Текст книги "Статус: Само собой - Клинок системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

У ворот очередь из телег огибала каменную стелу, покрытую рунами, и каждый входящий на миг замирал возле неё, пережидая невидимую волну. Так, вот и местная система защиты, сканирующая личности. Не знаю, сработает ли она с Клинком Системы, но даже проверять не хочется.

Я ловко пробрался мимо небольшой очереди на вход и подошёл к уставшему гремлину-писарю, что сильно оживился при моём появлении. Я видел, как он записывает сведения со стелы в журнал, и жестами уточнил, как бы так сделать, чтобы моего имени там не было, и сколько это будет стоить.

Он мигом уловил суть вопроса, опасливо заозирался и, спешно поднявшись, закрыл ставни своей будки, открыл дверь и впустил меня внутрь, игнорируя ропот ждущих в очереди. Пальцами показал мне «десять». Я дал ему десять талантов.

Судя по тому, что он чуть не потерял сознание и его челюсть чуть не пробила каменный пол, он имел в виду местную валюту. Но отказываться не стал, а я переплатил и, судя по всему, с сегодняшнего дня имею в этой будке своего человека. То есть гремлина. Ещё не друга, но уже на полпути к этому почётному титулу.

Я единственное, что сделал для очистки совести, – показал на очередь желающих войти и дал понять, что моя плата перекрывает и их взнос за вход в город. И многие такому повороту событий обрадовались.

За воротами городок гудел, как разворошённый улей. Первое, что бросилось в глаза, – это дети. Они были везде. Стайки мелюзги гоняли обруч между телег и крутились у лотков, а один предприниматель ростом мне по колено уже вполне бойко торговал жареными орехами с ящика. Аттид поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами, мол, а чего вы хотели при их сроках жизни. И ведь не поспоришь…

Вторым открытием стали витрины. Оружейная лавка выставила напоказ посеребрённые мушкеты, связки бомб; у аптекаря в окне булькала перегонная колба размером с бочонок. Над входом в трактир висела заводная вывеска, на которой латунная кружка то наклонялась, то поднималась благодаря заводному механизму.

Отдельно порадовал фонтанчик на перекрёстке, где латунная фигурка рудокопа размеренно била киркой по камню, и вода лилась из расколотой породы. Мелочь, а сделано с душой и расчётом на прохожего с монетой. Если у них так выглядит провинциальный городок у чёрта на рогах, боюсь представить, что нас ждёт ближе к столице…

Я шёл по улице и мысленно прикидывал список покупок: порох, оружие, зелья, механизмы… Взять можно много чего. А вот что им продать, пока вопрос открытый. Если мы хотим развивать экономику, просто поставлять ресурсы и продовольствие – не лучший вариант. Надо побольше узнать об их потребностях.

В целом цивилизация гремлинов выглядит очень многообещающей. Мастерские на каждом углу дадут Домену выгодную торговлю. Количество же будущих солдат на квадратный метр улицы прямо говорит, что воевать с этим королевством не стоит. Слишком активно плодятся, имеют сильную экономику и технологическое превосходство. По крайней мере сейчас.

За полчаса прогулки я насчитал две полноценные драки и пять раз меня пытались обворовать. Только вот наблюдательность и ловкость позволяли уворачиваться от врезающихся гремлинов и перехватывать руки карманников ещё до того, как они добирались до пояса с кошельком.

С драками так вообще забавно всё вышло. В первой сцепились возчики, не поделившие очередь за клиентами. И разняли их сами очевидцы, попутно обчистив обоих. Во второй схлестнулись два лоточника из-за медяка сдачи, и вокруг них тут же собралась толпа. Стражу никто не звал, потому что стража сама стояла в первом ряду, придерживая шляпу с монетами для ставок.

Очень часто ко мне липли лавочники и торговцы всех мастей, предлагая своё добро и зазывая в лавку. В одну из них я заскочил – с книгами – и купил несколько экземпляров наугад. Отдал четыре таланта за семь текстов. Вряд ли что-то путное, наверняка какие-то любовные гремлинские романы или сказки про местных героев. Но для изучения языка – то, что надо.

Целый день я прошастал по городу, тратя с таким трудом нажитые богатства на радость местным. То в трактире, то в гостином дворе комнату снял, то заплатил за двух охранников, что будут охранять мой покой от воришек, а комнату – от форточников. И никого, кто бы говорил на первичном… Но и лиговцев тоже не было. Эти земли у них явно не в приоритете. А быть может, я просто в пограничной деревне сижу и даже близко не понял, куда я попал.

По другую сторону канала был точно такой же городок, но с одним отличием: приставали там в два раза чаще и настырнее, а ещё на домах повсюду были символы башенки с шестерёнкой. То есть сам город был разделён на две части, и между «клинками» да «башнями» ещё и в городе шла война.

К вечеру картина местных нравов сложилась почти целиком, и дорисовал её случай на главной площади… Возле ратуши собралась толпа, над головами возвышалась латунная фигура механического герольда. Заводной болван в полтора гремлинских роста развернул манипуляторами свиток и ударил молоточком в гонг на своей груди. Стоящий рядом живой глашатай заорал так, что с крыши ратуши снялись голуби. Везде эти голуби… Вездесущие прямо-таки!

Ни слова я, разумеется, не понял, зато толпа поняла всё. Над площадью прокатился дружный рёв, и в воздух взлетели кулаки. Добрая половина жестов, судя по всему, крайне неприличных, адресовалась той части города, что находилась по другую сторону канала, сковавшего местную реку. Соседям с шестернёй и башней явно пообещали весёлую жизнь.

– Кажется, к нам идут… – вздохнул Аттид. – Уважаемый, как бы нас в местную войну не втянули…

Ответить я не успел. Толпа перед нами раздалась, пропуская офицера в начищенной кирасе с клеймом шестерни и клинка. За его спиной топали два десятка мушкетёров, выстроенных в колонну с почти человеческой ровностью.

Офицер остановился в трёх шагах. Я на всякий случай глянул на него через «Куда указывает клинок», и цифры высветились скромные: крепкий середняк без сюрпризов, такого я уроню щелбаном. Зато гонору в нём помещалось на целого Архонта…

Он смерил меня взглядом снизу вверх, что при его росте заняло время, и выдал по слогам, с чудовищным акцентом, но на чистейшем первичном языке:

– Ма-э-стро Гварц. Звать. Ты. Идти. Честь. Большая.

Каждое слово он произносил с мукой существа, заучившего звуки без малейшего понимания смысла, и на последнем слоге выдохнул с таким облегчением, что мне захотелось зааплодировать. Наконец-то хотя бы подобие первичного языка и внимание местной верхушки. Не зря деньгами сорил и глаза мозолил.

– Пойдём, – кивнул я офицеру.

Настроение у меня было отличное, ожидания от встречи с местной верхушкой – замечательные. В кои-то веки не пришлось приходить в гости к правителям, выламывая двери их кабинета и захватывая резиденции.

«Ну просто гениальный дипломат! Завалить местных талантами, чтобы разжечь жадность местного правителя – никто бы не догадался!» – саркастично выдала Алиса, но я на неё не обиделся.

Прекрасно её понимаю, ведь за целый день мы так толком нормально и не поели. Надеюсь, гостеприимство местных правителей включает оплаченный счёт за банкет…

Глава 6

До дома Гварца офицер вёл нас через «клинковую» половину Бруста, и если сперва он переживал, то к концу маршрута гремлин уже выставил грудь колесом так, словно не гостя вёл в дом своего господина, а дракона голыми руками поймал.

Жилище оказалось добротным каменным домом с гербом над воротами и заводным звонком, ручку которого офицер накрутил с таким усердием, что во дворе залаяло что-то местное и явно зубастое. Правителя я тут не увидел, да и масштаб мелковат. Скорее всего, это его городская резиденция на случай, если вдруг придётся ночевать в городе. Возможно, и просто дом для почётных гостей или же пленников. Пойди пойми, какой тут у меня сейчас статус…

В любом случае управитель принял меня и Аттида по высшему разряду. Нам выделили две комнаты на втором этаже, а у дверей встали двое бойцов. Для моей же безопасности, разумеется.

Если это плен, то могу с уверенностью сказать, что это самый вежливый и культурный захват в моей жизни. А уж какой стол нам накрыли…

На блюде дымилось жареное мясо в пряностях, к нему полагались горка лепёшек и кувшин тёмного пива.

Алиса всё ещё скрывалась, и я настоял перенести половину блюд в мою комнату. Сказал, что собираюсь выспаться, а перед сном привык есть в постели. Сопровождающий, что кое-как бухтел на первичном, меня понял и спорить не стал. Мало ли какие у нас, людей, привычки. Всё же к таким, как мы, тут не привыкли. В общем, отнесли несколько тарелок в мою комнату, где их с превеликим удовольствием опустошила Алиса.

«Беру свои слова назад, – промурлыкала она из глубины души. – План гениальный. Продолжай сорить деньгами. Да побольше, чтобы нас кормили повкуснее!»

Утром нас ждала карета – произведение искусства от местных мастеров, если верить гордым жестам провожатых и кривым описаниям нашего сопровождающего. Возможно, для гремлина она и была дворцом на колёсах, но я разместился в позе, которую сложно назвать величественной, и первые полчаса дороги изучал собственные колени. Аттид сидел напротив и вздыхал, не понимая, чего мы тут возимся и как вообще бог докатился до такой жизни…

Конвой из трёх десятков мушкетёров быстро выяснил, что охраняемый при деньгах, и превратил сопровождение в передвижную ярмарку. За первый час пути мне через окно предложили обереги от сглаза и мазь для мужской силы… Мне пытались продать вообще всё, что у них было при себе. Какой-то гремлин, судя по жестам, даже предложил мне пару родственников или же гоблинов. Я не стал уточнять детали, но отметил, что работорговля здесь имеется.

По всему миру она, блин, имеется… Меня аж коробит при мысли об этом. Одна из немногих вещей, с которыми моя душа никак не может смириться. Даже те пленные гоблины, что трудятся на наш отряд, уже давно свободные, по сути. Но они же не дураки, чтобы столь богатый и щедрый отряд покинуть.

Они видели, как в остальном Домене дела обстоят, и понимают, что у нас гораздо лучше. Мы даём им работу, жильё, платим им, защищаем их своим именем. Они даже в город ходят на праздники. Гуляют себе, мороженку покупают. Правда, зачем-то в неё рыбу сырую макают… Но кто я такой, чтобы спорить с гоблинами об их вкусовых предпочтениях? Главное, чтобы трудились наравне со всеми.

Увы, пока не время для революции и антирабских реформ по всему Домену. Мы ещё даже не объединились до конца, так что нечего и говорить о переделе культурно-социальных норм общества. Да и вообще, я буду в явном меньшинстве и понимания среди большей части людей не найду… Хорошо, что это в целом не моя забота. Мне бы с гарпиями договориться да гремлинов прощупать.

Узнал я от них за эту поездку очень много… Меня ни разу не попытались напрямую ограбить, что было неожиданно. И с учётом эскорта, что напоминал больше конвоирование, не менее неожиданным было предложение купить карту дорог маэстрата. Как я уже понял, так у них называются земли под руководством одного маэстро – Архонта по-нашему.

Я, естественно, от такого предложения не отказался, и пятнадцать талантов перекочевали в руки смышлёного гремлина. Я развернул карту, полюбовался ею. Художник рисовал явно по памяти, причём по чужой, и река на его творении впадала сама в себя. Не системная карта, неточная, так что включить её в свою карту Магната не выйдет. Ладно, у правителя наверняка будет нормальная версия, а не эта подделка.

Но всё же как это забавно: конвой, продающий конвоируемому карту местности… Гремлины не алчные… Они до безумия помешаны на обретении богатств и впаривании барахла за большие деньги.

На втором часу пути случилось представление, ради которого стоило ехать. Дорогу перегородил очередной пост, и наш конвой – три десятка стволов при полном параде – послушно остановился и полез за монетами. Свои платили своим, на землях собственного маэстро, и торговались при этом до хрипоты, тыча друг другу в носы какими-то грамотами.

Старший конвоя вернулся к карете взмыленный, с лицом гремлина, переплатившего лишний медяк, и я пополнил копилку наблюдений ещё одним правилом здешней жизни: пошлина святее присяги, и родное клеймо на кирасе скидки не даёт.

В Домене я бы такого ни за что не увидел… Скорее уж такого Архонта на воротах повесили бы или разбежались от него к соседям, что не настолько обезумели от жадности. А здесь, кажется, это норма.

Навстречу нам тем временем тянулись следы войны. Сначала прошла колонна ополчения с пиками и парой мушкетов на десяток бойцов, следом проползли телеги с бочками, помеченными клеймом пороховых мастерских. Через десять минут картина повторилась, и я убедился: зреет приличная такая по своим масштабам битва.

Для стычки за брод местный маэстро Гварц стягивает к границе подозрительно много стволов… Но я тут новичок, могу многого не понимать. Так что просто продолжу наблюдение с активированным «Глубоким анализом».

Резиденция Гварца обнаружилась в трёх часах неспешной езды от городка, разделённого речным каналом. Называется он, как я понял из разговоров местных, Бруст. Сама резиденция напоминала военный лагерь, который разбогател и сперва построил роскошный дом, а потом испугался, что его уничтожат, и обнёс всё стенами, башнями, воротами. И получилась такая вот крепость. Если бы мы двигались на своих двоих, а не в этой микрокарете, запряжённой местными глазастыми пони на стероидах, добрались бы за час по земле и минут за пятнадцать-двадцать по воздуху. Смотря в какую сторону ветер дул бы…

Я оценил крепость взглядом эксперта, что успел многое повидать за последний год. Каменные стены с башенками охватывали двор размером с плац. Никаких валов и рва, но хотя бы зубцы есть на стенах. Бойницы тоже имеются, ширина стен метров пять… Шире, чем в Домене, ориентированы на защиту от артиллерии.

Где-то с другой стороны раздавались звуки залпов со стрельбища, а лёгкий запах пороха выдавал богатство местного правителя и обеспеченность боеприпасами. Из необычного: у кузниц блестел свежей краской ангар, и в его воротах я разглядел две шагающие машины – целых сестёр той, что осталась лежать в реке.

Мысленно я дорисовал им артиллерийские расчёты и сделал зарубку: в докладе Совету Домена военные перспективы сотрудничества с соседями пойдут отдельным пунктом, сразу после торговых. Взять бы эти технологии и доработать под людей… Ладно, я слишком спешу. Вдруг это просто ерунда какая-то будет, которую в битве легко уничтожит избранный, обладающим средними навыками.

Охранял этот боевой арсенал настоящий голем. Фигура из тёмного камня, перехваченного латунными обручами, поднималась над воротами на добрых три метра, и сперва я принял её за статую. Потом «статуя» повернула голову, проводила карету светящимися глазницами и вернулась в исходное положение.

Я прощупал её всеми доступными чувствами и присвистнул. Внутри никого. Только плотный клубок маны в груди и рунная вязь по обручам. Вот она, вершина гремлинской инженерии, о которой Зиркс мог рассуждать часами. Механический солдат без экипажа, который не ворует и не просит жалованья.

– Самоходный истукан. – Аттид разглядывал голема, не сильно впечатлённый увиденным. – Неплохо они изменили и развили древние технологии…

– А в древности как они выглядели?

– Сплав глины, камня и магии крови под управлением рунных мастеров и жрецов. Очень редкие, но очень душевные машины. В прямом смысле: до десяти душ надо было вселить в такую махину, чтобы она двигалась. По душе на каждую конечность и оружие. Больше десяти делали редко, даже если многолапое создание: начинали мешать друг другу, и происходил рассинхрон, – добавил он сведений об утерянном прошлом в мою копилку практически бесполезных знаний.

«Слишком большой. Такой в лавку не зайдёт, мяса не купит», – скептически отнеслась к пользе истукана Алиса.

«Его не для шопинга создавали».

«Я и говорю: не подходит. А в битве твои древолюды будут интереснее и проще, а главное – дешевле! Впустую переведённые ресурсы».

Возразить было нечего…

Мы выгрузились, и нас со всем почтением проводили внутрь резиденции. Маэстро Гварц принял меня не в парадном зале, а в кабинете, где вместо картин на стенах висели карты, а вместо ваз по углам стояли мушкеты.

Хозяин маэстрата ростом дотягивал мне до груди, как и положено его народу, зато держался на все два метра. На вид – года двадцать два, жилистый, у левого уха не хватает верхней половины, через бровь тянется старый шрам. Много воевал или пережил покушений. С учётом того, как ревностно гремлины относятся к отсутствию шрамов… Кстати, татуировки у многих бойцов, что встречались на моём пути, – это же прямая попытка скрыть эти самые шрамы. Видать, у них они не украшают мужчину, а, наоборот, делают менее популярным в глазах сородичей.

Я с ходу оценил его показатели и мысленно поздравил себя: удалось встретить первого по-настоящему боевого гремлина. Характеристики у него были втрое солиднее, чем у вчерашнего офицера. Для местных он чемпион, опасный соперник, суровый противник. Для меня, чьи показатели были в среднем в те же три раза выше, чем у него, он даже на разминку не потянет.

Но каплю моего уважения он заслужил, причём не силой, а волевым взглядом и биографией, нарисованной на его физиономии.

– Добро пожаловать, дорогой гость, что наделал столько шума в моём городе, – на чистом первичном произнёс он вместо приветствия.

– Доброго дня и вам, уважаемый маэстро Гварц. И чем же я наделал столько шума? Наоборот, старался быть тихим и незаметным: в драки не ввязывался, карманникам руки-ноги не ломал.

– Ха! Ну хотя бы тем, что ты платишь талантами за медные шлагбаумы. И прошу, впредь зови меня Истинд Гварц: у нас не принято обращаться лишь по родовому имени, – ответил он и рукой пригласил присесть на кресло меня и моего спутника, что продолжал изображать роль телохранителя богатой шишки. – Давно в наших краях не было людей. А тут сразу два… Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.

– Благодарю. Значит, я слегка переплатил за проход?

– Плата символическая. Скорее на удачу, чем для заработка. Ну и порядок вокруг помогает поддерживать, содержать стражу. По нынешнему курсу талант примерно в десять тысяч раз превосходит реальную стоимость прохода. Но сразу хочу сказать: лишнего не верну! А вот казначей мой с удовольствием поменяет вам таланты на местную валюту.

– Ну, боюсь в таком случае легенды о богатом человеке, торговце и приключенце, что исследует далёкие земли, исчезнут, и пойдут новые байки – о жлобе и проходимце.

– Думаю, мы сможем это решить выдачей подорожной грамоты, обнуляющей стоимость прохода, – улыбнулся гремлин и сразу заработал пару баллов уважения в моих глазах.

Мы обменялись шутками и любезностями, прощупывая настроение и допустимые грани друг друга, после чего перешли к более практичному занятию – к дегустации вин местного разлива. Честно признаюсь, та ещё дрянь, но надо было уважить маэстро, и я ни разу не скривился.

– Судя по тому, с какой стойкостью вы пьёте эту кислятину, вы много где побывали и самое разное успели попробовать, – рассмеялся Гварц. – Я очень хочу узнать, как вы попали к нам, уважаемый… Имя ваше в журналах не значится, как и вашего спутника. Представляться вы не спешите… Да ещё и пришли не с запада, где нет-нет да встречали людей, а с востока. Ещё и один… Вернее со слугой и с кошелём, которым без стеснения подкупаете моих гремлинов. С востока не приходят, человек. На востоке степь, а за степью земли, из которых не возвращаются.

Быстро он сложил два плюс два. Умён Истинд Гварц, ничего не скажешь.

Я молча вытянул руку, и над ладонью развернулась карта Магната. Огромная карта с белым пятном неизвестных земель в центре – как раз королевство гремлинов осталось нераскрытым. На востоке была видна часть степи, опасные холмы с лесами змеиного королевства, кристаллитовские территории – самые исследованные. А за всем этим, на самом краю карты, малоисследованное пятно демонических владений.

Гварц подался вперёд, и всё его командирское спокойствие осыпалось, как штукатурка при обстреле. Он смотрел на карту с чистым, незамутнённым голодом, и по лицу его можно было читать вслух. Неверие сменилось узнаванием, узнавание – восторгом, а следом пришла главная гремлинская эмоция, и глаза маэстро забегали по нитям маршрутов, пересчитывая их в деньги.

– Карту Магната не подделать, – глухо выдал он наконец. – Системная вещь чужого не нарисует. Ты правда прошёл через Срывы на востоке, исколесил запретные леса за морем на юге и опасные земли злобных ящеров и драконидов на западе. Побывал у орков… Много где ты был…

– Довелось побегать. Ведь я авантюрист и исследователь. Местами меня никто не знает, ведь я там впервые, а кое-где обо мне слышали. Имя своё я предпочитаю держать в тайне, ибо на различных системных турнирах оно временами всплывает, и начинают появляться вопросы ко мне. Можете звать меня Странствующим Клинком, вместо реального имени. Иначе, боюсь, в ваш маэстрат вскоре наведается такое количество гостей со всего Большого Иша, что дышать станет трудно. И каждый будет искать меня. – Я свернул карту, и Гварц проводил её грустным вздохом. – Но у меня нет карты ваших земель. И у меня к тебе предложение, маэстро. Обмен. Мои данные на твои. Всё честно, Система такое умеет.

Он мигом отреагировал на моё предложение и рванул к висящей на стене карте. Тоже Магната, как я заметил.

[Желаете обменяться данными со своей карты Магната с маэстро Гварцем?] – знакомое окно повисло между нами, и я быстро подтвердил свой интерес.

Приятно было получить нужные сведения, и не очень логичным было отдавать карты, полученные в своё время из рук императора Дракории и собранные собственным трудом. А значит, когда я отсюда уйду, со мной уйдёт и эта карта.

«Алиса, проследи, чтобы он её не размножил, пожалуйста. С меня сытный и вкусный ужин…»

«Умеешь ты убедить, эксплуататор лисичек…»

Я запустил руку в кольцо и выложил на ковёр подарок. Тело кристаллита легло между нами гроздью мутных сросшихся кристаллов размером с хорошую собаку, застывшую в прыжке.

Гварц замер, потом сполз с кресла и обошёл тварь кругом, не касаясь её. Что это такое, он явно не знал, но чутьё на ценности у его народа работает быстрее разума.

– Тварь из земель Срыва, – пояснил я. – Там из таких стены и рощи. Твоим мастерам понравится: материал режется, плавится и держит ману. Пусть проведут эксперименты, если хотят. Знания – это ведь тоже сила и деньги, верно?

Последнюю фразу я добавил намеренно и с удовольствием проследил, как Гварц с трудом глотает слюну. Подкупать такого, как он, талантами было бы слишком скучно. А вот тут на лице такая драма… Ух! Так и читаются его мысли, мол, если гость раздаривает тварей Срыва в качестве сувениров, то каков же сам гость⁈

Гварц выпрямился, посмотрел на меня снизу вверх совсем другим взглядом и учтиво поклонился:

– Наймись ко мне. У меня намечается спор с соседом, а спорить, имея за спиной человека, прошедшего через демонические земли и монстров Срыва, куда приятнее.

– Я проездом, маэстро. За вашими спорами я охотно понаблюдаю со стороны, но участвовать не планирую.

– Жаль… Но ты подумай. Я не поскуплюсь, уж ты мне поверь! Да и эти башнеголовые совсем не такие, как я! Жадные, наглые, охреневшие в край. Не чураются самых грязных методов… Скоро станет жарко…

Пока он говорил, я развернул обновлённую карту и впервые за долгие месяцы увидел на ней очертания дороги домой. Самого Домена там не было, зато западный край гремлинских земель упирался в цепь гор, и эту цепь я узнал с первого взгляда, пусть и с непривычной стороны. Коршуновы горы собственной персоной. Столица Тизалии лежала примерно на полпути к ним, и от её жирной точки к перевалам тянулась ниточка торгового тракта. По нему и пойду. Заодно и в гремлинскую столицу одним глазком загляну.

Свернув карту, я принялся играть роль прилежного гостя, пока мой шпион искал лиговцев, а Алиса от скуки отправилась следить за поварами и кладовой. Время пролетело быстро. Меня развлекали как могли и впарили мне кучу всякого-разного, но полезного: картечь и бочки с порохом, гремлинские зелья, машинное масло. Голема и боевые механизмы продавать Гварц не решился, но мы и так разменяли на тысячу талантов всяких гремлинских сувениров, и к концу дня он уже называл меня лучшим другом и самым приятным странником из всех, что заглядывали в его дом. Видимо, чем больше талантов ты оставляешь, тем большим другом ты считаешься.

Вечером маэстро закатил пир, и размах был весьма солидный, как для провинции. В углу зала стучал и высвистывал марши заводной оркестрион с латунным барабанщиком на крышке. За плечом хозяина застыл второй голем – поменьше того, что нёс вахту у ворот, зато с позолотой.

Гостей набралось немного: десяток офицеров да пара цеховых старшин. Отдельным явлением восседала вдова Гразза – хозяйка пороховой мануфактуры.

Аттида усадили ниже, среди свиты, и офицеры немедленно взялись испытывать его местным крепким пойлом. Проводник принимал каждую чарку с достоинством жреца во время ритуала, опрокидывал не морщась, и спустя час испытатели уже смотрели на него с суеверным почтением, а он на них – с лёгким недоумением бывшего бога, которого пытались удивить перебродившим соком.

Про вдовушку мне на ломаных жестах и через хохот успели рассказать соседи по столу: трижды вдова, три несчастных случая на производстве. И все три раза на заводе не было её самой. Прямо при ней делали ставки, переживёт ли она четвёртого мужа, что уже появился на горизонте, желая вложить собственные накопления в развитие её мануфактуры и стать совладельцем. Гразза невозмутимо жевала, а потом достала кошель и поставила на себя. Даже не скрывает этого! Ну и люди… То есть гремлины.

За спиной хозяина, помимо позолоченного голема, дежурили два телохранителя, и на них я засмотрелся отдельно. Друг за другом эта пара следила куда бдительнее, чем за залом: стоило одному сместиться на полшага, второй тут же выравнивал позицию. Соревнуются…

Гразза, дожевав, перешла к делам. Через Гварца, взявшего на себя роль переводчика, вдова довела до меня, что лучший порох в маэстрате делает она, потому что конкуренты долго не живут, и цены у неё честные. Для солидного гостя нашёлся бы и особый договор. Я пообещал подумать и перед отбытием закупить партию, но, зная гремлинов, продать мне испорченный товар втридорога они постараются. Тут к гадалке не ходи.

Напившись, маэстро начал откровенничать по душам:

– Старшему сыну тринадцать, совершеннолетний уже. – Он снова отхлебнул из кубка. – Месяц назад переманил моего казначея. Моего! Казначея! Теперь у щенка своя касса и свои люди в трёх цехах…

– Сочувствую.

– Чему? – искренне удивился маэстро. – Растёт парень. Я в его годы у отца склад увёл. С охраной и учётными книгами. Подсунул документы на подпись, пока он пьяный валялся на застолье… Влетело мне тогда… от старшего брата. Он тоже хотел их забрать, но опоздал, ха-ха-ха. А батя похвалил и голема первого подарил, чтобы новое имущество охранял. А вот с дочкой у меня проблема… Ей уже четырнадцать, а она до сих пор никого не отравила. Ни одной конкурентки, ты представляешь? И вообще женихов не ищет. А ей уже трижды яд подсыпали в чашки… Вот в кого она у меня такая мирная, а?

Я на всякий случай отставил кубок подальше, и Гварц захохотал так, что оркестрион сбился с ритма.

За столом тем временем двое цеховых старшин сцепились из-за подряда на лафеты. Причём выяснилось, что оба из одного цеха, просто из разных семей, и семьи эти делят наследство деда, который пока жив и здоров. Дед, к слову, сидел тут же и с интересом слушал, как его хоронят.

Чем дольше я смотрел на этот народ, тем яснее понимал: стычка на реке не случайность и не трагедия. Гремлины просто так живут.

Про соседа Гварц говорил охотно и с чувством. Риппо у него выходил вором, позёром и гремлином без чести: переманил лучшего фонтанных дел мастера, перекупил заказ на праздничную статую и вообще дышит не по средствам! Про корону маэстро, наоборот, ронял слова скупо и с оглядкой даже во хмелю, и я не давил. И сам всё увижу, когда в столице буду.

Ближе к концу застолья я поднялся с кубком и торжественно произнёс пару слов, которые знал на гремлинском. И с лучшим акцентом, на который способен человек!

– Ржавая дура!

Секунду стояла тишина, а потом зал слёг от смеха. Офицеры стучали кулаками по столу, старшины рыдали от смеха. Гразза спросила, не занято ли моё сердце.

– Кто научил? – простонал Гварц.

– Один механик. Попутчик.

– Передай ему, что он истинный гремлин. Правильным словам научил тебя.

Тень у моей ноги шевельнулась дважды, ещё по столу пробежала рябь – условный знак от Гарвина. Сразу отпросился в уборную, где получил доклад. Один лиговец нашёлся при дворе.

Надо же… В Брусте пусто, на заставах пусто, а тут, в укреплённой усадьбе, нашёлся. Умеют же выбирать точки для внедрения – этого у Лиги не отнять.

Ночью, когда усадьба стихла и улеглась пьяной спать, я выслушал доклад из тени под кроватью подробнее и узнал, кто станет моей целью этой ночью – торговый письмоводитель при дворе маэстро. Полгода как прибился с рекомендациями из столицы. Тайник под полом служебного флигеля. Гарвин прошёлся по тайнику заранее и перечислил мне содержимое. Мелочь сплошная и бесполезная, но немного денежек имеется на всякие подкупы и прочее.

– Связь? – уточнил я шёпотом.

– Курьер, господин. Забирает отчёты раз в месяц, ближайшего ждёт через неделю. Других наших в маэстрате нет, он работает один.

Мимо охраны у дверей я просочился незаметной тенью. Алиса ушла вперёд и уже смотрела на флигель с крыши конюшни. Я видел двор её глазами: два фонаря, спящий караульный, окно письмоводителя, то бишь писаря, на первом этаже.

Через десять минут я вернулся в свою кровать и довольный, с чистой совестью и потолстевшим кольцом я лёг спать. На одну лиговскую мразь стало меньше, и, куда она пропала, пусть гадают, списывая всё на своих конкурентов по ту сторону реки. К слову, охрана у дверей за ночь не шелохнулась, о чём наверняка доложит с гордостью.

Утром меня ждал прощальный завтрак в узком кругу, и вот тут местный театр выдал внеплановое представление. При столе маэстро состоял крепыш, снимавший пробу с каждого блюда раньше хозяина. Работал он вдумчиво, с достоинством мастера своего дела, и на копчёной рыбе его лицо впервые изменилось. Крепыш моргнул, потянулся к кувшину и молча уехал лицом в паштет.

Зал взорвался криками. Стража сдвинулась к дверям, слуги брызнули по углам, лекарь материализовался у стола раньше, чем я успел отложить ложку. Гварц не двинулся с места. Только челюсти сжались, и задвигались желваки.