Текст книги "Тёмный Восход (СИ)"
Автор книги: Азат Туктаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 12. Сон Толяна
Света смотрела на него так, как он очень любил: наклонив слегка голову налево и поблёскивая своими чуть навыкате бледно-голубыми глазами. Она сидела напротив, на камне, около воды, поджав ноги в светлом, недлинном платье.
Он ощутил знакомый аромат её то ли духов, то ли молодости и здоровья в сильном девичьем теле. Ветер играл с русыми волосами, подхватывая их и переплетая так, что Света время от времени белой рукой брала прядь волос и закидывала их за своё маленькое ушко.
Анатолий Ненасытный купался в ощущении любви! Она казалась взаимной, и без неё они оба не могли прожить ни минуты, ни секунды.
Светка вся была такой солнечной, молодой и прекрасной, светилась бесконечным счастьем от близости с ним. Толику хотелось обнять её и не отпускать никогда, ловя её дыхание и касание нежных губ, слушая её лёгкий шёпот и не вникая в то, что она говорит.
Спокойная речная вода плескалась около камня, у ног и лёгкими пузыристыми бурунами с шорохом накатывала на неровный берег.
– Свет, иди ко мне! – позвал Толян, чувствуя, как нежность вибрирует во всём теле.
Светка отрицательно помотала головой, опять отвлеклась на непослушную прядь волос и потом принялась смотреть на Толика со своей загадочной полуулыбкой. Её ровная кожа отливала атласом в ясности солнечного утра.
Небольшой нос оканчивался над маленьким узким ртом, который был заманчиво приоткрыт. Девушка очень походила на какую-то известную модель, имя которой ускользнуло из памяти Анатолия.
Толян не мог разгадать выражение лица девушки. Она то ли разглядывала его в изумлении от того, что ей, Светке, удалось влюбиться в такого парня, то ли звало к себе, коснуться губами.
– Чего ты так смотришь?! – спросил Толян, опуская ладонь в реку под слабый напор воды.
Светка промолчала и, не опуская взгляда от Толяна, тоже опустила руку в реку. Тогда паренёк решил сам подойти к девушке, схватить её в охапку и закружить так, чтобы она взмолилась остановиться и отпустить её.
Он вскочил на ноги и обнаружил себя стоящем по самые щиколотки в холодной воде, очень холодной. На Толяне оказались рейтузы, завёрнутые по колено!
Близость к камню, на котором сидела Света, была иллюзорна. К нему придётся сделать пару шагов в этой жутко холодной воде.
Дно было скользкое и уходило резко вниз. Толян поднял левую босую ногу и сделал шаг, осторожно опуская ступню, стараясь раздвинуть ею неторопливый речной поток.
Вода оказалась ледяной, и парень сосредоточился на этом, понимая, что в ней долго находиться нельзя. Попытка вернуться на берег казалась провальной.
Когда Толик поворотился к нему, то увидел, что до него очень далеко. Тонкая светло-зелёная полоса на фоне темнеющего леса располагалась в метрах пятистах от Толяна.
Тогда парень снова повернулся к девушке. Она стояла на своём камне, тоже окружённая текущей водой, и с укоризной и ожиданием смотрела на Толика.
– Света, – пробормотал уже ни в чём не уверенный Толик, – надо выбираться отсюда!
Светка улыбнулась и, махнув на прощание парню, вдруг легко подпрыгнула, оттолкнулась от поверхности камня и нырнула в реку! Как заправская пловчиха с тумбы на соревнованиях.
Она вошла в воду в своём светлом платье, вынырнула метра через два. Голова девушки показалась над рекой, и она громко фыркнула. Затем Светка, делая быстрые и уверенные гребки, стремглав поплыла кролем прочь от камня, на котором только что сидела.
Крик ужаса застрял в горле Анатолия. Он догадался, что девушка, верная подруга и любовь всей юности, оставляет его и вот-вот исчезнет вдали.
– Свет, ты куда? Вернись, замёрзнешь! – бормотал Толян, не зная, как поступить. Плыть в ледяной воде трудно, тем более так быстро, как мчалась от него его Светка.
До берега было далеко, и надо было торопиться, бежать, чтобы не замёрзнуть. Анатолий почувствовал такую дикую тоску, что готов был завыть от досады, но не успел.
От сильного толчка в бок он чуть не свалился в воду. Затем кто-то начал трясти и раскачивать парня за плечи.
Толян обвёл речные окрестности прощальным тоскливым взглядом и открыл глаза. Сначала техник-смотритель не осознал, где он и что за люди с таким вниманием разглядывают его в непонятном ожидании.
– Где господин Дюн? Ты видел, куда ушёл Роман Акакьевич? – начальник охраны стоял над телом Толяна, лежащим на столе среди неубранной посуды, и обеими руками пытался вернуть техника-смотрителя в обыденную жизнь.
Рядом с изумлённым и очень серьёзным лицом стоял референт Мазок. Он тревожно разглядывал очнувшегося Толяна.
В маленьком коллективе, занесённом неизвестными ветрами в местный аэропорт, чувствовался переполох, испуг и брожение духа. Ночью пропал Роман Акакьевич Дюн – человек и олигарх, державная персона, из-за которой все они оказались вместе в не нужном никому аэропорту Сибая.
Телефон олигарха лежал рядом с головой очнувшегося собутыльника. Ольга Сергеевна с красными от утраты великого человека глазами пыталась до кого-то дозвониться и что-то выяснить.
Охранник, проспавший ночью исчезновение шефа, виновато прислонился к стенке и выслушивал маты и наставления своего коллеги. Один Пётр молчаливо сидел во вчерашней позе на краешке ближайшей к столу кровати и ждал, чем этот переполох и цирк закончится и во что выльется.
У Толика кружилась голова, хотелось пить, и состояние было близкое к опрокидыванию рюмки-другой в организм для приведения оного в боеспособное расположение.
– Я…! Чего? – прохрипел Толян. Замолк и стал крутить головой в поисках ёмкости с жидкостью, чтобы промочить горло.
Ольга Сергеевна профессионально осознала потребность техника-смотрителя. Поискала и нашла бутылку с водой, налила в стакан и протянула его дрожащей рукой Толяну.
Все в ожидании смотрели на мерно двигающийся кадык хромого, пока тот заливал в себя приятную во всех отношениях воду.
– Ну…? – грозно протянул начальник охраны после того, как Толян со стуком поставил стакан на стол, – где Роман Акакьевич?
Толик осмысленно обвёл всю компанию своим пылающим синим взором и пожал плечами. Начальник охраны шагнул к нему, собираясь взять хилого техника-смотрителя за грудки и вытрясти из него все возможные сведения о ночном бдении с любимым руководством.
Но его остановила лёгшая на плечо рука референта Андрюши.
– Погоди, Львович, – сказал он и выдвинулся на передний план к Толяну.
– Анатолий, вы же с Романом Акакьевичем сидели ночью за этим столом? – спросил референт спокойным, но напряжённым голосом.
Толик кивнул и принялся снова шарить глазами по столу в поисках более крепких напитков.
– Анатолий, вы же с Романом Акакьевичем выпивали? – фальшиво спокойным голосом продолжил свой допрос референт.
– Выпивали, – уже ясным голосом откликнулся Толян и посмотрел на Мазка ласково, с улыбкой в усах и бороде.
– Из помещения выходили?
Этот вопрос привёл Толика в некоторое смущение в связи утратой чётких воспоминаний о прошедшей ночи. Какие-то обрывки мелькали в его отравленном вчерашним алкоголем разуме, но в связную очередь они не выстраивались.
Толик с трудом вспомнил самое яркое событие ночи – падение уснувшего охранника. В нём всплыла картинка перешагивания через тело, лежащее поперёк двери, и выхода из помещения.
– Выходили, – с удивлением подтвердил догадку сметливого референта Анатолий и с недоверием покосился на виноватого охранника, прислонённого к стене.
Андрюша с удовлетворением посмотрел на оторопевшего начальника охраны, довольно потёр ладони друг о друга и продолжил опрос:
– И куда вы пошли?
– На воздух. Освежиться и покурить, – Толик сморщил лоб, пытаясь восстановить дальнейшее, но ничего ясного и разумного в его голову не пришло.
В это время раздался сигнал вызова из телефона. Мазок достал свой мобильник, посмотрел в экран, покачал головой начальнику охраны и отошёл в сторону, где начал о чём-то с кем-то тревожно разговаривать.
– Ну?! – голос начальника охраны был низок и груб. Он приблизил своё лицо к лицу Толяна и попытался пристально посмотреть тому в глаза. Но Толян свои не отвёл, а глядел чисто, просто и ясно в карие очи строгого и сердитого дядьки.
– Что «ну»?! – с удивлением переспросил техник-смотритель.
Начальник охраны матюгнулся коротко и продолжил:
– Пошли освежиться и дальше что?! Куда пропал Роман Акакьевич?
– Не знаю, не помню.
– Как не помнишь?! Пьяный, что ли, был?!
На этот вопрос Толик решил не отвечать в силу очевидности ответа. Начальник отвёл глаза от ясного и невинного взгляда техника, отодвинул своё лицо и нахмурил брови.
Грозный товарищ думал о последующих действиях по отысканию и желательно скорейшему возврату в комнату пилотов любимого шефа.
Вернулся Андрюша, и они втроём – Ольга Сергеевна, начальник охраны и референт начали о чём-то перешёптываться, время от времени бросая загадочные взгляды на Толика. Анатолию надоело стоять посередине стола. Техник сел, приметив бутылку с тёмно-коричневой жидкостью, стоявшую поодаль, по правую руку от него.
Но расслабиться и осуществить мечту усталого и невыспавшегося организма ему не дали. Начальник охраны оторвался от совещавшихся и громко проговорил:
– Эй ты, голубоглазый, одевайся, пойдём, покажешь, где вы дышали воздухом!
Толян принялся искать своё худи, нашёл его под столом, на не слишком чистом полу. Поднял, надел и согбенный, с трясущимися руками и телом, пошёл вперёд, на выход, как заключённый из камеры, прислушиваясь к шумному дыханию людей, следующих за ним.
Они вышли из комнаты в маленький коридор с зелёными стенами. Потом через следующую дверь попали в огромный и пустой, полный пыли и каких-то разбросанных бумаг зал аэропорта и направились к заднему выходу из него.
Погода была морозная и тихая. Ветра не было, шёл лёгкий снег, который постепенно засыпал местные окрестности белыми пушистыми хлопьями. Вокруг стояла тишина, лишь изредка громко и гулко каркала неизвестно где сидящая ворона.
Делегация, поочерёдно вывалившаяся из дверей, встала в оторопелости от такого тихого и прекрасного южноуральского зимнего утра. Все молчали и крутили головами по сторонам, осматривая замерший в неподвижности пейзаж.
– М-да! – проговорил референт. – Красота, однако!
– Так! – начальник охраны вдохнул, выдохнул чистый холодный воздух полной грудью и всё-таки вернулся к основному делу, – и что здесь случилось?!
Он дёрнул за рукав толстовки замеревшего от свежей сладости утра Толяна. Техник с удивлением вернулся к земным делам. От неудовольствия пожал плечами и заговорил:
– Братцы! Да ничего здесь не было! Мы с Ромой постояли, покурили, поболтали, …и всё!
– Что всё?! – голос Мазка стал звонким и высоким. Чувствовалось, что референт находится в преддверии истерики и взрыва негодования.
Неразговорчивость осведомлённого человека, последним видевшего шефа, и дальнейшая полная неясность расследования бесила его.
– Это всё, что я помню! – виновато добавил Анатолий, чувствуя свою глубокую неправоту перед обеспокоенными спутниками его студенческого приятеля за скрытость ночных обстоятельств.
Расследование зашло в тупик. Как вернуть память здесь и сейчас этому чудаковатому технику, никто не знал, и что вообще предпринять, оставалось неясным.
– Из министерства звонили, ждут решения! – обречённо высказался референт. Он принялся ходить туда-сюда, вычерчивая на свежем снегу чёткие следы своих лакированных ботинок.
– В самолёте его нет! И ночью никто не приходил, лётчики просили передать! – успокаивающим голосом передала важную информацию Ольга Сергеевна. На ней было светло-коричневое пальто с синим кашне на шее.
У референта опять звякнул вызов, и он снова ушёл в сторону общаться с неизвестным абонентом. Вернулся Андрей Александрович обеспокоенным, с задумчивым лицом.
– Автобусы, высланные за нами вчера из Магнитки, куда-то пропали! – раздражённо произнёс Андрюша и поджал губы. Ему всё это окончательно перестало нравиться!
И зимнее утро, и полная тишина. Особенно его раздражал периодический крик одинокой вороны, которая сидела на крыше здания и оттуда уныло вопила во весь свой резкий голос.
В душе Толяна что-то шевельнулось и отозвалось на речь референта про автобусы. Какое-то неясное воспоминание попыталось прорваться через его затуманенный ум, но застряло и не вылилось в чёткое очертание.
Он поднял свои васильковые глаза. Посмотрел внимательно на Андрюшу, но ничего не сказал, только тяжело вздохнул и начал думать о сигарете, у кого бы её выпросить.
– Закурить есть? – обратился Толян сразу ко всем, но никем услышан не был. Каждый из собравшихся здесь, перед плохо окрашенной дверью размышлял о своём и считал, что вопрос адресован не ему.
Из тишины возник и развился в глухой шум звук гудящих моторов и шорох шин с шипами. Все обернулись налево и увидели сквозь ограду решётки стремительно приближающийся к зданию аэропорта по узкой заасфальтированной дороге чёрный микроавтобус, за ним другой.
Люди, стоящие на улице, как по команде, повернулись налево и с интересом стали ожидать прибытия машин. Ольга Сергеевна инстинктивно надела на руки перчатки и опустила подбородок в кашне.
Автобусы подлетели к зданию аэропорта. Разъехались параллельно и встали друг около друга на ближайших к входу за решётку парковочных местах.
Минут пять из них никто не выходил. Затем водительская дверь левого автобуса открылась, и из неё выпрыгнул огромный мужик с белым лицом и немигающими глазами.
Он подошёл к решётке, встал около неё и произнёс в сторону людей за оградой глухо и странно:
– Господин Дюн просит вас пройти к нему!
Было неясно, к кому он обратился, и поэтому вся группа людей подобралась от неожиданности, как-то поджалась. Они все с удивлённым выражением лица приготовилась двинуться в указанном направлении, то есть к автобусу, но Айрат остановил их.
– Только вас! – и он рукой указал на Ольгу Сергеевну.
Все головы повернулись к растерянной женщине, кутавшейся в светло-коричневое пальто. Глаза на лице у неё сделались огромными, и она в полном замешательстве спросила вслух:
– Я? Меня? Почему меня?
Водитель не удосужился ответить, он стоял, как изваяние из камня, с указующей на Ольгу Сергеевну рукой. Казалось даже не дышал.
Люди в группе покорно расступились, освобождая проход для женщины. Каждый ничего не понимал. Почему именно её вызывает шеф и как он вообще оказался в этих микроавтобусах.
Ольга Сергеевна пожала плечами и, мелко перебирая ногами, обутыми в тёмно-коричневые полусапожки, пошла к автобусу через калитку в ограде. Водитель повернулся спиной к компании сотоварищей по расследованию дела об исчезновении господина Дюна.
Подошёл и отодвинул с грохотом дверь в салон автобуса. Ольга Сергеевна, бросив ещё раз удивлённый взгляд в сторону застывших за оградой людей, нагнула голову и нырнула в недра чёрной и мрачной машины.
Айрат также залез на своё водительское место и с силой захлопнул дверь. Минут пятнадцать как будто бы ничего нигде не происходило.
Мазок уже и не знал, что думать обо всём этом, но тут неожиданно, с прежним грохотом отъехала пассажирская дверь автомобиля. Оттуда выпрыгнула разгорячённая Ольга Сергеевна в распахнутом пальто и без платка на шее.
– Мальчики, мы с Романом Акакьевичем отправляемся в Магнитку на автобусах. Вы – на самолёте. Погода там лётная, аэропорт открыли, и там вас ждут.
Реплика была до того неожиданна, что референт с начальником охраны и подчинёнными пооткрывали рты и стояли, ничего не понимая и ни о чём не спрашивая. Андрей Александрович первым пришёл в себя и попытался устранить самую большую необъяснимость: отчего любимый шеф не стал давать указания ему!
– А переговорить с Романом Акакьевичем можно? – спросил помощник олигарха.
– Нет, нельзя! То, что это его распоряжение, я подтверждаю, – вежливо, но настойчиво проговорила Ольга Сергеевна и добавила, – я надеюсь, у вас нет повода не доверять мне.
«Повод не доверять есть всегда!» — подумал начальник охраны и посмотрел внимательно на референта. Андрюша пребывал в замешательстве, но не верить Ольге Сергеевне, вечной подруге шефа в бесчисленных перелётах и поездках, он не мог.
«Так, так, так!» — подумал референт, разглядывая развивающиеся на ветру каштановые волосы помощницы.
– Кстати, Анатолий, вы едете с нами, – распорядилась женщина судьбой техника-смотрителя, спокойно взирающего на всё происходящее.
Толяна в нынешнем установившемся положении превыше всего интересовал вопрос курения. Только между затяжками сигареты, когда тёплый едкий дым входил в лёгкие, Толян мог бы осмыслить и оценить развитие окружающей жизни.
Анатолий икнул, оттолкнулся от места, на котором стоял и, сильно припадая на правую ногу, захромал в сторону автобуса с женщиной около него. Он шёл к ней, как ребёнок, делающий первые шаги, протянув руки в её сторону и вопрошая плачущим голосом:
– А курево у вас есть?! Покурить очень хочется.
На что заботливая Ольга Сергеевна немедленно достала пачку сигарет из кармана пальто и протянула навстречу Толяну.
Все остальные из-за решётки со смешанным чувством удивления и любопытства наблюдали за хромым Анатолием. Тот от избытка чувств перешёл на смесь бега и хромоты на больную ногу для скорейшего получения заветной сигаретки.
Доковыляв до Ольги Сергеевны, мужичонка с восторгом и трепетом, с великой осторожностью принял эту пачку. Помучился, доставая из неё трясущимися руками белую сигарету, и начал хлопать себя по всему телу в поисках предмета, дающего спасительный огонь.
Предмета он не нашёл и начал в изумлении озираться и приговаривать что-то нечленораздельное из-за сигареты, торчащей у него изо рта. Женщина покорно ждала и молчала около заегозившего Толяна, понимая его муки. Но сама, как видно, его проблему будучи не в силах разрешить.
Тогда снова открылась водительская дверь, вылез Айрат, с каменным лицом обошёл автобус спереди и протянул на помощь хромому руку с мерцающим огоньком в ней. Толян прикурил и с блаженством обратил лицо вверх, к небу, для глубокой и длительной затяжки, ради которой он столько страдал и вытерпел.
Дверь из здания аэропорта со скрипом распахнулась, высунулся толстый Пётр. Его любопытные глаза ощупали всю расстановку людей и машин. Нахмурились, увидев автобусы. Наконец, он выполз целиком на крыльцо.
– Там это. Магнитка добро даёт на вылет. Можете лететь. Я уже экипажу сказал.
Референт посмотрел зло на Ольгу Сергеевну, Толяна и автобусы, запахнулся в куртку и молча, повернувшись, нырнул внутрь здания аэропорта. Начальник охраны со своим подчинёнными медленно и неуверенно последовали за ним.
«На мобильный позвоню!» – решил про себя референт, пробираясь обратно в комнату отдыха пилотов.
«Куча вопросов и дел надо решать, а он на автобусах, без нас в Магнитку едет!» — думал и нервничал Мазок. Референт отдал распоряжение собираться и отправляться на посадку в самолёт.
Все зашумели, покидали в дорожные сумки и саквояжи вещи. Оставив бардак и неприбранность в помещении, двинулись на выход из аэропорта. К сиротливо возвышающемуся над пустой и ровной площадкой перед взлётной полосой суперджету.
Охранник, окинувший цепким взглядом напоследок опустевшую комнату, увидел оставленный мобильный телефон, лежащий с краю на столе. Он подошёл, схватил его и определил, что это телефон Романа Акакьевича.
Удивлённый, молодой и сильный человек сунул аппарат в карман и вышел, громко хлопнув дверью.
Глава 13. Часть 1: Особисты
Сухощавый мужчина в помятом костюме с галстуком, наброшенным на плечо расстёгнутого пиджака, наконец-то, оторвался от мобильного телефона.
Лицо, изборождённое морщинами от бессонных ночей и от бесконечных бюрократических баталий, на миг просветлело – или, по крайней мере, перестало напоминать грозовую тучу.
Ему было лет пятьдесят, виски по бокам его головы отливали серебром, взгляд стального цвета глаз, казалось, способен заморозить свежий кофе в чашке.
С утра всё шло по плану, пока план не исчез вместе с господином Дюном!
Перед мужчиной на полированной поверхности стола стоял большой светлый коммуникатор. Сбоку от него лежал кожаный с тиснением чехол от телефона и раскрытый блокнот.
На листе блокнота было аккуратно выведено круглым почерком «10:00 – в Бастилию…». С краю стола белели несколько просыпанных крошек от утреннего печенья. В остальном огромный стол был пуст.
Мужчина бросил злобный взгляд на стоящих перед ним людей. Эти двое вывели его из себя дурацкими ответами на вопросы о месте пребывания Романа Акакьевича.
Как лицо особое, он терпеть не мог задержек в своём расписании, жалобы и «системные сбои». Особенно такие, как сейчас, из-за отсутствия какой-либо связи с пропавшим олигархом.
«Чёртовы бюрократы в юбках и глупые выскочки», – подумал он, разворачиваясь спиной к ожидающим его распоряжений сотрудникам господина Дюна. Мужчина сделал несколько шагов вдоль стола, затем повернулся и подошёл к Ольге Сергеевне.
Он встал напротив неё и, подозрительно прищурившись, придвинул к ней своё измождённое на служебном поприще лицо.
– Ещё раз, вам известно, где он?! – прошипел хозяин кабинета, едва двигая губами.
Слова его были ясны и предвещали нечто нехорошее. Пристальный взгляд сверлил женщину насквозь, но вопрос был адресован обоим уставшим от напряжения представителям Дюна.
Ольга Сергеевна держалась! Она соорудила на лице непроницаемую маску из слоновой кости.
Не смотрела в глаза спрашивающего и старалась уловить в себе ноту правильного тона. Ответ должен не вызвать гнев хозяина кабинета в ситуации, когда негодование было неизбежным.
– Господин Дюн заканчивает последние приготовления, – уверенно отвечала женщина, чувствуя, как по спине ползёт холодок.
– Он просил передать, что последний штрих требует некоторого времени и уединения. Роман Акакьевич обязательно свяжется с вами, Олег Петрович! В течение ближайших трёх часов!
Олег Петрович, человек в помятом костюме, едва заметно кивнул. Его взгляд оставался пронзающим, холодным и испытующим.
Он привык ждать! Терпение было его внутренним лозунгом, и он считал это спасательным кругом в той жизни, которую имел.
Мужчина прислушался к своему внутреннему состоянию и нашёл его удовлетворительным. Олег Петрович решил, что с этих «убогих» спрашивать бесполезно. Нужна новая концепция дела, в которой господина Дюна не наблюдалось.
– Иногда быстрей сделать, чем объяснить. К тому же нам сверху виднее. Неправда ли?! – вопрос казался риторическим. Смысл сказанного ни Ольга Сергеевна, ни референт Андрюша не поняли, но на всякий случай от греха подальше закивали головами.
Хозяин кабинета обошёл стол и уселся в светло-коричневое кресло под портретом на задней стене. Сразу уменьшился в размерах, но не в той грозной силе, которую он представлял.
Его пальцы принялись барабанить по столу, глаза блуждали по ближайшему пространству. Олег Петрович обдумывал и решал про себя мучительно непростую задачу.
– Я не люблю, когда дела затягиваются. Дело – это не место для сантиментов, нужен контроль за людьми, за деталями. А контроля нет.
Передайте вашему хозяину, что если он хочет в дальнейшем иметь дело со мной, то должен быть здесь сегодня до 17–30. И ни минутой позже!
– У меня всё, идите! – Олег Петрович пододвинул к себе блокнот и принялся демонстративно листать его, склонив седеющую голову над полированной дубовой поверхностью.
Женщина и мужчина, как по команде, повернулись к выходу из кабинета и гуськом, стараясь шагать как можно тише, выбрались из него. Дверь за ним захлопнулась с тихим стуком, без сотрясения витавшего в воздухе раздражения.
«Тот дурак, кто дышит не в такт!» — вывел круглыми буквами на небольшом, расчерченном тонкими синими линиями листе блокнота Олег Петрович и в сердцах бросил ручку на стол.
– Без фокусов не можем! Цирк устраиваем! – буркнул он, обращаясь к отсутствующему здесь Дюну, на которого, кажется, возлагал некоторые надежды.
Завибрировал и неприятно завизжал мобильный телефон. Олег Петрович схватил его, посмотрел на экран и тут же сделался серьёзно-послушным человеком.
– Нет, не приехал! – сказал он после минутного выслушивания.
– Да, я понял. Через час. В «Атриуме». Буду! – выдавил из себя хозяин кабинета чуть погодя.
Положив трубку, особый человек, Олег Петрович, вздохнул, посидел минут пять в глубокой задумчивости. «Такие люди ничего не боятся», – рассуждал он про себя о телефонном звонке.
Потухшими глазами обвёл свой пустой кабинет: «Они сталкиваются с необъяснимым, и это их раздражает!». Мужчина поднялся и вышел из-за стола.
– Но нам нельзя попадать под их раздражение, ни в коем случае! – произнёс вслух Олег Петрович нарочито бодрым тоном и начал собираться. Он поместил телефон в футляр, футляр прикрепил к ремню брюк.
Поправил пиджак, побросал кое-какие бумаги в тонкий чёрный кожаный портфель. Окинул на прощание взглядом стол и вышел из кабинета быстрым шагом со сосредоточенным и тревожным лицом.
Огромный город пребывал в своей будничной жизни. Гудел и шумел разными звуками, переваривая в бетонном желудке беготню людей, машин и прочую требуху, ему свойственную.
Дорога до ресторана была медленной и тягучей. Чёрный Mercedes Олега Петровича плыл в потоке других авто, неторопливо перемещаясь в пробках сквозь серый, моросящий всякой дрянью зимний день.
Водитель молчал, соблюдая неписаное правило: когда шеф задумчив, лучше стать частью обивки салона машины.
А Олег Петрович думал! Он не понимал, что могло выбить из колеи человека, одним звонком меняющего состав советов директоров госкорпораций.
Крайне авторитетного в узком мире государственных и прочих управленцев. Приглашение на встречу сегодня никак не ожидалось, и поэтому надо готовиться ко всякой чрезвычайщине.
Ресторан «Атриум» был оплотом тишины и молчаливого эстетства. Высокий зал с белыми колоннами, идущими от тёмного мозаичного пола к великолепному, разбитому на античные квадраты потолку.
Из него посередине зала свисала огромная и тяжёлая люстра венецианского хрусталя. Из первого огромного помещения путь лежал через три монументальные арки во второе, более тёмное. С почти такой же люстрой.
Дворецкий, узнав, что Олега Петровича ждут, состроил вежливую улыбку и проводил новоявленного посетителя к дальнему столику. Столик расположился сбоку от камина, выполненного в виде смешной человеческой головы с огромным разинутым ртом.
Отсюда просматривался весь зал. Но, приглядевшись, Олег Петрович никого сначала не обнаружил.
Ресторан был пуст и свободен от клиентов в этот час. Было тихо, никакой музыки, только приглушённый звон приборов и шёпот официантов.
Человек, пригласивший его сюда, сидел скрытый колонной, за круглым тяжёлым столиком и изучал в небольшое меню. Для этого приподняв правой рукой изящные позолоченные очки над бровями.
Крупный, седовласый, с исчерченным морщинами лицом он медленно водил глазами по листам. Перед ним стоял хрустальный бокал с минеральной водой.
– Олег, присаживайся, – сказал человек скрипучим голосом, не отрывая глаз от желтоватых листов меню. – Закажи что-нибудь. Разговор будет небыстрый!
Первые полчаса они неторопливо обедали, перемежая приём пищи обсуждением текущих дел. Слиянием активов двух крупнейших компаний, проблемы с Иваном Ивановичем – упрямым чиновником из министерства, никак не выпускающим отчего-то важный документ.
Их волновали колебания на азиатских рынках, приведших к укреплению одних валют и ослаблению других.
Это была привычная стихия подобных встреч. Так эти двое согласно неписаному правилу, принятому в их кругах, разминались перед главным.
Наконец, официант унёс посуду из-под основных блюд, принёс закуски и бесшумно избавил обедающих от своего присутствия. Человек в позолоченных очках пододвинул к себе поближе чашечку с кофе.
– Тебе кто-нибудь из наших рассказывал о…о чём-то странном? – начал увесистый мужчина, и его взгляд из-под очков стал тяжёлым. Он внимательно смотрел на собеседника.
– Ты слышал что-нибудь от наших… коллег? От Михаила Порфирьича или от парней из энергетического сектора? О чём-то необычном?
Олег Петрович напрягся. В голову ничего такого не приходило, о чём стоило упомянуть в этом разговоре. На всякий случай он сказал:
– В каком смысле «необычное»? Панок внезапно занялся благотворительностью. Перевёл крупную сумму какому-то детскому фонду в Костроме. Не похоже на него.
Человек кивнул, затем поднял двумя пальцами чашечку и отпил из неё.
– Вот. Именно. А теперь слушай меня внимательно! Сижу я позавчера в первом часу ночи, считаю!
Тут правой рукой говорящий изобразил в воздухе движение. Нечто среднее между взмахом и выписыванием округлого вензеля, для подтверждения важности упомянутого процесса.
– Закончил в час и вдруг слышу, что вокруг мёртвая тишина. Такого не должно быть, потому что тёщины антикварные часы всегда бухают, как будто камни вываливают из чрева.
Я люблю их звук, он постоянно со мной, когда я в кабинете.
Я поднимаюсь из-за стола, чтобы подойти к ним, поворачиваюсь и вижу… этого. Этого типа.
В углу стоит человек! Высокий, худой, одетый несуразно, как-то старомодно, что ли. Его лицо, бледное как мрамор, неподвижно и он смотрит на меня очень странным взглядом.
Глядит, как на пустышку, сквозь меня. Я, конечно, пугаюсь, но вида не подаю.
Думаю про себя, где безопасность, камеры, датчики движения и всё такое, что там у охраны есть? И главное, совершенно не вспомнил о тревожной кнопке под столом!
Седовласый человек прервался и сделал глоток кофе. Пальцы его рук стали слегка подрагивать, на что с удивлением обратил внимание Олег Петрович.
"Уж не призрак ли," – сказал я себе, хотя я в эту чертовщину не верю!
А он вдруг говорит: «Близко!» и делает шаг ко мне, после продолжает: «Но я более материален. И у меня к вам деловое предложение. Вернее, настоятельная рекомендация». Голос мерзкий, противный!
У меня ноги подкосились, давненько со мной такого не приключалось.
«Я," – говорит этот тип, – "действую в интересах известного вам, и не только вам, лица.
Он имеет, увы, много обременений: налоги, счета, недвижимость, долги… Вся эта мелкая и пошлая суета мешает ему чувствовать гармонию мира.
Хлопоты создают помехи, которые для души моего доверителя лишние. Они – всё равно что царапанье по стеклу».
Так и выразился! И продолжил:
«Эти помехи не дают покоя ни моему доверителю, ни мне, обязанному исполнить свой долг. Из-за них он не может ни спать, ни созерцать, ни существовать в общепринятом человеческом смысле.
Этот шум и нелепое сотрясение рождают в ткани его мира рябь, дрожь и диссонанс. Я явился, чтобы указанный диссонанс устранить. Ведь вы мастер в подобных вещах, не правда ли?»
Я слушаю эту говорящую куклу и никак не могу понять о чём он говорит! Всё так необыкновенно!
Он делает ещё шаг в мою сторону! В голове у меня полная чехарда! Мысли проносятся как китайские скоростные электрички, я не успеваю зацепиться ни за одну из них.
