Текст книги "История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. Том 1. Подготовка и развязывание войны империалистическими державами"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Нараставшие империалистические противоречия между Германией, с одной стороны, Англией и Францией – с другой, препятствовали оформлению подготовленных уже соглашений между этими странами. Чем большие уступки делали правительства Англии и Франции фашистской Германии, тем более возрастали аппетиты ее империалистов. Германию не устраивало стремление правящих кругов Англии и Франции к сохранению своих владений и своего влияния. Германский империализм добивался мирового господства и полного устранения своих конкурентов, частичные уступки уже не удовлетворяли его. Кроме того, фашистские руководители испытывали страх перед войной с СССР. В силу всех этих обстоятельств гитлеровцы все больше склонялись к тому, чтобы сначала разгромить Францию и Англию. Победа над

¹ Herbert von D i r k s e n. Moskau, Tokio, London. Stuttgart, 1949, S. 251.

² Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. VII. Washington, 1954, pp. 98—99

³ T a m же, стр. 81.

173

Францией нужна была им также для обеспечения полной безопасности Рура – индустриального сердца Германии. Гитлер говорил: «Мы имеем ахиллесову пяту – Рур. Успех войны зависит от обладания Руром. Если Англия и Франция прорвутся через Бельгию и Голландию в Рур, мы будем в величайшей опасности. Это может привести к параличу германской силы сопротивления»¹.

Немецкие империалисты рассчитывали в ходе войны с Польшей выйти к границам СССР, заблаговременно расположиться у них и подтотовить таким образом плацдарм для нападения на нашу страну.

Германская дипломатия решила попытаться избежать войны против СССР в данный момент, проявив инициативу в достижении договоренности с Советским Союзом. В своих отношениях с СССР немецко-фашистская дипломатия прибегала то к заверениям в дружественных чувствах, то к прямым угрозам.

30 мая 1939 г. в разгар англо-франко-советских переговоров статс-секретарь германского министерства иностранных дел Вейцзекер заявил советскому поверенному в делах в Берлине Г. А. Астахову, что имеется возможность улучшить советско-германские отношения. Он указал при этом на то, что Германия, отказавшись от Закарпатской Украины, сняла этим повод для войны. «Если,– продолжал Вейцзекер, —Советское правительство хочет говорить на эту тему (об улучшении отношений.– Ред.), то такая возможность имеется. Если же оно идет по пути «окружения» Германии вместе с Англией и Францией и хочет идти против Германии, то Германия готовится к этому»². Вейцзекер не скрывал, следовательно, что Германия готовится к войне против СССР, и даже бравировал этим. Вот почему Советское правительство ответило, что решение вопроса об отношениях Германии с СССР зависит в первую очередь от самой Германии.

3 августа 1939 г. Гиббентроп заявил Г. А. Астахову, что между СССР и Германией нет неразрешимых вопросов «на протяжении всего пространства от Черного моря до Балтийского. По всем этим вопросам можно договориться, если Советское правительство разделяет эти предпосылки». Риббентроп не скрывал того, что Германия вела тайные переговоры с Англией и Францией, но заявил, что «немцам было бы легче разговаривать с русскими, несмотря на все различие в идеологии, чем с англичанами и французами». Далее гитлеровский министр иностранных дел вновь прибег к недвусмысленным угрозам. «Если, – говорил он, – у вас другие перспективы, если, например, вы считаете, что лучшим способом урегулирования отношений с нами является приглашение в Москву англо-французских военных миссий, то это, конечно, дело ваше. Что касается нас, то мы не обращаем внимания на крики и шум по нашему адресу в лагере так называемых западноевропейских демократий. Мы достаточно сильны и к их угрозам относимся с презрением и насмешкой. Мы уверены в своих силах; нет такой войны, которую мы бы не выиграли»³. Риббентроп предложил подписать советско-германский секретный протокол, который разграничил бы интересы обеих держав по линии «на всем протяжении от Черного до Балтийского морей»,

Не желая идти на такое соглашение с Германией и все еще рассчитывая на возможность добиться успеха в переговорах военных миссий СССР, Англии и Франции, Советское правительство 7 августа сообщило в Берлин, что оно считает германское предложение неподходящим, а идею секретного протокола отвергает⁴.

Комментируя германские предложения, Г. А. Астахов в сообщении от 8 августа докладывал Советскому правительству о коварных замыслах гитлеровцев. Он писал, что фашистские руководители не собираются «всерьез и надолго соблюдать соответствующие эвентуальные обязательства. Я думаю лишь,– продолжал он,– что на

¹ Nazi Conspiracy and Aggression. Vol. III. Washington, 1946. p. 578.

² АВП СССР, ф. 059, on. 2, д. 3291, п. 350, л. 100.

³ Архив МО СССР, ф. 1, оп. 2082, д. 14, лл. 397—400. *См. АВП СССР, ф. 059, оп. 2, д. 3211, п. 340, л. 14.

174

ближайшем отрезке времени они считают мыслимым идти на известную договоренность в духе вышесказанного, чтобы этой ценой нейтрализовать нас... Что же касается дальнейшего, то тут дело зависело бы, конечно, не от этих обязательств, но от новой обстановки, которая создалась бы»¹.

В середине августа тревога германских руководителей достигла кульминационного пункта. Немецкое посольство в Москве получало одну за другой телеграммы 'из Берлина с требованием дать отчет, что происходит в переговорах военных миссий. Еще накануне этих переговоров итальянский посол в Москве Россо по просьбе Шулен-бурга допытывался у польского посла Гржибовского, примет ли Польша вооруженную помощь Советского Союза. Шуленбург спешно донес Берлину об ответе польского посла: «Отношение Польши к переговорам о пакте остается неизменным. Польша ни при каких обстоятельствах не разрешит советским войскам вступить на ее территорию, даже для прохождения... Польша никогда не предоставит своих аэродромов в распоряжение советских воздушных сил»².

Вейцзекер поручил Шуленбургу сообщить Советскому правительству, что «если Россия предпочтет союз с Англией, она неминуемо останется одна лицом к лицу с Германией, как в 1914 г. Если же Советский Союз предпочтет взаимопонимание с нами, он обретет безопасность, которую так хочет, и получит все гарантии для ее обеспечения»³. Вейцзекер признавал, следовательно, что Советский Союз стремился к миру и безопасности.

Аналогичные предложения были сделаны и Г. А. Астахову, который следующим образом оценил поведение германских дипломатов: «Их явно тревожат наши переговоры с англо-французскими военными, и они не щадят аргументов и посулов самою широкого порядка, чтобы предотвратить эвентуальное военное соглашение. Ради этого они готовы сейчас, по-моему, на такие декларации и жесты, какие полгода тому назад могли казаться совершенно исключенными».

14 августа германское правительство предложило Шуленбургу сделать устное заявление советским руководителям с проблеме советско-германских отношений. Выполняя полученные указания, немецкий посол на следующий день заявил: «В настоящее время они (Англия и Франция.– Ред.} вновь пытаются... втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 г. эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям»⁴.

Так, рисуя перспективу войны Германии против СССР, гитлеровцы ставили вопрос о заключении договора с Советским Союзом о ненападении и протокола о размежевании интересов обеих держав. Советское правительство вновь отклонило германские предложения. Объясняя позицию Советского государства, обескураженный Шуленбург сообщал в Берлин: «Отношение Советского правительства к заключенным договорам очень серьезно; оно выполняет принятые на себя обязательства и ожидает такого же отношения к договорам от другой стороны»⁵.

В тот момент, когда английские представители сорвали переговоры военных миссий в Москве, германское правительство предприняло еще одну попытку договориться с Советским Союзом. 20 августа 1939 г. оно направило телеграмму Советскому правительству. В ней говорилось, что в отношениях Германии и Польши может «каждый день разразиться кризис», в который будет вовлечен и Советский Союз, если он не согласится безотлагательно на подписание с Германией договора о ненападении. Гитлер, подписавший эту телеграмму, заявлял: «Поэтому я еще раз предлагаю Вам принять моего министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее, в

¹ АВП СССР, ф. ОН, д. 64 122, п. 27, л. 126.

² Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. VII, p. 13.

³ T a m же, стр. 61.

⁴ Архив МО СССР, ф. 1, on. 2082, д. 14, лл. 405—406.

⁵ Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. VII, p. 149.

175

среду 23 августа. Имперский министр иностранных дел будет облечен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении...»¹.

Советский Союз мог либо отказаться от 1ерманских предложений, либо согласиться с ними. В первом случае война с Германией в ближайшие недели стала бы неминуемой. Обстановка же требовала максимальной отсрочки конфликта прежде всего потому, что нападение Германии на СССР мотло превратиться в «крестовый поход» капиталистического мира против социалистического государства.

В августе 1939 г. бои у реки Халхин-Гол, представлявшие собой самую настоящую войну Японии против Советского Союза и Монгольской Народной Республики, достигли наивысшего напряжения. Эта война требовала сил и внимания Советского государства, тем более что опасность ее дальнейшего расширения отнюдь не была исключена. Об этом свидетельствовал тот факт, что после разгрома японских войск у Халхин-Гола правительство Японии отказалось заключить соглашение с СССР и МНР о ликвидации конфликта и стало подтягивать новые соединения к советским границам. Рассчитывая на нападение Германии на Советский Союз с запада, правительство Японии приняло решение напасть на него с востока. Таким образом, СССР мог оказаться в трудном положении войны на два фронта. Нападение Германии и Японии на СССР было бы в том или ином виде поддержано реакционными правящими кругами США. Англии и Франции, стремившимися осуществить свои планы создания единого антисоветского фронта.

Во втором случае, принимая германское предложение, Советский Союз получал выигрыш во времени, который был ему крайне необходим для укрепления своей обороны, а главное, устранял возможность создания единого антисоветского фронта империалистических держав. Интересы сохранения первою в мире социалистического государства – Отечества международного пролетариата – перед лицом враждебного ему капиталистического окружения требовали, чтобы выбор был сделан в пользу второго варианта. При этом Советский Союз уже не мог оказать помощь Польше, правительство которой столь категорически ее отвергло. Единственное, что еще можно было сделать,– это спасти от германского вторжения Западную Украину и Западную Белоруссию, а также Прибалтику. Советское правительство и добилось от Германии обязательства не переступать линию рек Писса, Нарев, Буг, Висла, Сан. Таким образом, как сообщал а «Правд а», «германское Правительство и Правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков»².

Советско-германский договор о ненападении был подписан в Москве 23 августа 1939 г. сроком на десять лет. Это был дальновидный и мудрый шаг советской внешней политики в создавшейся тогда обстановке, хотя он и явился вынужденным. Н. С. Хрущев в марте 1960 г. следующим образом характеризовал события того времени: «Франция, Англия хотели тогда направить удар Германии против Советского Союза и прямо указали путь – пусть гитлеровская Германия берет Украину, Белоруссию, пусть идут до Урала. Все попытки правительства Советского Союза договориться с правительствами Англии и Франции не дали никаких результатов... Гитлер это заметил, и он послал Риббентропа в Москву к Сталину. Тогда был подписан договор о ненападении между Советским Союзом и Германией. Вы что думаете, разве Сталин не видел агрессивных шагов Гитлера? Он видел их и понимал серьезную угрозу новой мировой войны. Он видел, что Англия и Франция толкают Гитлера против Советского Союза. Но у него в тех условиях не было иного выхода»³, кроме как согласиться на этот договор.

¹ Wellgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. B. III, S. 161.

² «Правда», 23 сентября 1939 г.

³ «Правда», 27 марта 1960 г.

176

Заключение советско-германского договора сорвало все планы правящих кругов западных держав, направленные на то, чтобы разрешить за счет СССР внутренние противоречия империалистической системы. Эти планы вырабатывались годами, и политика западных держав была направлена на их реализацию. Поэтому не удивительно, что заключение договора между СССР и Германией задело за живое реак-ционеров-мюнхенцев, ибо рухнули самые сокровенные их надежды на взаимное ослабление опаснейшего капиталистического конкурента и ненавистной страны социализма, которую они охотно бы уничтожили. Вот почему пропагандистский аппарат США, Англии и Франции принялся изливать потоки лжи и клеветы по поводу подписания договора.

Буржуазная историография до сего времени не может решиться на беспристрастную историческую оценку советско-германского договора. Во-первых, она не хочет признать того бесспорного факта, что этот договор был для СССР вынужденным шагом, предпринятым уже после того, как для него окончательно выяснилась совершенная невозможность достигнуть соглашения с Англией и Францией о совместной обороне против гитлеровской агрессии и полная безнадежность подобных переговоров с ними. Во-вторых, реакционные историки и публицисты умышленно закрывают глаза на характер того договора, который они пытаются дискредитировать, они замалчивают сущность того акта, о котором пишут. Ведь это был договор о ненападении, об отказе от агрессии, иначе говоря – о мире между двумя государствами. Договор обеспечивал на какой-то срок мир в значительной части Европы. Таково было существо советско-германского договора. Но как раз это-то и оказалось неприемлемым для мюнхенцев, стремившихся возможно скорее ввергнуть Восточную Европу в огонь войны. Буржуазный историк Шерер отмечает, что «при внимательном рассмотрении германо-советский пакт был всего лишь естественным ответом на ту политику попустительства (агрессии.– Ред.] на Востоке, которую английское и французское правительства стали проводить сразу же после Мюнхена»¹. Выбор, сделанный Советским Союзом, во многом предопределил благоприятный для СССР и всех свободолюбивых народов исход второй мировой войны.

Реакционные круги принялись утверждать, что Советский Союз, подписывая договор с Германией, будто бы изменил свою внешнюю политику и отказался от коллективных мер борьбы с фашистской агрессией. На деле же внешнеполитический курс Коммунистической партии и правительства СССР оставался неизменным. Этот курс был направлен на то, чтобы в интересах сохранения мира расколоть антисоветский фронт, создание которого наметилось в Мюнхене, и подготовить условия для образования могучего союза народов и правительств против гитлеровской Германии. Глубокую оценку значению договора дал М. Торез, писавший, что советско-германское соглашение «прорывало фронт капиталистических государств, угрожавших Советскому Союзу. Оно привело в дальнейшем к изоляции фашистских государств. Оно подготовило создание коалиции демократических государств, к которой Советский Союз до этого тщетно призывал, чтобы избежать катастрофы»².

Благодаря советско-германскому договору произошли серьезные изменения в международной обстановке, положительное влияние которых сказалось в дни Великой Отечественной войны.

В исключительно трудной обстановке лета 1939 г. советская внешняя политика расстроила коварные планы международной реакции и повернула ход событий в более благоприятную для СССР и всех свободолюбивых народов сторону.

Японская военщина пережила горькое разочарование, потерпев поражение на Халхин-Голе. Это оказало сдерживающее влияние на ее последующую политику в

¹ A. S с h е г е г. Le problème des «mains libres a l'Est». «Revue d'Histoire de la deuxième guerre mondiale». Octobre 1958, p. 24.

² M. Торез. Сын народа. M., Изд-во иностранной литературы, 1950, стр. 129.

12 История Великой Отечественной войны, т. 1 177

отношении СССР. Особенно большое впечатление на правящие круги Японии произвело превосходство СССР в области военной техники, обнаружившееся в боях у Халхин-Гола. Заключение советско-германского договора явилось дополнительным фактором, способствовавшим ликвидации советско-японского конфликта. 15 сентября 1939 г. состоялось подписание соглашения между СССР, МНР и Японией о ликвидации конфликта у реки Халхин-Гол. Японская военщина выразила свое крайнее недовольство советско-германским договором. 25 августа японское правительство заявило германскому правительству, что оно «рассматривает недавно заключенный пакт о ненападении между германским правительством и правительством Союза Советских Социалистических Республик как противоречащий секретному договору, приложенному к антикоминтерновскому пакту»¹. Об ухудшении японо-германских отношений правительство Японии через своего посла в Вашингтоне Хориноуци 26 августа информировало государственного секретаря США. При этом посол заявил, что правительству Японии придется изменить некоторые конкретные аспекты внешней политики ближайшего времени². Изменения эти оказались настолько серьезными, что правительство Японии ушло в отставку.

Гитлеровские главари, подписав договор, не собирались соблюдать его длительное время. Он был им нужен до тех пор, пока они считали себя не готовыми к войне с СССР. Поэтому заключение договора о ненападении не должно было ослабить бдительности и боевой готовности советского народа и его Вооруженных Сил.

Развитие событий наглядно показало, как трудно предотвратить войну, назревшую в недрах империалистической системы. В. И. Ленин в ноябре 1917 г. говорил: «Кто думал, что мира достигнуть легко, что стоит только лишь заикнуться о мире,и буржуазия поднесет его нам на тарелочке, тот совсем наивный человек»³.

4. Международное коммунистическое и рабочее движение в борьбе против фашизма и угрозы новой мировой войны

Наступление реакции в 30-х годах привело к тому, что в некоторых капиталистических странах была ликвидирована парламентская система и установлен террористический фашистский режим. Усилились фашистские тенденции в политике правящих кругов так называемых буржуазно-демократических стран.

Агрессивная политика фашистских государств и пособничество им со стороны правящих кругов Англии, Франции и США создали тревожную международную обстановку. Растущая угроза войны вела к размежеванию сил на мировой арене на два лагеря: лагерь войны и лагерь мира. Центром сил, выступавших за войну, был германский фашизм, являвшийся ударным отрядом мировой империалистической реакции. Центром сил, боровшихся против фашизма и войны, в защиту жизненных интересов народов, выступал Советский Союз, вокруг которого сплачивалось все прогрессивное человечество. Успехи социалистического строительства в СССР оказывали большое воздействие на мировое рабочее и демократическое движение. «С победой социализма СССР стал великой государственно-политической, экономической и культурной силой, воздействующей на мировую политику, стал центром притяжения и сплочения всех народов, стран и даже государств, заинтересованных в сохранении

¹ ЦГАОР, ф. 7867, оп. 2, д. 271, л. 578.

² См. Peace and War. United States Foreign Policy 1931-1941, p. 481.

³ В. И. Л e h и н. Соч., т. 26, стр. 310.

178

международного мира, стал оплотом трудящихся всех стран против угрозы войны, могучим орудием сплочения трудящихся всего мира против мировой реакции»¹.

Большую роль в сплочении прогрессивных сил против фашизма и войны сыграли решения VII Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала, состоявшегося в Москве в июле – августе 1935 г.

Анализ международной обстановки и тактики Коммунистического Интернационала был дан в докладах Г. Димитрова и Эрколи (Пальмиро Тольятти). Подчеркнув рост угрозы фашизма во всех капиталистических странах, конгресс предостерег от недооценки фашистской опасности и отверг распространявшиеся лидерами социал-демократии взгляды о фатальной неизбежности победы фашизма, которые порождали пассивность, сеяли неверие в силы рабочего класса и ослабляли его борьбу против реакции. «Рабочий класс может помешать победе фашизма, если он добьется осуществления единства своей борьбы и, своевременно развертывая свои боевые действия, не даст фашизму окрепнуть, если он сумеет при правильном революционном руководстве сплотить вокруг себя широкие слои трудящихся города и деревни»².

В соответствии с этим VII конгресс Коминтерна указал, что «осуществление единого фронта борьбы рабочего класса представляет на нынешнем историческом этапе главную, ближайшую задачу международного рабочего движения»³. Речь шла о том, чтобы сплотить в едином фронте рабочих разных политических убеждений против общего врага – фашизма.

Кроме того, решения VII конгресса Коминтерна обязывали коммунистические партии бороться за создание антифашистского Народного фронта и разработать его программы, защищающие интересы всех трудящихся – рабочих, крестьян, кустарей и интеллигенции. VII конгресс поставил вопрос о создании правительств пролетарского единого фронта или антифашистского Народного фронта, способных бороться с фашизмом и реакцией, осуществлять решительные меры против контрреволюционных магнатов капитала и их фашистских агентов.

Большое внимание конгресс уделил борьбе за единство профсоюзов. К VII конгрессу Коминтерна единства в профсоюзном движении не было. Это значительно ослабляло рабочий класс. Необходимо было сплотить рабочих различных профсоюзов, что позволило бы поднять миллионы еще не организованных трудящихся против фашизма и реакции. Конгресс решительно высказался за «восстановление единства профсоюзов в каждой стране и в международном масштабе, за единые классовые профсоюзы как один из важнейших оплотов рабочего класса против наступления капитала и фашизма...»⁴.

В соответствии с решениями VII конгресса Коминтерна большая часть профессиональных организаций, входивших в Профинтерн, объединилась с профсоюзами, руководимыми социалистами. Этим в капиталистических странах был достигнут определенный прогресс в сплочении профсоюзов, которые стали более мощной силой в борьбе против реакции.

Обобщая опыт национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах, конгресс отметил, что важнейшая задача коммунистов в этих странах «состоит в работе по созданию антиимпериалистического Народного фронта»⁵.

VII конгресс Коминтерна указал на необходимость вести систематическую идеологическую борьбу против фашизма. Некоторые коммунистические партии пренебрежительно относились к борьбе с фашистской идеологией. Отметив, что главная и наиболее опасная форма фашистской идеологии – шовинизм, конгресс требовал от

¹ Из резолюции Vil Всемирного конгресса Коминтерна «Победа социализма в СССР и ее всемирно-историческое значение». См. Резолюции VII Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала. М., Партиздат, 1935, стр. 41,

² Г а м же, стр. 11.

³ Т а м же, стр. 13.

⁴ Т а м же, стр. 18.

⁵ Т а м же, стр. 22.

12* ' ₁₇9

компартий разоблачать перед массами фашистскую буржуазию, которая «под предлогом защиты общенациональных интересов осуществляет свою корыстную классовую политику угнетения и эксплуатации собственного народа, как и ограбления и порабощения других народов»¹. Коммунисты должны разъяснять, что единственным подлинным борцом за национальную свободу и независимость народов является рабочий класс.

Конгресс отметил, что переход буржуазии к фашистским методам господства непосредственно связан с подготовкой империалистами новой мировой войны, а натиск фашизма неотделим от вползания капиталистического мира в эту войну. Главными поджигателями войны, подчеркивал конгресс, являются немецкие фашисты, стремящиеся к гегемонии германского империализма в Европе и добивающиеся изменения европейских границ посредством силы, за счет других стран.

Особое внимание конгресс обратил на то, что одной из важных задач рабочего класса и трудящихся всех стран является защита Советского Союза, страны социализма. В случае контрреволюционной войны против СССР коммунистические партии должны призвать трудящихся «всеми средствами и любой ценой содействовать победе Красной Армии над армиями империалистов»².

На основе глубокого анализа развития Советского Союза в решениях конгресса показано международное значение успехов социалистического строительства в СССР. Победа социализма знаменовала собой новый крупнейший сдвиг в соотношении классовых сил в мировом масштабе в пользу социализма и в ущерб капитализму.

Решения VII конгресса Коминтерна придали коммунистическим партиям новые силы в борьбе против фашизма и войны, за единый рабочий и Народный антифашистский фронт. Они способствовали дальнейшему подъему движения народов против фашизма и реакции.

В борьбе за единство трудящихся против фашизма и угрозы империалистической войны активное участие принимала молодежь. В конце сентября 1935 г. в Москве состоялся VI конгресс Коммунистического Интернационала молодежи, наметивший задачи комсомольских организаций в борьбе за единство рабочей молодежи, за объединение всех нефашистских молодежных организаций, за мир и права молодого поколения³. Конгресс указал на необходимость коренной перестройки работы комсомольских организаций, решительного преодоления сектантства и сплочения всей молодежи в широкий единый фронт против фашизма и войны, в защиту коренных интересов народов.

Решения VII конгресса Коминтерна и VI конгресса КИМ послужили основой для развертывания борьбы за сплочение всех сил рабочего класса.

В январе 1936 г. состоялся VIII съезд Французской коммунистической партии, сыгравший значительную роль в дальнейшем укреплении Народного фронта ьо Франции. Съезд подвел итоги борьбы за Народный фронт и принял специальный манифест «Спасем французский народ», в котором были сформулированы требования, направленные к укреплению и расширению Народного фронта. Вскоре представители компартии, социалистической партии, радикалов и республиканских социалистов приняли программу Народного фронта, цель которой заключалась в сплочении всех прогрессивных сил для борьбы против фашизма, за мир и демократические свободы. Программа требовала: всеобщей амнистии; разоружения и роспуска фашистских лиг; отмены законов и чрезвычайных декретов, ограничивающих свободу мнений; применения и соблюдения прав профсоюзов; национализации военной промышленности и отмены частной торговли оружием; развития международного сотрудничества во всех его формах, включая и сотрудничество в рамках Лиги Наций, для обеспечения коллективной безопасности и неделимости мира; упразднения

¹ Резолюции VII Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала, стр. 20.

² Т а м же, стр. 34.

³ См. «Коммунистический Интернационал», 1935, № 28—29, стр. 62.

180

тайной дипломатии; распространения системы пактов, открытых для всех согласно принципам франко-советского договора. В программу были включены и экономические требования, отражавшие интересы трудящихся.

В марте 1936 г. реформистская Всеобщая конфедерация труда и левая Унитарная всеобщая конфедерация труда объединились в единую профсоюзную организацию – Всеобщую конфедерацию труда. Восстановление единства профсоюзов Франции укрепило позиции пролетариата, подняло его авторитет.

На парламентских выборах во Франции, состоявшихся 26 апреля – 3 мая 1936 г., партии антифашистского Народного фронта добились крупной победы, получив 381 место в парламенте. Правые партии получили 237 мест¹. Компартия провела в палату 72 депутата вместо 10 на прошлых выборах. Победа Народного фронта имела большое внутреннее и международное значение.

В начале июня 1936г. было образовано новое правительство во главе с правым социалистом Леоном Блюмом, опиравшееся на партии Народного фронта. В его состав вошли социалисты и радикалы; коммунисты поддерживали это правительство в проведении программы Народного фронта.

Под нажимом рабочего класса правительство Блюма провело законы: о 40-часовой рабочей неделе; о повышении зарплаты; о заключении коллективных договоров, ограничивавших произвол предпринимателей; о двухнедельных оплачиваемых отпусках; об отмене чрезвычайных декретов, направленных против государственных и коммунальных служащих и бывших фронтовиков. Правительство приняло также законы о роспуске фашистских лиг, о национализации военной промышленности и осуществило некоторые меры в интересах мелких торговцев, ремесленников, крестьян. Это было крупное завоевание трудящихся, достигнутое в упорной борьбе против реакции.

Буржуазия стремилась сорвать проведение в жизнь социального законодательства. Правительство Блюма не принимало действенных мер против буржуазии, не пресекало деятельность фашистских лиг. Вместе с английским правительством оно выступило инициатором пресловутой политики «невмешательства» в испанские события, представлявшей собой одну из форм помощи фашистской реакции в борьбе против республиканской Испании. Прямым следствием этой политики явилось усиление фашистской интервенции в Испании.

Внутри страны реакция вскоре перешла в наступление. Выполняя волю «200 семейств», правительство Блюма провозгласило «передышку» в социальном законодательстве, отказавшись, таким образом, от дальнейшего проведения в жизнь программы Народного фронта. Сформированное в июне 1937 г. правительство радикала Шотана фактически игнорировало программу Народного фронта, добиваясь полной ее ликвидации. Пользуясь попустительством властей, активизировали свою деятельность фашисты. Их «распущенные» организации перекрасились и существовали теперь под новыми названиями. В 1937 г. фашистская организация кагуляров, поддерживаемая французским генеральным штабом и крупными монополиями, подготовила государственный переворот. На пост главы государства намечался известный своими реакционными взглядами Петэн. Французские коммунисты помогли разоблачить этот антиреспубликанский заговор. Однако власти не наказали никого из влиятельных организаторов заговора. Правительство усилило курс на блокаду республиканской Испании.