Текст книги "Статус: Само собой - Клинок системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Я следил за залом с интересом исследователя. Офицеры схватились за оружие, но смотрели при этом не на двери, а друг на друга. Старший слуга орал на поварят, поварята – на кухонного мальчишку. Лекарь тем временем влил в дегустатора какую-то дрянь из склянки, и крепыш забулькал, что для его профессии, видимо, означало счастливый исход.

Я доел свой хлеб без спешки и прислушался к ощущениям. Меня травить некому и незачем: безымянного богача проездом здесь знают три дня. Значит, целили в хозяина. В его собственном доме, за его собственным столом…

Похоже, перед отъездом мне покажут ещё один местный спектакль, и он обещает быть интересным.

Глава 7

Дегустатора унесли, посуду сменили, и завтрак плавно перетёк в судебное заседание. Гварц поднялся из-за стола, рявкнул пару команд, и через десять минут в зале выстроилось всё его семейство вперемешку с кухонной челядью. Я же скромно сидел на своём месте, изображая предмет мебели. Меня никто не выгонял, а пропускать такое я не собирался ни за какие таланты.

Маэстро прошёлся вдоль строя и заговорил на своём лающе и быстро. Перевод мне не требовался: интонации со смыслом «кто это сделал, признавайтесь» звучат одинаково на любом языке. Я приготовился к долгому запирательству со слезами – и напрасно. Вперёд шагнули сразу двое – старший сын и второй, помладше – и наперебой затараторили, тыча себя в грудь.

Я не понимал ни слова, зато прекрасно видел суть. Каждый тянул признание на себя, а конкурента отпихивал локтем. Старший распалился до того, что схватил со стола злополучную рыбу и потряс ею перед носом брата; брат в ответ выхватил из-за пазухи какой-то пузырёк и торжественно предъявил его всему залу. Челядь у стен зашевелилась, и по рукам поползли монеты. Эти прекрасные существа прямо посреди дознания собирали ставки на то, чьё признание засчитают.

«Они что, спорят, кто из них отравитель?» – не поверила Алиса.

«Именно. И это не спор о наказании, лисонька. Это делёж заслуги».

Покушение на маэстро в этих землях, выходит, не преступление, а заявка на амбиции. Не удалось, зато дерзко. А дерзость тут в цене.

Я смотрел на двух малолетних балбесов, дравшихся за право называться отцеубийцей, и понимал, что никакие книги про этот народ мне уже не нужны. Вот он, народ, весь в одной сцене.

Гварц слушал сыновей молча, и с каждой секундой его лицо становилось скучнее. Претенденты тем временем перешли на крайние меры и начали друг друга мутузить. Маэстро махнул рукой, и обоих претендентов пинками вытолкали из зала под общий разочарованный гул.

– Врут, – пояснил он мне на первичном, брезгливо отряхивая ладони. – Оба. Примазываются к чужой работе, позорища дома.

– Сочувствую. Тяжело, наверное, когда дети приписывают себе чужие покушения.

– Не то слово. Свои надо готовить… – Он вздохнул и вдруг замер, глядя куда-то поверх строя.

Я проследил за его взглядом и увидел в дверях девчонку с книгой под мышкой. Та единственная во всём доме не проявляла к разбирательству никакого интереса.

Гварц негромко позвал её и двинулся в сторону кабинета. Девчонка пошла следом, на ходу заложив страницу пальцем.

«Алиса».

«Уже бегу. С тебя ужин. Но только не рыбу!»

Пока хозяин уединялся с дочерью, я лениво доедал завтрак и смотрел на кабинет чужими глазами. Алиса устроилась на ВИП-месте, и я её глазами видел весь разговор. К моему удивлению, дочка его владела первичным и считала ниже своего достоинства болтать на гремлинском, о чём прямо заявила отцу.

– Ты единственная не шаталась на кухне вечером, – произнёс Гварц вместо вопроса.

– А зачем, если еду готовят ночью, чтобы подать на стол с самого утра свежей и горячей? Пока вы пьяные спали, я всё сделала…

– Что за яд?

– Вытяжка синего корня на грибной основе, – спокойно сказала дочь. – Я же помню, что у тебя на него аллергия. А дегустатор твой проспится к вечеру. Не рассчитала только с паштетом… Его маман любит. Расстроится, наверно.

Я чуть не поперхнулся, услышав её признание. То есть, если гремлин, глава семейства, умрёт, это ничего, это норма. А вот то, что в паштет приземлилась морда дегустатора, – трагедия… Какие же они… гремлины.

Вот тебе и мирная девочка, которая «до сих пор никого не отравила»… Технически, кстати, так никого и не отравила, ведь дегустатор жив. Единственный, на кого бы этот яд подействовал смертельно из-за побочки с аллергией, – это отец. Она не просто коварная, она ещё и умная!

– А зачем? – устало уточнил отец.

– Ты обещал меня дому Тарлика. Осенью.

– И ты травишь родного отца из-за свадьбы?

– Я не хочу свадьбу, – в голосе девчонки впервые прорезалось что-то живое. – Я хочу лабораторию. Книги, колбы, нормальную вытяжку установить, чтобы не травиться парами после перегонных кубов. А ты предлагаешь мне до конца жизни любоваться чужими големами и рожать каждые полгода, пока муж считает приданое. Я посчитала. Без тебя договор о браке ничтожен, наследники делят дом года два, и всё это время я смогу заниматься алхимией.

В кабинете стало тихо. Я своими глазами увидел, как Гварц улыбается и становится самым счастливым отцом на свете.

– Ты же моё золотко! Да я тебя с такими талантами никакому Тарлику не отдам. Ты мне самому нужна! Сможешь сделать мне дозу несмертельного яда, что парализует?

– Мужчина или женщина? Вес объекта? Количество прошлых попыток отравления и наличие сопротивления яду? – деловито произнесла дочь.

– Всё узнаю! Всё расскажу! Мы с тобой такое устроим! Ух! Половина королевства сляжет!

Я отставил тарелку и мысленно поаплодировал. Самым опасным существом в крепости с пятиметровыми стенами и парой големов оказалась четырнадцатилетняя книжница, и отец только что завербовал её вместо того, чтобы наказать.

Вскоре Гварцу сообщили, что пропал его писарь, и он занялся его поисками, а я под шумок стал прощаться. Всё равно у меня железобетонное алиби на эту ночь.

Прощался со мной Гварц в прекрасном настроении, будто его и не травили за завтраком. Обнял за пояс: выше не дотягивался, – хлопнул по бедру и напомнил, что при желании я могу принять участие в войне и, сколько бы ни предложили жлобы из башни, он предложит в два раза больше.

– А если предложит мне свою дочь? – с усмешкой уточнил я.

«Эй! Я сейчас как появлюсь и как укушу!» – возмутилась Алиса.

«Да я шучу, не станет же он…» – мысленно начал я ей отвечать, да только и владыка местный не стал тянуть со своим ответом и шокировал меня.

– Я предложу тебе двух! – ни на секунду не усомнился и даже не задумался Гварц.

Блин, по сравнению с этими больными на голову гремлинами, Зиркс ну просто лапушка!

Я поблагодарил, сказал, что планов жениться на гремлинке, даже очень красивой, у меня пока нет, пожелал дому побед и здоровья – второе с учётом утра звучало особенно уместно – и загрузился в карету.

Обратная дорога в Бруст превратилась в парад чудес. Подорожная грамота с печатью маэстро действовала на посты волшебно: стволы взлетали вверх, шлагбаумы распахивались, и стража салютовала с такой мукой на лицах, будто я у ребёнка конфетку отнял. Пропустить бесплатно того, с кого до этого взяли денег, как со всех жителей Бруста, если бы те двинулись через шлагбаум – для гремлина нет печальнее участи.

У городских ворот мне издалека закивал знакомый писарь из будки. Свой гремлин в этом городе у меня уже имелся, и, судя по преданности во взоре, десять талантов он до сих пор не потратил, а хранил как реликвию. Он, видимо, годовую выручку себе в карман положил и теперь был готов горы для меня свернуть.

Я поздоровался с ним и показал грамоту. Он с грустью вздохнул и, посмотрев на своих коллег с трагичным лицом, покачал головой. Я подбодрил их и дал каждому из стражников по местному золотому, велев поднять бокалы вечером в честь Странствующего Клинка в местной таверне. Они поклялись это сделать. А я, довольный, пошёл дальше, радуясь тому, что пару часов в пути и книги под рукой с болтливым сопровождающим помогли хотя бы минимально узнать язык местных. Их тарабарщину я всё ещё не понимаю – слишком быстро говорят, – но заучить пару фраз и разобраться с гремлинским алфавитом – в целом это не проблема.

В Брусте меня уже ждали. Не успел я обжиться в снятых комнатах, как снизу доложили о посетителе. Я спустился, ведь мне было интересно, и увидел конкурентов клинков.

Посланец Риппо оказался напомаженным гремлином в костюме с башенной вышивкой, и первичным он владел вполне сносно. Разве что ударения путал. К посланию прилагался подарок – механическая певчая птица в клетке из серебряной проволоки и приглашение отужинать у маэстро, ценящего просвещённых гостей.

«Быстро башенные работают», – оценила Алиса.

«Удивительно, что он пришёл сюда и по дороге не был ни ограблен, ни отравлен… Наверное, какие-то нормы и законы по защите перемещений в городе всё же имеются…»

«Либо он просто сильный. Говорит ведь на первичном – значит, остальные должны знать, кто перед ними, и не лезть, если не хотят сдохнуть», – добавила Алиса ещё одну версию.

Ну, да… Она даже логичнее моей смотрится, если учесть всё, что я успел узнать о гремлинах.

Ну а то, что Риппо хочет пригласить меня в гости, и ежу понятно. У Гварца в доме наверняка хватает шпионов, что обо всём происходящем докладывают его соседу. И наоборот…

Переправа через канал вылилась в отдельную церемонию. На мосту сходились два поста: «клинки» с одной стороны, «башни» – с другой. Между ними лежала полоса шагов в десять – выметенная до камня и пустая. Я должен был пройти, как и все, через неё, но решил поступить так же, как и вчера, и под падающие челюсти местных просто пошёл по воде.

Уже зная приставучесть местных, я нашёл у переправы своего сопровождающего и договорился с ним встретиться уже рядом с усадьбой через два часа, оставив ему на поруки Аттида. Гремлин сказал, что дорога займёт как минимум часа три. Я посоветовал ему в таком случае поторопиться.

Час я ходил-бродил по улицам города, слушая наречия местных, видел, как кипит жизнь, как вспыхивают за секунду войны среди жителей и через минуту затихают, переходя в перемирие. Злопамятности у гремлинов как таковой я не заметил. Они просто пылкие, резкие и конфликтные.

Через час я выбрался из города, пополнив кольцо местными противопожарными тканями и взяв несколько бутылей с алхимической пропиткой для тканей. К несчастью продавца, обмануть меня не получилось: я уже знал, как выглядят цифры. Но, чтобы ему запомнился Странствующий Клинок и легенда о моей щедрости, а быть может, и о глупости по меркам местных, жила и дальше, я оставил ему на чай столько же, сколько заплатил. К несчастью для него, в местной валюте. Мне всё равно столько гремлинских монет не нужно.

Дальше помчался к усадьбе и добрался до неё минут за тридцать. Причём не особо-то я и спешил. Провёл разведку, запустил духа, выяснил, что лиговцев здесь нет, и просто прилёг вздремнуть в саду местного хозяина. Алиса разбудила меня, когда повозка с Аттидом и гремлинами примчалась к воротам. Я появился рядом с ними, и на меня смотрели с удивлением – мол, как я успел добраться раньше них? Я же сделал вид, что здесь ничего не видел, и с удовольствием согласился на экскурсию.

Усадьба Риппо стояла на своём берегу и с крепостью соседа не имела ничего общего. Никаких стен в пять метров. Вместо них сад, по которому гуляли заводные механические стражи и обычные фигурки, созданные лишь для того, чтобы радовать глаз. Особо запомнился заводной павлин, что раскрывал изящный латунный хвост, украшенный тысячей драгоценных камней. У пруда мерно кланялась фигура рыбака с удочкой, а в глубине аллеи вращалась целая карусель из зеркальных пластин, ловящих закатное солнце.

За каждой диковинкой я привычно искал функцию и не находил. Здесь красота существовала ради красоты, и это после Гварцевского полигона сбивало с толку.

Маэстро Риппо ждал нас на террасе, и контраст с соседом был полный. Ухоженный, в шитом камзоле, с перстнями на обеих руках. И, главное, целый. Ни единого шрама на виду. Первичным он владел свободно, доказывая простую истину: глава дома – это не просто тот, кто выжил, а достаточно сильный избранный, переживший своих оппонентов.

– Странствующий Клинок, – раскинул он руки, обозначая объятие на расстоянии. – Слухи бегут впереди вас. Богач с востока, гроза шлагбаумов, человек, за одну ночь купивший половину Гварцевского арсенала. Признаюсь, я обязан был вас увидеть раньше, чем этот солдафон запер вас в своём сарае навсегда.

– Сарай у солдафона добротный, – вступился я за лучшего друга. – Стены пять метров.

– Вот именно! – всплеснул Риппо руками. – Пять метров камня, и ни одной статуи внутри. Так живут только те, кому нечего показать. Прошу к столу. У меня, по крайней мере, вино не из уксуса.

Вино у него и правда оказалось приличным, а ужин перетёк в продолжение экскурсии. Мне показали галерею, где вдоль стен выстроились механические скульптуры – от танцовщицы с веером до миниатюрного дракона, дышащего подкрашенным паром. Показали чертёжный зал и с гордостью сообщили, что добрая половина эскизов выкрадена у столичных мастеров, а лучший – так вообще у самого Гварца из-под носа.

Кража чертежа здесь считалась высшей формой признания таланта, и я отметил себе на будущее: свои чертежи Домену при торговле с этим народом лучше хранить в сейфе, а сейф – в другом мире…

Гвоздём вечера стал парадный голем. В отличие от Гварцевского истукана, этот был пилотируемым: в груди открывалась кабина, внутри сидел гремлин-оператор и тянул рычаги, а махина в четыре метра ростом вышагивала по двору, печатая шаг и вскидывая руку в приветствии. Мне, разумеется, предложили прокатиться. Гремлины любят выпендриваться, а мне интересна механика этого устройства. Только вот кабина была рассчитана на существо вдвое меньше моего, поэтому ехал я в позе скрюченной жабы, выставив локти наружу. И каждый шаг машины грозил перетрясти мой позвоночник…

Челядь рукоплескала каждому моему кругу по двору. Аттид смотрел на меня с террасы, окончательно потеряв связь с реальностью и не понимая, что он тут делает и зачем.

Слезал я под аплодисменты и с твёрдым пониманием, что нам придётся увеличивать размеры управляемого голема минимум на метр в высоту и полметра в ширину, если мы захотим туда хотя бы невысокого и худенького человека посадить. Бронирован голем, к слову, очень даже прилично. Характеристики мощные, ранг легендарный. Шансы пробить его привычным оружием: дубиной там или мечом, – у людей очень небольшие.

Вернувшись за роскошный, пусть и низковатый для меня стол, я предложил обменяться картами. Риппо скептически отнёсся к моей затее, а потом я ему показал известные мне территории, и он натурально хрюкнул, сам от себя не ожидая такого звука, но ничуть не смутился и побежал за своей картой.

Обмен был совершён, и я практически ничего из него не получил. Разве что южные земли гремлинов вдоль Синего моря стали куда подробнее.

Пока он ошарашенно смотрел на места, где я был, и задавал вопросы про дальние страны, я отметил про себя, насколько отличается интерес этого гремлина от его соседа. Куда больше Риппо интересовали торговые морские пути.

Пошли разговоры о речном флоте, и сама собой всплыла здешняя версия событий на реке. В изложении Риппо брод испокон был башенным, селитру нашли его рудознатцы, а сосед-солдафон просто пришёл на готовое с картечницами. Да даже усадьбу свою он получил от них: именно башни её построили ещё пять поколений назад.

Я вежливо кивал и прикидывал, что версия Гварца, надо полагать, зеркальная – вплоть до рудознатцев. У войн этого народа удобная природа: правых нет, виноватых нет, есть месторождение.

Решив, что за обед, перетёкший в ужин, хорошо бы расплатиться, я вытащил подарок моему новому знакомому. На мраморный пол галереи легло тело кристаллита, застывшее выгнутой дугой, и если Гварц в такой же твари увидел материал для мастерских, то Риппо ахнул и обошёл её кругом с лицом ценителя.

– Какая пластика! – выдохнул он. – Какая линия! Кто скульптор?

– Смерть, – ответил я чистую правду. – Тварь из земель Срыва. Застыла в момент рывка. У вашего соседа теперь есть такая же, но он, боюсь, пустит её на распил.

– Варвар! – схватился Риппо за сердце, отыгрывая обуявший его ужас. – Я не могу позволить подобного кощунства к искусству! Она будет стоять в центре галереи. Отдельный постамент, подсветка. Он режет искусство на заготовки, а потом этот гремлин рассказывает мне про честь дома!

Чем дальше, тем яснее проступала и вторая половина этого двора – тёмная. О ней Риппо упоминал вскользь, между тостами, не отвлекаясь от вина…

– Жену отравили в прошлом году: подозревали троих, доказали на одного. Дело семейное, вы понимаете…

– Племянника выкрали перед торгами за речной подряд, вернули за выкуп. Мальчик почти не заикается…

– Главный конкурент по каменным заказам погиб этой весной: строительные леса рухнули так удачно, что подряд перешёл к дому Риппо на следующий день…

Последнее маэстро рассказывал с плохо скрытой гордостью, и я не стал уточнять, кто подпиливал балки.

К ночи, когда свита рассосалась, а пустые бутылки перестали уносить прочь из банкетного зала, Риппо доплыл до состояния, в котором гремлины становятся откровенными. Развалившись в кресле, он гонял по кубку остатки вина и жаловался теперь на вещи поважнее, чем спор с соседом…

– Вы вот странствуете, Клинок, всё видели… Скажите честно, есть где-нибудь король, за которого не стыдно? – Он не стал дожидаться ответа: – А у нас был. Зогран Игс, Гоблинобой.

Я сразу сложил два плюс два и понял, что речь идёт об отце Зиркса.

– Мой дед при нём поднялся. Дикие гоблины тогда жгли границы, дома грызлись, как сейчас, и Зогран сделал простую вещь: собрал всех, ткнул пальцем на восход и повёл войной на гоблинские долины. Пять лет войны – и у нас общие песни, общие герои и новые земли под маэстраты. Вот это был король. Народ надо сплачивать, Клинок, а сплачивает только общий враг, запомните это.

– А нынешний король, что же, не такой хороший?

– Тарго? – выплюнул Риппо имя и скривился. – Мальчишка на троне, который трясётся за этот трон с рождения. Оно и понятно: посадила его туда мамаша. Вы же не знаете наших сказок… Дядюшка его, Краззик, сам сел на трон не по испытанию, а по железу, братьев перерезал. А кого не перерезал, тот сбежал или исчез. А потом надумал дорезать детей своих сестёр. Чтобы наверняка отвести угрозы от своего права на престол… Зря надумал. Вирза, старшая из сестёр, своего первенца любила так, что покушение на Тарго не только не простила, но и чуть Системе душу не отдала, приняв удар на себя. А к утру подняла все свои связи и должников, надавала обещаний, и уже через неделю Краззика нашли остывшим, а дети его бесследно исчезли, как и жена. С тех самых пор на троне и восседает Тарго.

– А как же испытание мастерством?

– Я вас умоляю… Купили, заверили, забыли. Всякое с тех пор прошло, сама Вирза лежит парализованная в своих покоях и оттуда двигает полкоролевства. Тарго плодит наследников и прячет их по провинциям, наследники подрастают и точат зубы, сёстры со своими выводками играют в свои игры. Корона грызёт сама себя, Клинок, а мы тут, на границе, платим за это налоги. И повторяем за ними, чего уж тут скрывать…

Он говорил ещё долго. Перечислял столичные дома, кто держит арсеналы, кто казну, кто таможню. Половину перечисленных тут же обзывал ворами, а вторую половину – дураками, что ворам платят. Прошёлся по сёстрам короля и их выводкам: у каждой, если верить пьяному, своя партия и свой любимый претендент, желающий занять престол.

Я слушал, не перебивая, и только подливал. Пьяный маэстро за вечер дал мне больше, чем дали бы месяцы разведки. Под конец, когда его понесло в воспоминания о дедовских походах, я тепло распрощался, сославшись на ранний выход. Риппо растрогался, обозвал меня единственным просвещённым существом на обоих берегах и уснул.

Картина тем временем сложилась полностью, и вырисовывалась она поучительная. Королевство снаружи выглядит грозно: пушки, порох, големы и неисчерпаемый людской… гремлинский резерв. Но изнутри оно трухлявое. Корона держится на подкупе и страхе, провинции устали от столичной грызни, и каждый маэстро в глубине души мечтает о короле, за которого не стыдно. А главное – рецепт сплочения этот народ знает ровно один, и зовётся он общим врагом. Гоблинские долины закончились, орков трогать страшно, и, когда очередному правителю понадобится склеить страну, самым удобным врагом окажемся мы – люди за горами. Богатые, немногочисленные и очень заманчивые…

Вывод простой до неприличия: Домену нужен свой король в этих землях. И претендент у меня уже есть – с легендарной механической рукой и правом крови. Зиркс даже не знает, что его враг сгнил, не дождавшись мести, а сам он по местным меркам дорос до почтенного долгожителя, что здесь само по себе аргумент.

Как сажать его на трон – вопрос отдельный. Мой личный план пока укладывается в «погрузить претендентов в мешки, вывезти в Домен и сказать оставшемуся за главного Зирксу: не упусти последний шанс». Для планов поизящнее у нас есть Болдур и остальные Архонты: эти на переворотах не одну собаку съели. Моё дело – привезти им расклад, который я выяснил.

Пока город и усадьба засыпают, просыпается мафия… То есть я.

Работал я той же ночью и сразу в двух усадьбах. Карту Риппо с моими данными я нашёл там, где её и оставили. В галерее, между танцовщицей и паровым драконом, на бархатной подстилке с магической подсветкой. Снял, свернул, убрал в кольцо, а на освободившееся место положил резервную карту из первой же тумбы.

Дальше были ночной перелёт через спящий Бруст, свежий ветер в лицо и стена Гварцевской крепости. Карта со стены кабинета перекочевала в кольцо к своей соседке, и к предрассветным сумеркам я уже лежал в гостевой постели на башенной половине, делая вид, что отлично выспался.

Ничего больше брать не стал. Воровство ради воровства в мои благодетели не входит. А вот лишить потенциального врага карт местности Домена важно, и пусть кому-то покажется неблагородным занятием, но по-лисьи справедливым – так я считаю. Будет им двум уроком: копии надо делать и прятать получше, а не на самое видное место класть, чтобы хвастаться перед остальными.

Утром оба берега канала ждёт одинаковое открытие, и я даже жалею, что не увижу лиц. Впрочем, чем всё закончится, предсказать несложно. У «клинков» пропала карта, у «башен» пропала карта, посреди города – канал, а стычка между ними и так вызревает со дня на день. Обвинят друг друга, и моя скромная персона в списке подозреваемых даже не появится. А если и появится – пусть попробуют меня догнать и предъявить мне что-либо. Я и так инвестировал в экономику их маэстратов солидную сумму.

Из Бруста мы выходили по западному тракту с рассветом, попрощались через помощников Риппо с гостеприимным, любящим искусство и скучающим о порядке хозяином, и отправились дальше, игнорируя обычные дороги. Лететь куда быстрее.

За спиной просыпался город, которому предстояло интересное утро. Впереди лежала дорога к столице, до которой я собирался добраться раньше, чем слухи о страннике с востока. Одним глазком хочется глянуть на трон, который скоро станет вакантным. Правда, будущий обладатель трона об этом ещё не догадывается…