Текст книги "Имажинали (сборник) (ЛП)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Жан-Клод Дюньяк,Пьер Бордаж,Рашель Таннер,Жан-Филипп Жаворски
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
– Несколько месяцев назад здесь был другой трактир. Он сгорел дотла, и владелец сменился. Так случается при насильственной смерти.
– Знаю, я при этом был.
Есть такие фразы, которые сразу вводят вас в суть дела. Вышибала делает шаг назад и изготавливает свою булаву.
– Чего именно вы хотите?
– Прежде всего, мое пиво. (Я стараюсь не раздражать его сильнее, чем необходимо, хотя мне не помешало бы немного поразмяться). После мне понадобится счет-фактура, датированная днем пожара, за одну ночь и питание.
– Я ведь только что сказал вам, что владелец сменился, – ворчит он. – Старому ваш запрос уже не передать, а новому не нравится, когда ему спутывают бухгалтерию.
– Такова процедура, он прав, – вмешивается Седрик.
Я бросаю на него взгляд, он живо отодвигается и стукается головой о стену трактира.
– Смотри и учись.
Я медленно распрямляюсь. Мои старые суставы скрипят с гулким пещерным грохотом, перекрывающим мяуканье кошек и скрипок. Круг вышибал внезапно раздвигается.
– Давайте я расскажу вам, как все происходит в таких случаях, – говорю я. – Если я не получу фактуру сегодня, мне придется вернуться и запросить другую у следующего владельца, как только он отстроится, и так далее, пока кто-то поумнее, чем прочие, не положит этому процессу конец.
– Это крайне неординарный случай, но, полагаю, на сей раз мы можем сделать исключение, – признает вышибала. – Я сейчас позабочусь. Вы оставляли чаевые?
– Думаю, нет. Я несколько спешил при отъезде.
– Я выпишу вам по тарифному плану с полупансионом и дополнительными услугами. И в следующий раз не забудьте уведомить предварительно!
* * *
– Мы с тем же успехом могли заночевать там, – ворчит Седрик, ковыляя подле меня.
Рассвет застает нас на главной дороге, в хвосте бесконечной вереницы колесниц. Горизонт забит черными, угрожающими тучами в пересечениях кровавых молний, которые расчерчивают в небе длинные прорехи. Каждый наш шаг сопровождают раскаты грома.
– Мы бы пропустили фейерверк. Видишь, – говорю я, указывая на освещенный небосвод, – у них новое светозвуковое шоу!
Я зарыл драгоценную квитанцию в одной из своих расщелин и смотрю в будущее со здравым оптимизмом. Ночь, проведенная под дождем, притупила способности Седрика к праздным замечаниям, и я смог заснуть на ходу. Это тролльский фокус, удобно, когда перед тобой нет препятствий.
Позади нас раздается грохот, и мимо проносится суперобтекаемая, сверкающая зеленью карета, а затем со скрежетом копыт подает назад.
– Ого, – говорит Седрик, внезапно приходя в восторг, – это новая модель весеннего сезона. У меня была одна такая, подарок моей крестной. Мне удалось убедить ее использовать для колдовства вместо тыквы кабачок. В аэродинамическом плане – совсем другое дело.
– Думаешь, это поможет ей катить быстрее? Дорога забита, сплошные пробки из-за массового выезда на отдых.
– Кто это собирается отдыхать? В дождь!
– Видишь ту колесницу впереди нас, прямо за твоим аэродинамическим кабачком, который вот-вот превратится в рататуй? Возницей на ней – деревенщина-тролль. И на той, что впереди, тоже. И на той, что перед ней. До самого края чертова горизонта – это тролли, отправившиеся на свой курорт.
Для деревенских троллей понятие отпусков – совсем недавнее. Они никогда не покидали своего моста, а в брачный сезон – строили мост еще больше. Но теперь, со специально оборудованными тележками, они могут возить его с собой на прицепе. Конечно, это немного громоздко. И перегораживает абсолютно любую любую дорогу. Тем более что катят они в прогулочном темпе, чтобы можно было любоваться пейзажем.
– Куда они едут?
– Туда же, куда и мы. (Я указываю на горизонт, исполосованный разноцветными молниями, которые вырисовывают в небе странные руны). В кемпинг, рядом с ночным клубом.
* * *
Дорога граничит с Рекой Скорби, которая впадает в Озеро Отчаяния, а затем заканчивается в болотах. У брода оборудовано несколько кемпингов. Самые популярные среди них можно опознать издали по гигантским воротам, достаточно широким для того, чтобы через них можно было перекинуть двухарочный мост. Из громкоговорителей над главным зданием, вибрирующем в такт реву, льются потоки музыки троллей. Время от времени звуковой поток пытается преодолеть какая-нибудь птица, и на всем лету валится на землю.
– Здесь я останавливался в прошлый раз, – говорю я. – Мы быстро заберем мой счет и продолжим путь в местечко пооживленнее.
Седрик убирает руки от ушей, а я терпеливо повторяю, перекрикивая музыку. Он делает знак, что понимает, а затем судорожно заталкивает в себя глиняные затычки, чтобы защитить барабанные перепонки.
Хозяин кемпинга – гоблин, причем не из особо любезных. Я имел с ним дело пару – тройку раз, и я ему не нравлюсь. Тролли не нравятся никому, так что я не принимаю это близко к сердцу, но этот-то гоблин путается с некромантами, и мне уже несколько раз приходилось его ставить на место.
Когда он видит, как мы подходим к стойке регистрации, то просто кивком заостренного уха указывает на табличку «мест нет» и возвращается к своей бухгалтерской книге. Вблизи он похож на нечто среднее между болотной жабой и летучей мышью-переростком, но обнаружить в нем хоть что-то сексуальное мне не удавалось ни разу.
– Ты бы не мог приглушить немножко музыку? – спрашиваю я, опираясь локтями на стойку. – Нужно поговорить.
– Она отгоняет комаров и кучу прочих противных тварюшек. Жаль, на тебя она не действует!
– Я из разряда меломанов. Ладно (я хватаю Седрика, который прятался за моей спиной, и с дружеской затрещиной выставляю его перед гоблином), познакомься с моим стажером. Мне поручили разъяснить ему, как вести переговоры с липучими отбросами вроде тебя, не теряя самообладания. Я ему вчера вечером продемонстрировал, посмотрим, как он усвоил урок. Седрик, твой выход!
Столкнувшись с выражением непонимания на его лице, я даю ему сигнал прочистить уши. Вздохнув, гоблин щелкает выключателем позади себя, и стены перестают дрожать. С потолка падает мелкая пыль и укрывает снежком его лысую голову. Я сопротивляюсь позыву вывести на ней свои инициалы.
– Что я должен сказать? – спрашивает Седрик, незаметно вытирая свои черные пальцы о камзол.
– Ты вытребуешь у него квитанцию за мой последний постой в его элитной помойной канаве. Два дня с полным пансионом, доплата за аренду стоянки для моста. Или хотя бы простой пергаментный бланк, с подписью крестиком. С деталями я разберусь…
– Исключено, – бросает гоблин.
– Действительно, это совершенно неординарной случай, – начинает Седрик. Затем он бросает на меня косой взгляд и поспешно развивает тему: – Собственно, если вы не выдадите ему квитанцию, состоится побоище, и он вернется в следующий раз, чтобы пообщаться со следующим владельцем после того, как тут все отстроят, и так далее, и так далее, пока не найдется кто-то достаточно умный, чтобы прервать процесс.
Гоблин смотрит на меня круглыми глазами:
– Ты его где нашел, этого…?
– Племянник моего шефа…
– Добро, племянник, давай я тебе объясню: это кемпинг троллей. Побоищ не будет просто потому, что они тролли. Они не бьются друг с другом, а не то континенты разъехались бы в разные стороны. Затем: то, чего ты от меня требуешь, – незаконно, аморально и потребует от меня вороха бумажной работы. Этого вполне достаточно для отказа. Вон!
– Идем, осмотрим лагерь перед отъездом, – говорю я, хватая Седрика. – Я уверен, что мы найдем решение.
– Я посчитаю с вас плату за вход, – сказал гоблин, снова погружаясь в свои счета.
Кемпинг раскинулся по обе стороны реки. Над водой, в нескольких метрах друг от друга каждый, выстроились мосты всех размеров, сделанные из грубо отесанных камней, кирпичей и даже цельного гранита. Из-под сводов несется ворчливый гомон. Мои соплеменники любят посплетничать – но, нужно сказать, редко покидают жилище. Говорят, что как только тебя нет дома, так всякие посторонние пользуются возможностью перейти мост, не заплатив.
Стоит приятно сырая погода. В воздухе пахнет дождем и давлеными жабами. Я выбираю валун поудобнее на вид и щелчком отшибаю достаточно большой осколок, чтобы Седрик мог примостить свою задницу.
– А теперь устроим небольшое совещание касательно текущих успехов, – говорю я. – Отчего, по-твоему, с гоблином не пошло так, как ты хотел?
– Я говорил точно то же самое, что и вы вчера вечером, – защищается он.
– Ты следовал процедуре, но процедура шаблонна. Ну, это ведь твоя работа как человека, ты же объяснял мне, что именно ваш мощный интеллект определяет разницу. Так что будь креативен. Оглянись вокруг и попытайся найти идею, подходящую к ситуации.
Он сидит на своем краешке скалы и осматривает лагерь. Вдоль поверхности реки, между мостами, лениво стелется туман.
– Ничего тут даже не пошевелится, – жалобно бормочет Седрик.
– Такой у троллей кемпинг. Эй (я даю ему оплеуху, от которой он валится на траву), да вот же твоя идея!
* * *
Когда гоблин видит, что мы возвращаемся, он пытается запереть вход в свое бюро, но я быстрее его. Ну, не совсем, но, в конце концов, дверь была всего-навсего деревянной. Я механически смахиваю насыпавшиеся щепки с плеч и встаю перед конторкой.
– Я тут подумал, – говорю я. – Ты знаешь, какие тролли весельчаки, они всегда готовы поразвлечься. Слышал про нашу любимую игру? Мы встаем в круг, кладем тяжелые камни плашмя от своей головы до соседской, и ждем, кто пошевелится первым. Может продолжаться целыми столетиями. Говорят даже, что есть где-то место с другой стороны Земли, где партия продолжается уже тысячи лет…
– И как это меня касается?
– Я подумываю организовать турнир. Что-нибудь пограндиознее, знаешь, с призами и прочим. Конечно, пока все не закончится, участники тебе не смогут заплатить. Или съехать. Тебе придется всем отказывать сезон за сезоном, а твой журнал бронирования заплесневеет еще раньше, чем превратится в труху.
Я вижу, как он бледнеет. У гоблинов этот эффект смотрится довольно ошарашивающе. Его кожа из насыщенной болотно-зеленоватой превращается в коричневую с пятнами гусиного помета. Это у них служит в основном для маскировки, но в комнате с оштукатуренными стенами, увешанными открытками с изображением мостов со всего мира, от этого мало толку.
– Не делай этого, – скрежещет он.
– Почему бы и нет? – вмешивается Седрик. – Мне это кажется прекрасной идеей, и она полностью вписывается в развитие местного туризма. Я не вижу причин возражать против нее, и уверен, что все остановившиеся здесь с ней согласятся. Мы же не просим вас немного отступить от правил и потратить немного времени на бумажную работу, чтобы сделать нам одолжение.
– Надеюсь, армии некроманта изничтожат ваши извращенные душонки и повергнут вас в вечные муки, – шипит гоблин. – Квитанция на два дня с полным пансионом, так?
– С дополнительной платой за аренду стоянки для моста. Какой ты славный, ты мне посчитал по тарифу пикового сезона!
* * *
По пути из кемпинга я аккуратно сворачиваю липкий от гоблинской слюны свиток и засовываю его вместе с предыдущим в свою любимую расщелину. На первый взгляд, моя командировка закончена, но что-то мне не дает покоя. Я машинально направляюсь на север, по тропинке вдоль берега реки. Мы бредем два часа через заросли, не пророня ни слова, пока не доходим до таблички с надписью «Последний кемпинг перед болотами».
– Мы могли бы здесь остановиться, – робко предлагает Седрик.
– Здесь забито.
– По-моему, непохоже, там нет ни одного моста. Река совершенно свободна.
– Сходи и проверь, если ты мне не веришь. И в любом случае, занятия, которые у троллей ассоциируются с отдыхом, людям не слишком подходят. Ты отоспишься, когда мы вернемся в шахту.
Когда мы проходим мимо входа в кемпинг, табличка сдержанно сообщает: «До следующего года свободных мест нет». Седрик бросает на меня взгляд искоса, и я пожимаю плечами:
– Это отдельный лагерь для троллей, которые предпочитают приходить без моста. Нудисты. Тебе бы там не понравилось.
– Куда мы идем?
– Ты слышал, что сказал гоблин? Некромант восстановил свои войска. Мы идем осмотреться, прежде чем возвращаться. Это совсем рядом.
Ветер доносит первые запахи гнили, и дорога обрывается, переходя в мрачные просторы, где пейзаж темными пятнами усеивают островки торфа. Я подхожу к краю и, почесывая голову, смотрю на горизонт с серой окаемкой. Я не помню, где проходил в прошлый раз, следовало взять с собой карту местности.
Вдруг из воды появляется обнаженная бесплотная фигура с восхитительными розовыми изгибами и подрагивает, кокетливо сложив руки на грудках. У Седрика с сухим щелчком отвисает челюсть.
– Незачем впадать в такое состояния, мой мальчик. Это нимфа.
– Нимфа? Ооо…
– Ну что ты, просто нимфа как нимфа. Мы попросим ее указать нам дорогу.
Я ее окликаю, сложив руки рупором. Стая ворон, потревоженная шумом, вихрем взлетает вверх. Затем я осторожно ступаю по грязи, которая обволакивает пальцы ног с особо непристойным поцелуйным звуком. Я даже не буду пытаться вам описывать, на что это похоже, когда в это реально вляпываешься.
– Как нам добраться до некроманта?
Нимфа наполовину разворачивается к нам и делает неопределенный жест рукой, который охватывает зыбучие песчаные отмели и гниющие пни, в которых живут гадюки-мокасинки и сколопендры. Над головой с заунывным воплем парят падальщики.
– Сюда дорога короче, – говорит она ласкающим слух голосом, указывая на север, – но в той стороне живописнее…
* * *
– Как вы его победили? – спрашивает меня Седрик после того, как мы час плюхаем по жиже.
– Некроманта? Я перебил его армию. И под конец – главного воина, существо с алмазным телом, неуязвимое для ударов обычных клинков, которые ломались, едва прикоснувшись к нему. (При этом воспоминании не могу не ощутить спазмов в желудке). Он был почти невыносимо прекрасен зловещей красотой, когда закатные лучи разбрасывали отблески его проклятой души во все стороны, ослепляя его врагов.
Затем я забрал Скипетр преисподней и отправился прямо домой, забыв прихватить свои квитанции. Тут и начались мои проблемы.
– И это действительно был Скипетр преисподней? Настоящий?
Я не могу удержаться от усмешки. В этом и заключается проблема со стажерами: их присылают только из колыбели, однако они думают, что все знают, и приходится им напоминать, что к той поре, когда они решили заинтересоваться миром всерьез, он уже был довольно стар.
– Когда некромант переходит на последний год обучения, он должен пройти стажировку. У школы есть соглашение с Преисподней, поэтому большинство учеников спускаются туда и таскают вещички. Это засчитывается за выпускной экзамен.
– И все равно, Скипетр – это нахальство!
– Ага, это, должно быть, его сразу выделило. Однажды я знавал одного из них, мерзкого коротышку, – задиристого и злобного, но коварного, как василиск. Ему удалось украсть ключи. Целую связку, ту, что висела на поясе у самого гранд-интенданта. Никто так и не узнал, как он это сумел. Могу только сказать, что после того трюка его больше не видели!
Седрик бледнеет.
– Они…
– Они его наняли на работу сразу по выходу, да. Думаю, он руководит одним из их филиалов.
Я тяжело встаю одной ногой на твердую землю и протягиваю руку, чтобы вытащить Седрика из грязи. Раздается неописуемое чавканье, будто его вырывают из самой ткани бытия. На его ногах налипли черноватые пиявки, и он с отвращением стряхивает их.
– Ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты надевал свои туфли?
– Моим брюкам каюк. (Он расстроенно озирает ущерб) Придется запрашивать специальную компенсацию.
– Это все часть обучения… Еще несколько таких миссий, и ты наизусть выучишь суточные нормы возмещения, на которые имеешь право, и дополнительные выплаты, на которые можешь претендовать в случаях вроде этого.
Я достаю из своей расщелины скромную закуску. Гномы собрали мне в дорогу несколько рубинов, это в их манере пожелать мне доброго пути. Я разгрызаю один, чтобы избавиться от вкуса затхлой воды.
– Видишь ли, что делает путешествия успешными – так это снабжение.
– Я потерял свою сумку в зыбучих песках, – ворчит он. – Мы скоро придем?
– Вход в логово находится за курганом, рядом с сувенирным магазином. Напомни мне купить открытку, в прошлый раз я был слишком занят.
* * *
В логове некроманта воняет химикатами и детскими подгузниками, а для свежести добавлена нотка гербицидов. Я ненавижу промышленную парфюмерию, но ничего другого у сил зла с тех пор, как они для себя открыли торговлю по почте, не найдешь.
Мы входим без предупреждения – благо он не изменил своего кода с прошлого раза. 666, легко запомнить. Некромант прохлаждается в шезлонге на террасе. Он сменил свою мантию, усыпанную колдовскими символами, на слегка выцветший бежевый халат, который он поспешно запахивает, когда видит нас. Под халатом на нем только шорты-бермуды.
– Хочешь, чтобы я превратил тебя в жабу? – угрожает он мне, поднимаясь. – Беги, пока еще есть время, или все проклятия моего больного воображения падут на тебя…
– И на твое семейство, вплоть до последнего колена, – к моему удивлению добавляет Седрик.
Я смотрю на него с новым уважением. Этот малыш быстро учится, или же…
– Подожди чуток, – говорю я. – Ты из рода магов?
– Не то чтобы совсем, но моя кузина вышла замуж за прекрасного принца. Вот почему дядя хотел, чтобы я познакомился с болотом. Многие принцессы – бывшие лягушки, и у них там остались семьи. Перед отъездом я должен зайти и осмотреть фамильный дом, чтобы проверить, что с ним все в порядке. И передать привет тестю и его головастикам.
– Как забавно. Откуда родом твой дядя?
– Слушайте, почему бы вам не уделить немного времени мне, – бурчит некромант. – Хотите, чтобы я обрушил на вас свои легионы зла?
Он вернул себе часть своего великолепия, сменив халат на более подобающий его работе наряд. В его вытянутой руке сияет недобрым блеском скипетр, украшенный рунами (при ближайшем рассмотрении напоминающими змей), а на кончике набухает слеза черной энергии.
– Я был уверен, что конфисковал его у тебя в прошлый раз, – говорю я, пока Седрик проскальзывает за мою спину.
– Они мне дали другой. Это новая модель, с подзарядкой. И ты изведаешь сейчас всю его мощь.
– Будет щекотно?
– Ужас как, – упивается собой он.
Я безропотно поднимаю руки к небу.
* * *
Позднее, когда мы шагаем домой по главной дороге, я с тоской подумываю о своей предыдущей поездке. Я ей занимался во внеурочное время, и почти никто не мог подглядывать за титаническими сражениями, когда я в одиночку противостоял демоническим полчищам некроманта. Для отчета о проделанной работе мне пришлось позабыть о лирических отступлениях и всякий эпизод описывать максимально сдержанно.
– Хватит дуться, Седрик. Мы следовали процедуре.
– Мы сбежали, да!
– Скажем так, мы воздержались от несвоевременных инициатив, как мне прямо приказал твой дядя. Поэтому мы организованно отступили, чтобы не наводить паники среди местных туристов, и вернулись писать отчет. Когда придет время, они пришлют кого-нибудь другого для решения проблемы.
– Возможно, будет уже слишком поздно…
– Ты думаешь, нам следует вернуться?
Я осторожно приставляю палец к его груди, чтобы заставить остановиться. Весь в грязи, он смотрится так себе, но в его глазах я вижу новую решимость. Должно быть, это все нимфа.
– Давно мы знакомы, ты и я?
– Ну, э-э, три дня?
– Скоро четыре. И знаешь, что это означает? (Я надавливаю пальцем и чувствую, как прогибаются его ребра.) Это означает, что ты больше не имеешь права на ошибки. Так скажи мне: ты действительно хочешь сейчас туда вернуться? Без подготовки, без четких распоряжений по заданию, без выплаты аванса?
– У некроманта в распоряжении свежие войска.
– Горстка гномов-вампиров, и ты называешь их войском? (Я пожимаю плечами.) Они слишком мелкие, чтобы допрыгнуть до яремной вены своей жертвы, так что быстро перемрут от голода. Если наденешь болотные бахилы, ты без труда от них избавишься.
– Почему я?
Нас кое-как объезжают повозки, нагруженные продуктами, сеном, а иногда и семьями в воскресной одежде, едущими, чтобы поглазеть на состязания по борьбе в грязи. Уже почти наступили выходные, мир готовится переживать волнительные мгновения, а я просто с нетерпением жду, когда вернусь домой.
– Ты сам выбираешь историю, которую проживешь, Седрик. И это ты решаешь, как о ней рассказывать.
– В моем отчете о стажировке?
– К примеру. Эпосы, драмы – это всего лишь условности, способы описания того, чего, может статься, никогда не было. Что идет в счет – это следы, которые мы оставляем после себя, документы на бумаге и соблюдение процедур. Эпопеи нет, пока не сложат повествующих о событиях песен, а финал путешествия – это оплата отчета о расходах. Это тебе решать, как описать все, что мы только что пережили. Нам удалось выкрасть свиток из трактира, охраняемого свирепыми стражниками, одолеть гоблина, окруженного троллями, и сбежать от некроманта благодаря сочетанию осторожности и хитрости, что должно заслужить похвалу твоего дяди. Упоминания о голых девушках я бы на твоем месте придержал при себе. Но для тебя это недурная причина, чтобы вернуться. Во всяком случае, если ты решишься, конечно.
– А что насчет гномов-вампиров?
– Они же совершенно нелепы, нет? С их несоразмерными клыками, которые у них застревают в собственных бородах, с их брызгающей слюной… Кто же примет всерьез вовсю шепелявящего воителя зла. Найдешь что-нибудь другое.
– Так вот как пишутся истории. (Он словно постарел на столетие – другое с тех пор, как мы выехали, и грязь здесь ни при чем. Грязевые ванны скорее омолаживают, насколько я знаю). Гипербола и вычурность, за которыми нет ничего. Полагаю, что прославленного алмазного воина, с которым вы победоносно бились в прошлый раз, так и вовсе не существовало?
– А вот тут ты крупно ошибаешься!
Я тычком отправляю его снова в путь. Ненавижу, когда ставят под сомнение мою профессиональную честность. Этому мальчишке требуется последний урок.
– Некромант почувствовал мое появление благодаря своим колдовским силам. Когда я подошел к кургану, скрывающему его логово, то услышал грохот тысячи барабанов. Над болотом поднялся холодный ветер, а солнечные блики превратили пейзаж в реки расплавленного металла. Я распрямился, вооруженный одними лишь кулаками и мужеством, которое досталось мне от природы. Из зыбучих песков медленно, лицом ко мне, возник воин.
Он был такого же роста, как я, и почти такой же толстый. Его меч с черной как смоль рукоятью грозил полупрозрачным лезвием, способным одним ударом раздробить луч солнечного света. От одного его прикосновения крошилось оружие, одной его внешности хватало, чтобы обратить в бегство любого, чья душа была недостаточно закалена. Он был вырезан из гигантского алмаза, отрубленного от сердца богини-матери, и двигался он, как сам свет.
От воспоминания о том, что произошло дальше, у меня в кишках все переворачивается.
– Я прошел долгий путь, чтобы достичь своей цели. Сотни раз болото пыталось проглотить меня тысячью своих прожорливых пастей. Я блуждал в торфяных дебрях и гнилой воде, движимый своим упрямством и чувством долга. Я был голоден, зол, и силы зла, усердствовавшие вокруг меня, посчитали нужным послать мне последнее и самое трудное испытание.
Воин направился ко мне, уверенный в своей силе и неуязвимости. Его суставы хрустели, как стекло. У меня заурчало в животе…
– И? – не вытерпел Седрик.
– Он был восхитителен. (Я машинально потираю живот.) Но, честно говоря, я уже думал, что так его и не доем.
