Текст книги "Город кошмаров (ЛП)"

Автор книги: Б. Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 23

ДЭННИ

Нокс целует меня истомлённо – страстное упоение, когда его язык проникает в мой рот, молящий и требовательный. Его рука на затылке удерживает меня, не давая отстраниться, а вторая скользит по талии к пояснице, намертво спаивая нас вместе. Каждое прикосновение к коже оставляет после себя след нестерпимого жара. Наконец он отстраняется – запыхавшийся, с распухшими красными губами и ненасытным голодом в глазах.

Мои ладони ложатся ему на лицо. Я упиваюсь искрами, пробегающими по коже от каждого касания.

– Нам нужно… поговорить о Бешеных и прочих угрозах неминуемого конца, – говорю я, заслужив в ответ его кривую усмешку.

– Нет. Хватит разговоров. Не думаю, что ты понимаешь, как много значишь для меня. Позволь мне показать.

Тугой узел в желудке затягивается ещё сильнее, когда Нокс укладывает меня обратно на подушки. Он поглощает меня целиком, его зубы глубоко вонзаются в кожу на моей шее в темноте спальни. Он прерывается лишь на мгновение, чтобы полоснуть себя по запястью; как только он подносит его к моим губам, то продолжает своё завоевание. Вспышка эйфории ослепляет, ноющая боль от битвы отступает, переплавляясь в удовольствие. Я едва осознаю, что он уже сорвал с меня штаны, пока его плоть не входит глубоко в меня. Я стону от того, как идеально он входит – так, словно был создан только для меня. С каждым его неспешным, но уверенным толчком приходит осознание: он любит меня. Я его, а он – мой. Наши души тянутся друг к другу, словно когда-то они были одним целым, а в этот миг они снова становятся едины. Я чувствую, как узы между нами сплетаются так, как никогда прежде. Чистая, первобытная сила разливается по венам, пока он пьёт из моей шеи, а мои запястья зажаты над головой и его кожа, раскалённая от желания, горит вплотную к моей.

Не знаю, сколько времени мы провели в постели – поцелуи, стоны и плотские утехи слились в одно блаженное сплетение. В голове – ни одной мысли, кроме него.

– Вот как оно должно быть, – бормочет он в крови, затуманивающей его разум, прежде чем лизнуть след от укуса на моей коже.

– В другой жизни, – отвечаю я.

Нокс поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Его губы сжимаются в жёсткую линию, между бровей залегает складка. В глазах – печаль.

– В другой жизни, – соглашается он.

Никто из нас не говорит об угрозах, нависших над нами, ни о мире, который запер нас в ловушке. Вместо этого он проводит всю ночь, показывая мне, насколько сильно любит. Порой это отчаянные прикосновения, словно он человек, изнурённый голодом. А порой всё происходит медленно, будто у нас впереди целая вечность. Мы не спим. И хотя мы не произносим этого вслух, почему-то кажется, что это последний раз, когда нам удалось украсть такие мгновения.

Когда занимается рассвет, Нокс наполняет комнату светом, раздвигая чёрные портьеры, чтобы впустить беспощадное солнце. Впрочем, как всегда, тепла нет. Оно ненастоящее. Ничто из этого нереально.

Его глубокий голос вырывает меня из раздумий.

– Скажи, о чём ты сейчас думаешь?

– О том, что мы в серьёзной беде.

Он забирается обратно в кровать, притягивая меня так, чтобы голова покоилась у него на груди.

– Армия Бешеных – это большая проблема, я знаю. Селеста ввела меня в курс дела относительно того, что сказал Деймон. За всем этим стоит Егор, но я не могу взять в толк, с чего бы Деймону идти против него.

– Почему? – спрашиваю я.

– Ну, они всегда были близки, годами делили Фамильяров и были практически неразлей-вода. Честно говоря, я поражён тем, что существует черта, которую Деймон не готов переступить.

Я согласно мычу.

– Что могло заставить его противиться планам Егора?

Нокс вздыхает.

– Не могу уловить суть. Словно ответы прямо тут… – Он внезапно замолкает и рывком садится в постели.

– Что? В чём дело?

– Ответ, – выпаливает он. – Всякий раз, когда я пытаюсь поразмыслить о мотивах Деймона, с моим разумом происходит то же самое, что и тогда, когда я пытаюсь вспомнить детали той ночи, когда умерла твоя мать.

Я наклоняю голову.

– В смысле?

– Деймон стоит за моей потерей памяти, – уверенно заявляет он.

– С чего бы ему красть или изменять твои воспоминания? Разве вампир способен на такое?

Нокс качает головой.

– Нет. – Он поворачивается ко мне, колеблясь. – Но ведьма – способна.

Я фыркаю.

– Да, ну, не хотелось бы приносить дурные вести, но вы, ребята, убили последнюю ведьму. Я знала, я видела, как она умирает. Если только ты не хочешь сказать, что вы всё поняли совершенно не так и где-то там есть ещё одна.

Нокс запускает руку в волосы.

– Но откуда нам знать, что Егор вообще убил твою мать?

– Что ты сейчас сказал? – переспрашиваю я, хотя слышала его более чем отчётливо.

– В ту ночь наши воспоминания подверглись вмешательству, это очевидно, Дэнни, а что, если…

– Даже не вздумай, – обрываю я его.

Он не может этого произнести. Потому что, если он это сделает, это вдохнёт жизнь в надежду, которую я похоронила давным-давно.

– Что, если твоя мать не мертва? Что, если это она – та ведьма, которая дирижирует всем этим?

На меня словно вылили ушат ледяной воды. Я сжимаю простыни на груди. Мне нужна одежда. Мне нужно выйти.

Я выбираюсь из постели и начинаю одеваться. Натягиваю другой чёрный свитер – с высоким воротом и золотой вышивкой, деликатно сплетённой вдоль ключиц, – и пару чёрных джинсов.

– Что ты делаешь? – спрашивает Нокс, но разум отказывается связывать мысли в нечто вразумительное. Я знаю лишь то, что такого поворота я точно не ожидала. – Дэнни, стой.

Я слышу, как он возится со своей одеждой, но я слишком занята поисками сумки с кольями.

– Дэнни. Дэнни, послушай меня.

Его руки обхватывают мою талию и разворачивают к себе. Я не могу поднять взгляд.

– Посмотри на меня.

– Нет. – Я сверлю взглядом его рубашку, рассеянно замечая, что он застегнул пуговицы неправильно. – Я не могу смотреть на тебя или говорить. Потому что мне страшно. Мне так, чёрт возьми, страшно от того, что мне всю жизнь лгали, и что это было… всё было зря. Боль, страдания, одиночество.

Горячие слёзы бегут по лицу. Горло перехватывает спазмом.

– У всего есть смысл. Всегда, Дэнни.

Я фыркаю в ответ на его позитивный настрой.

– Мы даже не знаем, правда ли это. Это просто догадки. Но я говорю тебе: ты не одна, больше не одна. Что бы ты ни захотела сделать, я помогу тебе. Если это значит, что мы пойдём на завтрак и начнём пытать их одного за другим ради информации, я сделаю это, и глазом не моргну.

Я наконец смотрю на него.

– Ты бы сделал это со своей собственной семьёй?

– Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Ты веришь, что ты в ловушке, обречённая исполнять мою волю, как мне вздумается, но это у меня на шее ошейник, и только ты держишь поводок.

Впервые с момента нашей встречи я не сомневаюсь в его словах.

– Тогда помоги мне, Нокс. Помоги мне узнать правду.

Он кивает, его взгляд уже где-то за тысячу миль, в поисках плана.

– Для начала, мы должны действовать спокойно. Выждать время. Если это правда, если смерть твоей матери была лишь фальсификацией, то те, кто в этом замешан, не знают, что мы их подозреваем. Мы должны использовать это в своих интересах. Особенно когда дело касается Деймона. Он хочет нашей помощи в избавлении от Егора, так что я думаю, нам стоит подыграть ему и посмотреть, куда нас это приведёт. – На его губах играет усмешка. – Что думаешь?

Кажется милым, что он ищет моего одобрения. Пока что мой план состоял в том, чтобы вогнать кол в того, кто несёт ответственность, а потом задавать вопросы.

– Хороший план, – наконец отвечаю я, заставив его попотеть несколько мгновений.

– Хорошо. А теперь надень что-нибудь привлекательное. Нам нужно впечатлить двор, пусть все знают, что болтовня до добра не доводит.

ГЛАВА 24

ДЭННИ

Похоже, сегодня в вампирском мире важный день.

И мой наряд совсем ему не соответствует.

Нокс нарядил меня в лосины для йоги и обтягивающий топ, что крайне далеко от общей готической эстетики этого мира. Но сегодня в банке крови «день эндорфинов», поэтому, согласно контракту о Связывании, Фамильяры обязаны обеспечить людям «уникальный опыт».

Всё, чего мне хочется – это спрятаться под одеялом и попытаться привести в порядок мысли о том, действительно ли моя мать мертва, но увы… Если я хочу узнать истину, придётся играть свою роль.

Сегодня мероприятие ведёт Меган. И, судя по всему, её способ сделать кровь вкуснее для вампирского населения – это урок йоги.

– Знаешь, я тут подумала: клянусь, Меган владеет студией пилатеса в городе, – говорю я Ноксу, пока мы направляемся к арене – впервые с момента ритуала Связывания. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как меня магически привязали к нему?

– Пилатес? Это что-то по-итальянски?

Я морщу нос.

– Ты серьёзно не знаешь, что такое пилатес?

Он пожимает плечами, и упругие мышцы его плеч под чёрной футболкой на мгновение отвлекают меня мыслями о том, как эти плечи ходили ходуном надо мной с каждым его толчком. Я часто моргаю, облизывая губы, пока слюна не стекла с подбородка.

– Это вид упражнений. Хотя йога, думаю, больше похожа на медитацию. Я не особо этим занимаюсь. Считается, что это полезно для разума, тела и души.

Нокс фыркает.

– Если бы у меня была душа, сомневаюсь, что ей понравилось бы быть единой с моим разумом.

Солнце ослепляет, но всё равно не греет лицо так, как должно. Я обхватываю себя руками, входя на арену. Это открытое пространство по-прежнему меня волнует. Трибуны заполнены сотнями, если не тысячами людей. Сад на месте, но он уже не такой яркий, как во время ритуала. Песок начинает проглядывать сквозь траву, цветы и деревья потемнели.

Они умирают? Или изначально были ненастоящими?

Я добираюсь до своего коврика, копируя остальных Фамильяров: сажусь на самый край, скрестив ноги. В тишине перед началом занятия сквозь меня проходит слабый импульс магии. Я игнорирую его. Сейчас не время для… ну, чего бы там ни хотела магия. По сути, я сейчас просто человеческий сосуд, но чего не знают магия и узы, так это того, что я упряма донельзя.

– Приветствую всех. Для меня честь вести сегодняшнее занятие. – Меган кланяется аудитории, их глаза с голодным блеском блуждают по ней. Не понимаю, чего она добивается, ведь это тоже самое, как если бы она проводила занятие обнажённой. Зрители ни в чём не участвуют и ничего из того, что подготовила Меган, не выглядит опасным… или захватывающим.

Пятёрка Великих заняла места в первом ряду, облачённая в тяжёлые придворные мантии. Попивая кровь из кубков, они пожирают глазами Меган. Они ждут, что же она им предложит.

Ну, все, кроме Нокса. Он пялится на меня. Точнее, на мою грудь. Я закатываю глаза.

– Давайте начнём! – объявляет Меган. – Все, давайте начнём с приветствия солнцу.

Я следую её указаниям, размышляя, поможет ли мне осознанность, когда твёрдо ставлю ступни на пенопластовый коврик и складываю ладони перед грудью, как она просит. Мы проходим через позы, что требует куда больше концентрации, чем я думала. Другие Фамильяры, кажется, скользят в потоке после всего одного круга инструкций Меган, но мои ноги и руки живут своей собственной жизнью.

Поза горы, поза с руками вверх, наклон вперёд… Планка – единственное, что у меня получается хоть сколько-нибудь сносно, спасибо обучению в полицейской академии. От новобранцев требовалось удерживать эту позу и держать мышцы кора в напряжении чертовски дольше, чем заставляет нас Меган. Как только я запоминаю последовательность, мысли начинают блуждать, но тело повторяет движения на автомате.

Вопросы роятся в голове, словно поезда в метро в час пик. Каждый проносится мимо, предлагая тысячу ответов, но прежде чем я успеваю ухватиться за хоть сколько-нибудь осмысленный, он ускользает на задворки подсознания.

Самая большая проблема в том, что впервые за долгое время появилась вероятность, что моя мать может быть жива. Но если это окажется правдой, то, скорее всего, значит, что именно она изменила мои воспоминания. И я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Что в этом мире могло быть для неё важнее меня? Это эгоистичная мысль, но разве материнская любовь не должна быть превыше всего? Во всяком случае, так учат в кино. И с этой точки зрения она сделала это, чтобы обезопасить меня… Но обезопасить от чего? Или от кого?

И вот я здесь, хотя думала, что йога должна расслаблять…

Сердце сбивается с привычного ритма при мысли, что мать намеренно обрекла меня на жизнь сироты. Она знала, что за человек тётушка Табби, так на какое воспитание она рассчитывала? После убийства матери я чувствовала многое, но гнев и обида на неё – это что-то новое.

Совершенно отвлёкшись, я промахиваюсь руками мимо коврика, когда принимаю позу собаки мордой вниз, касаясь песчаной травы. Когда ладони соприкасаются с землёй, сквозь них проходит новый всплеск силы. На этот раз я не могу его проигнорировать. Он примагничивает меня к земле. Руки дрожат от внезапного давления, будто что-то под почвой хочет утянуть меня вниз.

– Какого чёрта…

Не успеваю я закончить фразу, как магия вырывается из моих ладоней прямо в землю. Вокруг меня начинают прорастать новые деревья. Но не в стиле «вау, как мило», а скорее «я разрываю землю на части». Поверхность почвы яростно разверзается, освобождая место для новых побегов. Крики заполняют арену, а Фамильяры, застигнутые врасплох посреди поз йоги, валятся с ковриков. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит вокруг, но я буквально застыла в позе собаки мордой вниз, а волосы полезли в глаза. Я безуспешно пытаюсь сдуть их, пока руки продолжают дрожать, а из ниоткуда прорастают всё новые деревья.

– Сосредоточься, Дэнни, – говорю я себе вслух.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу и ощущениям. Каждый раз, когда магия так захватывала меня, виной тому была потеря контроля над эмоциями. С трибун доносятся отдалённые крики, пока магия продолжает литься из рук в землю, словно я какой-то фонтан. Если я не восстановлю контроль, то могу убить здесь всех тех, кто не является вампиром. Чёрт.

Инстинкты берут верх, и вместо того, чтобы позволить силе вырваться наружу, я концентрируюсь на том, чтобы втянуть её обратно. С каждой секундой напоминаю себе, что я не просто сосуд, я человек, с реальным жизненным опытом и мыслями. Если эта магия – часть меня, значит, она должна быть подвластна мне. Глаза остаются закрыты, я ищу энергию внутри тела – не узы, а то пурпурное пламя, что жжёт где-то глубоко внизу. Представляю, как пурпурные лозы расползаются под землёй, словно вспышки молний, и силой своей воли заставляю ладони втянуть их обратно.

Если я могу это визуализировать, то могу это и сделать.

Я тяну их на себя, пока руки не перестают дрожать. Пот катится со лба на розовый пенопластовый коврик, температура тела взлетает до небес. И наконец, магия исчезает. Словно её никогда и не было, внутри не остаётся даже слабого гула. Я падаю лицом вниз на коврик, благодарная за то, что подо мной есть хоть что-то мягкое, смягчившее удар. Истощение накрывает, как одеяло.

Где-то вдалеке над толпой разносится рёв. Я приоткрываю глаза и едва не падаю в обморок от увиденных разрушений. Арена забита деревьями… тропическими деревьями, каких я никогда раньше не видела. Самодовольное удовлетворение расплывается по лицу, когда я осознаю, что мне только что удалось обуздать магию.

– Что она сделала?! – голос Егора, не узнать который невозможно, доносится раньше, чем его шаги. Я собираюсь с силами и медленно, через боль, поворачиваюсь к нему и остальным членам Пятёрки, включая Нокса, который стоит неподалёку, но замечаю, что он держит осторожную дистанцию.

– Она? У меня вообще-то есть имя, – отвечаю я, чувствуя, как под рёбрами нарастает напряжение, пока магия снова мерцает, оживая.

Меган топает по платформе, осмелившись прорваться сквозь вампиров-лордов, собравшихся вокруг меня.

– Что ты только что сделала?! – Гнев понижает её голос на целую октаву.

– Второй человек, который спрашивает меня об этом за тридцать секунд, – язвлю я. Нокс ухмыляется из-за спины Деймона, который смотрит на меня так, будто я сделана из чистого золота.

Меган продолжает буром переть на меня, сжав кулаки по бокам, а её кудри подпрыгивают при каждом шаге.

– Отвечай на грёбаный вопрос, сука. – Магия превращается из искры в разъярённого быка, как только руки Меган касаются моих плеч в жалкой попытке толкнуть.

– Я бы не стала этого делать на твоём месте, – предупреждаю я, шевеля пальцами. Даже если я обуздала магию только что, это не значит, что я смогу сделать это снова. Какой бы Меган ни была дрянью, она не заслужила смерти.

– Я отказываюсь верить, что ты просто так, спонтанно, отрастила деревья из своих грёбаных рук! Ты вечно должна перетягивать всё внимание на себя, да?

А-а. Вот оно что.

– Заткнись к чёрту. Я сделала это не для того, чтобы украсть твой звёздный час.

Ярость ожесточает её взгляд.

– Посмотрите на меня, бедная паршивая фамильярка, которой плевать на нужды своего Господина. Я потратила несколько дней, планируя это мероприятие, следя, чтобы всё было идеально…

Магия жжёт под кожей; если не выпущу её, она вспыхнет, а мне как-то не улыбается, чтобы мои кишки превратили в суп.

– Твоё мероприятие – дрянь. Твоё представление о создании эндорфинов – извращение чистой воды. Что дальше, киоск с матчей или благотворительная ярмарка? И ты ещё считаешь себя идеальным Фамильяром!

Её ладонь встречается с моим лицом – лёгкое жжение, не более. Но голова всё равно дёргается в сторону.

Кажется, весь стадион затаил дыхание.

Магия срывается с цепи. Змеевидные лозы вырываются из земли и обвивают ноги Меган, с силой швыряя её в пыль. Тропические деревья склоняются над нами, словно намереваясь отрастить зубы и проглотить Меган целиком. Пока лозы скользят вверх, обвивая её шею, я делаю глубокий вдох и втягиваю их обратно. Насилие – не лучший ответ на сегодняшний день. Хоть моя жизнь, наверное, была одной большой ложью, я – реальна. И я не хочу пачкать руки в крови, даже если она отравлена ревностью. Я не могу запретить людям отнимать мои воспоминания или совершать зло, но я могу контролировать свою реакцию.

Когда энергия начинает колебаться, меня сковывает страх. Я не хочу снова оказаться в коме. Взмахом запястья я отзываю лозы и усмехаюсь, глядя сверху вниз на то, как она тяжело дышит, хватаясь за горло.

– Ты даже не стоишь того, чтобы с тобой драться, – бросаю я и разворачиваюсь, собираясь идти к выходу. Сделав всего пару шагов и чувствуя тяжесть после невольного выброса силы, я слышу безошибочно узнаваемый влажный, тошнотворный звук – лезвие рассекает плоть.

Я оборачиваюсь и вижу обезглавленное тело Меган, лежащее на лесной почве, а её голова уже лениво катится в мою сторону, подпрыгивая вместе с кудрями. – Какого хера?

Толпа взрывается ликованием, люди вскакивают со своих мест. Если не считать кровососов в бальном зале, это было самое жуткое зрелище, что мне доводилось видеть.

– Начнём Жатву! – провозглашает Киприан, перекрывая рёв толпы. Я не смотрю на него, взгляд намертво прикован к отрубленной голове Меган и крови, лужей расплывающейся вокруг её шеи. Она часто моргает, глаза перемещаются на меня. Губа изгибается в гротескной усмешке; лишённая возможности говорить, она беззвучно произносит: «Ты труп».

Я перевожу взгляд на Нокса – он стоит над её телом, вытирая окровавленные руки платком. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами.

– Неуважение недопустимо. – Он говорит это так громко, чтобы слышали все. Краем глаза я замечаю неохотные кивки Егора и Деймона.

– Дэнни, могу я попросить уделить мне минуту? – Киприан заступает мне дорогу, взмах его синих одежд скрывает Меган от моих глаз, пока двое высоких Бешеных убирают тело.

– Всё, что хочешь ей сказать, можешь говорить при мне. – Нокс добирается до нас всего за несколько широких шагов, его лицо вновь принимает выражение безразличия.

Всё ещё потрясённая тем, как отрубленная голова Меган угрожала мне из могилы, я выпаливаю: – Конечно, в чём дело?

– Хочу поговорить с тобой о твоей магии, – говорит он низким голосом.

Чёрт. Пора уходить от ответа. – Честно говоря, не знаю, что вам там померещилось, но я к этому непричастна. – Его багрово-красные глаза впиваются в мои. Я знаю, он видит ложь насквозь.

– О, полно, думаю, время секретов вышло. – Он одаривает меня широкой, дружелюбной улыбкой, которой я сразу же не верю. – Когда я ощутил твою магию, произошло нечто поистине чудесное.

Я сужаю глаза. Нокс берёт меня за руку. – Что произошло?

– Мой недуг отступил. Пусть всего на краткий миг, но этого хватило, чтобы впервые с момента Связывания унять боль в груди. – Пока он бросает взгляд на странный лес вокруг нас, мой разум мечется, пытаясь уловить суть, но с трудом поспевает. Я устала. Так чертовски устала. – Полагаю, тебе стоит научиться укрощать свою магию. Это принесло бы огромную пользу всему нашему миру. – В его глазах вспыхивает невысказанное намерение, когда он вновь фокусируется на мне.

– Она не вещь, чтобы ты её использовал, – опасно рычит Нокс, сжимая мою руку.

– Ты настолько низкого мнения обо мне, сын? – Киприан хмурится. Он делает шаг ближе, голос звучит тише, с угрозой. – Знаешь, что бывает с ведьмой, которая не в силах контролировать свою силу? Они сгорают… очень, очень быстро.

От слов Киприана звенит в ушах. Сгорают? В буквальном или переносном смысле?

– Советую провести остаток дня, а может, и вечер, с пользой изучая те книги, что ты надеялась тайком пронести в замок. – Он снова поворачивается ко мне, выражение лица странно мягкое, словно его предупреждение – искренняя забота, а не завуалированная угроза. – Нет ничего хуже, чем кол в сердце, хотя разве что потеря любимого человека. Научись контролировать свою силу ради него, если не ради себя самой.

– Я справлюсь, – заверяю я. Мой путь снова затуманивается очередным побочным заданием. Даст ли мне хоть кто-нибудь спокойно расследовать убийство матери?

– Хорошо. – Он улыбается и направляется к выходу. Пока он проходит через ворота, шелестя подолом мантии, Бешеные вкатывают на арену огромные песочные часы на больших тележках.

– Можем уйти? – спрашиваю я, сжимая руку Нокса.

– Я уж думал, ты никогда не попросишь.