Текст книги "Обнаженное солнце (сборник)"
Автор книги: Айзек Азимов
Соавторы: Пол Уильям Андерсон,Джеймс Уайт,Фредерик Браун,Амброз Бирс,Сирил Майкл Корнблат,Джон Вуд Кэмпбелл,Гораций Леонард Голд (Гоулд),Род Серлинг,Рон Гуларт,Сандро Сандрелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 35 страниц)
Либиг выпрямился. Нарочито спокойно, медленно и раздельно выговаривая слова, он начал:
– То, что вы говорите, чепуха. Я внимательно изучил робота, присутствовавшего при убийстве. Никаких заменяемых рук и ног у него не было. Этот робот никак не мог служить орудием убийства.
– А кто может подтвердить ваши слова, солярианин? – также спокойно и медленно спросил Бэйли.
– Мои слова обычно не подвергаются сомнению.
– Ах, вот как! Тогда почему же вы столь быстро уничтожили этого робота?
– А кому он был нужен? Робот никуда не годился, он был полностью бесполезен.
– Почему?
Самообладание постепенно начинало покидать роботехника. Его лицо покрылось пятнами.
– Вы уже задавали мне этот вопрос, землянин, – сказал он, сжимая кулаки. – И я объяснил вам причину. Повторяю: робот присутствовал при убийстве человека. И он не смог предотвратить это убийство.
– Тем не менее исследовать его было для нас чрезвычайно важно, – возразил Бэйли. – Я утверждаю, что именно его рука была использована в качестве оружия.
– Чепуха, немыслимая чепуха! – не сдерживаясь более, закричал Либиг. – Что вы вообще смыслите в роботехнике?
– Возможно, немного, – невозмутимо ответил детектив. – Но я предлагаю следующее. Пусть глава Департамента Безопасности Корвин Атлбиш распорядится, чтобы был произведен обыск вашей лаборатории и фабрики роботов. При этом будет установлено, производили ли вы эксперименты с заменой конечностей. Если да, то не послали ли вы такого робота в распоряжение Дельмара.
– Никто не смеет заходить в мою лабораторию! – завопил роботехник.
– Почему? Если вам нечего скрывать, то почему вы боитесь показать свою лабораторию?
– А при чем здесь я? Как я мог быть заинтересован в смети своего друга Дельмара?
– Я думаю, для этого было две причины, – ответил Бэйли. – Первая такова. Вы были дружны с миссис Дельмар, даже очень дружны, не так ли? Ведь, несмотря ни на что, соляриане все-таки люди. Вы, правда, никогда не имели дела с женщинами. Но это отнюдь не означает, что вы не подвержены никаким эмоциям. Ну, скажем, животным импульсам. Вы виделись с госпожой Дельмар… то есть не то чтобы виделись, но общались посредством телесвязи. При этом она часто бывала достаточно обнажена и…
– Нет, нет, вы лжете! – крикнул Либиг и закрыл лицо руками.
– Нет, нет, – прошептала и Гладия.
– Возможно, вы даже сами не понимали характера своих ощущений. Или, если и догадывались, то презирали себя и ненавидели госпожу Дельмар, которая вызывала их. И, конечно, сам Дельмар, ее муж, был вам особенно ненавистен. Вы ведь просили госпожу Дельмар стать вашей помощницей, не так ли? Вы настойчиво добивались этого. Она отказалась, и вы возненавидели ее еще больше. Убив Рикэна Дельмара таким образом, чтобы подозрение пало на его жену, вы одним ударом расправились с обоими.
– Кто поверит этой дешевой мелодраматической болтовне? – пробормотал красный как рак спейсер. – Только грязный землянин может подумать такое о солярианине.
– Я не утверждаю, что сказанное являлось вашим единственным мотивом, доктор Либиг. Все эти чувства, конечно, влияли на вас, но, скорее, бессознательно. У вас был и гораздо более прямой, более осознанный мотив. Доктор Рикэн Дельмар мог серьезно помешать вашим планам. Поэтому его следовало устранить.
– Планам? О каких планах вы говорите? – воскликнул роботехник. В его голосе звучали ярость и ужас.
– О планах завоевания всей Галактики, – торжественно провозгласил Бэйли.
– Землянин сошел с ума, – Либиг повернулся к аудитории. – Разве не очевидно, что он ненормален?
Некоторые с изумлением глядели на него, другие на его противника.
Но Бэйли не дал им времени опомниться.
– Вы все прекрасно понимаете, Либиг, – продолжал он. – Дельмар собирался прервать отношения с вами. Причина заключалась в том, что Рикэн Дельмар был в курсе вашей работы значительно больше, нежели кто другой. Он знал, что вы проводите опасные эксперименты, и пытался остановить вас, но безуспешно. Тогда он намекнул правителю Груэру о вашей деятельности, но только намекнул, так как еще не был уверен во всех деталях. Вы узнали об этом. Рикэн Дельмар становился опасен для вас.
– Он сумасшедший, этот землянин, настоящий сумасшедший! – прокричал роботехник. – Я не желаю больше слушать эти бредни.
– Нет, правитель Либиг, вы должны выслушать его, – голос главы Департамента Безопасности звучал достаточно грозно.
Детектив закусил губу, чтобы не выдать охватившего его торжества.
– Во время беседы со мной, – продолжал он, – когда вы упомянули о роботах с заменяемыми конечностями, доктор Либиг, вы бросили еще фразу о космических кораблях, управляемых роботами. В тот раз, доктор Либиг, вы, пожалуй, были откровенны больше, чем обычно. Вероятно, вас покинула обычная осторожность, потому что перед вами был землянин, существо неполноценное и неспособное разобраться в ваших проблемах. К тому времени я уже услышал от доктора Квемота, что защитой Солярии от других Внешних Миров являются ее позитронные роботы.
– Я имел в виду… – взволнованно начал было Квемот.
– Да, я знаю, – прервал его Бэйли, – вы мыслили в социологическом плане, доктор Квемот. Но все же ваши слова послужили толчком для меня. Попробуем сравнить космический корабль, управляемый роботами, с кораблем, управляемым людьми. В первом случае использование роботов для военных целей невозможно. Робот, как известно, не в состоянии уничтожить людей даже на вражеских кораблях или на вражеских мирах. Для него все человеческие существа неприкосновенны. Но если бы вам удалось создать роботов, не подчиняющихся Первому Закону, и они повели бы боевые космические корабли, такие корабли были бы непобедимы. Страшные армады кораблей, ведомых бездушными роботами, сеяли бы ужас и разрушение на всех мирах. И только вы, знающий секрет новых моделей роботов, умели бы ими управлять. Тогда ваши честолюбивые мечты о покорении Галактики и о вашем владычестве над Вселенной были бы на пути к осуществлению. А все те, кто могли вам помешать, – должны были быть устранены с вашего пути. Прав я или нет, правитель Либиг?
Ответа не было. Либиг, обуреваемый ужасом, смятением и яростью, молчал. Но даже если бы он и сказал что-либо, его слова нельзя было бы разобрать в поднявшемся шуме. Обычно сдержанные и чинные спейсеры повскакали с мест. Яростно жестикулируя, они выкрикивали угрозы по адресу роботехника. Клариса с развевающимися волосами и лицом фурии, повернувшись к Либигу, проклинала его. Даже Гладия вскочила с места и грозно потрясала маленькими кулачками.
Бэйли закрыл глаза и на какое-то мгновенье разрешил себе слегка ослабить огромное физическое и нравственное напряжение, в котором находился. То, что он задумал, удалось. Наконец-то он нашел правильный подход к этим людям. Ключ к ним помог ему найти, как это ни странно, самодовольный социолог. “В отличие от спартанских илотов, роботы никогда не будут в состоянии восстать против людей”, – говорил он. Но что, если сами люди обучат роботов искусству уничтожать их? Что, если роботы научатся бунтовать? Тогда прощай привольная безопасная жизнь соляриан, жизнь, основанная на труде и беспрекословном повиновении роботов. Можно ли представить себе более тяжкое преступление в глазах соляриан!
Это понял Элиа Бэйли, и это был его козырный туз.
– Вы – арестованы, презренный предатель! – грозно вскричал Корвин Атлбиш. – Вам запрещено заходить в лаборатории, касаться ваших записей до тех пор, пока правительство не сумеет тщательно проверить их и… – от гнева спейсер задохнулся, и его дальнейшие слова потонули в общем шуме.
К Бэйли приблизился робот.
– Господин, вам донесение от господина Оливау, – произнес он.
Бэйли схватил бумагу и, повернувшись к своим слушателям, громовым голосом крикнул:
– Внимание!
Шум, как по мановению волшебной палочки, утих, и все лица повернулись к землянину с выражением глубокого и почтительного внимания.
– Еще до начала нашей беседы я поручил своему коллеге Даниилу Оливау с Авроры ознакомиться с экспериментальными лабораториями доктора Либига. Даниил Оливау сообщает мне, что он сейчас лично явится к доктору Либигу с тем, чтобы потребовать разъяснений по поводу некоторых обнаруженных им фактов.
– Как лично?.. – в ужасе завопил роботехник. Его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. – Он явится сюда? Ко мне? Нет, нет. – Его голос перешел в страшный хрип.
– Не бойтесь, он вам не причинит никакого вреда, – холодно сказал детектив, – если, конечно, вы дадите ему должные показания.
– Ни за что! Я не позволю, не позволю… – Либиг упал на колени, видимо, не сознавая, что он делает. – Что вы в конце концов хотите от меня? Что я должен сказать? Сознаться? Хорошо, я расскажу все. Да, робот, которого я послал к Дельмару, имел заменяемые конечности. Да, я желал смерти Дельмара. Я организовал отравление Груэра. Да, я хотел пристрелить вас. Да, я мечтал о создании могучих боевых космических кораблей с новыми роботами, о которых вы догадались. Я хотел невиданного расцвета и могущества Солярии, ее владычества во Вселенной. Мне, увы, не удалось ничего, но не по моей вине. Вот, я сознался во всем. А теперь, прикажите тому человеку не приходить ко мне. Я не вынесу этого. Пусть он убирается, пусть он… – Больше Либиг не мог выговорить ни слова.
Бэйли удовлетворенно кивнул. Снова он нажал верную кнопку. Угроза личной встречи с человеком подействовала на солярианина сильнее, чем могла бы подействовать любая пытка. Эта угроза полностью лишила его самообладания и вынудила сознаться во всем.
И в этот самый момент роботехник увидел нечто, окончательно лишившее его разума. На коленях он пополз от чего-то, невидимого на экране.
– Вон! Вон отсюда, вон, вон… – Раздались невнятные звуки. И вдруг его правая рука потянулась к карману, что-то вынула и поднесла ко рту. Все это заняло несколько секунд. Качнувшись сначала вправо и затем влево, Либиг упал как подкошенный.
– Эй, ты, жалкий безумец, ведь к тебе приближается не человек, а всего лишь один из твоих возлюбленных роботов, – чуть было не крикнул землянин, но вовремя удержался.
В поле зрения всех присутствующих появилась высокая стройная фигура Даниила Оливау. Какое-то мгновенье он молча смотрел на распростертое на полу тело. Элиа Бэйли в ужасе затаил дыханье. А вдруг Даниил поймет, что человека, лежащего на полу, убил ужас от приближения его, человекоподобного робота. Как прореагирует на это его скованный Первым Законом мозг?
Но Даниил опустился на колени около тела и осторожно несколько раз прикоснулся к нему. Затем он нежно приподнял голову Либига, как будто бы это была драгоценность, и, обратив свое прекрасное невозмутимое лицо ко всем присутствующим, прошептал:
– Человеческое существо мертво.
Элиа Бэйли ожидал ее прихода. Она сама попросила о встрече.
– О, – пробормотал он, – если я не ошибаюсь, это не телеконтакты?
– Да, но как вы догадались? Так быстро? – прошептала она.
– У вас на руках перчатки.
– О, вы правы, – Гладия взглянула на свои руки и добавила мягко: – Вам неприятно?
– Ну, что вы, конечно нет.
Она виновато улыбнулась.
– Мне надо привыкать, не правда ли, Элиа? Я ведь собираюсь на Аврору.
– Значит, все устроилось благополучно?
– Да, благодаря хлопотам мистера Оливау. Я никогда не вернусь сюда, Элиа.
– Правильно, Гладия. Вы там будете счастливее, я уверен.
– Пока что мне немного боязно.
– Понимаю. Вам придется привыкать к личным контактам, и, возможно, у вас не будет таких удобств, как здесь. Но постепенно вы привыкнете, а главное, вы забудете то, что вам пришлось пережить.
– Мне вовсе не хочется забыть все, что было здесь, – тихо сказала она.
– А все-таки, вы забудете, – Бэйли взглянул на грациозную фигурку молодой женщины, – и придет время, когда вы встретите кого-нибудь и… выйдете замуж. Я имею в виду настоящий брак… – Он попытался улыбнуться, но это ему плохо удалось.
– Почему-то в данный момент, – она печально улыбнулась, – в данный момент… эта перспектива не привлекает меня.
– Потом все изменится, – с деланной бодростью ответил он.
Они стояли друг против друга и молчали… молчали, не зная, что сказать друг другу.
– Я еще не поблагодарила вас за все… Элиа, – наконец вымолвила Гладия.
– Не за что. Это – моя работа, – ответил он.
– Вы возвращаетесь на Землю, не правда ли?
– Да.
– И я никогда не увижу вас?
– Вероятно, нет. Но не огорчайтесь. Максимум через сорок лет меня уже не будет в живых. А вы будете все такая же… Как и сейчас.
– Не надо так говорить! – взволнованно воскликнула она.
– Но это правда.
– Относительно Джотана Либига все подтвердилось, – заметила она, очевидно, желая переменить тему.
– Знаю. При проверке оказалось, что эксперименты с космическими кораблями-роботами шли на полный ход. Роботехники нашли также и множество роботов с сменяемыми конечностями.
Гладия вздрогнула.
– Как вы думаете, почему он делал такие ужасные вещи?
– Он ненавидел людей. Он покончил с собой только для того, чтобы избежать личного присутствия другого человека. Он готов был уничтожить и другие миры с единственной целью, чтобы Солярия с ее табу на личные контакты царствовала во всей Галактике.
– Как можно так ненавидеть людей? – пробормотала она. – Иногда личные встречи бывают такими…
Она замолчала. Снова наступила пауза, и снова они стояли и молча глядели друг на друга.
И вдруг Гладия зарыдала.
– О, Элиа, это все-таки ужасно!
– Что ужасно, Гладия?
– Могу ли я прикоснуться к вам? Ведь я больше никогда не увижу вас, Элиа…
– Конечно, если вам хочется, Гладия.
Шаг за шагом она подходила все ближе и ближе. Ее глаза сияли, и в то же время в них притаился испуг. Она остановилась в нескольких шагах от него и затем медленно, как в трансе, начала стягивать перчатку с руки.
– Не надо, Гладия, – тихо сказал Бэйли.
– Я нисколько не боюсь, – прошептала она и протянула ему обнаженную руку. Рука Бэйли тоже дрожала, когда он взял ее маленькую дрожащую руку в свою. Это продолжалось одно мгновенье. Он разжал свою руку, ее рука выпала, и вдруг он почувствовал легкое, как дуновенье, прикосновенье ее пальцев на своем лбу, подбородке и щеках.
– Спасибо, Элиа, за все. Прощайте, – послышался ее голос.
– Прощайте, Гладия, – сказал он, глядя на удаляющуюся фигурку.
И в этот момент Элиа Бэйли ощутил такое щемящее чувство потери, которое не смогла заглушить даже мысль о том, что его ожидает корабль, который доставит его на родную Землю.
Государственный секретарь Альберт Минним улыбался с довольным видом.
– Рад снова видеть вас на Земле, – стараясь быть как можно приветливее, сказал он. – Ваш письменный доклад, конечно, прибыл раньше вас. Он сейчас изучается специалистами. Вы хорошо поработали, что будет отмечено в вашем личном деле.
– Я очень благодарен, сэр, – церемонно ответил детектив.
В нем уже не было прежнего энтузиазма. Он был снова на Земле, в безопасности подземных городов, он уже слышал голос Джесси по телефону – все было как будто в полном порядке. И все же он чувствовал себя каким-то опустошенным.
– Однако ваш доклад касается исключительно расследования убийства. Меня интересуют еще и другие вопросы, о которых мы с вами беседовали. Что вы можете доложить мне об этом устно?
Бэйли колебался. Невольно он потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежала его старая, обкуренная трубка.
– Можете курить, Бэйли, – быстро сказал Минним.
Детектив, не торопясь, разжег трубку.
– Помните, сэр, вы задали мне вопрос: в чем заключается слабость Внешних Миров? Мы знаем их силу: обилие роботов, малая населенность, долголетие… Но каковы их уязвимые места?
– Ну и что вы узнали об этом?
– Я думаю, что я понял, в чем заключается их слабость, сэр.
– Прекрасно. Я слушаю вас, Бэйли.
– Их слабость заключается в том же, в чем и их сила. В полной зависимости общества от роботов, в малой населенности их планеты, в их долголетии.
Выражение лица государственного секретаря не изменилось. Он по-прежнему сосредоточенно водил карандашом по бумаге, лежащей перед ним.
– Почему вы так думаете? – наконец спросил он.
В течение всего пути от Солярии до Земли Элиа Бэйли обдумывал предстоящий ему разговор с Альбертом Миннимом. Он собирался привести, как ему казалось, веские и бесспорные аргументы. А теперь вдруг растерялся.
– Я не уверен, что сумею разъяснить свои мысли достаточно ясно, – задумчиво сказал он.
– Не важно. Все равно говорите. Мне интересно, что вы думаете по данному вопросу, – настойчиво продолжал государственный секретарь.
– Видите ли, сэр, – Бэйли говорил медленно, тщательно подбирая слова, – соляриане в своем развитии постепенно упустили нечто такое, чем обладало человечество в течение миллионов лет, что в итоге более значимо, чем все промышленные и технические достижения. То, что в свое время сделало возможным прогресс человечества, полностью утеряно на этой планете.
– Я не хочу гадать, Бэйли. Что вы имеете в виду? – нетерпеливо спросил Минним.
– Сотрудничество между людьми. Солярия полностью от него отказалась. В солярианском мире индивиды существуют совершенно изолированно друг от друга. Невежественный человек, мнящий себя единственным на всей планете социологом, с гордостью сообщил мне об этом. Единственная отрасль знаний, реально развивающаяся на Солярии, – это роботехника. Но и она сводится к созданию и усовершенствованию роботов, и этим занимается небольшая группа специалистов. Как только возник сложный вопрос, включающий анализ взаимоотношений между людьми и роботами, им пришлось вызвать специалиста с Земли. Разве одно это не говорит о многом? На Солярии существует только одна форма искусства – абстрактная, из которой полностью устранено человеческое начало.
– Это все, конечно, так, – поморщившись, сказал Минним, – но что из этого следует?
– Без взаимосвязи между людьми жизнь теряет свой главный интерес. Исчезают интеллектуальные ценности, самое существование теряет свой смысл. Но не только отсутствие человеческих контактов привело к вырождению солярианского общества. Достигнутое на Солярии долголетие также не способствует прогрессу. У нас же на Земле непрерывно происходит приток свежих молодых сил, которые жаждут перемен и не успевают закостенеть в своих обычаях. Наверное, в этом вопросе должен быть какой-то оптимум: человеческая жизнь должна длиться достаточно долго, чтобы человек успел многое сделать, но не так долго, чтобы общество состояло практически целиком из старых людей. На Солярии приток юности слишком медленен.
– Интересно, интересно, – пробормотал Минним.
Он взглянул на Бэйли, и в его глазах сверкнула усмешка.
– А вы проницательный человек, инспектор, – провозгласил он.
– Благодарю вас, – сдержанно ответил Бэйли.
– Вы знаете, почему я хотел выслушать ваше мнение относительно Солярии? – Лицо государственного секретаря выразило нескрываемое торжество. – Мне хотелось знать, понимаете ли вы сами до конца, какие отличные новости вы привезли нам на Землю.
– Подождите, я еще не все сказал! – воскликнул Бэйли.
– Конечно, не все, – согласился Минним. – Солярия ничего не может поделать с загниванием своего общества. Ее зависимость от роботов зашла слишком далеко. Роботы не могут превозмочь своей ограниченности. Ясно, что прогресс на Внешних Мирах должен приостановиться. И тогда кончится владычество спейсеров. Земле нечего будет опасаться, мы будем спасены. Новые сведения, добытые вами для нас, имеют решающее значение.
– Но мы пока, – на этот раз голос Бэйли звучал громко, – обсуждаем только одну Солярию, а не все Внешние Миры.
– Это неважно. Ваш солярианский социолог. Кимат, что ли?..
– Квемот, сэр.
– Ну, пусть Квемот… Разве он не утверждал, что и другие Внешние Миры развиваются в том же направлении, что и Солярия?
– Да, Квемот так говорил. Но, во-первых, он решительно ничего не знал о других Мирах, во-вторых, он никакой не социолог. Я вам об этом уже докладывал.
– Ну, что же, этим займутся наши земные социологи.
– Но у них же нет никаких данных, никакого фактического материала… Мы же ничего не знаем о других Внешних Мирах, например, о могущественной Авроре?
Но Альберт Минним взмахнул выхоленной рукой, как бы отметая какие бы то ни было сомнения.
– Наши люди займутся этим вопросом. И я уверен, что они согласятся с Квемотом.
Бэйли задумался. Ему было ясно, что Минним, а за ним, очевидно, и все остальные члены правительства твердо решили принимать желаемое за действительное. А в таких случаях результаты социологических изысканий всегда будут соответствовать желаемому. Особенно, если пренебречь некоторыми очевидными фактами. Что ему, Бэйли, делать? Пытаться объяснить государственному секретарю, как в действительности обстоят дела, или… Его колебание длилось слишком долго. Альберт Минним заговорил снова. На этот раз его голос звучал по-деловому буднично.
– Я хотел бы выяснить еще некоторые вопросы, связанные с делом Дельмара. Скажите, инспектор, в ваши намерения входило заставить Либига совершить самоубийство?
– Мне нужно было заставить его сознаться, сэр. Конечно, я не предвидел полностью, как подействует на Либига приближение человекоподобного робота. Но, откровенно говоря, его смерть меня нисколько не огорчает. Он был весьма одаренным человеком и одновременно опасным маньяком.
– Я согласен с вами, – сухо заметил Минним, – и считаю, что такой конец является весьма удачным. Но разве вы не понимали, какой опасности подвергались, если бы соляриане поняли, что Либиг никак не мог совершить самого акта убийства Дельмара?
Бэйли вынул изо рта трубку и ничего не ответил.
– Ну, ну, инспектор, вы-то знаете, что Либиг этого не сделал. Убийство требовало личного присутствия, а Либиг предпочел ему смерть. Его конец полностью доказал это.
– Вы правы, сэр, – медленно проговорил Бэйли. – Я рассчитывал на то, что соляриан так возмутит намерение Либига создать опасных для людей роботов, что они ни о чем другом и думать не станут.
– Кто же, в таком случае, убил Дельмара?
– Если вы хотите знать, кто фактически нанес ему удар, – так же медленно продолжал детектив, – то это жена покойного Гладия Дельмар.
– И все же вы отпустили ее?
– Морально она не была ответственна за свой поступок. Либиг использовал ее в своих целях. Он знал о ссорах между мужем и женой, знал, что у Гладии бывают вспышки безумного гнева, когда она не владеет собой. Он послал к Дельмару робота, которого со свойственным ему искусством подготовил для осуществления своих планов. В минуту слепой ярости Гладия получила оружие, которым, не помня себя, воспользовалась. Таким образом, с помощью Гладии и робота Либиг избавился от Дельмара. А потом он избавился бы от Гладии, обвиненной в убийстве. Очень хитро и ловко, не так ли, сэр?
– Но рука робота должна была быть запачкана кровью и волосами убитого? – сказал Минним.
– Конечно, – ответил Бэйли, – но этим и иными роботами занялся не кто иной, как сам Либиг. Он стер из запоминающего устройства домашних роботов часть их наблюдений, а своего робота немедленно уничтожил. Единственная ошибка Либига заключалась в том, что он считал вину Гладии очевидной, и решил, что даже отсутствие орудия убийства не спасет ее. К тому же он не мог предвидеть, что расследованием дела займется профессиональный детектив.
– Итак, после смерти Либига вы устроили так, чтобы Гладия Дельмар покинула Солярию? Вы это сделали, опасаясь, что соляриане, успокоившись, разберутся во всем сами?
Бэйли пожал плечами.
– Ну, что ж, эта женщина достаточно настрадалась: от своего мужа, от Либига, от всей жизни на Солярии. Пусть попробует быть счастливой, если сможет.
– А не думаете ли вы, инспектор, – сухо возразил государственный секретарь, – что вы пожертвовали законностью в угоду своему капризу или, что еще хуже, личным чувствам?
Худощавое лицо Элиа Бэйли стало суровым.
– Нет, не думаю, сэр. Я не был связан законами Солярии. Главным для меня были интересы Земли. Не так ли? А эти интересы требовали, чтобы был обезврежен опасный маньяк. Что касается госпожи Дельмар, – теперь Бэйли смотрел прямо в глаза Альберта Миннима, он делал сейчас рискованный ход, но чувствовал, что должен пойти на это, – что касается госпожи Дельмар, то я воспользовался ею, чтобы провести важный эксперимент.
– Какой эксперимент?
– Я не знал, согласится ли она пренебречь обычаями и традициями, глубоко заложенными в нее с самого раннего детства. Жизнь на Солярии была для нее адом. Однако она могла и не суметь расстаться с этим привычным для нее адом. Но она поступила иначе. Она заставила себя покинуть негодный солярианский мир и искать новых путей в жизни. Для меня ее решение было символичным. Мне казалось, оно открыло врата спасения и для всех нас.
– Для нас? – воскликнул Минним. – Что за чертовщину вы несете?
– Я не имею в виду себя или вас, сэр, – серьезно ответил Бэйли. – Я имею в виду человечество в целом. Поймите, сэр, что существует еще один мир, напоминающий Солярию, и этот мир – наша Земля.
– Что вы хотите этим сказать?
– То, что я сказал, сэр, – с воодушевлением продолжал Бэйли. – Наша планета – это Солярия наизнанку. Обитатели Солярии дошли до состояния полной изолированности друг от друга. Мы – в полной изолированности от остальных Внешних Миров. Они замкнулись в своих пустых огромных поместьях. Мы – заперлись в своих подземных городах. Мы, – кулаки Бэйли были сжаты, глаза сверкали, – в тупике!
На лице государственного секретаря было глубокое неодобрение.
– Инспектор Бэйли, вы устали и измучены. Вы нуждаетесь в отдыхе. И вы получите месяц отпуска с полным сохранением содержания. После отпуска вас ждет повышение по службе. Я думаю, что вы можете твердо рассчитывать на перевод вас в класс С-9.
– Благодарю вас, сэр, но это не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы вы выслушали меня до конца. Для вас существует только один выход из тупика. Это выход наружу, в открытое пространство. Ведь, в конце концов, наши предки были первыми, кто заселил Внешние Миры.
– Да, все это так, но боюсь, что наше время прошло.
Бэйли чувствовал нетерпение своего собеседника и его желание избавиться от тягостного разговора. Тем не менее он упрямо продолжал:
– Спасаясь от могущественных спейсеров, покоривших Внешние Миры, мы запрятались глубоко под землю. Они стали властелинами, а мы – червями. Они развивали технику, а мы уходили все глубже в недра земли. Разве это не так? В конце концов мы придем к полной деградации. Мы не должны чувствовать себя стоящими ниже спейсеров. Наоборот, мы должны соревноваться с ними, следовать за ними в том, в чем они сильны, и научиться противостоять им. если понадобится. А для этого прежде всего следует выйти в открытое пространство. Если мы не сможем сделать это сами, мы обязаны научить наших детей жить по-новому. Это жизненно необходимо, поймите, сэр.
– Вы, безусловно, нуждаетесь в отдыхе, мой друг.
– Выслушайте меня, сэр! – неистово закричал Бэйли. – Если все будет продолжаться так, как сейчас, могущественные спейсеры уничтожат нас в течение одного столетия. Поймите это, сэр.
– Но…
– Я еще не кончил, сэр. Нельзя вечно обманывать землян иллюзиями. Больше так жить нельзя. Или мы выйдем на широкие просторы, к свету и солнцу, или мы погибли. Иного выбора для землян нет.
– Да, да, – успокаивающе закивал Минним, – возможно, вы правы. А теперь до свиданья, инспектор.
Бэйли покинул государственного секретаря с чувством необычайной приподнятости. Он, конечно, не добился победы, но он и не ожидал быстрой и легкой победы. Переубедить таких, как Альберт Минним, нелегко, для этого потребуется немало времени и сил. Но, во всяком случае, Бэйли поколебал бездумную уверенность Миннима в своей непогрешимости и правоте.
“Я уверен, – думал Элиа Бэйли, – пройдет некоторое время, и я снова отправлюсь во Внешние Миры. Ведь должны же существовать более разумные миры, чем Солярия. Еще одно поколение, и мы, земляне, выйдем на широкие просторы Галактики”.
Подземный поезд мчал Бэйли домой. Скоро он увидит Джесси… Поймет ли она его? А его сын Бентли. Ему уже семнадцать… Что станет с Землей, когда у самого Бентли будет такой сын? Я верю, думал Бэйли, на Земле найдутся миллионы таких же, как я. Когда они почуют запах свободы, они пойдут навстречу ей. Только надо указать им путь.
Поезд набирал скорость. Бэйли оглянулся. Все кругом было залито искусственным светом. Мелькали огни, силуэты домов, стальные громады фабрик, и люди, повсюду огромные толпы людей, шумящих, толкающихся, мешающих друг другу… Раньше все это было привычно… Об этом он мечтал на далекой Солярии… А сейчас это казалось каким-то чужим. Он не мог найти себе места во всем этом шуме и хаосе. Странно, но что-то переменилось в нем. В огромном чреве Земли для него больше не было места. Как новорожденный не может возвратиться в утробу матери, так и Бэйли не мог найти обратного входа в утробу подземных городов. Если то же самое произойдет и с другими, Земля снова возродится и выйдет навстречу Солнцу. Сердце Бэйли бешено колотилось, кровь стучала в его висках. Он поднял голову. Сквозь сталь и бетон он увидел его… огненное, манящее к себе, сияющее… Он увидел Обнаженное Солнце.
