Текст книги "Обнаженное солнце (сборник)"
Автор книги: Айзек Азимов
Соавторы: Пол Уильям Андерсон,Джеймс Уайт,Фредерик Браун,Амброз Бирс,Сирил Майкл Корнблат,Джон Вуд Кэмпбелл,Гораций Леонард Голд (Гоулд),Род Серлинг,Рон Гуларт,Сандро Сандрелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
– Видите ли, это ведь просто изображение, – сокрушенно произнесла возвратившаяся Гладия. На ней было широкое одеяние, вроде пеньюара, оставлявшее руки и плечи открытыми. Правда, одна нога была обнажена чуть ли не до бедра, но Бэйли решил стоически не обращать внимания на такие мелочи. К этому времени он полностью оправился от смущения.
– Это было так неожиданно, госпожа Дельмар… – начал он осторожно.
– Пожалуйста, называйте меня Гладия, – перебила она, – если только… если это не противоречит вашим обычаям.
– Хорошо… все в порядке, Гладия. Не думайте, пожалуйста, что вы вызвали у меня какие-либо неприятные чувства, нисколько, уверяю вас, просто для меня это было неожиданностью.
“Достаточно с меня и того, что я свалял дурака, – подумал Бэйли, – не хватает еще, чтобы бедная девочка решила, что вызвала во мне отвращение. Наоборот, по правде говоря, это было вполне, вполне…” Он не сумел даже мысленно докончить фразу.
– Я понимаю, я оскорбила ваши чувства, – заговорила смущенно Гладия, – но я не хотела этого, уверяю вас. Я просто не думала. Конечно, на каждой планете свои обычаи. И надо считаться с ними. Но иногда обычаи бывают такими нелепыми, ну, по крайней мере, странными, – она поспешила изменить слово, – что их трудно предусмотреть. Ну вот, например, привычка к тому, чтобы окна были затемнены.
– Все в полном порядке, не беспокойтесь, – пробормотал Бэйли.
К этому времени она уже находилась в другой комнате. Все окна были тщательно зашторены, и поэтому в комнате царил иной и более приятный его глазу полумрак.
– Что касается того, другого обычая, – горячо продолжала Гладия, – так ведь это просто зрительный контакт, не более. Ведь вы же спокойно разговаривали со мной, когда я находилась в сушилке и на мне тоже ничего не было?
– Видите ли, – сказал Бэйли, от всей души желая, чтобы она не развивала далее этой темы, – видите ли, одно дело слышать вас, другое дело – видеть, не так ли?
– Конечно, но кто говорит, что вы видели меня? – молодая женщина слегка покраснела и взглянула на свои обнаженные ноги. – Неужели вы считаете, что я показалась бы вам в таком виде, если бы вы реально видели меня? Такой, какая я есть, из плоти и крови? Другое дело зрительное изображение.
– Разве это в сущности не одно и то же? – с интересом спросил Бэйли.
– Ничего похожего, уверяю вас. Вот сейчас в данную минуту, вы видите только мое изображение. Но вы не можете ни коснуться меня, ни ощупать, ни почувствовать мой запах. Ничего подобного. К тому же я нахожусь от вас на расстоянии, по крайней мере, двухсот миль. Как же можно говорить, что это то же самое?
– Но, послушайте, я ведь вижу вас сейчас собственными глазами! – воскликнул Бэйли.
– Нет, вы видите не меня, а мое изображение. И уверяю вас, между этими двумя понятиями существует огромное различие.
– Понимаю, – задумчиво произнес Бэйли. Полностью принять то, что говорила его собеседница, было нелегко, но элементы логики в ее рассуждениях он начинал видеть.
– Значит, вы считаете, что видите меня? – шутливо спросила Гладия и слегка наклонила головку.
– Мне так кажется, – пробормотал Бэйли.
– Значит, вы не будете возражать, если я сниму свой пеньюар? – Она рассмеялась.
“Эта женщина дразнит меня, не следует поддаваться ее несколько фривольному тону”, – подумал Бэйли, но вслух сказал:
– Пожалуй, не стоит. Мне нужно поговорить с вами по делу. А все эти вопросы мы сможем обсудить как-нибудь в другой раз. Ладно?
– Может быть, вы предпочитаете, чтобы на мне была более деловая одежда, чем эта?
– Нет, мне все равно.
– Можно ли мне называть вас по имени, а не по фамилии?
– Если вам так хочется.
– Как вас зовут?
– Элиа.
– Ну, хорошо. – Она грациозно опустилась в кресло.
– Итак, поговорим о деле, – медленно начал детектив.
– Поговорим о деле, – откликнулась молодая женщина.
Бэйли чувствовал себя в затруднительном положении. С чего начинать допрос жены убитого? У себя, на Земле, он отлично знал, как проводить подобное расследование. Оно обычно начиналось с самых рутинных вопросов, ответы на которые часто были ему уже заранее известны. Но эти вопросы были необходимы. Они незаметно подводили к следующей более серьезной стадии допроса и заодно давали ему время и возможность составить хоть какое-то представление о человеке, с которым он имеет дело. Но здесь? Даже такое тривиальное понятие, как “видеть”, здесь, как оказалось, имеет совершенно иное значение, чем на Земле. То же самое может быть и с другими привычными ему понятиями. И тогда он сразу попадет в неловкое и невыгодное для себя положение.
– Сколько времени вы были замужем, Гладия? – наконец решился он.
– Десять лет, Элиа, – ответила она.
– А сколько вам лет?
– Тридцать три.
Бэйли почувствовал смутное удовлетворение. С тем же успехом он мог услышать в ответ, что ей сто тридцать три.
– Вы были счастливы в замужестве? – прозвучал следующий вопрос.
– Что вы имеете в виду? – неуверенно отозвалась Гладия.
– Ну как же, – Бэйли остановился. А что он действительно имел в виду? И что вообще считалось счастливым браком по солярианским понятиям? – Ну, скажем, вы часто встречались с вашим мужем?
– К счастью, нет. Мы ведь не животные, не так ли? Бэйли поморщился.
– Да, но ведь вы жили в одном и том же доме, и я думал…
– Конечно, в одном и том же, – перебила она. – Но у каждого из нас была своя половина. У него была очень важная работа, которая отнимала все его время, а у меня были свои дела. Мы вступали в зрительный контакт в тех случаях, когда это было необходимо.
– Но он все же встречался с вами и реально?
– О таких вещах неприлично говорить, но… иногда он приходил на мою половину.
– У вас есть дети?
Гладия вскочила с видимым волнением.
– Это уже чересчур!
– Стойте, стойте!.. – крикнул Бэйли и стукнул кулаком по спинке кресла. – Вы мне мешаете работать. Я расследую убийство, вы понимаете, убийство?!.. Причем убили не кого-нибудь постороннего, а вашего собственного мужа!.. В конце концов, вы заинтересованы в том, чтобы убийца был найден и наказан, или нет? Отвечайте мне.
– В таком случае, задавайте вопросы относительно убийства, а не…
– Я должен задавать всевозможные вопросы. Прежде всего, я хочу выяснить, огорчены ли вы тем, что произошло. Кстати, вы не производите впечатления убитой горем жены, – прибавил Бэйли с нарочитой жестокостью.
Гладия выпрямилась.
– Смерть молодого и полезного члена общества, а в особенности правителя, всегда огорчительна, – надменно процедила она.
– А тот факт, что убитый был вашим мужем, ничего не добавляет к вашим чувствам?
– Его назначили мне в мужья, и мы, ну… – она старалась подыскать слова… – Мы иногда по расписанию встречались друг с другом, и… если уж вы хотите знать, у нас не было детей, потому что мы не получили соответствующего предписания и… Но я не понимаю, какое все это имеет отношение к моим чувствам!.. – Она замолчала.
“Возможно, все это действительно разные вещи”, – подумал землянин. Многое зависит от порядков, существующих на Солярии, а вот как раз о них он, Бэйли, знал очень мало.
Он решил переменить тему.
– Я слышал, что вы лучше других знаете все обстоятельства убийства?
Бэйли почувствовал, как его собеседница внутренне напряглась.
– Я… я действительно обнаружила труп. Вы это хотели сказать?
– В таком случае, вы не присутствовали при самом акте убийства?
– О нет, – ответила она еле слышно.
– Расскажите мне сами своими словами, что произошло. Не торопитесь и рассказывайте обстоятельно.
– Рикэн пришел ко мне на мою половину, – начала Гладия Дельмар. – Это был согласно расписанию день нашей встречи. Я знала заранее, что он придет.
Ее голос прерывался, а глаза стали очень большими и грустными. Пожалуй, скорее они были серого, а не голубого цвета, отметил про себя Бэйли.
– Он всегда приходил в назначенный день?
– О да. Он был очень добросовестным человеком и хорошим солярианином. Он никогда не избегал назначенных дней и всегда являлся в одно и то же время. Ну, конечно, он оставался у меня не так уж долго. Ведь нам еще не было предписано заводить де… – Она не смогла заставить себя закончить фразу, но Бэйли понимающе кивнул. – Ну, мы поговорили с ним несколько минут Видеть друг друга во время реальной встречи обычно тяжелое испытание, понимаете? Но он был деликатным человеком, не выражал никаких чувств и всегда разговаривал со мной вполне спокойно. Потом он ушел, чтобы заняться своим важным делом, точно не знаю каким. У него была специальная лаборатория на моей половине, куда он всегда мог удалиться в дни наших свиданий. Конечно, это не было таким огромным помещением, как лаборатория на его половине.
“Интересно, – подумал Бэйли, – чем он занимался в этих лабораториях? Наверное, “фетологией”, что бы там ни скрывалось за этим непонятным термином”.
– Он не показался вам, ну… не в своей тарелке, что ли? Не был ли он чем-либо обеспокоен?
– Нет, нет, что вы. Рикэн никогда не бывал ничем обеспокоен, он всегда в совершенстве владел собой, – продолжала Гладия, – вот точно так же, как ваш друг, – ее маленькая ручка указала на неподвижно сидящего Даниила, который при этом даже не пошевельнулся.
– Понятно. Продолжайте, прошу вас.
Но Гладия замолчала. После паузы она прошептала:
– Вы не будете возражать, если я выпью чего-нибудь?
– Пожалуйста.
Рука Гладии скользнула по спинке кресла. Появился молчаливый робот с бокалом, в котором был какой-то темный напиток. Гладия молча отпила из бокала, затем поставила его на столик.
– Так я лучше себя чувствую, – медленно сказала она, – а теперь я хочу задать вам вопрос личного характера.
– Вы можете задавать мне любые вопросы, – ответил Бэйли.
– Видите ли, я много читала о Земле. Меня всегда она почему-то интересовала. Это такая странная планета… – Она запнулась и быстро добавила: – Не то, что странная, но все-таки необычная.
Бэйли слегка поморщился. Всякий мир кажется странным тому, кто не живет в нем.
– Я хочу сказать, что ваш мир не такой, как мой, не так ли? И мне хочется задать вам вопрос, возможно, невежливый. Впрочем, вам он может и не показаться невежливым. Но я бы ни за что на свете не спросила об этом солярианина. Ни за что на свете, уверяю вас.
– Не спросили бы о чем?
– О вас и о вашем друге, кажется, мистере Оливау, не так ли?
– Что именно вы хотите спросить?
– Вы оба реально видите друг друга? Вы действительно находитесь вместе?
– Да, мы реально находимся вместе, – ответил Бэйли.
– Вы можете дотронуться до него, если захотите?
– Да, конечно.
Она посмотрела сначала на одного, потом на другого и прошептала:
– О!..
Это могло означать что угодно. Изумление… Отвращение…
Бэйли подумал: “А что, если я сейчас подойду к Даниилу и хлопну его по спине?.. Интересно, какова будет реакция этой солярианки?”
Но вместо этого он спокойно сказал:
– Вы остановились на событиях того дня, когда ваш муж навестил вас.
Гладия снова взяла бокал с напитком.
– Мне особенно нечего рассказывать. Я знала, что Рикэн занят. Его, как всегда, переполняли идеи, и я решила снова заняться своей собственной работой. И вдруг, примерно минут через пятнадцать, я услышала крик.
Наступило молчание. Затем Бэйли спросил:
– Какого рода крик вы услышали?
– Это был голос Рикэна, голос моего мужа. Просто крик, никаких слов. Крик, в котором слышалось… ну, не знаю. Ужас? Нет, пожалуй, не то… скорее, изумление, растерянность… я раньше не слышала, чтобы он вообще повышал голос.
Она подняла руки и заткнула уши, как бы пытаясь стереть следы того ужасного звука. При этом ее одеяние медленно соскользнуло, и она оказалась обнаженной до талии. Но она даже не заметила этого, а Бэйли пришлось углубиться в изучение своей записной книжки.
– Что вы сделали после этого? – спросил он.
– О, я побежала, побежала, сама не зная куда…
– Мне показалось, вы сказали, что он отправился работать в лабораторию, расположенную на вашей половине, не правда ли?
– Да, конечно, Элиа… но я точно не знала, где находится эта лаборатория. Я никогда раньше там не бывала. У меня было некоторое представление о том, что она расположена где-то в западном крыле дома. Я так растерялась, что забыла вызвать робота. Он бы с легкостью указал мне дорогу. Но роботы, конечно, не являются без вызова. Все же каким-то образом я нашла эту комнату. Когда я прибежала туда… он был мертв.
Она внезапно остановилась и, к смущению Бэйли горько заплакала. Она и не пыталась скрыть своих слез, которые ручьем катились по щекам. Ее плечи дрожали от всхлипываний. Затем она открыла глаза и, глядя на землянина сквозь пелену слез, прошептала:
– Я никогда раньше не видела мертвецов. Он был весь в крови… а его голова… вся разбита… вся… Я кое-как вызвала робота, он вызвал других, и, наверное, они позаботились обо мне и о Рикэне. Я больше ничего не помню… я…
– Что значит, они позаботились о Рикэне? – прервал ее Бэйли.
– Ну, убрали тело и отмыли все следы, – в ее голосе послышались негодующие нотки хозяйки дома, где должен сохраняться образцовый порядок. – Вы ведь себе представляете, что творилось в комнате.
– А что сделали с телом?
Она покачала головой.
– Я не знаю. Наверное, сожгли, как всегда в таких случаях.
– И вы не вызвали полицию?
Она взглянула на него непонимающе, и он вспомнил: ведь на Солярии нет полиции.
– Но вы кому-то, очевидно, дали знать о случившемся? – спросил он.
– Роботы вызвали доктора, – ответила она. – А я сообщила в Совет Правителей.
Она снова всхлипнула, и в этот момент обнаружила, что ее пеньюар почти совсем с нее соскользнул.
– О, извините, извините, пожалуйста, – пробормотала она и поспешно закуталась в свое одеяние.
Бэйли наблюдал за ней… Беззащитная дрожащая фигурка с искаженным от ужаса лицом. С глазами, полными пережитого страха… Он почувствовал себя неловко. Молодая женщина никогда раньше не видела мертвецов… Не видела разбитых черепов и луж крови. И хотя супружеские отношения на Солярии имели специфический характер, все же, очевидно, зрелище окровавленного трупа мужа все еще стояло перед ее глазами.
Бэйли решительно не знал, какие вопросы следует задавать дальше. У него возник внезапный импульс – попросить прощения у Гладии Дельмар за то, что он заставил ее пережить все снова, объяснить, что он – полицейский и должен выполнять свои обязанности. Увы, на этой планете не существовало полиции. Вряд ли она сумеет понять его побуждения.
Медленно и как только мог мягко он спросил:
– Скажите, Гладия, вы слышали еще что-нибудь? Какие-нибудь звуки, кроме крика вашего мужа?
Она взглянула на него. Ее глаза блестели от слез, а лицо, несмотря на горестное выражение, а возможно именно из-за него, было прекрасно.
– Нет, больше ничего, – коротко ответила она
– Никаких шагов? Ничьих других голосов, вспомните, – настаивал Бэйли.
Она покачала головой и повторила:
– Больше ничего, уверяю вас.
– Когда вы вошли в лабораторию, там больше никого не было? Только вы и он?
– Да. Только он и я.
– И никаких следов чьего-нибудь присутствия ранее?
– Я не заметила ничего. Да и кто бы мог там быть?
– Почему вы так думаете?
Какое-то мгновенье она казалась шокированной подобным вопросом. А потом сказала:
– Я все время забываю, что вы с Земли. Видите ли, никто не мог находиться вместе с Рикэном в его лаборатории. Мой муж с самого детства никогда и никого не видел, я имею в виду, в реальном смысле этого слова, никого, кроме меня. Он не принадлежал к тому сорту людей, которые могли бы вынести физическое присутствие другого человека. Нет, только не Рикэн. Он всегда строго придерживался всех обычаев и традиций нашей планеты, он был хороший солярианин.
– Ну, а если бы кто-то захотел нанести вашему мужу визит, не уведомив его об этом? Каким бы он ни был законопослушным гражданином, что бы он мог сделать в этом случае?
– Что он мог сделать? – переспросила она. – Он немедленно вызвал бы роботов, и они тут же убрали бы пришельца. Именно так бы он поступил, уверяю вас. А предположить, что он кого-нибудь допустил к себе?.. Невозможно даже представить себе такое!
– Вашего мужа убили ударом по голове, не так ли? – мягко заметил Бэйли.
– Да, наверное. Он был… он был весь… – начала Гладия.
– В настоящее время я не спрашиваю вас о деталях, – прервал свою собеседницу детектив. – Постарайтесь вспомнить, не заметили ли вы в лаборатории какого-нибудь механического устройства, при помощи которого кто-то, находившийся вдалеке, мог убить вашего мужа?
– Уверяю вас, я не заметила ничего похожего.
– Ага!.. Отсюда следует, что чья-то рука, и притом человеческая, обрушила на голову доктора Дельмара нечто тяжелое, раскроившее его череп. Следовательно, кто-то все-таки находился у него в лаборатории, не так ли?
– Нет, это невозможно, – сказала Гладия убежденно. – Ни один солярианин никогда не позволил бы себе прийти в наш дом.
– Но солярианин, который собрался совершить убийство, вряд ли остановился бы перед таким препятствием, как свидание с жертвой, – настаивал Бэйли.
– Вы, наверное, плохо представляете себе, что значит личный контакт для соляриан. Ничего отвратительней этого не бывает. На Земле для вас это, вероятно, пустяки. Поэтому вы не понимаете, как ужасно это для нас. Впрочем… – в ее голосе зазвучало любопытство, глаза сверкнули. – Ведь я права? Личные встречи – обычная вещь для вас, не так ли?
– Ну, конечно, – сдержанно ответил Бэйли.
– И вас эти встречи ничуть не беспокоят?
– Ну, конечно, нет.
– Знаете, – в голосе Гладии послышалось колебание, – в фильмах о Земле об этом как-то мало говорится, но мне всегда хотелось знать… можно, я задам вам один вопрос? Вы не рассердитесь?
– Задавайте, – спокойно ответил Бэйли.
– Вы, наверное, женаты, не так ли? И вы получили вашу жену по назначению?
– Я действительно женат, но у нас не существует назначений подобного рода.
– И вы, конечно, видитесь со своей женой, когда захотите, и так же поступает она, и вы оба считаете это нормальным?
Бэйли молча кивнул.
– Ну, и… когда вы видитесь, предположим, вам хочется… – Она остановилась в нерешительности, как бы подыскивая выражение: – Предположим, вам захочется, – снова начала она, – можете ли вы в любое время… – Она, окончательно смешавшись, замолчала.
Но Бэйли и не думал помочь ей.
Наступило молчание.
– Не обращайте на меня внимания, – нервно заговорила молодая женщина, – не понимаю, с чего это я задаю вам такие странные вопросы… Ну как, вы узнали от меня все, что хотели? – Ее голос задрожал, и казалось, она вот-вот заплачет.
– Еще немного… – ласково сказал Бэйли. – У меня к вам просьба, Гладия… Постарайтесь забыть тот факт, что никто не мог бы увидеться с вашим мужем. Предположим, что кто-то все же к нему явился. В таком случае, кто бы это мог быть, как вы думаете?
– Бесполезно гадать. Никто и никогда не смог бы решиться на такой шаг, уверяю вас.
– Однако, кто-то все же решился, Гладия. Ханнис Груэр сказал, что имеются веские основания подозревать кого-то определенного.
Невеселая улыбка тронула губы молодой женщины.
– Я знаю, кого он имел в виду, – сказала она.
– Неужели? Кого же?
Гладия дотронулась своей маленькой ручкой до горла:
– Меня, – вымолвила она просто.
– Я должен заметить, коллега Элиа, – неожиданно заговорил Даниил, – что это вполне логичное и очевидное заключение.
Бэйли удивленно взглянул на своего партнера.
– Почему очевидное, Даниил?
– Сама госпожа Дельмар заявляет, что она была единственной особой, с которой когда-либо встречался правитель доктор Дельмар. Социальные обычаи на Солярии таковы, что даже она не может привести сколько-нибудь логичных доводов в пользу существования иной альтернативы. Поскольку только одна определенная особа могла видеться с убитым, только эта особа и могла нанести удары. Так, очевидно, считает и правитель Груэр.
– Но он также утверждал, – заметил Бэйли, – что и эта особа не могла совершить убийства.
– При этом он имел в виду тот факт, что на месте преступления не было найдено никакого оружия, – по-прежнему бесстрастно говорил Даниил. – Но, возможно, госпожа Гладия Дельмар могла бы объяснить это обстоятельство.
И он указал с холодной, чисто “роботической” вежливостью на Гладию Дельмар, все еще находившуюся на экране. Ее глаза были опущены, маленький ротик сжат.
“О, дьявол! – подумал Бэйли. – Совсем забыли про нее”. Возможно, он был раздражен, поэтому забыл о ее присутствии. А раздражение вызвал в нем не кто иной, как Даниил Оливау со своим, лишенным всякой эмоциональности, подходом к решению загадки. Или он был недоволен самим собой?.. И своим чересчур эмоциональным подходом?.. Кто знает… В настоящее время он не собирался заниматься психоанализом.
– На сегодня достаточно, Гладия, – сказал он. – Как там у вас говорят? Конец контакту или еще что-нибудь?.. Во всяком случае, до свиданья.
Она мягко ответила:
– Иногда говорят – прекратить контакт, но мне лично “до свиданья” нравится больше. Вы, кажется, встревожены, Элиа? Мне очень жаль. Но я привыкла к тому, что люди считают меня виноватой.
– А в действительности, это вы убили своего мужа, госпожа Гладия? – внезапно спросил Даниил.
– Нет! – негодующе воскликнула она.
– В таком случае, до свиданья, госпожа Гладия.
Следы гнева еще не успели исчезнуть с ее лица, как изображение уже погасло. На какое-то мгновенье Бэйли продолжал чувствовать на себе взгляд ее глубоких серых глаз. Одно ему ясно. Пусть она говорит о том, что привыкла к мнению окружающих, ее реакция на вопрос Даниила говорила о другом. Интересно, сколько правды и сколько лжи произносит ее очаровательный ротик? Наконец Бэйли остался один на один с Даниилом.
– Ну, что же, Даниил, – со вздохом произнес детектив, – все же я думаю, что я не такой уж дурак.
– Я никогда этого про вас не думал, – невозмутимо промолвил робот.
– В таком случае, объясните мне, что означало ваше замечание о необнаруженном орудии убийства? И откуда вы это знаете?
– Видите ли, коллега Элиа, у меня имеется некоторая дополнительная информация.
– В чем же она заключается?
– Правитель Груэр обещал прислать результаты проведенного ими расследования. Сегодня утром я получил копию докладной записки солярианских следователей, разумеется не профессионалов.
– Почему вы не показали мне ее?
– Я полагал, что будет более рационально, чтобы вы проводили первый допрос, не ознакомившись с этой запиской. Вы сами считаете, что неправильно начинать расследование преступления, имея какие-то предвзятые идеи. В особенности, если эти идеи навязаны вам людьми, которые, по их собственному признанию, не добились сколько-нибудь существенных результатов. Именно поэтому я, чувствуя, что процесс моего логического мышления также оказался под воздействием посторонних заключений, не вмешивался в ваш разговор с госпожой Дельмар.
Логическое мышление! Невольно в голове Бэйли промелькнул обрывок разговора, который он когда-то имел со специалистом-роботехником. “Роботы логичны, но не разумны”, – сказал ему роботехник.
– Однако вы все же включились в разговор, – возразил Бэйли.
– Да, коллега Элиа, я задал вопрос госпоже Гладии Дельмар, но только по той причине, что к тому времени я уже располагал некоторыми данными, подтверждающими подозрения правителя Груэра.
– А именно?
– Мое убеждение логически следует из всего поведения госпожи Гладии Дельмар.
– В таких вопросах следует быть более точным, Даниил.
– Давайте рассуждать логически, коллега Элиа. Предположим, что вышеупомянутая особа виновна, но, естественно, стремится доказать свою невиновность. В этом случае ее главная цель – убедить в этом следователя.
– Ну, и что же?
– При этом она пользуется всем, что только в ее возможностях, прежде всего человеческими слабостями следователя, не так ли?
– Пока еще не убедительно.
– Наоборот, – прозвучал спокойный ответ. – Вы заметили, я полагаю, что все свое внимание вышеупомянутая особа сконцентрировала на вас.
– Это – естественно. Я вел допрос, – вставил Бэйли.
– Но она обратила свое внимание на вас еще прежде, чем она знала, кто будет вести допрос. Логически рассуждая, она могла скорее предположить, что допрашивать ее буду я, как представитель Авроры. Однако она с самого начала сосредоточила внимание на вас.
– Ну и какой вывод вы делаете из этого?
– Только тот, что именно вы, коллега Элиа, являетесь ее надеждой. Вы – пришелец с Земли. Она изучала обычаи Земли, как она сама говорила. Вы помните, например, что она нисколько не была удивлена моей просьбой затемнить окна.
– Ну и что же?
– Поскольку она специально интересовалась вашей планетой, она, безусловно, знакома со слабостями, присущими ее обитателям. Она, несомненно, знает, что на Земле запрещено публично обнажать женское тело, а также о том, какое впечатление это должно произвести на мужчину-землянина.
– Но ведь она объяснила различие между личной встречей и телеконтактом… – пробормотал Бэйли.
– Да, верно. Но ее объяснение достаточно ли убедительно? Полагаю, что нет. Вспомните, дважды она показалась в туалете, который с вашей земной точки зрения был крайне неприличным.
– Итак, – медленно сказал Бэйли, – из всего этого вы делаете заключение, что она пыталась соблазнить меня?
– Сформулируем так: она пыталась повлиять на вашу профессиональную объективность. И надо заметить, что хотя я не разделяю человеческих реакций на возбудители подобного рода, все же, судя по данным, зафиксированным в моем запоминающем устройстве, госпожа Дельмар вполне отвечает требованиям женской физической привлекательности. Более того, ваша реакция полностью убедила меня в том, что вы разделяете это мнение и относитесь вполне одобрительно к ее внешности. Итак, я пришел к выводу, что госпожа Дельмар сознательно избрала правильную линию поведения, и ей действительно удалось расположить вас в свою пользу.
– Послушайте, – сердито, но несколько смущенно сказал Бэйли, – совершенно независимо от того впечатления, которое она могла произвести на меня, я прежде всего служитель закона, понимаете? Никакая женская привлекательность не заставит меня отступить от беспристрастного проведения дела. А теперь довольно об этом. Посмотрите те донесения, которые вы получили.
Бэйли молча прочитал поданную ему бумагу. Потом подумал и прочитал бумагу вторично.
– В игру вошел новый фактор, – медленно сказал он, – а именно – робот.
Даниил Оливау кивнул.
– Она почему-то не сказала про робота, – задумчиво произнес Бэйли.
– Вы не так поставили вопрос, – заметил Даниил. – Вы спросили, не присутствовал ли кто-нибудь в комнате, где она обнаружила тело. А робот вовсе не “кто-нибудь”.
Бэйли кивнул. Если бы он сам был на месте обвиняемого и его спросили бы, кто находился на месте преступления, он вряд ли упомянул бы неодушевленные предметы.
– Скажите, Даниил, имеет ли на Солярии законную силу свидетельство робота?
– Я не понимаю вас, коллега Элиа. Имеет ли робот право давать свидетельские показания? Почему вы сомневаетесь в этом?
– Потому, что роботы это машины, Даниил. У нас на Земле они не могут быть законными свидетелями.
– Однако отпечатки пальцев или фотографии у вас принимаются во внимание? Почему же можно не считаться с показаниями робота? Не вижу логики в подобных рассуждениях, коллега Элиа. И у нас на Авроре и на Солярии показания робота имеют ту же законную силу, что и показания людей.
Бэйли не стал оспаривать логику рассуждений своего партнера. Он погрузился в молчание. Тщательно пытался он восстановить в памяти и связать между собой известные ему факты. Гладия, обнаружив труп мужа, сейчас же вызвала роботов. Но к тому моменту, когда они появились, она лежала без чувств. Согласно докладу роботов, помимо трупа и бесчувственной Гладии, в лаборатории находился еще робот. Как было установлено, этот робот не входил в число домашних роботов семьи Дельмар. Никто из домашних роботов не знал его. Серийный номер на нем отсутствовал. Неизвестный робот был совершенно испорчен. Все каналы связи его пози-тронного мозга были расстроены, и мозг полностью вышел из строя. От него невозможно было добиться никакой разумной реакции. На все вопросы он отвечал одной-единственной фразой: “Вы хотите убить меня… вы хотите убить меня… вы хотите убить меня…” На месте убийства не было обнаружено ничего, что бы могло быть использовано в качестве оружия, которым был нанесен удар, раскроивший череп Дельмара.
– Я голоден, Даниил, – заявил Бэйли, кончив просматривать бумаги. – Поедим, а затем надо снова повидаться с правителем Груэром или, – поправился он, – хотя бы с его изображением.
Когда с Ханнисом Груэром был установлен контакт, он сидел за обеденным столом. Не спеша, он выбирал еду из множества блюд, которыми был уставлен стол, а затем старательно и без особой охоты прожевывал пищу.
“Вероятно, он уже очень стар… возможно, ему лет около двухсот, – подумал Бэйли. – За такое время процесс еды ему может наскучить”.
– Рад видеть вас, господа, – сказал Груэр, – надеюсь, вы получили результаты нашего расследования.
Он перегнулся через стол, при этом его голый череп блеснул.
– Да, сэр. Кроме того, мы провели довольно интересный разговор с госпожой Дельмар, – сказал Бэйли.
– Прекрасно, прекрасно. И к какому же заключению вы пришли?
– Мы далеко не уверены в ее виновности, – сказал Бэйли.
– В самом деле? – голос Груэра прозвучал резко. Он поднял глаза от тарелки.
Бэйли молча кивнул.
– Однако, – продолжал Груэр, – она была единственным человеком, который мог видеть доктора Дельмара, единственным человеком, который…
– Это все мы отлично понимаем, – прервал его Бэйли, – но как бы ни были устойчивы обычаи на Солярии, один этот факт не может объяснить всего. Я попробую разъяснить вам свою мысль.
– Пожалуйста, – ответил Груэр, возобновляя прерванную трапезу.
– Видите ли, убийство всегда покоится на трех китах, в равной степени важных: мотив убийства, возможность его совершения, средство для его выполнения. Доказательства, достаточно бесспорные для суда, требуют наличия ясности во всех трех пунктах. Я лично уверен в том, что у госпожи Дельмар была возможность совершить преступление. Что касается мотива, то о нем я пока ничего не знаю.
Груэр пожал плечами.
– Мы тоже не знаем мотива преступления. – На мгновенье его глаза обратились на молчавшего Даниила.
– Хорошо. Предположим, что пока мотив нам неизвестен. Предположим, например, что подозреваемая является патологической убийцей, все бывает. Она пришла в лабораторию мужа и по какой-то неизвестной нам причине хочет убить его. Она угрожающе взмахивает палкой или другим тяжелым предметом. Когда до сознания Дельмара доходит намерение жены, он в ужасе кричит: “Вы хотите убить меня”, – поворачивается спиной, чтобы бежать от нее, и в этот момент тяжелый удар обрушивается на его затылок. Кстати, я ничего не знаю о медицинском заключении. Надеюсь, врач осмотрел труп?
