лежат рядом. Никто из них не закован в цепи, как я. Пятёрка Великих облачена в одинаковые кроваво-красные церемониальные мантии. В лучших традициях культов, капюшоны накинуты на головы, но это ничуть не скрывает их лиц.

​Я вытягиваю шею и с облегчением выдыхаю, замечая песочные волосы Джека на алтаре рядом с Киприаном.

​Значит, он тоже выбрался, но почему нас привели по отдельности?

​Нокс уверенным и чётким шагом направляется ко мне от единственного пустующего алтаря – абсолютное воплощение совершенства. Тяжёлая красная мантия развевается за спиной, капюшон откинут, обнажая тёмные волосы, слегка растрёпанные из-за ткани. Мои руки сжимаются в кулаки, хотя связь и смягчается; возможно, шлюха внутри меня и готова быстро всё простить, но я – нет.

​«Он выбрал другую», – мысленно обращаюсь я к связи. – «Хватит быть такой легкодоступной тряпкой».

​Словно издеваясь или кичась своей властью, он пересекает усыпанную песком арену быстрее, чем я успеваю это осознать, и оказывается в считанных дюймах. Тёмные, заледеневшие багровые глаза пристально смотрят на меня в ответ.

​– Ты не соглашалась – его желваки напрягаются, а моё тело инстинктивно сжимается от столь резкого тона.

​Да кто вообще в здравом уме пойдёт на подобное? Я оказалась в той камере вовсе не потому, что Меган застала меня врасплох в последнюю минуту, а потому, что я здравомыслящий человек, ценящий свою свободу – это абсолютно нормальная реакция на всё безумие.

​– Ну, вот что бывает, когда ты меня кидаешь и выбираешь другую.

​Я дёргаю головой в сторону Меган. Нокс прослеживает за движением, и его лицо смягчается.

​– Уж не ревность ли я слышу? – вкрадчиво тянет он, разжигая мою ярость.

​– Мне просто интересно, что она здесь делает, если буквально только что лежала в моей камере. Мёртвая. – парирую я, уходя от прямого ответа, потому что этот ящик Пандоры открывать пока рано.

​– Об этом поговорим позже, – отрезает он.

​Я стискиваю зубы; цепи ещё больнее впиваются в запястья. Пусть сейчас я скована, но как только освобожусь…

​– Я хочу обсудить это сейчас, – требую я.

​К моему раздражению, он не отвечает. Вместо этого его взгляд скользит к моим губам. Я не разобрала, собирается он оторвать мне голову или же поднять и трахнуть прямо у всех на глазах. От одной этой мысли по телу словно разрядом молнии пронёсся обжигающий жар.

​И этот чёртов жар едва не вспыхнул пожаром, когда он скомандовал:

​– На алтарь.

​– Нет.

– Нет?

​Нокс скалит зубы, бросая взгляд на железо вокруг моих запястий. Он хватается за кандалы и рвёт цепи так легко, словно они сотканы из воздуха. Чёрт, до чего же он силён.

​– Ложись. На. Алтарь.

​Я растираю кожу на запястьях, сосредоточившись на чувстве облегчения.

​– Нет, – повторяю я.

​И не успеваю опомниться, как оказываюсь перекинутой через его плечо.

​– Какого чёрта, Нокс?! Опусти меня!

​Его руки сильнее сжимают мои бёдра, но я не могу разобрать, заводит меня это или же злит до чёртиков. Разум твердит, что второе, но тело называет меня лгуньей.

​– Если не дашь согласия на ритуал Связывания и не доведёшь его до конца, тебя скормят Бешеным на глазах у всей толпы.

​От одной этой мысли кровь стынет в жилах.

​– Всё, что мы сделали, окажется напрасным. Ты этого хочешь? Перечеркнуть всё из-за ревности? И кроме того, выбери я кого-то другого, – его голос падает до едва различимого шёпота, – узы пары разорвали бы меня на части ещё до того, как ты успела бы что-то предпринять. Я верен тебе, нравится мне это или нет.

​Жар приливает к лицу. Но прежде чем я успеваю растаять от его красивых слов о бессмертной любви… или о чём там ещё, я закрываю глаза и вспоминаю, почему я здесь… Ради чего всё это сделала… Я присоединилась к Цирку, чтобы отомстить за мать и спасти людей, сидящих сейчас на трибунах. И несмотря на безумный поворот событий, когда выяснилось, что я предназначена принцу вампиров, эта цель так и осталась моим единственным путем. Я пришла сюда не для того, чтобы бороться с незнакомкой из-за мужчины, которого едва знаю. Ненавижу это признавать, но он прав, мне необходимо пойти на это. Осознанно.

​– Я сделаю это. – Я вскидываю подбородок, удерживая в мыслях образ матери.

​– Рад, что ты наконец поняла, насколько высоки, чёрт возьми, ставки, Дэнни.

​Его пальцы впиваются в мою плоть так сильно, что наверняка останутся синяки.

​– Больше не перечь мне. Я – единственное, что сохраняет тебе жизнь.

​И почему это ахеренно заводит? Чёртовы узы.

​Нокс несёт меня к кругу алтарей в центре арены, где каждая каменная плита расположена на идеальном расстоянии от другой. Он медленно опускает меня на холодный мрамор. Юбка с прошлой ночи собирается вокруг меня складками, а порванная ткань покрыта кровью и грязью. Мог бы хоть дать переодеться, мудак. Я оглядываюсь на остальных Фамильяров и окружающих нас вампиров. Все люди лежат совершенно неподвижно, уставившись остекленевшим взглядом прямо в сводчатый потолок. Словно находятся в каком-то трансе.

​– Ложись.

​Я повинуюсь. Стоит мне принять нужное положение, прижаться затылком к плоскому камню, как земля под нами начинает дрожать. Я поворачиваю голову влево как раз вовремя, чтобы увидеть, как из песка прорастают деревья и лианы. Ветви тянутся всё выше и выше, пока почти не достигают вершины пещеры. Охваченная трепетом, я смотрю, как Колизей преображается в самый настоящий райский сад. От раскалённого на жаре песка не остаётся ни следа, а сухая земля оборачивается сочной зелёной травой. Маргаритки и лютики танцуют среди стеблей, а тёплый весенний ветерок скользит по моим обнажённым рукам, оставляя после себя мурашки. Толпа ликует при виде этого ослепительного зрелища в тот самый момент, когда ручейки кристально голубой воды вырисовывают идеально ровные линии между алтарями.

​Я слегка вытягиваю шею, наблюдая, как отдельные ручейки встречаются ровно в центре круга, сливаясь в единый водоём. На миг меня охватывает паника, когда вода сходится воедино. Я ожидаю потопа, но, вместо того, чтобы выплеснуться на траву, она остаётся в чётких границах. Словно её окружает магический барьер, не дающий пролиться за края.

Краем глаза я замечаю мерцание белого света. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на свод пещеры. Дыхание перехватило, когда крошечная тёмно-синяя точка начала расползаться, словно чернила по бумаге, превращаясь в ночное небо и укрывая твёрдый камень свода. Россыпь звёзд, не складывающаяся ни в одно знакомое созвездие, окружила яркую жемчужную луну.

​– Как такое возможно? – шепчу я, до абсурда боясь, что стоит заговорить чуть громче, и луна исчезнет.

​И всё же я упиваюсь всепоглощающим облегчением от того, что вижу нечто иное, нежели усеявшие город пещерные шипы; облегчением от того, что передо мной предстает нечто настолько прекрасное и нормальное, что по щекам льются горячие слёзы.

​– Это последняя сохранившаяся крупица магии, сбережённая специально для сегодняшнего дня, – голос Нокса срывается.

​Повернувшись, я вижу, что он уже смотрит на меня. Его красота в лунном свете причиняет почти физическую боль.

​– Понимаю, почему вы все так отчаянно этого жаждете.

​Я бы уж точно не смогла жить так, как вампиры жили последние Бог знает сколько лет. Мне почти жаль, что именно Нокс лишил всех этого зрелища на долгие годы.

​После грандиозного преображения толпа наконец затихает. Предвкушение охватывает меня, смывая былое изумление. Как бы мне хотелось, чтобы он предупредил меня… Чтобы он доверился.

​Нокс выпрямляется возле моего алтаря и расправляет плечи, давая понять, что время пришло.

​Словно по команде, небо над нами затягивают грозовые тучи, скрывая луну. Не успеваю я огорчиться её исчезновению, как мощная молния ударяет в скалу позади меня; за ослепительной вспышкой тотчас следует низкий, рокочущий раскат грома, от которого я вздрагиваю. Небо разверзается проливным дождём. Я мгновенно промокаю насквозь, тело бьёт крупная дрожь, когда холод от ливня пробирает до самых костей.

​– Я, Нокс, первенец Киприана, Первого из Великих, приношу вам сегодня свою жертву. Я добровольно клянусь взять эту женщину в свои Фамильяры, относиться к ней как к равной во всём; и пусть эта клятва длится один год, если только магия не сочтёт её недостойной меня.

​Недостойной? Если до этого я не нервничала, то теперь я в долбанном ужасе.

​Ещё одна вспышка молнии, и зловещий гром сотрясает город. Нокс поворачивается ко мне; его голос эхом разносится над трибунами, но каким-то образом остаётся интимным.

​– Согласна ли ты беспрекословно мне повиноваться, быть рядом в самые тёмные из дней и обожать меня так сильно, как только может человек?

​Я смотрю ему в глаза и не вижу в них злого умысла. Мне нужно безоговорочно довериться ему, несмотря ни на что, даже если прямо сейчас всё моё существо рвётся спрыгнуть с алтаря и убежать прочь со всех ног.

​– Согласна.

​После моего ответа ливень усиливается. Молния снова ослепляет меня, тело вздрагивает от последующего оглушительного удара грома.

​– Сейчас, сын! – раздаётся справа голос Киприана. – Сделай это и верни магии её целостность.

​К чему чёртова спешка?

​Прежде чем я успеваю повернуться и одарить его гневным взглядом, Нокс выхватывает из-за пояса серебряный клинок. Мои глаза расширяются при виде усыпанной драгоценными камнями рукояти. О, чёрт возьми, нет, я на такое не подписывалась. Я свешиваю ноги с алтаря, пока страх наполняет вены, но по мраморной плите ползут толстые лианы; они останавливают меня, намертво оплетая конечности.

​– Ты солгал мне! – кричу я, сопротивляясь путам.

​Я была слишком ослеплена точёными скулами и милыми ямочками этого ублюдка, что не поняла, что этот парень, который якобы моя пара, на самом деле хладнокровный убийца.

​– Она сопротивляется! – кричит Деймон сквозь непрекращающийся гром.

​– Дэнни, – шипит Нокс сквозь ливень, который, кажется, хлещет теперь со всех сторон. – Нужно, чтобы ты доверилась мне.

​Я остервенело дёргаюсь в путах на запястьях и лодыжках, мой голос срывается на рыдания.

​– Ты убьёшь меня?

​Он молчит, наклоняясь и целуя меня так, словно это его последний шанс. Узы бьются внутри подобно барабану, громче раскатов грома, пока губы Нокса скользят по моей челюсти, а затем спускаются к шее. Он замирает, одаривая меня последним виноватым взглядом, прежде чем его лицо искажается, превращаясь в монстра, которого я успела полюбить. Я едва узнаю его привычный мрачный шарм: клыки вылезают из дёсен, брови густеют и опускаются к переносице, а глаза вспыхивают ярко-рубиновым светом, лицо искажается от муки, затем он глубоко вонзает зубы в мою шею.

​Гортанный крик вырывается из моего горла, когда я чувствую, как жизненная сила покидает тело. Страх парализует каждый нерв под кожей. Я умру. Я умру и покину эту землю – или где я там, чёрт возьми, нахожусь, – так и не достигнув цели, на которую положила всю свою чёртову жизнь.

​Упущенные жизненные возможности проносятся перед глазами; они заменяют угрожающее небо воспоминаниями, лишь подчёркивая мой провал. Те разы, когда коллеги звали меня на кофе или выпить, а я отказывалась, потому что эти люди не вписывались в мой план. Я даже не думала о том, чтобы попытаться отыскать дальних родственников. Я прожила жизнь, ослеплённая горем. И теперь всё это оказалось совершенно бессмысленно.

​Страх сменяется грустью, а затем – яростью. Ведь горе было не единственным, на чём я зациклилась. Я доверилась Ноксу, а теперь он убивает меня. Вся моя жизнь была сплошным самопожертвованием, а теперь меня в буквальном смысле приносят в жертву. Не будь мне так больно, я бы посмеялась над иронией.

​Я сопротивлялась, сосредоточив всё внимание на лианах, приковывающих меня к алтарю, выкручиваюсь всеми мыслимыми способами, пытаясь вырваться на свободу.

​Обида, гнев, боль. Они крутятся бесконечной петлёй, пока кровь покидает моё тело. Кажется, что бороться сейчас – это уже слишком. Я перестаю сопротивляться; голова безвольно скатывается набок, а я задаюсь вопросом, кем бы могла стать, если бы дала себе шанс по-настоящему жить? Возможно, обычным человеком в самом обычном, тихом городке. Я бы не хотела быть одна, так что работала бы с людьми, но в каком-нибудь хорошем месте. В таком, где получилось бы грустить, потому что вокруг было бы столько красоты. Я отрешённо наблюдаю, как вода, струящаяся между алтарями, меняет цвет с кристально-голубого на тёмно-красный. Это моя кровь? Скорее всего.

​Я перевожу взгляд на растения, чтобы отвлечься от надвигающейся гибели. Они так контрастируют с окружающей разрухой. Дождь бьёт по нежным лепесткам, грозя разрушить очарование этого места. Какая-то часть меня надеется, что так и будет; может быть, тогда люди из Цирка увидят то, что скрывается за красивым отвлекающим фасадом Эдема. В мире нет настолько сильного цветочного аромата, что смог бы скрыть зловоние смерти – только бы они очнулись и принюхались.