Текст книги "Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Ловец дал сигнал взводным к атаке через Ветрова по радио. И через пару секунд лес ожил. Пулеметы Панасюка ударили с левого фланга. Их очереди сильно мешали немцам, выбежавшим по тревоге из Свиридово, чтобы занимать места в траншеях вдоль дороги. Вражеские солдаты, не ожидавшие удара с тыла, заметались. Их пулемет, направленный на юг, не мог развернуться на сто восемьдесят градусов – амбразура была единственной, рассчитанной только на фронтальный огонь.

– Так их, так! – орал Панасюк, меняя диск на своем «Дегтяре». – Семенов, не жми все время на спуск! Бей короткими!

Семенов, бледный, с трясущимися руками, дал очередь – длинную, хлесткую. Пули ушли в молоко, взбив снег перед немцами, бегущими по тревоге к траншеям. Но Панасюк и другие пулеметчики попадали точно, не давая противнику закрепиться на передовой позиции.

С правого фланга вдоль траншеи стрелял Чодо. Первый выстрел – и первый немец упал. Пуля вошла точно в глаз. Второй выстрел – и еще один свалился с пробитым виском. Третий – и очередной солдат вермахта схватился за грудь, осев в снег.

Недалеко устроил лежку и комиссар. Чодо не терял его из виду, стараясь прикрыть. Но Липшиц и сам воевал хорошо. Не геройски, а расчетливо. Залег грамотно, перемещался по-пластунски, меняя позицию, когда нужно, стрелял точно в цель из «трехлинейки» без всякой оптики, не высовывался, но и не прятался. Чодо видел, как он снял двоих немцев.

«Настоящий охотник, хоть и старый, – подумал эвенк. – Я не ошибся».

Липшиц, словно почувствовав взгляд, обернулся и заметил Баягирова в нескольких метрах позади. Кивнул ему и улыбнулся – впервые за все время.

– Ничего, – сказал он. – Доживем до победы.

– Доживем, – ответил Чодо.

В это время саперы взорвали дымовые шашки. Под прикрытием дыма они подошли вплотную к дзотам через мертвую зону и нагло заложили взрывчатку. Потом отошли на безопасное расстояние и подорвали. Немецкие пулеметы, предназначенные для флангового огня, замолчали. Увидев, что кто-то явно им помогает, напав на немцев, партизаны приободрились, поднялись под огнем и снова рванули вперед сквозь снег.

Навстречу им с флангов устремились штурмовые группы. Во главе первой – Смирнов. Рядом бежали бойцы его взвода – молодые, злые, готовые убивать. Злость на оккупантов только прибавляла им сил.

– Гранаты! – крикнул Смирнов, падая за снежный бруствер.

Три гранаты полетели в траншею с немцами, откуда все еще строчил в сторону леса пулемет. Взрывы – один, второй, третий – и пулемет замолк навсегда. Потом очереди из «папаш» вдоль траншеи. ППШ-41, как «окопная метла», работал безотказно. Еще несколько очередей – и живые фрицы в траншее закончились.

Самому Ловцу почти ничего не пришлось делать. За все это время он успел снять из своей «Светки» только четверых, которые явно были хорошими стрелками. Забравшись на деревья, словно финские «кукушки», они целились в Чодо и в комиссара, но не успели их подстрелить, потому что сами стали дичью более опытного охотника.

* * *

Контратака произошла неожиданно. Те самые егеря, – три десятка автоматчиков на лыжах, – видимо, не успели уйти далеко, а, услышав стрельбу возле дороги, развернулись и пошли назад. Они осторожно заходили через лес вдоль русла Волосты, обходя позиции отряда Ловца с правого фланга. Пытаясь использовать то, что основные силы отряда уже втянулись в атаку, немцы решили незаметно проникнуть в тыл, в тот перелесок, где остался весь отрядный обоз с несколькими часовыми и минометная батарея.

Первым их заметил Рекс. Он все время держался рядом с Ловцом, но на расстоянии, словно бы понимая, что хозяина нельзя демаскировать. И вдруг пес вскинул голову, навострил уши и рванулся в сторону. Шерсть на загривке стояла дыбом. Он громко залаял, перекрывая шум боя.

Ловец обернулся, взглянул в глаза собаке.

«Враги! – пришла мысль. – Заходят сзади».

Лес за спиной казался пустым – только стволы деревьев, снег, да потускневшие звезды в предрассветном небе. Но Ловец знал: Рекс не ошибается.

– Ковалев! – крикнул он. – Егеря! С запада! Встречай!

Разведчики бросились наперерез. Схватка была жестокой – в лесу среди разлапистых елей, где не развернуться в полный рост. Ковалев точно бил из винтовки, прикрывая своих. Его бойцы отходили от дерева к дереву, не давая немцам окружить себя. Но егерей было слишком много. Целый взвод. У всех автоматы и гранаты. Они палили во все стороны длинными очередями, сбивая снег и ветки с деревьев. А у многих разведчиков – СВТ-40, с которыми трудно ловко разворачиваться и лавировать среди еловых лап.

Но не только Рекс вовремя заметил незваных гостей. Чодо – тоже. Он сменил позицию и продолжил свою охоту. Он не стрелял по простым егерям – сначала он отстреливал их командиров. Выстрел – и упал тот, кто размахивал руками, указывая направление. Еще выстрел – и тот, кто что-то говорил остальным, согнулся, схватившись за простреленную шею, а потом упал и бился в агонии, фонтанируя кровью, пока окончательно не затих.

Немцы заметили снайпера. Несколько стрелков отделились от группы и пошли в обход. Но Чодо ждал – он умел чувствовать опасность. Еще выстрел – егерь справа упал, схватившись за печень. Еще выстрел – второй, метнувшийся к дереву, так и не добежал, повалившись с разбега вниз лицом.

Двое немцев пытались обойти таежника по широкой дуге. Но там они напоролись на Липшица. Два выстрела из обыкновенной «мосинки» – и еще два трупа упали в снег. Старый пластун, оказывается, не разучился стрелять, вовремя прикрыв Чодо спину.

Глава 21

Автоматные очереди гремели в лесу. Взрывались гранаты. Неспешно, но постоянно стреляли винтовки. Ухали минометы, посылая мины к Свиридово, откуда продолжали лезть немцы. В ту сторону сосредоточили огонь и пулеметчики Панасюка. Но противник тоже начал долбить минами со стороны села с закрытых позиций.

Ловец нашел Ветрова, который прятался позади него за толстой сосной, расположив рядом радиостанцию и выставив из-за дерева ствол своего «папаши».

– Давай связь! Передай Панасюку, чтобы перебросил кого-то из своих пулеметчиков против егерей! – приказал Ловец. – Срочно! А то они прорвутся к нашей минометной батарее!

Ветров передал, и Панасюку тут же сообщил приказ радист его взвода. Но он и сам сразу понял опасность. Старшина перебежал на другую позицию, лег за трофейный «МГ-34», развернув его в сторону неприятеля. Семенов подскочил следом. В его «ДП-27» снова кончились патроны, но он оказался рядом с командиром, заряжая в немецкий пулемет ленту.

– Давай, давай! – командовал Панасюк. – Не спи! Смотри внимательно, не перекоси подачу!

Наконец лента была вставлена как надо. И «МГ» ударил длинной очередью, кося немцев. Оставшиеся егеря залегли, но не отступили. Они отстреливались из автоматов, пытаясь подавить пулемет. Но расстояние не позволяло им стрелять из своих «МП-40» эффективно. «Maschinenpistole» все-таки был оружием, предназначенным для ближнего боя. Поскольку расстояние превышало две сотни метров, то у пулеметчика имелось неоспоримое преимущество. Он мог расстреливать егерей практически безнаказанно, что и делал.

Чодо, Ловец, Липшиц и другие снайперы помогали Панасюку меткими выстрелами с безопасного расстояния, сокращая количество целей. Только разведчикам Ковалева, которые схлестнулись с немцами в ближнем бою, пришлось нелегко. Но и они, едва поняв, что в бой вступили снайперы и пулеметчик, залегли за деревьями, создавая огневое прикрытие и не пуская фрицев дальше в сторону минометной батареи отряда. Но тут со стороны Свиридово немецкие мины полетели более точно.

Семенов вскрикнул – осколок попал ему в плечо, отбросив назад.

– Семенов! – Панасюк не мог остановиться – его «МГ» не давал немецким егерям поднять головы.

– Я живой, – простонал парень, хватаясь за рану. – Живой…

Панасюк крикнул:

– Тогда ползи к санитаркам! Быстро!

Семенов пополз, оставляя кровавый след на снегу. А мины продолжали взрываться вокруг.

* * *

Взвод связистов продолжал обеспечивать радиосвязь.

– Правый фланг, докладывайте! – кричал Ветров в микрофон.

Оттуда ответил радист, находившийся рядом с Панасюком:

– Пулеметы прижали егерей!

– Левый фланг, что у вас? – требовал отчета Ветров.

– Снайпера работают. Командиров у немцев выбивают!

– Штурмовики, как дела в траншеях? – Ветров продолжил опрос.

– Траншеи уже наши, – ответил радист взвода Смирнова. – Но нужна поддержка. Если немцы прорвутся от Свиридово, то мы будем отрезаны. Но, кажется, к нам идет помощь. Точно! Партизаны подходят! И их много.

Ветров тут же доложил обстановку Ловцу.

* * *

Чодо замер. Его новая винтовка, улучшенная «Светка», как у самого Ловца, стреляла часто. А патроны кончались. Оставалось совсем немного.

«Надо бить наверняка, – подумал он. – Чтобы каждая пуля – в цель».

И в этот момент он услышал со стороны траншей у дороги громкие крики «Ура!»

* * *

Клавдия работала в центре ада, тащила раненого разведчика под автоматными очередями егерей. А Маша ползла к Семенову, который не умел перевязать себя сам. Пули и осколки мин свистели над головой, снег летел в лицо, но она ползла – метр за метром, не обращая внимания на страх.

– Семенов! – крикнула она, добравшись до него. – Дай руку!

– Не могу, – простонал парень. – Плечо пробито…

Здоровой правой рукой он в это время зажимал левое плечо, безуспешно пытаясь остановить кровь.

– Можешь, – Маша схватила его за здоровую руку и довольно проворно оттащила парня за ближайшее дерево.

– У тебя не плечо пробито осколком, а только бицепс. Ничего страшного, сейчас жгут наложу. Только не смей мне терять сознание! Слышишь? Не смей! Мне еще тащить тебя потом к валуну, где укрытие для раненых, – приговаривала она, делая свое дело.

Валя, оставшаяся с запасом медикаментов, уже готовила все, что нужно: жгуты, бинты, йод, шприцы с обезболивающим. Когда Маша втащила Семенова за валун, Валя принялась перевязывать рану. А Маша поползла обратно к другим раненым. Туда, где беспорядочно летали по лесу пули и осколки.

– Кость не задета, – сказала Валя, разрезав ножницами рукав и внимательно осмотрев рану. – Осколок прошел навылет. Только мышцу разорвало. Повезло, можно сказать.

– Наверное, – прохрипел Семенов, бледный, как снег. – Только левая рука теперь не поднимается. Висит плетью…

– Вот еще один, – сказала Клавдия, подтаскивая другого раненого – бойца из разведки, которому пуля попала в ногу. – Валя, обработай и его.

Девушки работали молча, сосредоточенно. Рядом рвались мины, свистели пули, но они не поднимали голов – только и успевали вытаскивать раненых, затягивать жгуты, перевязывать и колоть обезболивающие. Каждая минута была у них на счету в борьбе за жизни бойцов. А каждый спасенный – маленькая победа.

* * *

Рекс нашел еще егерей. Пока люди перестреливались, пес учуял еще одну группу. Враги пробирались в обход с другой стороны, с тыла. Там, где не было ни пулеметов, ни снайперов, только снег и тишина.

Двенадцать человек. Еще одно отделение лыжников с автоматами. Они подкрадывались тихо, но Рекс уловил их движение, почуял сквозь все другие запахи боя. Он залаял громко, предупреждая хозяина. И рванул в ту сторону.

Ловец услышал. Он бросил в бой отделение бойцов, охранявших обоз, состоящий из груженых волокуш. Бойцы выдвинулись на прикрытие тыла, а он сам побежал впереди них, следом за псом. Рекс выскочил из-за дерева прямо перед егерями, которые шли друг за другом на лыжах. Они не ожидали, когда пес с разгона прыгнул на первого в группе из-за елок, сбив его с лыжни. Остальные егеря сбились в кучу от резкой остановки, но начали стрелять. Пса спасло лишь то, что он провалился вместе со своей жертвой в глубокий снег, намертво вцепившись немцу в правую руку. Немец заорал, не имея возможности выстрелить.

– Волк! – закричал кто-то по-немецки. – Твою мать, на Ганса напал волк!

Все решали секунды. Автоматчики, подбежавшие вместе с Ловцом, воспользовались замешательством врагов. Из-за ельника они перестреляли столпившихся на лыжне немцев почти в упор из своих «папаш». Егеря заметались. Они стреляли в ответ, но неточно, боясь попасть в своих же, ведь они не успели рассредоточиться.

Ловец залег за деревом и добил из винтовки тех, в кого сразу не попали. Выстрелы быстро отгремели. Одиннадцать немецких егерей корчились на лыжне в предсмертных судорогах. Но Рекс все еще боролся с первым немцем, не выпуская из своей хватки его правую руку, хотя противник левой пытался достать штык из ножен. Но слишком длинный штык никак не хотел доставаться из ножен, придавленный телом самого немца. Тогда он попытался вытащить пистолет из кобуры, но собака так сильно вцепилась в руку и дернула ее зубами, что от боли он не смог сделать и этого.

Тут и Ловец подбежал с двумя бойцами. Наставив ствол винтовки на покусанного немца, он позвал:

– Рекс! Ко мне!

Пес отскочил, тяжело дыша, повернулся окровавленной мордой к хозяину. Но в его глазах Ловец прочитал не злобу, а радость: «Мы победили, вожак!»

«Молодец, дружище! – мысленно ответил Ловец овчарке. – Ты и пленного взял!»

Рыжий немец выл от боли, сжимая левой рукой покусанную. Автомат, штык и пистолет у него сразу отобрали. Еще и две гранаты. Контратака егерей полностью захлебнулась. Только это оказались не совсем обычные егеря. Белый капюшон маскхалата, слетевший с каски немца во время его падения и борьбы с псом, обнажил знаки на каске: характерные молнии эсэсовцев.

* * *

Партизаны, увидев, что немцы терпят поражение, поднялись из снега между дорогой и лесом и решительно пошли вперед. Без лыж им было непросто передвигаться в глубоком снегу. Тем не менее, проваливаясь в сугробы по пояс, они двигались достаточно уверенно. Их командир, бородатый мужчина в поношенном полушубке, с трофейным автоматом «МП-40» в руках, первым ворвался в немецкие траншеи.

– За Сталина! – орал он. – Бей фашистов!

Но там обнаружились только трупы немцев и бойцы взвода Смирнова. По рации доложили быстро. И вскоре Ловец уже входил в траншею со стороны немецкого дзота, который подорвали саперы.

– Майор Епифанов, – представился он. – Командир особого отряда НКВД. Идем от Лядино к Великополью. Ударили на немцев с тыла.

– Рад встрече, – бородатый пожал ему руку. – Командир партизанского отряда «Красный вымпел» Алексей Морозов. А мы-то не могли понять, что происходит. Потому залегли и наблюдали.

– Все хорошо, – Ловец усмехнулся. – Мы победили.

– Вижу, – Морозов оглядел поле боя. – Здорово вы их. Много положили, я смотрю.

– Это только начало. Нам нужно в Великополье. Проведете?

– Проведем, – Морозов кивнул. – Там наши, партизаны. И десантники тоже. Всех ваших примем. И раненых подлечим.

– Тогда – выступаем.

* * *

Лыжная колонна отряда двинулась дальше к Великополью, когда на востоке уже начала пробиваться заря. Лыжи привычно скрипели по снегу. Бойцы шли усталые, но довольные – бой выиграли, потери были, но небольшие. Взвод Панасюка тащил трофейные пулеметы и боеприпасы к ним на дополнительных волокушах. Но никто не жаловался.

Один Семенов из всех пулеметчиков шел налегке с перевязанным плечом. Он держался в середине колонны ближе к санинструкторам, отталкиваясь одной правой лыжной палкой: левая рука покоилась на перевязи. Маша внимательно наблюдала за ним.

– Дойдешь? – спросила она.

– Дойду, – ответил он. – С тобой, красавица, – хоть на край света.

Маша покраснела, но не ответила.

Чодо шел молча, думая о том, как хорошо прошла охота. Двенадцать точных выстрелов – двенадцать убитых врагов. Сегодня удача была на его стороне. Он посмотрел на Липшица, который двигался чуть впереди, повесив «трехлинейку» за спину. Потом подумал, что старик тоже показал себя. Умеет охотиться этот человек. Хоть и не таежник он, а начальник, но в бою надежный.

Ловец находился впереди вместе с Ковалевым, с разведчиками и с двумя партизанскими проводниками, которые тоже шли на лыжах. Морозов и его отряд остался возле Свиридово, заняв траншеи, чтобы прикрывать, если немцы попрут. Когда отряд Ловца уже зашел в лес, от Свиридово на дорогу все-таки выехал танк, но его тут же подорвали фугасом, заложенным саперами Горчакова. А послать еще один немцы пока не рисковали.

Великополье встретило их дымом костров и запахом горячей похлебки. Партизанский лагерь располагался в перелеске перед селом – землянки, блиндажи, навесы из лапника и сетки: всюду маскировка от налетов вражеской авиации. Десантники, – в ободранных маскхалатах, усталые, но не сломленные, – выглядывали из-за деревьев со своих караульных постов, проверяя, что за незнакомцы идут вместе со знакомыми партизанами.

Заместитель Морозова по фамилии Еремин, шедший на лыжах в голове колонны в качестве одного из проводников, крикнул в темноту:

– Свои! Вот привел целый отряд наших. Они из-за фронта! Встречайте!

Навстречу вышли несколько человек в более или менее чистых и целых маскхалатах – те самые командиры десантников, которых Ловец собирался искать. Командир, – капитан с усталыми глазами, но твердым взглядом, – подошел, козырнул.

– Капитан Кравченко из штаба 4-го воздушно-десантного корпуса. Нам сообщили о вашем выдвижении по радио. Ждали вас.

– Что ждали – это хорошо, – ответил Ловец. – Мы пришли, чтобы помочь вам.

Десантники заулыбались. Партизаны хлопали бойцов по плечам, приглашали к кострам, где подогревалась еда в котелках.

Клавдия с Машей и Валей сразу взялись за раненых – их оказалось четверо, все не ходячие, кроме Семенова, которому просто требовался покой для раненой руки. Но на ногах он держался уверенно.

– Размещайте раненых в бывшей церкви, – сказал Кравченко санинструкторам. Потом добавил, обращаясь к Ловцу:

– У нас, товарищ майор, есть лекарства, бинты, и все необходимое для лечения раненых. С Большой земли самолеты к нам прилетают.

Попаданец кивнул, вспоминая, что читал, что в этих краях и в той его истории действовал в это время аэродром в окрестностях деревни Желанье, которая располагалась дальше на юг за Великопольем. И туда даже удалось доставить посадочным способом целую бригаду десантников, начиная с января. Он стоял у костра, грея руки. Рекс лениво ходил рядом, высунув язык. Пес явно устал – глаза слипались, но он не спал, следил за незнакомой обстановкой партизанского лагеря. Расслабился он только тогда, когда партизаны принесли угощения: несколько костей с остатками мяса. И пес, забыв обо всем остальном, принялся за еду.

– Молодцы, ребята, – сказал Ловец, глядя на своих бойцов, которые рассаживались у костров, доставали сухой паек, делились табаком с партизанами и местными десантниками. – Не подвели в бою.

Он понимал – это только начало их миссии. Впереди – новые бои, новые переходы, новые потери. Но сегодня они победили. И они дошли до пункта назначения, преодолев все трудности на пути. И этой маленькой победы у них никто не отнимет. Еще один важный шаг в сплочении воинского коллектива был сделан.

* * *

Великополье встретило отряд не только дымом костров и запахом горячей похлебки. Здесь повсюду чувствовалась рука хозяина – того, кто навел порядок в этом, казалось бы, хаотичном партизанском быту. Все говорили о нем: майор НКВД Владимир Жабо. Ловец знал его еще по прошлому рейду.

Тогда его отряд помог группе майора отбить станцию Угра. Вернее, Ловец отбил своими силами – стремительной ночной атакой с флангов, выбив немцев со станции. А Жабо, опытный, тертый командир, не полез на рожон, подошел позже, но с умом воспользовался победой. Он закрепился на станции, окопался, расширил зону контроля, пока немцы отвлеклись на коридор прорыва 33-й армии, который Ловец организовал.

Попаданец оценил хитрость и выдержку этого человека. Не каждый сумел бы так воспользоваться ситуацией. А Жабо воспользовался. И, кажется, вполне удачно. Во всяком случае, станция Угра до сих пор уверенно контролировалась его партизанским полком. И не только она одна, а и большой участок железной дороги в обе стороны от нее вместе с другими станциями.

Оказывается, Жабо тоже приехал в Великополье, чтобы еще раз встретиться с Ловцом. И теперь, неожиданно для попаданца, они снова увиделись.

– Ну, здравствуй, товарищ Ловец! – Жабо вышел из крайней избы, накинув на плечи полушубок. Он был строен, подтянут – не похож на партизанского командира, скорее, на кадрового офицера из штаба. Глаза – пытливые, цепкие, запоминающие все детали с одного взгляда. На груди – орден Ленина, полученный за осеннюю операцию, когда его группа по личному распоряжению Жукова разгромила штаб вражеского корпуса.

– Здравствуйте, товарищ майор, – Ловец пожал протянутую руку. – Как вы тут в тылу врага?

– Как видишь, обосновался я крепко, Епифанов, – Жабо усмехнулся. – А ты, я смотрю, тоже майором стал. Быстро меня догнал.

Ловец тоже усмехнулся, проговорил:

– У диверсантов карьерная лестница короткая. Или вернулся с победой, или погиб на задании.

– Это верно, – Жабо перевел взгляд на бойцов, которые рассаживались у костров, на санитарные волокуши с ранеными. – Много ты народу привел. Сто десять, говоришь?

– Сто десять. Четыре взвода плюс санитарки. Но теперь у нас четверо раненых. Зацепило их, когда прорывались сюда от Свиридово.

– Санитарки, значит, – Жабо усмехнулся. – Девчонки?

– Боевые девчонки, – ответил Ловец. – Проверенные.

– Ну, если ты говоришь – проверенные, значит, так и есть. – Жабо хлопнул его по плечу. – Проходи в избу. Отогревайся. Расскажешь, что в тылу слышно, что на фронте. А потом обсудим, как дальше воевать.