Текст книги "Имажинали (сборник) (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Жан-Клод Дюньяк,Пьер Бордаж,Рашель Таннер,Жан-Филипп Жаворски
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

* * *

Сначала появился сквознячок: он обвевал каштановые локоны королевы и шевелил бахрому наплечной сумки рыцаря. Затем далеко впереди понемногу забрезжил свет, словно надежда в сердце потерпевшего кораблекрушение. Через несколько минут Айлин и солдат вышли в котловину посреди самого сердца гор. Они никогда не встречали настолько непривычного зрелища, что впору было счесть себя жертвами галлюцинации: в ее центре стоял каменный монумент, который венчали пучки жирной синей травы.

Колонны в виде грубо вырезанных человеческих фигур, словно колоссов, застывших под властью проклятия, несли на себе каменные плиты, уложенные в два круга – один в другом. Над котловиной в сверхъестественно чистом небе клубились облака. Воздух был теплым, и никакого снега.

– Ваше Величество, мы на месте, – объявил солдат, который размашистыми шагами двинулся к сооружению.

Он мгновением назад разглядел в его центре нечто вроде алтаря, над которым плавал цилиндрик света.

– Обождите! – крикнула Айлин.

Пьяный от усталости, рыцарь замечал слова своей государыни лишь краем сознания, словно зыбкое наваждение.

– Мы спасены, – сказал он себе, – и Вестерхам скоро освободится от ига предателей.

Он пересек первый круг камней и тут же осознал свою ошибку. Но было уже поздно: его кожа уже вспыхнула. Когда он миновал второй круг, его плоть запылала будто пакля. Обожженное горло захлебнулось криком. Солдат зашатался, и не успел он упасть на землю, как от закаленного в боях рыцаря осталась лишь кучка пепла. Словно желая удержать его, Айлин протянула руки навстречу этой жути, открыв рот в безмолвном ужасе.

Она закрыла глаза и зарыдала. Теперь она оказалась одинокой, как никогда прежде, даже более одинокой, чем со смертью принца-консорта или в страшнейшие из часов, проведенных на троне. Ее королевство уподобилось праху этого рыцаря. Не был ли и колдун очередным предателем? Но выбора у нее больше не оставалось, и, подавив слезы, она произнесла заклинание, которое заучила незадолго до своего отъезда, в затхлой тьме подвала в Стратоне, где обосновался Нилас.

«Оно сотрет барьер, который обязательно будет защищать артефакт», – объяснил он.

Отзвучали слова заклятья, и оно словно отняло все остатки энергии у Айлин. Она взглянула на монумент: кажется, он нисколько не изменился. Несколько шагов – и она достигла первого круга. Затаив дыхание, она ступила в промежуточный периметр. Ни ожогов, ни боли. В пяти метрах от Айлин сиял артефакт; она подошла к нему, пройдя под портиком, образованным двумя колоннами и покоящейся на них каменной плитой. Целая и невредимая, хотя и дрожащая, королева протянула руку к цилиндрику; она хотела схватить его, но там, похоже, оказалась одна пустота. Пальцы закололо, потом покалывание пробежало по груди и голове. Ее ослепил свет, который окутал монолит и устремился к небу.

Когда к Айлин вернулось зрение, она с жестоким разочарованием обнаружила, что артефакт исчез. А был ли он вообще? Да, колдун замыслил ее погубить, и трое рыцарей, а может, и четверо, погибли напрасно! На нее нахлынуло чувство безмерной опустошенности. Она никогда больше не увидит своих детей, ее дочь умрет вдали от нее, охваченная лихорадкой и отравленная ядом предательства. Хуже того, ей не получить обратно трона и не покарать мятежников.

Вдруг солнце заслонила какая-то тень. Королева обернулась к небесам, и то, что она увидела, превосходило ее понимание.

* * *

Восходящие потоки, что несли Клариона, с силой играли его крыльями, будто бумажными. Когда он, задыхаясь, выходил на пик своего безумного полета, оглушительный удар бросал его обратно к земле. И тогда скалистые хребты, казалось, готовились разодрать его на части, и ему приходилось выправлять свой полет ценой напряженнейших усилий, которые изматывали его еще сильнее. Мимо него языками пламени мелькали молнии, испуская запах озона и треща, словно настал день конца света. Их грохот вскоре заглушил отголоски торжеств по поводу возвращения Аскели.

Наконец он заметил спасение в виде гигантской вспышки света, поднявшейся с земли. На сей раз то была не молния, а золотой шар, и он возвещал о зоне затишья внутри бури. Испуганный и ошеломленный, он приблизился к разрыву в шторме. В его глубине открылась котловина, центр которой украшало странное сооружение. На удивление, здесь кто-то находился. Он хотел повернуть назад, но было уже поздно: человек заметил его. Понимая, что идет навстречу судьбе, Кларион решил столкнуться с ним лицом к лицу. Он лишь мимоходом понадеялся, спускаясь к женщине, что мужество Аскели течет и в его собственных жилах.

* * *

Огромные крылья. Огромное тело. Шея заканчивается рогатой, подвижной головой. И эти бляшки иссиня-черной чешуи. Айлин упала бы без чувств, если бы не прошла через цепочку непрерывных испытаний, если бы ее не бросало из одного кошмара в другой. Она родилась с сердцем воина: пусть оно не было несокрушимо, но перестало бы биться лишь после яростной защиты. Она вытащила из ножен глефу; перед лицом мощи чудовища, сидящего на сооружении с расправленными крыльями, меч казался смехотворным. Она отступила назад:

– Убирайся. Оставь меня, – приказала она с той же властностью, с какой дала бы команду собаке: вряд ли он поймет ее слова, но тон, по крайней мере, был ясен. Дракон склонил голову набок.

– Как, ты разговариваешь? – спросил он гулким голосом.

Айлин опешила и заколебалась, острие ее глефы опустилось.

– Это я должна была тебя спросить, не находишь?

Дракон медленно покачал своей громадной головой:

– Нет. Ну, спроси, если хочешь. Я в любом случае тебе…

Незавершенная фраза повисла в воздухе; он сложил крылья по бокам, потом поник головой.

– Глупость какая-то.

Одним-единственным скачком он покинул свой насест и вонзил когти в синюю траву. Земля задрожала, и Айлин вскинула оружие. Она быстро огляделась вокруг и не увидела иного выхода, кроме отверстия туннеля. Конечно, монстр не сможет попасть внутрь. Но как долго она продержится внутри? Проход заблокирован оползнем, и рано или поздно ей придется выбираться и искать другой путь. Или она может выбрать смерть с мечом в руке.

– Что? – спросила она. – Это кто тут глупый?

– Ты выглядишь такой слабой… Ты действительно собираешься напасть на меня с этой штукой, которая у тебя в конце руки?

– Это меч. Его выковал лучший оружейник Стратона, а колдун окунул его в зачарованный источник. Тебе перед ним не устоять, уж поверь.

Айлин понадеялась, что вложила в голос достаточную убежденность.

– А ты, чем ты сама его заслужила? – спросил дракон.

– Я государыня Арнилтона. Меня поддерживает весь народ, и защищает армия.

– Что-то никого не вижу.

– Они… Они отомстят за меня, если ты на меня нападешь. Тронь хоть волос на моей голове, и они погонятся за тобой до края земли. Где бы ты ни был, они найдут тебя.

– Я ведь, знаешь ли, летающий. Стало быть, когда избавлюсь от тебя, смогу улететь далеко-далеко.

– Тогда приступай. Не жди, – она брякнула глефой плашмя о свою грудь. – Прямо сейчас, вперед!

Зрение Айлин затуманилось, в глазах все смазалось, и она сообразила, что плачет. Дракон повернул голову к небу; казалось, он разглядывал волны облаков, упиравшихся в невидимую стену. Во мгновение ока королева поняла, что ей нужно воспользоваться возможностью. Вонзить глефу в подставившуюся шею. А еще лучше – попасть в сердце, которое должно находиться где-то там… неизвестно где. Дракон заворчал, чем-то похоже, будто жаловался, – и момент ушел.

– Не понимаю, – сказал сам себе дракон.

Он вышел из круга, не обращая внимания на женщину. Она понемногу последовала за ним, в свою очередь покинув двойной каменный круг.

– Чего ты не понимаешь?

Он остановился. Впервые с момента их встречи Айлин смогла ясно рассмотреть глаза существа; в них светился выразительный взгляд, и то, что она в них прочла, не было ни ненавистью, ни безумием или даже алчным голодом.

– Что с тобой об этом говорить? Слушай, я устал, – сказал он, потягиваясь, и его хвост хлестнул по одной из колонн, от чего та пошатнулась. – Я проделал долгий путь, долгий-предолгий.

– Мой тоже был не слишком коротким. И я потеряла людей, которые меня сопровождали, – призналась она с откровенностью, удивившей даже ее саму.

– Так ты не здесь живешь?

– Я думала, ты уже это понял.

– Ах да, тех самых людей, которые поддерживают тебя и будут гнаться за мной до края земли…

– Не шути так насчет моих подданных.

– И не собирался. Я хотел… Мне только и нужно было, что убить одного из твоих сородичей, – сказал он так же легко, как упомянул бы о ветке, которую следует обрезать.

– Человека?

– Неважно которого. Хоть тебя, почему бы и нет. Ты, главное, не принимай это на свой личный счет.

– И ты передумал?

– Сам не знаю. Вообще не уверен, что когда-нибудь этого хотелось. Ты хоть раз слышала о «Черепах доблести»?

Айлин покачала головой.

– Просвети же меня, – сказала она.

– Как раз это и собираюсь сделать. Но пока ты держишь этот меч у меня под самым носом, создается впечатление, будто ты пытаешься держать меня за глотку.

Айлин заколебалась. Дракон терпеливо настаивал:

– Чего, собственно, ты боишься? Если бы я хотел убить тебя, уже бы убил.

– Может быть, ты пытаешься усыпить мою бдительность.

– Ах да! Твою бдительность… Ну, как хочешь. А ведь сестра предупреждала меня о таких, как ты. Она, да и все остальные, если уж на то пошло.

Скажу тебе, вы не так и страшно выглядите. Хорошо, я отсюда скоро улечу. Тебе решать, хочешь ли ты, пока я здесь, выслушать эту историю. И я не обещаю, что она тебе понравится.

– Чего ради тогда ее мне рассказывать?

– Ради того, чтобы тебя припугнуть – можно сказать и так. Но главным образом ради того, что я ее нахожу абсурдной.

На этот раз Айлин вернула глефу в ножны. Она отступила на несколько шагов и принялась слушать начало рассказа. Через минуту она села, скрестив ноги; несмотря на устрашающие подробности, на которые не скупился дракон, она перестала думать о нем как о непосредственной угрозе – несомненно, благодаря его тону, в котором она не чувствовала никакой враждебности. Все ее эмоции побороло изумление, заставив забыть о том, как она устала. Когда крылатое создание завершило свою повесть, Айлин стала расспрашивать:

– Значит, совсем не хочешь быть героем?

– Не дави слишком сильно, королева: если я передумаю, станешь моей первой жертвой.

– Меня зовут Айлин. И ты не ответил на мой вопрос.

– Быть героем такой ценой – нет. Ты намерена предложить мне какие-то контр-аргументы?

– Я совершенно не люблю жестокости, даже если она иногда служит трону.

– Ну, по крайней мере, в одном мы с тобой сошлись.

– А если я предложу тебе шанс быть героем среди людей?

Дракон выпрямился:

– О чем ты говоришь?

– Из всего, что ты мне рассказал, вытекает, что ты не находишь себе места среди собственного народа. Что тебе там не место.

– Осторожнее, я могу воспринять это неправильно.

– Воспринимай как хочешь, но уверь меня, что я не права.

– Первым делом, я могу тебя уверить, что заболтался.

Теперь дракон полностью поднялся. Он расправил крылья и захлопал ими в холодном воздухе, уже напоенном закатными сумерками, после чего добавил:

– Пожалуй, мне пора тебя покинуть.

– Подожди! Пожалуйста, подожди. Если ты уйдешь, я обязательно здесь умру.

– Прискорбно. Но разве за тобой не стоит целый народ? Только не говори, что тебя здесь никто не разыщет.

Ирония не ускользнула от Айлин.

– Я должна его спасти. Спасти мой народ.

– Только-то и всего. Тебе мало быть королевой, ты хочешь стать легендой?

– Власть захватили предатели, и теперь охотятся за мной.

– Нам такие вещи не грозят.

– Что, никогда не бывало предательств? У драконов такая непробиваемая мораль?

– Все просто: изменники не доживают до старости.

– А что, если они объединятся, и их соберется вместе достаточно, чтобы свергнуть правительство?

– Какому идиоту это может понадобиться? Вожаков кланов походя не выбирают.

– Ты, кажется, намекаешь, что меня выбрали походя.

– Может быть, кто знает? Ты, конечно…

– Меня выбирал не кто иной, как мой отец. Я законная наследница трона Арнилтона.

– Ну-ну, экая странная манера организации власти.

Дракон сложил крылья и, похоже, уже не порывался улетать; следовательно, Айлин удалось заинтересовать его и получить отсрочку. От всех ее первоначальных страхов остались только опасение одиночества и угроза умереть в этих горах. Зато появилось кое-что другое: в ее голове только что проклюнулась идея – будто бутон цветка на развалинах. Ей предстояло подарить бутону немало света и тепла, чтобы распустился цветок – ядовитый цветок, и он не подарит ей ни малейшей радости; все же она, несмотря на изнеможение, принялась за дело.

– Я пользуюсь уважением, потому что уважают весь мой род, и всегда его уважали, – объяснила она.

– По крайней мере – пока некоторые… предатели не решили иначе.

– Их планы ничего хорошего не принесут королевству. И его подданным, поверь мне.

– И ничего хорошего тебе – в особенности.

– Мне пришлось бежать из столицы вместе с детьми. И я, чтобы у нас был шанс восстановить мир, оставила их в городе, куда мы скрылись. Я взобралась на эту гору только затем, чтобы найти артефакт, который должен был нам помочь.

– И ты его не нашла.

– Так я и полагала – совсем недавно. На самом деле, кажется, я не туда смотрела.

Дракон посмотрел на необычное сооружение и сказал:

– Отсюда идет вверх свет. Как огромный золотой купол.

– Ты его увидел, верно? Ты же мне так говорил.

– Да, этот свет показал мне путь сюда.

Невзирая на обстоятельства, она не смогла сдержать улыбки:

– Думается мне, я искала тебя, Кларион.

* * *

Проведя ночь в разговорах, они поспали несколько часов, прижавшись друг к другу, и проснулись под безоблачным небом с первыми лучами рассвета. Теперь они устремились вдоль пустынных долин в сторону столицы – Вестерхама. Клариону даже не верилось: он не только не станет убивать эту женщину, чтобы забрать трофей, но и поможет ей в поисках справедливости. Он сам не понимал, как ей удалось уговорить его. Ему определенно уже не хотелось возвращаться к своим, чтобы встречаться взглядами со сверстниками, не говоря уже о разочаровании матери и насмешках сестры. Несомненно одно: она его покорила. Всю беседу в нем крепла мысль о том, что их встреча оказалась неслучайной. Что касается того, чтобы становиться настоящим героем, то Кларион позаботится об этом позже. Он уже сейчас спас жизнь королевы, унеся ее прочь от этих стылых вершин.

Дракон, разумеется, оставлял за собой право передумать. Он не собирался встревать ни в какие конфликты, или кого бы то ни было убивать. План Айлин был прост: одно лишь присутствие дракона на ее стороне произведет на мятежников достаточное впечатление, чтобы те сложили оружие или бежали. Успех следовало развить ложью, что к королеве готовилась присоединиться армия драконов. Несмотря на то, что Кларион опасался встречи с таким количеством людей, замысел его забавлял. Все вдруг так переменилось! К черту пещеры, где в затворничестве жил его народ. Тот выступ, на котором он бездельничал, только тем и занимаясь, что ожидая очередного обеда, теперь казался ему маленьким, как галька, и таким же пустячным.

На привалах они проводили время за разговорами о различиях между их видами. Заметив огромный интерес к нему королевы, Кларион постарался снабдить ее как можно бóльшими подробностями. Он помогал ей добывать себе пропитание и находить водоемы, из которых пил и сам. Наконец они подобрались к долинам, населенным людьми. Его изумляли выстроенные под открытым небом здания, по большей части сделанные из дерева. Как им удавалось противостоять стихии? Еще день, и они оказались в окрестностях Вестерхама. Тут уж городские валы и крепость с мощным донжоном произвели на дракона сильное впечатление.

Когда сгустился сумрак, они покружились над солдатами, которые тут же заволновались и стали пускать стрелы, траектория которых далеко не доставала до брюха чудовища. С такого расстоянии они не могли разглядеть необычайной амазонки.

– Высади меня здесь, – попросила Айлин, когда они удалились от города и пролетали над фермами. – А после я хочу, чтобы ты вернулся и опять облетел крепость. Напугай их еще разок. По-настоящему напугай.

– Я никого не стану убивать.

– Да, знаю. Тогда что-нибудь опрокинь. Покажи им свою мощь.

– Может, ты предпочла бы остаться со мной и взглянуть сама?

– Нет, без меня на спине тебе будет свободнее двигаться. Давай, лети и скорее возвращайся ко мне!

Кларион послушался. Валы залило зарево факелов, в котором оживленно сновали солдаты, уже более многочисленные. Кларион не смог уклониться от выстрела. Больно было недолго, но он разъярился, и на повторном пролете хлестнул хвостом по группе солдат, половина из которых полетела со стены. В него попали еще две стрелы, выпущенных ему уже вслед. Оставлять этакую трусость без ответа ему не захотелось. На этот раз его огромная башка прикончила полдюжины солдат. Дракон решил, что довольно с него нарушать данное самому себе обещание, и бросил это безумие, чтобы найти королеву, скрывающуюся среди тьмы безлунной ночи в нескольких милях отсюда.

Человеческая самка потребовала от него точного отчета о нападении.

– Я их убивал, Айлин, – объявил он мрачным голосом.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Но они всего лишь предатели. Сколько их погибло?

– Понятия не имею. И, пожалуйста, не расспрашивай.

– Хорошо. По крайней мере, можно быть уверенными, что они перепугались.

– О да, это точно. Теперь у тебя преимущество.

– Безусловно. И я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере.

Она приласкала его так, как он сам ей подсказал во время путешествия, – погладила его шею именно там, где ему было приятнее всего.

– Ого, ты быстро все схватываешь, – сказал он со вздохом удовлетворения.

– Это потому, что у меня хороший наставник.

– Спасибо. Это был… необычный вечер.

– А завтра, я уверена, будет великий день.

– Тогда откуда эта грусть у тебя в голосе?

– Мне совсем не грустно, уверяю тебя.

– С трудом верится: ты вот-вот заплачешь.

– Да нет же.

– У меня есть сестра, Айлин. Когда она была помладше, она мое внимание к своим заботам исключительно так и привлекала.

– Я попросила тебя о вещи, на которую ты согласился против желания.

– Ты про этих убитых, на валах?

– Да.

– Не говори мне, что они тебя так беспокоят.

– Бывает, что… ну, что приходится делать такие вещи, которые самому ненавистны и от которых потом только угрызения совести.

– Тогда их не следует делать, милая королева.

– И все же хорошо бы иметь выбор.

Дракон в свою очередь поразмыслил, а затем добавил:

– Хотелось бы мне заявить, что выбор есть всегда, но это, очевидно, не так, или не совсем так.

– Не совсем так.

– Особенно когда тебе приходится защищать твой трон.

– Трон и подданных. Не говоря уже о предателях, которых следует покарать.

– Иногда, Айлин, у меня возникает чувство, что эта кара для тебя важнее, чем само твое королевство.

Она помедлила, прежде чем ответить немного изменившимся голосом:

– Да, несомненно. Предательство… Пожалуй, именно предательство я считаю омерзительнее всего. Иногда я думаю – нет ли специального ада для предателей.

– Тебя бы это обрадовало, а?

Королева ничего не ответила и просто продолжала приостановившиеся было поглаживания, пока Кларион, успокоившись, не расслабился наконец, зализывая свои царапины. Он охотно ответил бы лаской своей новой подруге, но не знал, как это сделать; он подумает позже, когда его разум прояснится. Дракон сомкнул веки, погружаясь в сон. Он сдерживался, чтобы не заурчать от удовольствия – дабы не насторожить население ферм в нескольких сотнях метров от него. Прикосновения прекратились: королеве скоро пора идти, чтобы выполнять задачу, которую она перед собой поставила. Кларион услыхал позади себя легкий шум, который сразу же опознал. Лежа головой на сложенных лапах, не открывая век, он спросил:

– Тебе потребуется твой меч?

– Еще бы. К сожалению, он всегда требуется, Кларион.

Он не смог не заметить всхлипа в ее голосе. Через долю секунды Кларион почувствовал колющий удар в грудь. Потом еще один, за которым последовала сильная боль. Он резко повернулся к королеве, но она уже исчезла из вида. Он услышал, как потоком бьет в землю под ним его собственная кровь. Он приподнялся, но силы уже покидали его; его усилия остановить кровотечение пропали втуне. Зрение Клариона помутилось, он тяжело повалился назад, а тело начал охватывать страшный холод. Где-то на окраине поля его зрения ожидала королева – подобравшийся силуэт, готовый вскочить, бежать или напасть, с глефой в руке. Произносить слова потребовало огромных усилий – словно хвататься за кочергу, чтобы выволочь себя из пылающей ямы.

– Айлин… Почему?

– Прости, мой друг, мне так жаль… Хотела бы я узнать тебя при других обстоятельствах.

– Не понимаю… Почему? – настаивал он.

И получил новый ответ, отстраненный и ледяной, будто свет звезды. Он не понял и его, и умер в неведении.

* * *

Небо лишь начинало окрашиваться, когда на страшную сцену уставились первые крестьяне. Раздались крики, которые королева быстро пресекла:

– Я убила чудовище, – пояснила она, выставив перед собой меч. – Я убила его! Пусть все знают, что королева Айлин избавила Вестерхам и все королевство от величайшей угрозы за всю его историю. Передайте это всем.

Не прошло и пятнадцати минут, как более сотни человек стояли на коленях и слушали рассказ своей государыни, залитой бурой кровью дракона. Другие уже бежали разносить новости. Не наступило еще и девяти утра, когда крепость и мятежники в ней узнали, что Айлин – героиня, от которой они не смогут избавиться иначе, как выставив ее мученицей. В полдень офицеры, столкнувшиеся ночью с чудовищем, выступили против предателей, которые еще на рассвете командовали ими. Путч занял всего несколько часов. Все приветствовали королеву, а те, кто радовался ее свержению, либо попритихли, либо покинули столицу.

Айлин сохранила свою окровавленную одежду и выставила ее на всеобщее обозрение в тронном зале. К одежде вскоре должны были присоединиться отрубленные рога дракона.

Только колдун Нилас, похоже, усомнился в ее рассказе. Хорошо представляя область своих интересов, старик не стал настаивать. Он оставался работать в своем подвале, пока королева произносила речь – столь же длинную, сколь и назидательную, – в которой доводила до всех, что измена не только худший из грехов, но и никогда до добра не доводит.

Через три недели она воссоединилась со своими детьми. Дочь умерла у нее на руках, и необыкновенная история королевы была последним, что она услышала. Отголоски мятежа затихали в одном городе за другим, и в воссоединившемся королевстве воцарились порядок и мир. Королеву не только уважали – ей восхищались. Побаивались тоже. Она никогда не рассказывала о своей дружбе с могучим существом, не говорила о своей печали, о своем раскаянии.

Долгое время Айлин мерещилось, будто с неба спускаются драконы клана Клариона, чтобы отомстить за него.

Они так и не пришли.