Текст книги "Обнаженное солнце (сборник)"
Автор книги: Айзек Азимов
Соавторы: Пол Уильям Андерсон,Джеймс Уайт,Фредерик Браун,Амброз Бирс,Сирил Майкл Корнблат,Джон Вуд Кэмпбелл,Гораций Леонард Голд (Гоулд),Род Серлинг,Рон Гуларт,Сандро Сандрелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)
– Я должен встретиться с вами лично, – решительно заявил Бэйли.
Глаза Гладии расширились от ужаса, ее пальцы впились в мягкий белый пластик подлокотников кресла.
– Зачем? – пролепетала она.
– Это совершенно необходимо. А пока скажите мне, кто работал с вашим мужем над созданием новых моделей роботов?
– Джотан Либиг, – сразу ответила Гладия, – он мой хороший друг.
– Неужели? – резко спросил Бэйли.
Гладия взглянула на него испуганно.
– Может быть, мне не следовало говорить этого? – тихо спросила она.
– Нет, почему же… особенно, если это правда.
– Я всегда боюсь сказать что-нибудь не то… что-нибудь такое, после чего люди решат, что… в общем, я хочу сказать, что очень тяжело, когда все вокруг уверены, что ты в чем-то виновата…
– Не надо расстраиваться, Гладия. Лучше скажите, каким образом этот Либиг оказался вашим другом?
– Я и сама не знаю. Он живет в соседнем со мной поместье. Мы с ним много беседуем и гуляем. Во всяком случае раньше… до… – она запнулась.
– Гуляете?
– Ах, я все время забываю, что вы – землянин. Конечно, каждый гуляет по своему поместью, но мы устанавливаем телеконтакт в движении, и нам кажется, что мы находимся рядом.
Вдруг она рассмеялась.
– Бедный Джотан, – пробормотала она сквозь смех.
– Почему “бедный”?
– Если бы мы оказались действительно рядом, я думаю, он бы умер от ужаса.
– Почему?
– Джотан в таких вопросах ужасно чувствителен. Он говорил мне, что уже с пяти лет перестал лично встречаться с людьми. Признавал только телеконтакты. Рикэн, – она запнулась, потом продолжала, – Рикэн, мой муж, раньше восхищался Джотаном. Рикэн говорил, что в нем видны черты человека будущего. А вы согласны с этим, Элиа?
– Я не являюсь авторитетом в данном вопросе, – сухо ответил Бэйли.
– В своем отвращении к личным встречам Джотан дошел до того, что наотрез отказался вступить в брак. Рикэн спорил с ним, доказывал, что его поведение антиобщественно, что его превосходные гены следует использовать в общем котле населения планеты. Но напрасно. Джотан не поддавался на уговоры.
– А разве он имеет право отказываться, если ему предписана женитьба?
– Не-ет, не совсем, – неуверенно ответила Гладия. – Но видите ли, Джотан – великий роботехник, а на Солярии такие люди ценятся. Но, кстати, Рикэн собирался прервать совместную работу с Джотаном. Незадолго до смерти он сказал мне, что Джотан – плохой солярианин.
– Вы не знаете, почему ваш муж вдруг начал считать Либига плохим солярианином? Возможно, из-за его нежелания вступить в брак?
– Рикэн всегда говорил, что брак – самое тяжелое испытание в жизни человека, но что через это испытание должен пройти каждый солярианин, если ему это предписано.
– Ну, а вы какого мнения?
– О чем, Элиа?
– Вы тоже считаете, что брак – самое тяжелое испытание в жизни человека?
Вся кровь отхлынула от лица Гладии. Ее голос был еле слышен, когда она пробормотала:
– Я никогда не думала о таких вещах.
– Вы говорили, что раньше часто гуляли с Либигом, ну, а теперь?
Гладия покачала головой.
– Нет, сейчас мы даже не беседуем, – грустно ответила она.
– После смерти вашего мужа?
– Нет, еще раньше.
– Возможно, ваш супруг был недоволен вашей дружбой с Либигом и приказал ему прекратить оказывать вам внимание?
Гладия изумленно взглянула на своего собеседника.
– С чего бы Рикэн стал приказывать? Разве Либиг не такой же правитель, как Дельмар, и должен выслушивать чьи-либо приказы?
Бэйли переменил тему разговора:
– Вот что, Гладия. Сейчас я должен поговорить с Либигом, потом я снова свяжусь с вами.
В установлении контакта с Либигом была некоторая задержка, и Бэйли, почувствовав голод, приказал роботу подать сандвичи и молоко. Сандвичи были в фабричной упаковке, молоко – в пластиковом контейнере. Бэйли, решив соблюдать осторожность, перед едой внимательно осмотрел печать на упаковке. Затем он медленно надкусил бутерброд и отпил глоток молока. Как будто все было в порядке… Но, – подумал он мрачно, – существуют яды без всякого запаха и вкуса, яды замедленного действия. Он отмахнулся от неприятных мыслей и приступил к еде. До сих пор, – думал он, – убийство или попытки убийства совершались весьма примитивными способами: удар по голове, отравленная стрела… К нему приблизился робот.
– Правитель доктор Либиг сказал, господин, чтобы вы вызвали его завтра. Сегодня он занят важными делами.
Бэйли вскочил так, что стул с грохотом покатился по полу.
– Скажи этому типу!.. – заорал он громовым голосом, но сразу осекся. Какой смысл кричать на робота? – Передай твоему господину, – заговорил Бэйли спокойно, – что я занят расследованием убийства его соотечественника и коллеги. Передай ему, что мне некогда ждать, пока он закончит свои дела. Передай ему также, что если в течение пяти минут он не появится передо мной на экране, то я сяду на самолет и меньше чем через полчаса нанесу ему личный визит. У меня есть на это специальное разрешение. Ты понял меня, парень? Личный визит, так и скажи.
Робот удалился, а Бэйли обратился к прерванной еде. Пять минут еще не истекло, а на Бэйли с экрана гневно взирал сам Либиг.
Он был худощавым человеком со странным отсутствующим и в то же время напряженным выражением темных глаз. Правое веко у него подергивалось в нервном тике. Сейчас его глаза сверкали, а лицо дрожало от негодования.
– Это вы – землянин? – спросил он.
– Я полицейский инспектор класса С-7. Меня зовут Элиа Бэйли. Прибыл с Земли для расследования обстоятельств убийства правителя Рикэна Дельмара. А как ваше имя?
– Я – доктор Джотан Либиг. Почему вы помешали мне работать?
– Я хочу задать вам несколько вопросов, доктор Либиг. Скажите, вы были близким другом покойного Рикэна Дельмара?
Рука Либига вдруг сжалась в кулак, и он поспешно встал со своего места. Пройдясь по комнате, он остановился и медленно, раздельно промолвил:
– Вы находитесь на Солярии против моей воли. Мне не о чем с вами говорить. Немедленно прервать контакт, – обратился он к невидимому роботу.
– Нет, погодите. – Бэйли повысил голос. – Вы думаете, я шутил, когда грозил вам личной встречей? Я явлюсь к вам и заставлю вас отвечать на мои вопросы.
– Вы – грязное животное! – вскричал спейсер, его темные глаза метали молнии.
– Пусть так, но я выполню свою угрозу.
– О Великая Галактика! Если только вы посмеете явиться в мое имение, я…
– Убьете меня? – поднял брови Бэйли. – Интересно, вы часто угрожаете убийством?
– Я ничего подобного не сказал.
– Вот так-то лучше. А теперь поговорим о деле. Мы и так потратили много времени зря. Вы были тесно связаны по работе с покойным Дельмаром?
Голова солярианина опустилась, а плечи поникли. Но через мгновенье он снова взглянул на землянина, и было видно, что он полностью взял себя в руки и даже бесцветно улыбался.
– Да, в достаточной мере.
– Дельмар, кажется, интересовался новыми моделями роботов?
– Да.
– Какими именно?
– А вы понимаете что-либо в роботехнике?
– Нет. Постарайтесь объяснить популярно…
– Сомневаюсь, что сумею.
– Попытайтесь. Например, я знаю, что Дельмар хотел создать модели роботов, которые умели бы наказывать провинившихся детей. Что это означает?
Либиг презрительно поднял брови и сухо ответил:
– Говоря просто, без деталей, это означает, что следует усилить сигнал, управляющий реакцией на контуре…
– Непонятно, – прервал его Бэйли.
– В целом это означает, что должно быть проведено некоторое ослабление Первого Закона роботехники.
– Почему? Ведь ребенка приучают к дисциплине для его же собственного блага в будущем.
– Ах, в будущем!.. – Либиг выпрямился, его глаза блеснули. – Вы думаете, это так просто. Как вы полагаете, много ли найдется людей, согласных претерпеть даже незначительные неудобства для своего блага в будущем, а? – Либиг говорил со страстью. Видимо, тема увлекла его, и он забыл о своем собеседнике. – Знаете ли вы, сколько трудов надо положить на то, чтобы внушить ребенку – то, что вкусно сейчас, означает боль в животе завтра, и наоборот. А вы хотите, чтобы робот осознал это? Задача состоит в том, чтобы научиться противодействовать разрушению позитронного мозга, которое имеет место, если робот причиняет какую-нибудь неприятность или боль человеческому существу. Возможно, при этом придется пожертвовать и другими качествами робота. Мы далеко еще не достигли вершин роботехники. Мы не умеем делать универсальных роботов, снабженных целым набором различных взаимозаменяемых конечностей, могущих выполнять все виды работ – от изготовления ювелирных изделий до поднятия тяжестей. А наши космические корабли! До сих пор ими управляют люди. Роботический мозг, находящийся в тисках трех законов, не может правильно прореагировать на все возможные неожиданности, которые могут встретиться в космосе или на других обитаемых Мирах.
– Значит, пока вам еще не удалось создать таких роботов? – с интересом спросил Бэйли.
– Нет, пока я еще не решил этой проблемы. А если не сумел я, то вряд ли сумеет кто-нибудь другой во Вселенной.
– Доктор Либиг, – начал Бэйли, и голос его звучал совершенно ровно, – я должен предупредить вас, что собираюсь серьезно заняться проблемами роботехники. И я попрошу вас оказать мне помощь.
Либиг яростно замотал головой. Нервное подергивание века стало еще заметнее, когда он заговорил.
– Вы должны понять, что изучение роботехники – длительный процесс. А у меня совершенно нет времени.
– И все же вам придется подучить меня. Что касается времени, то целесообразнее, как мне кажется, проводить наши занятия в непосредственной близости друг от друга. Я – землянин, и мне легче понимать и усваивать при личном общении.
– Вкусы землянина меня не касаются. Личные встречи абсолютно исключены. – Вся фигура Либига, даже его голос выражали крайнюю степень нервного напряжения.
– Мне кажется, вы перемените свое мнение после того, как узнаете, о чем именно я хотел бы проконсультироваться у вас.
– Ничто на свете не изменит моего мнения, – упрямо сжимая губы, повторил роботехник.
– Вы так думаете? Так вот что я вам скажу! Я считаю, что в вашей работе по усовершенствованию позитронного мозга Первый Закон роботехники намеренно искажается.
Либиг нервно вскочил.
– О Великая Галактика! Искажается! Но зачем? Вы просто сумасшедший! – вскричал он.
– Зачем? А вот зачем Для того, чтобы, – голос детектива звучал несколько торжественно, – для того, чтобы скрыть тот факт, что робот в состоянии совершить убийство.
На лице Либига появилось некое подобие улыбки, похожее на гримасу.
– Не говорите такой чепухи, землянин, – сказал он спокойно, – никогда так не говорите. Потеря доверия к роботам означала бы катастрофу для человечества.
Либиг говорил так, как будто он читал нотацию избалованному ребенку. Но за его внешним спокойствием скрывались ярость и гнев, которые он, очевидно, опасался обрушить на землянина. Помолчав, он добавил:
– Вы знакомы с историей роботехники?
– Немного.
– Знаете ли вы, что развитие роботехники началось с комплекса недоверия? Люди не доверяли роботам, боялись их. Роботехника была чуть ли не подпольной наукой. Затем были разработаны Три Закона роботехники, и постепенно начал исчезать страх перед роботами. Но даже и тогда на вашей планете роботехника не получила должного развития. Первые спейсеры покинули Землю главным образом для того, чтобы получить возможность создать такое общество, где роботы избавят человека от необходимости повседневно трудиться. Но страх перед роботами еще не исчез окончательно в сердцах людей. И этот страх может снова вернуться.
– Поэтому вы, роботехник, пытаетесь скрыть от людей некоторые факты? Например, то, что Первый Закон роботы могут понимать по-разному?
– Вы ненормальны, а все ваши рассуждения просто бессмысленны.
– Ну что ж, может быть, мы обсудим все проблемы несколько подробнее при личной встрече?
Худое лицо Либига исказилось.
– Нет, ни за что.
– В таком случае, прощайте, доктор Либиг. Я думаю, что другие спейсеры окажутся сговорчивей и внимательно выслушают меня.
– Стойте, о Великая Галактика. Подождите, говорю вам! – в волнении воскликнул солярианин.
– Личная встреча, а?
Либиг поднял обе руки кверху, затем беспомощно уронил их. Он полузакрыл глаза, как будто прислушиваясь к чему-то, происходящему в нем.
– Согласны? – настойчиво переспросил землянин.
Либиг глубоко вздохнул и покачал головой.
– Не могу, – сдавленно проговорил он, – не могу, делайте, что хотите. – Он закрыл лицо трясущимися руками и отвернулся от Бэйли.
С минуту Бэйли наблюдал за ним, а потом спокойно промолвил:
– Ну, что ж, в таком случае давайте побеседуем так.
– Хорошо, но извините меня, я вернусь через несколько минут, – прошептал солярианин.
Когда Бэйли возвратился в помещение, где он беседовал с Либигом, он увидел по-прежнему пустую комнату и стул, на котором ранее сидел роботехник. Его самого еще не было, однако ждать пришлось недолго. Через несколько мгновений появился Либиг и фокусировка переместилась на него.
Сейчас он выглядел совершенно иначе. Его волосы были гладко причесаны, на нем был другой костюм из красивой переливающейся ткани.
“Видимо, великий доктор Либиг сумел взять себя в руки”, – подумал Бэйли.
– Итак, что вы хотели узнать относительно Первого Закона? – ровным голосом спросил спейсер.
– Нас никто не услышит?
– Нет, я позаботился об этом. Бэйли кивнул.
– Разрешите, я процитирую Первый Закон.
– Едва ли я нуждаюсь в этом.
– Я знаю, но все же мне хотелось бы повторить его. “Робот не смеет делать ничего, что может причинить вред человеческому существу, а также своей пассивностью допустить, чтобы человеку был причинен какой-либо вред”.
– Ну, и что же?
– Когда я прибыл на Солярию, меня поместили в закрытую машину и повезли к месту моего назначения. Так как я – землянин и плохо переношу вид открытого пространства, то…
– Я знаю, – нетерпеливо прервал солярианин, – но при чем тут…
– Вы, возможно, и знаете, – в свою очередь прервал его детектив, – но робот, который вел машину, не знал. Я приказал поднять верх машины, и он сразу же повиновался. Второй Закон: “Робот обязан точно и быстро повиноваться приказанию человека”. Конечно, мне стало нехорошо, и я пришел в себя только после того, как верх машины снова был опущен. Разве при этом робот не причинил мне вреда?
– По вашему же приказанию, – отпарировал роботехник.
– Разрешите мне процитировать Второй Закон полностью. “Робот обязан точно и быстро повиноваться приказам, полученным от человеческих существ, за исключением тех случаев, когда подобные приказы не вступают в противоречие с Первым Законом”. Следовательно, в моем случае робот не должен был выполнить приказ.
– Чепуха! Робот не располагал сведениями о… – Либиг слегка запнулся.
Бэйли наклонился вперед, его глаза блеснули.
– Ага! А теперь попробуем воспроизвести Первый Закон в его правильном виде. “Робот ни при каких обстоятельствах не смеет делать ничего, что может, насколько ему известно, причинить вред человеческому существу, или своей пассивностью допустить, чтобы человеческому существу был причинен какой-либо вред”.
– Но это само собой разумеется.
Далеко не всегда. Обычные люди, например, у вас на Солярии слабо разбираются в роботехнике и умеют лишь командовать роботами. Иначе они давно бы поняли, что роботы могут нарушить Первый Закон и причинить любые бедствия. По крайней мере, если ими будет руководить преступный ум.
Либиг побледнел.
– Сумасшествие, безумие, – в волнении прошептал он.
– Видите ли, – Бэйли не смотрел сейчас на своего собеседника, он внимательно изучал кончики своих пальцев, – я полагаю, что робот обязан выполнить любой приказ, если, по его разумению, этот приказ не может принести вред человеческому существу, не так ли?
– Да, разумеется.
– Хорошо. А другой робот обязан сделать то же, получив столь же невинное и безвредное, с его точки зрения, поручение, правильно?
– Ну?
– А что если два приказа, каждый из которых в отдельности совершенно невинен, вместе образуют преступление?
– Что такое? – Лицо Либига приобрело землистый оттенок.
– Я хотел бы услышать мнение специалиста, – невозмутимо продолжал Элиа Бэйли, – мой случай, конечно, гипотетический. Предположим, некий человек говорит роботу: налей немного этой жидкости в стакан с водой, который находится там-то. Жидкость совершенно безвредна, но мне нужно знать ее действие на воду. Потом вода будет вылита. После того, как ты это сделаешь, забудь о своем поступке.
Либиг молчал.
– Если вы прикажете роботу добавить в стакан с водой таинственную жидкость, – продолжал Бэйли, – и затем предложить эту воду человеку, Первый Закон заставит робота воспротивиться: какова природа этой жидкости? Не причинит ли она вреда человеку? И даже после вашего объяснения робот не решится предложить человеку воду с добавленной в нее неизвестной жидкостью. Но ему ясно сказано – воду пить никто не будет. Первый Закон здесь ни при чем. Разве робот не послушается приказа?
Либиг все еще молчал, его глаза сверкали, веко нервно подергивалось.
– Теперь рассуждаем далее. Другой робот, не зная, что проделано с водой, спокойно предлагает ее человеку, после чего тот умирает.
– Нет! – закричал Либиг. – Нет!
– А почему нет? Каждое из данных действий само по себе совершенно невинно. Только вместе они приводят к убийству. Вы отрицаете, что подобная вещь может произойти?
– Убийцей будет тот, кто отдал приказ роботу, – воскликнул роботехник.
– Рассуждая философски, конечно. Но непосредственными убийцами являются оба робота, или, если не убийцами, то орудиями убийства.
– Ни одно живое существо не отдаст таких приказов!
– Тем не менее такой человек нашелся. Вы, наверное, слышали о попытке отравить главу Департамента Безопасности Солярии?
– Всех правителей Солярии об этом известили, – пробормотал Либиг.
– В таком случае вы знаете, что Груэр был отравлен во время обеда. Все произошло на глазах у меня и моего коллеги мистера Даниила Оливау с Авроры. Вы можете как-нибудь иначе объяснить, каким образом попал яд в еду Груэра? Ведь в поместье не было ни одной живой души.
– Я – не детектив и ничего не могу объяснить.
– Но я сообщил вам о своей гипотезе. Я бы хотел знать, правдоподобна ли она? Могли ли два независимых действия, которые с точки зрения роботов являются совершенно невинными, привести к преступлению? Вы – опытный роботехник, доктор Либиг. Я вас спрашиваю, – землянин повысил голос, – правдоподобна ли моя теория?
Растерянный, оглушенный, Либиг еле пролепетал:
– Да, пожалуй, до известной степени…
– Очень хорошо. Это многое проясняет.
Либиг неотрывно глядел на Бэйли. Руки, сжатые в кулаки, опустились на колени и медленно начали разжиматься. Бэйли молчал. Либиг заговорил быстро и нервно.
– Правдоподобно. Только теоретически, конечно. В действительности все обстоит сложнее. Надо очень умело управлять роботами для того, чтобы заставить их нарушить Первый Закон.
– Безусловно, – ответил Бэйли, – безусловно. Скажите, кстати, вы – единственный роботехник на всей Солярии?
– Что за глупый вопрос. На Солярии имеется свыше двадцати роботехников.
– Но вы считаетесь лучшим? – Так оно и есть…
Либиг сказал это просто, без всякой аффектации.
– А Дельмар работал с вами?
– Да.
– Я слышал, что незадолго до смерти он собирался прекратить работу с вами?
– Кто сказал вам такую чушь?
– Наверное, доктор Дельмар неодобрительно относился к вашему нежеланию вступать в брак?
– Возможно, Рикэн был истым солярианином. Но эти соображения никак не влияли на наши деловые взаимоотношения.
– Я хотел бы знать, в каком состоянии находится тот робот, который был в лаборатории Дельмара во время его убийства?
Либиг не смотрел на Бэйли, его лоб пересекла глубокая морщинка.
– Робот пришел в совершенную негодность, – медленно ответил он.
– Неужели он оказался полностью негодным? Даже не смог ответить ни на какие вопросы?
– Ни на один, – голос роботехника звучал твердо. – Позитронный мозг не выдержал испытания. Произошло короткое замыкание. Ни один канал позитронного мозга не остался неповрежденным. Ведь робот был свидетелем убийства, которому он не смог помешать и…
– А почему, кстати, он не смог помешать?
– Кто знает? С этим роботом проводил эксперименты сам Дельмар. Я не знаю, в каком состоянии находился робот. Возможно, Дельмар приостановил все реакции робота, пока он исследовал какой-нибудь определенный элемент его устройства. Могут существовать и другие объяснения поведения робота. Во всяком случае, налицо было явное нарушение Первого Закона и, естественно, этого было достаточно, чтобы все каналы мозга пришли в полную негодность.
– Но если робот был физически не в состоянии воспрепятствовать убийству, разве он несет какую-либо ответственность за него? Разве Первый Закон требует невозможного?
Либиг пожал плечами.
– Первый Закон, несмотря на все ваши старания опорочить его, не допускает послаблений. Если нарушен Первый Закон, робот уничтожается. И знаете, я должен огорчить вас, инспектор, – с язвительной улыбкой продолжал спейсер, – ваша гипотеза относительно того, что серия невинных действий, производимых роботами, в итоге может привести к преступлению, нисколько не поможет вам в расследовании убийства Дельмара.
– Интересно, почему?
– Потому что смерть наступила не от отравления, а от удара по голове. Это уж никак не может выглядеть невинным действием, не так ли? Вы сами понимаете, что ни один робот не способен ударить человека.
– Ну, а если предположить, что робот только привел в действие какой-то механизм, нанесший удар Дельмару, тогда что?
Солярианин презрительно улыбнулся.
– Послушайте, землянин. Я внимательно осмотрел место убийства. И не я один. Вы понимаете, убийство у нас на Солярии случается не очень часто. Нет ни малейших признаков каких-либо механических приспособлений, с помощью которых можно было бы осуществить удар, понимаете, никаких!..
– И также не найдено само орудие убийства?
– Вы – детектив, вы и должны его найти… Если сможете, конечно.
– Кто же, по-вашему, убил Дельмара?
– Как кто? – вскричал Либиг. – Это каждому известно, конечно, Гладия, жена Дельмара.
“По крайней мере хоть в этом вопросе здесь имеется полное единство мнений”, – подумал Бэйли. Помолчав, он заметил:
– Ну, а кто же, по-вашему, стоял за спиной робота, подавшего Груэру отравленное питье?
– Я полагаю… – начал было Либиг, но осекся.
– Ведь вы же не можете предположить, что существует двое убийц. Значит, Гладия ответственна и за попытку отравить Груэра, не так ли?
– Пожалуй, вы правы, – согласился Либиг. В его голосе зазвучала уверенность. – Да, несомненно, вы правы.
– Несомненно ли?
– Никто другой не мог бы даже приблизиться к Дельмару. Он не терпел чьего-либо личного присутствия в той же мере, что и я. Но он делал исключение для своей жены. Я же не делаю исключений ни для кого. Получается, что я веду себя умнее, – солярианин отрывисто засмеялся.
– Вы, кажется, знакомы с ней? – внезапно спросил детектив.
– С кем с ней?
– Я имею в виду, как вы отлично понимаете, Гладию Дельмар.
– Почему вы решили, что я знаю жену Дельмара лучше, чем какого-либо другого жителя Солярии?
Рука Либига потянулась к горлу. Он расстегнул застежку своего одеяния.
– Мне так сказала сама Гладия. Вы часто беседовали, гуляли, не так ли?
– Ну что же, это у нас принято. К тому же она разумная и приятная женщина.
– Значит, она вам нравилась?
Либиг пожал плечами.
– Беседовать с ней было отдыхом для меня.
– А о чем вы обычно беседовали?
– О роботехнике, конечно, – в голосе солярианина звучало удивление.
– А она могла поддерживать беседу на такую тему?
– Она ровно ничего не понимала в роботехнике. Но она умела слушать.
– Вы были увлечены ею? – рискнул спросить детектив.
Либиг с возмущением взглянул на своего собеседника.
– Что?
– Вы находили ее привлекательной? Физически привлекательной?
Веки Либига начали подергиваться, губы задрожали.
– Грязное животное, – пробормотал он.
– Я поставлю вопрос иначе, – решительно сказал Бэйли. – В какой момент вы перестали находить Гладию Дельмар приятной? Вы сами употребили это слово, не так ли?
– Что вы имеете в виду?
– Вы упомянули о том, что находили Гладию Дельмар приятной. И в то же время вы убеждены, что она убила своего мужа Разве это не противоречие?
– Я в ней ошибся.
– Но вы поняли, что ошиблись, еще до того, как она убила своего мужа, если она действительно его убила. Ведь вы прекратили совместные прогулки еще до смерти Дельмара. Почему?
– Разве это так важно?
– В процессе следствия все может оказаться важным.
– Послушайте, инспектор, если вам нужна информация от меня, как от роботехника, спрашивайте. Но на личные вопросы я отвечать не буду.
– Личные вопросы в вашем случае неизбежны, доктор Либиг. Вы были тесно связаны как с убитым, так и с предполагаемой убийцей. Еще раз спрашиваю вас, почему вы прекратили общение с Гладией Дельмар?
– Я был слишком занят. Я не мог, наконец, я не хотел продолжать эти контакты, – вспыхнул Либиг.
– Иными словами, в какой-то момент вы перестали находить ее приятной женщиной.
– Пусть будет по-вашему.
Бэйли не обращал никакого внимания на волнение Либига.
– Но все же вы достаточно хорошо знали Гладию Дельмар. Как вы полагаете, зачем она убила своего мужа? Каков был мотив преступления?
– Мотив преступления?
– Да, пока никто еще, ни один человек на Солярии не заикнулся о том, зачем она могла желать смерти Рикэна Дельмара. Ведь должна же быть у нее какая-то серьезная причина.
– О Великая Галактика! – Либиг откинулся в своем кресле. Казалось, что вот-вот он разразится смехом. Но этого не произошло. – Никто ничего не сообщил вам? Возможно, никто толком не знал. Но я – то прекрасно знал. Она сама говорила мне об этом. И не один раз…
– Что она говорила вам, доктор Либиг?
– Послушайте, землянин, Гладия ненавидела Рикэна. Ненавидела всегда. Они постоянно ссорились. Во время ссор Гладия приходила в бешенство и не помнила себя. Неужели никто не сказал вам об этом? Неужели она тоже ничего не сказала?
Бэйли постарался не выказать своего изумления. Он знал, – что личная жизнь солярианина – табу для посторонних. Конечно, такой вопрос, как отношения между мужем и женой, безусловно, не подлежит обсуждению. Но когда произошло убийство… неужели в этом случае сказать правду считается невозможным… О дьявол! Какой странный мир… Хорошо, что хоть Либиг проговорился. – Из-за чего у них происходили ссоры? – спросил Бэйли.
– Об этом следует спросить у самой Гладии, – услышал он ледяной ответ.
“Пожалуй, это действительно так”, – подумал Бэйли. Он встал и сухо сказал:
– Спасибо за помощь, доктор Либиг. Возможно, я еще обращусь к вам несколько позднее. Вы, надеюсь, не будете возражать?
– Прекратить контакты!.. – вместо ответа приказал спейсер. И в мгновение ока он вместе со своей комнатой исчез из поля зрения землянина.
