Текст книги "Статус: Само собой - Клинок системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Крепость пала спустя несколько часов штурма. Твари не брали пленных и не жрали на месте. Теперь убитых орков они стаскивали в кучи у пролома, чтобы распределить свою добычу, а мелочь волокла тела к погребальному полю, к ране, чтобы накормить тех, кто ещё шёл через неё в этот мир.

День спустя на дальнем степном порубежье армия Дира дожигала чужие кибитки. Кочевой союз племён с самой весны разорял пограничные стойбища и уходил в глубину степи прежде, чем подходили легионы. Дир Завоеватель вывел орду сам, перекрыл степнякам дорогу к большой воде и за два дня перемолол их воинство до последней сотни. Победа вышла полной: вожди союза лежали в один ряд перед ставкой, трофейные табуны сгоняли в наспех сколоченные загоны. И над всем этим висел в утреннем небе левиаток «Стрела Ветра» – корабль, за который царь когда-то отдал людям их философа войны.

Дир вышел на возвышение перед строем и вскинул секиру. Зеленоватое свечение рун на лезвии было видно даже при свете дня, и орда взревела так, что задрожали даже листья на редких кустах. Барабаны и трубачи играли песнь победы, задавая ритм праздника.

Дир слушал радость орочьей орды, и мыслями он уже шагал дальше, за край карты, к землям, до которых орки не добирались ни при одном из прежних царей.

– Степь склонилась! – голос царя катился над полем без всякой магии. – Мы собрали племена в единый кулак, и сегодня кочевники из ашшур узнали его вес. Это лишь первый шаг нашего единого царства!

Рёв поднялся снова и оборвался на середине, потому что сквозь строй к ставке бежал гонец со знамёнами Рик Холла – ближайшей крепости орков, из которой армия вышла на эту битву.

– Великий царь… – прохрипел он, склонив голову. – Срочный доклад из Тур Кламена! Срыв! На погребальном поле у Дир’Колла раскрылся портал! Крепость пала за ночь. Твари идут во все стороны широким фронтом и растут числом с каждым часом.

Гонец стянул со спины кожаный тубус и протянул его вперёд обеими руками.

– Здесь донесение коменданта Каргада, великий царь. Его писали прямо во время штурма и вынесли прорывом. До Тур Кламена добрались семеро, и оттуда каждое слово этой же ночью передали терминалом в Рик Холл.

Дир сломал печать и развернул листы. Почерк менялся от строки к строке: коменданта сменял писарь, писаря – снова комендант, а последние строки выводила уже третья рука.

'Моему Царю от коменданта Дир’Колла. Пишу, пока штурм не дошёл до донжона. Твари вышли из Срыва на погребальном поле, и голов нет ни у одной. Над плечами у каждой – пара живых щупов. Ими они слышат вместо ушей и видят вместо глаз, а на запахи идут вернее, чем варг на кровь. Пасти открываются где угодно: на брюхе или поперёк груди. И лапы сами носят им корм. Между собой твари не грызутся. Добычу делят по старшинству, а наших мёртвых уносят к ране, чтоб кормить тех, кто выходит следом.

Огонь и смола их жгут, но не останавливают. Имеются исполинских размеров твари ростом с донжон. Стрелы и катапульты их только злят. Легендарный свиток грозового разряда убил одного на месте.

Пришли их хозяева. Ростом они с орка, только худее. Тела прячут под плащами, лиц не разглядеть даже самым глазастым разведчикам. Твари слушают их волю через щупы и по одному их жесту из стада становятся войском. Оружие хозяев бьёт лучом тоньше пальца и прожигает башню насквозь до скалы за крепостью. Этот луч режет камень, что горячий нож масло. Живых тоже режет… Сражаемся до последнего, но силы наши тают. Скоро пойдём в прорыв, чтобы письмо донести до ближайшего города. Дир’Колл своё отстоял. Помяните нас на пиру'.

Ниже другим почерком, торопливо и с кляксами, было дописано: «Комендант пал вместе с крепостью. Из сотни прорыва до Тур Кламена дошли семеро. Всё записанное подтверждаем своими глазами».

Дир дочитал, свернул листы и какое-то время стоял, глядя поверх строя туда, где за степью лежало сердце его царства. Знание, оплаченное четырьмя тысячами жизней, весило больше любой победы, одержанной им в этой степи.

Дир перевёл взгляд на пленных вождей и на дым над степью. Триумф превращался из пожара в маленькую искорку его заслуг как царя. Пока он грезил походами за старые границы, враг пришёл из совершенно другого мира…

– Поход завершён, – произнёс Дир, и двух первых слов хватило, чтобы барабаны умолкли. – Орда разворачивается. Гонцов – в Домен и в Дракорию. Пусть союзники знают, что пришло в наши земли, и пусть готовятся сами. Всё, что степь нам сегодня отдала, бросить здесь. Идём налегке. Доклад о продвижении врага мне каждый час. Перевести все крепости в боевое положение, трубить сбор воинов в каждом городе. И слова Каргада… – Дир поднял свёрнутые листы над головой, показывая их строю, – разослать терминалами каждому коменданту и каждому вождю. Эти строки оплачены гарнизоном Дир’Колла сполна. Пусть орда знает, что прибыли безголовые.

Он в последний раз оглянулся на разбитый стан, ради которого орда пересекла половину степи, и спустился с возвышения к варгам. Новая угроза – это вызов его власти, и он обязан с ней справиться своими силами. Да и новые союзники должны помочь. Пусть их союз и был заключён против Часовых, Срыв – это то, что угрожает им всем, потому как земли людей и драконидов довольно близки к месту прорыва. Так что им в любом случае придётся помочь, хотят они этого или нет.

Глава 15

До собственной кровати я добрался далеко за полночь. Народ расходиться не спешил: у каждого были вопросы, а вот ответы не всегда находились. Когда голова закипела даже у Имирэна, а у Брячедума закончились все припасённые в гостиной настойки, думать уже было нечем. Мы все слишком вымотались. И я не исключение. Голова за день распухла на фоне новостей о сестре, богах и мировых заговорах у меня осталось одно приземлённое желание – упасть в кровать.

Нормальная подушка после месяца дороги ощущалась минимум легендаркой. Я рухнул лицом в неё и уснул быстрее, чем успел набросать план на завтра. Для человека, у которого в голове по ночам обычно бушует мозговой штурм, это показательно.

Разбудили меня солнце и подозрительная тишина. Половина кровати, которую по утрам обычно оккупирует белохвостое чудо, пустовала. Маши тоже не было: у неё всегда хватало своих дел.

«Ты где?» – потянулся я по ментальной связи к Алисе.

«В ресторане! – бодро отозвалась Алиса. – Провожу проверку, как обещала. И знаешь что? Они опять химичили! Сливки не те, специи заменили… Так что у нас тут идёт следствие, и, думаю, без жертв в этот раз не обойдётся. Всё, не отвлекай меня! Я до крылышек гусиных добралась… Очень плохо ощипали. Капец им…»

Н-да… Раскаяния и извинения в этот раз явно не прокатят. Но сочувствовать поварам не буду. Сами виноваты: нечего было экономить на богине, у которой на кухне и гусях особый пунктик. И в первую очередь достанется шефу, что допустил всё это безобразие. Чувствую, Графу пора нового искать…

Вчерашнее предчувствие, к слову, тоже никуда не делось. Как-то всё слишком тихо и гладко… А это звоночек. Опыт подсказывает, что тревожные вести просто не успели до нас добраться. Однако, что делать, я знал теперь наверняка.

Выспавшись и распределив по полочкам задачи по степени важности, принялся за те, что находятся на вершине списка. И первым пунктом значатся доспехи. Торопить Бряча, конечно, бесполезно, это я вчера уяснил. Но взглянуть своими глазами на то, ради чего гном ест и спит в кузне, мне никто не запрещал.

Позавтракав, размявшись и приведя себя в порядок, а то оброс как абрикос, отправился к Брячу в гости. Кузница стояла на краю двора и пыхала жаром даже через распахнутые двери. Алиса появилась рядом на полпути, довольная и румяная. Судя по её лицу, вещественные доказательства с кухни были конфискованы лично и в полном объёме, а все виновные – найдены и наказаны.

– Ревизия прошла успешно? – поинтересовался я.

– Более чем! – пристроилась она к моему шагу. – Виновные раскаялись, рецепты восстановлены, ресторан закрыт на день для устранения недостатков. Шеф-повар выбросился со второго этажа и ловко сбежал, но я на месте нашла его помощника и сделала его новым шеф-поваром. Добавила, что теперь его жизнь в его руках. И окно велела починить. А ты куда? В кузню?

– Да. Пора глянуть, на что там львиная доля твоей божественности ушла.

– Отлично, я с тобой. Заодно глянешь, как я трудилась. Оценишь мой труд!

– Твой? Мне почему-то думалось, что там Бряч потеет.

– А куёт он из чего, по-твоему? – Хвост возмущённо хлестнул воздух. – Пока некоторые шлялись по демоническим землям и дрыхли в чужих дворцах, я трудилась не покладая лапок! Все старые запасы артефактов давно переплавлены. Все! До последней ржавой железки! Так что материя в этой кузне моя. И прошу обращаться с ней уважительно, – пригрозила Алиса мне пальчиком.

Ну да, конечно, лапки у неё… Если что-то пойдёт не так, сразу же запоёт: «Но у меня же лапки!» А как этими лапками гусей в промышленных масштабах с кухонь королевских таскать, так проблем нет.

Но в целом я даже не думал спорить. Всё, что она сказала, – истина. Кроме разве что её уничижения моих собственных достоинств, мол, я там «шлялся». А то, что я при этом был её таксистом личным, почему-то умалчивается. Если это так просто, могла бы сама рядом походить, своими «лапками».

Внутри кузница была привычной лишь наполовину. У горна лежали обычные заказы: подковы для местных стражников и их лошадей, скобы, пара наконечников для дружины. Может, даже не Брячедум всё это делал, а кто-то из помощников. Дальний угол Бряч отгородил цепями, завесил тканью, и вот за ними законы этого мира взяли выходной…

Над каменным постаментом парила груда первородной материи. Висела без опор, без магических кругов и вообще без малейшего уважения к гравитации. Серо-жемчужная масса размером с добрую бочку, аморфная, с медленно текущей поверхностью, на которой глаз не находил ни единой зацепки: системное меню молчало, оценке эта материя не поддавалась.

Я обошёл постамент по дуге. Лет десять назад на Земле за рассказы о подобном экспонате дали бы нобелевку. Или смирительную рубашку… Тут уж как повезёт с доказательствами.

Брячедум вынырнул из-за перегородки с булькавшими настойками.

– Ну не готово ещё! Чего пришёл? Поглазеть? – насупился он, спешно прикрыв шторкой своё второе по важности хобби.

– Ага! – улыбнулся я.

Раз гном хмурится, значит, всё в порядке.

– Ну… Это… Смотри, раз пришёл. Только руками не лезь и под локоть не болтай. Здесь спешка убьёт всё, что я успел сделать.

– Уже понял, что тут монастырь со своим уставом. Просвети темноту: почему она висит и почему Система не реагирует?

– Потому что это не металл, парень, и не камень. Это вообще не материал в том смысле, к которому ты привык. Системным его назвать тоже не выйдет. Он на одном уровне с богами и их замыслами, их силой. Просто не подчинённый ничьей воле. Пока что не подчинённый… Мы над этим работаем. – Бряч подошёл к материи и остановился в шаге от неё. – Первородная материя живёт по другим законам. Жар ей безразличен, холод тоже. Молот об неё можно расплющить, зачарованный инструмент – затупить. Она не подчиняется миру. Она подчиняется душе.

– Душе? – покосился я на гнома. – Твоей, надеюсь?

– Моей, – постучал он кулаком по груди. – Божественность Вулкара даёт право прикоснуться. А дальше уже всё зависит от силы духа. Чем её больше, чем крепче душа и выше страсть к созиданию, тем лучше получается работать. Каждый удар здесь наносится духом, а не рукой. Материя слушает, что задумала душа, и принимает задуманную форму. Соврёшь себе, поторопишься, впустишь дурную мысль – и труд недель рассыплется. Поэтому здесь нельзя спешить. Совсем нельзя. Полная синергия мастера и материи – иначе никак.

– А если душа задумала дурное? – не удержался я.

– Тогда мастер получит дурное, – хмыкнул Бряч в бороду. – Материя не судья. Она – зеркало. Одно дело клепать легендарки, второе – мистериумы из величайших материалов этого мира. И совсем иное лепить что-то особенное из первородной материи. Тут даже Вулкар считает за честь приложить к созданию собственную божественную душу. Но важно не развалить то, что начали… Так что мы сперва полностью на словах прорабатываем каждую деталь, каждый элемент.

– Вот это новости… Как удивителен наш мир на самом деле… Ты неделями бьёшь по ней духом, а она даже формы не меняет? – кивнул я на серую массу. – Ты же говорил: неделя на элемент.

– Так то, что снаружи, – пустая оболочка. Истина сокрыта внутри! И да, у нас с Вулкаром по неделе уходит на один элемент, но увидеть его практически невозможно.

– Я могу как-то посмотреть?

– Если только Алиса проводит… – покосился он на пушистую, что скучала, разглядывая инструменты Брячедума.

– Поможешь? – повернулся я к ней.

– А волшебное слово?

– Я научусь запекать гуся в травах по твоему рецепту.

– Что же ты со мной делаешь?.. Я же сейчас воспылаю!.. – прикусила она губу, подошла ко мне и схватила за руку. – Закрой глаза и смотри на этот мир моими.

Я сделал, как она сказала, и нырнул вместе с ней в саму первородную материю. Снаружи серый кисель, а внутри – целая мини-вселенная. В её глубине медленно вращался наруч: слоилась будущая броня, вились руны, каких я не встречал раньше. И вся эта картина дышала в собственном ритме и плевать хотела на наш мир. Десятки элементов заготовок парили в своём космосе, исторгая даже в незавершённом виде такую энергию, что дух захватывало.

Мы вынырнули обратно, я встряхнул головой и разорвал контакт.

– Красиво же? – Алиса возникла у моего плеча и понизила голос до шёпота. – Даже от демонов может быть польза, если знать, что у них забрать и куда направить, верно?

– Впечатляет… Целая вселенная у артефакта. А долго ещё ждать, при должном вдохновении, Бряч? Я теперь ещё больше хочу надеть это совершенство…

– Ну, самое сложное – найти синергию и единую концепцию – мы уже сделали. Сейчас доспех готов процентов на сорок. Ещё примерно шесть-семь недель понадобится при текущем темпе, и если Вулкара отвлекать не будут.

– Так долго! А частично можно его примерить?

– Даже не мечтай! – фыркнул гном. – Отдельный элемент мёртв. Хоть весь ими обвешайся – толку не получишь. Оживёт только полный доспех, когда последняя часть встанет на место и всё срастётся в единое целое. Вот тогда это будет уже не вещь. Это будет живой артефакт, связанный душой со мной как с создателем и с тобой как с хозяином.

Живой доспех, который куют душой из переплавленного хлама… Расскажи мне кто-нибудь такое год назад, я бы посоветовал рассказчику меньше пить. Теперь же я стоял в двух шагах от будущего чуда и прикидывал, как бы так впасть в кому, чтобы очнуться к концу его создания. Эх, придётся к гарпиям идти в гости лишь в своих харизматичных семейниках, без достойного доспеха.

«Может, ну их, этих гарпий?»

«Судя по тому, что я знаю, они страшные. Чего ты переживаешь?»

«Да я не за тебя, я за себя волнуюсь… Где мне там курицу искать с карамельно-пряной корочкой?» – взволнованно произнесла Алиса.

«Ну, возьмём с запасом…»

«Не помогает, – мысленно вздохнула она. – Чем больше я беру, тем быстрее вхожу во вкус и на перекусах всё съедаю…»

– Кстати о связи… – Бряч повернулся ко мне, прервав нашу мысленную дискуссию о проблемах гастрономического характера. – Раз уж ты здесь, сэкономим время. Для привязки артефакта к тебе мне нужен твой Эфир. Столько, сколько сможешь отдать без вреда для себя. Обычно привязка идёт через душу, но тут такое дело, что Эфир, как объяснил Вулкар, содержит слепки твоей души. Так привязка будет даже проще и безопаснее, чем обычно. Но расточительна. Я помню, как долго его копить…

– Да ничего, найду немного… Двадцать капель хватит? – выдавил я из себя зелёные концентрированные капли, что слились в единый комок энергии, парящий над ладонью.

– Не знаю… Положи на первородную материю, – сказал Бряч и явно мысленно начал звать Вулкара на всякий случай.

Бог-кузнец, судя по изменившейся ауре Бряча, явился и вселился в тело гнома, посмотрел на нас с Алисой, кивнул в знак приветствия и потянул руку к груди. Вытащил из неё что-то похожее на белый сгусток и осторожно поместил на другую часть плавно переливавшейся и начавшей впитывать мой Эфир материи. Правда, тот сгусток, как Эфир, не впитывался, и аватар Вулкара размахнулся от всей души, насытил этой же энергией свою ладонь и со всей силы хлопнул по сгустку духовности. А затем ещё раз. И ещё… И так до тех пор, пока тот полностью не скрылся внутри. Затем Вулкар присел, скрестив ноги, и связался с парящим чудом, полностью окутав его духовной силой.

Я понял, что моё присутствие здесь лишнее. Гном выкладывался на полную, и даже божество пахало, чтобы взять под контроль и направить куда нужно мой Эфир и свою духовность. Они оба буквально вкладывали душу в этот будущий артефакт…

Я тронул Алису за плечо, и мы тихо выскользнули наружу. На свежем воздухе меня накрыло непривычное чувство. Обычно проблемы этого мира я разгребаю сам и в темпе вальса, а тут от меня не требовалось ни подвигов, ни ресурсов сверх уже отданного… Только ждать. А ожидание – это самое противное из искусств, и владею я им заметно хуже фехтования.

«Я пойду, прогуляюсь по городу и храмам, встречусь с Элеей. Ты тоже займись своими делами. Ты ведь лидер… Сходи к механику нашему. Он со вчерашнего вечера сам не свой. На завтрак не пришёл даже».

Она права. Да я и сам думал этим заняться.

Зиркса я нашёл на ступенях мастерской. Он сидел в обнимку с латунной шестернёй, которую натирал безо всякого смысла: деталь блестела и без того. Смотрел гремлин при этом на пристройку в другом конце двора, где под охраной дружины коротала дни его сестра.

– Не помешаю?

– Сюда садись, – подвинулся Зиркс и отложил шестерню. – Работа всё равно не идёт. Руки делают, голова не тут.

Я устроился рядом на тёплой от солнца ступени. Заходить в такие разговоры издалека я умею плохо, благо с Зирксом и не требовалось: он сам смотрел туда, куда сходились все наши мысли.

– Наслушался вчера? – кивнул я на пристройку.

– Наслушался… – Гремлин поскрёб механической рукой камень ступени. – Всю ночь думал. Ты по моей стране проехался. Ты для неё чужак, но всё равно видишь, что всё там криво-косо, неправильно. Переживаешь… А я в ней вырос. И от рассказов сестры всё только хуже стало. Тревожусь я…

– Тогда скажу прямо, если тебе интересно моё мнение. – Я посмотрел на Зиркса, и тот кивнул, показывая, что готов выслушать меня. – Пока Лигу не выкорчуют с корнем и пока у страны не появится твёрдая рука, порядка в Тизалии не будет. Никогда. И знаешь, что хуже всего? То, что сотворили с тобой, на фоне нынешнего – просто цветочки. Лига превратила твою родину в дойную корову.

Зиркс сжал шестерню так, что механическая рука заскрипела.

– Я хочу это исправить. Очень хочу. – Он повернулся ко мне, и от привычного тихого механика в нём мало что осталось. – Совесть мне не позволит бросить собратьев, всех этих гремлинов, на растерзание этим ублюдкам из Лиги. Моя страна не должна быть посмешищем в глазюках соседей и грушей для битья. То, что сейчас творится, докатит нас до состояния гоблинов. Диких, позабытых… Такого я не хочу. Потому прошу помощи. Помоги мне занять престол.

Ну, я и раньше не говорил ему «нет». Он хотел попасть обратно и доказать всем, что он истинный мастер, пусть и без руки. Ничто не сможет доказать его слова лучше, чем занятие трона и присяга верных подданных.

– Помогу. Тем более что начало уже положено – Я выудил из памяти сгорбленную фигуру со стопкой чужих протоколов. – В Миассе остался мой гремлин. Мадрок Крылец, мастер старой закалки. При твоём отце он возглавлял Коллегию Мастерства и смотрел за развитием короны. Лига сломала ему жизнь, поэтому ему можно верить: он уже потерял всё, что мог. Через него ко двору будут приходить требования от имени похитителей Вирзы. Одно за другим, планомерно. Тарго зависит от матери сильнее, чем от воздуха, и ради неё исполнит многое. Если рычаг сработает, смена власти обойдётся без большой крови. Мы намерены изменить законы престолонаследования.

– Крылец… – пожевал губами Зиркс, роясь в памяти. – Слышал это имя… Старая гвардия, значит, ещё жива… – Он качнул головой. – Только мало этого, Алекс. Требования, письма, рычаги… Союзники нужны. Армия нужна. Гремлина с механической рукой и мастерством, может, и послушали бы. В прежние времена, в давние. Сейчас не послушают. Сестра порассказала, как теперь дела делаются: у кого казна и клинки, тот и прав.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – отмахнулся я. – У меня половина жизни в этом мире так устроена, и ничего, жив пока. Расскажи лучше про сестру. О чём говорили?

– Да что говорить? Она с детства такая, – дёрнул гремлин плечом. – Только жаднее стала и глупее. И самоуверенности через край. Победы её ослепили, дальше собственного носа не видит. Сейчас, похоже, начала пробуждаться… Только смысла в том немного. Горе, что она принесла стране, её пробуждением не исправишь. – Он помолчал и добавил глухо: – Зря ты её сюда привёз. Исчезни она из этого мира, всем стало бы спокойнее. И мою душу бы так не тревожила. Я бы и твоим рассказам поверил.

– А вот тут не соглашусь. – Я откинулся назад и опёрся локтями на ступень. – Пока она жива, у нас есть рычаг давления на твоего племянника. Пока Тарго под её влиянием, он будет прислушиваться к требованиям. А это какой-никакой шанс сменить власть без войны, без многомиллионных жертв и без Срыва, который добьёт страну окончательно. Тизалия ведь до сих пор безумно красивая. Своеобразная до вывиха мозга, спорить не буду, но красивая. Жалко пускать такое под нож ради чьей-то мести.

– Может, и так… – Зиркс покрутил шестерню в живой руке и признавать мою правоту вслух не спешил. – Я многого не знаю, ты пойми. Оттого и сомнения у меня имеются, и страхи… Я много чему учился. Искусствам, ремёслам… Механике всю жизнь учусь. Политике не учился никогда. Грязное это искусство. Противное. Я в него ввязываться не хочу… – Он выдохнул и сморщил нос. – Но, видимо, придётся. Иначе никак не выйдет.

– Придётся, – подслащивать я не стал. – Зато не в одиночку. Вместе мы и не такие задачи разгребали. И вот ещё что запомни: даже если на твоей голове окажется корона, для отряда ты останешься лучшим механиком. Нашей надеждой и опорой. Королей в этом мире пруд пруди, а Зиркс Мехалапа из кабаньей стаи такой один.

Гремлин моргнул, переваривая услышанное, и его словно подменили. Спина распрямилась, в глазах вспыхнул рабочий азарт.

– Хорошо сказано… Тогда идём! – Он вскочил и потянул меня за рукав. – Покажу, что я с пауками сотворил! Ты таких не видел ещё. Никто не видел!

Удалось ободрить мастера… Это хорошо. Теперь и моя душа спокойнее.

Последовал за гремлином, не зная, чего ожидать, и тот сумел меня удивить… Подвал за время моего отсутствия постепенно превратился в мастерскую, а ещё, судя по всему, знатно расширился. Теперь имеет несколько входов и выходов, один из которых вёл в пристройку возле кузницы Брячедума, другой – в мастерскую алхимика, третий – к конюшням. Ещё один, по словам Зиркса, сейчас будут прокладывать к Васиной мастерской. Заодно укрепят её на случай внезапных детонаций. И уж после этого, когда всё объединят в одну сеть подземелий с кучей складов, можно будет задуматься о дополнительных подземных путях в замок «Мемории» и деревню рыбаков. Хотя в последней уже давно кого только нет. Селение процветает под нашим присмотром.

На мой резонный вопрос: «А зачем нам всё это под землёй?» – Зиркс пожал плечами и сказал, что так повелось. Амбиции растут, а секретность сохранять надо. Да и рабочее пространство тоже надо расширять.

Я не стал лезть в экономику и решения Графа. Без меня они совещались, пока я шлялся. Наверняка им так надо и так спокойнее. А я и не против. К тому же сами заработали на всё это, сами пусть и решают.

Пауки встретили нас в отдельном подземном ангаре. Три корпуса высотой с орка развернулись на звук шагов, и в лицо ударили лучи фонарей.

– Свои! – бросил Зиркс, и свет погас в то же мгновение. – Видал? Раньше они что умели? Лежать бесполезной грудой. А теперь это отличные караульные! Настройки «свой-чужой» я заканчиваю выстраивать, чтобы можно было смело во двор выпустить. Пересобрал им рычажный модуль для активности сочленений лап, теперь его можно будет легко починить в случае чего. А ещё сами лапы слегка модифицировал. Гляди!

Он свистнул, и ближайший паук присел на задние лапы, передние выбросил вперёд, и из сочленений выщелкнулись изогнутые лезвия. Второй свист – и лезвия спрятались.

– Впечатляет…

– Это ещё не всё! – Гремлин продолжил свистеть на разный лад, и пауки то подхватывали с пола ящик с деталями и тащили в указанную сторону, то прыгали, то бегали на скорость. Один раз вся троица замерла и подняла переднюю лапу к корпусу, изображая нечто среднее между салютом и воинским приветствием.

– А это ещё зачем? – удивился я.

– Для солидности! – гордости в голосе Зиркса хватило бы на парад. – Если я решу пару проблем и налажу их регулярную сборку, за одного такого ваши Архонты отдадут огромные суммы. Правда, сейчас и цена каждого с учётом деталей, даже без стоимости работы, перевалила за тысячу… Но это опытные образцы. Я уже связался с отрядами авантюристов в Королевстве Эйр, они обещали помочь с регулярной поставкой деталей. Должно снизить стоимость, особенно если мы туда свои караваны отправим…

Я обошёл железное трио по кругу, довольный увиденным. В узких коридорах, вроде катакомб Миасса, такая тройка перемолола бы отряд опытных бойцов, а уж для охраны поместья лучших сторожей и желать грех.

– И это не всё! – Зиркс щёлкнул пальцами живой руки, и вся тройка сорвалась с места, выстроилась поперёк прохода и сцепилась лапами в подобие баррикады, ощетинившись лезвиями наружу. Из недр среднего корпуса вырвался скрежещущий вой, от которого у меня заложило ухо, а наверху, в мастерской, что-то упало.

– Тревога! – гордо перевёл гремлин и вторым щелчком вернул подопечных на место. – Весь двор поднимут, мёртвый проснётся!

– Верю, – потряс я головой, выгоняя из уха остатки воя. – Гоблины после первой такой побудки поседеют, имей в виду.

– Они и воевать могут, и охранять, – похлопал Зиркс ближайшего по корпусу с нежностью мастера, гордого за своё творение. – Дозором ходят по маршруту, груз тянут вчетверо больше своего веса, тревогу поднимают. Уникальные создания! Я их ещё улучшу. Эх, сейчас бы патент оформить и производство автоматическое запустить… Эх! Жаль, в Домене технологий нужных нет. Всё по кусочкам руками собираю.

Он нырнул под верстак, выволок короб с латунными суставами и погрузился в объяснения, из которых я понимал в лучшем случае треть. Слушал я вполуха и прикидывал, каким правителем станет король, у которого в тронном зале вместо гвардии будут дежурить железные пауки с лезвиями. Пожалуй, Тизалии повезёт. Будь у нас таких тысяча, это и можно было бы назвать железной гвардией будущего короля. Но у нас её нет. А значит, будем искать варианты…

* * *

Далеко за границей земель эйров, орков и даже огромной империей драконидов, за хребтами и пустошами, до которых добирались лишь единицы из авантюристов Домена, в самом сердце запретных земель, которых все опасались, из чёрной скалы росла очередная цитадель Часовых. Только вот, в отличие от многих, эта была раскинута на огромную площадь и заполнена не только механическими стражами. Если забраться на её стену, внутри можно увидеть огромный город, скрытый от чужих глаз, и усердно трудящихся.

В самом центре стоит двухсотметровая башня из камня, на вершине которой размещён странный артефакт, скрытый магическим куполом, и лишь самый наблюдательный мог заметить периодически вспыхивающие искры молний и разряды, что били в купол изнутри.

Ярусом ниже в цитадели не было ни единого окна, но свет здесь был в избытке от маготехнических панелей наблюдателей. Каждая из них несла свою службу дольше, чем существовали самые старые империи этого мира. Менялись лишь операторы. Они были смертны, в отличие от узкоспециализированных панелей связи и наблюдения, имеющих по меркам Системы мистериумный ранг.

На двадцать пятом ярусе, где-то посреди башни, имелся зал, куда стекались все доклады. Торопливо стучали сапоги операторов, несущих только что пришедший доклад. Створки зала разошлись, и внутрь шагнул дежурный оператор дальних систем обнаружения. Он был одним из самых старых сотрудников. Металл в его теле давно победил плоть, о биологическом прошлом напоминала лишь узкая полоса лица между пластинами. Примарх умел ценить и продлевать жизнь верных и полезных подданных.

– Ваше превосходительство! Радары зафиксировали вторжение, – доложил он, когда на него упал взгляд господина.

У центрального пульта наблюдения развернулось кресло. Существо в нём носило мантию поверх сочленений и проводов, и его возраст не взялся бы назвать никто из живущих. Примарх Септимов, священный механик, помнящий первый исход своей цивилизации в этот мир, уточнил:

– Что показали сигнатуры?

– Код красный. Опасное, разрушительное оружие, способное перекроить весь миропорядок.

Примарх поднялся из кресла и взмахом руки перевёл экраны на недавно полученные донесения, желая лично проверить информацию.

– Что же, ошибки тут нет. К нам явились гости, а значит, пришло наше время действовать.

Он нажал на кнопку и повернул голову в сторону сетчатого бугра на панели управления – микрофона. – Пробудить ото сна механические легионы!