Текст книги "Статус: Само собой - Клинок системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Владения кристаллитов остались за спиной, а богатства их земли – в моём пространственном колечке. Граф будет доволен. А уж как Джованни обрадуется всем новостям!..

К вечеру мы вышли на кромку степи, покинув холмы и леса. Впереди трава по пояс, редкие рощицы в низинах и ни единого кристалла, как и змей под ногами. После двух зон Срыва обычная зелень радовала до неприличия.

Я оглянулся на мёртвый лес и мысленно пожелал тамошнему рою скорейшего восстановления поголовья. Если мне придётся зарабатывать деньги на жизнь, то буду сюда приходить по возможности. Это место выглядит невероятно перспективным.

Мы поднялись в небо незадолго до заката и летели почти всю ночь. Первую ночёвку устроили на вершине одинокого холма рядом с рекой. Да и то сделали это больше из-за необходимости хорошенько перекусить и раздобыть свежего мяса, что мы и сделали, отправившись на охоту. Конечно, при такой разнице в силах и наличии столь чудовищных для простого мира способностей это тяжело назвать благородной охотой… Скорее просто естественным природным процессом. Круговоротом жизни и смерти. Зато у муравьёв на земле и воронья в небе будет пир.

Немного помедитировал, заменив полноценный сон этой подделкой, и рванул дальше. Часто так делать не удастся, так что всё равно придётся рано или поздно лечь спать… А на голой земле особо не выспишься. А походные вещички я с собой не брал… Я же не думал, что меня на другой конец континента забросит.

Внизу поплыли долины и русла пересохших рек. Аттида в полёте всё ещё пошатывало, но за минувшие дни он приноровился и уже перестал вычерчивать в небе пьяные восьмёрки. И я летел на умеренной скорости, чтобы он поспевал.

К полудню мы пролетели уже над четвёртым стойбищем кочевников. Шатры из шкур и дымы костров. В загонах топталась горбатая лохматая скотина непонятной мне породы.

Попытки высмотреть, как выглядят кочевники, ни к чему не привели. Пришлось бы спускаться ниже, догонять их и убеждать, что я не верблюд, не враг, а крайне приятная в общении личность. На всё это нужно было время, а я его и так в лесу с кристаллитами потратил изрядно.

Огры впервые встретились лишь на третий день полёта над, казалось бы, бесконечными степями. Полтора десятка серых громил брели вдоль оврага, волоча за собой дубины размером с хорошее бревно. Сразу вспомнил старого знакомого, что свёл нас с Машей. Интересно, как он, где он… Что с ним и его спутниками?

Эти огры были ну прямо-таки эталоном дружелюбия… Заметив нас, вся компания взревела и рванула следом, да только быстро выдохлась и отстала. Хоть у меня и были вплавленные в тело особенности, связанные с ограми, за своего они меня явно не приняли.

– Упорные ребята, – оценил Аттид, оглядываясь на брошенную погоню.

– Но глуповатые. Живут племенами и инстинктами.

Мы летели дальше… Места громадные, интересные, но, чтобы их изучить, здесь нужно полноценную исследовательскую экспедицию проводить. Видел я и руины какие-то, и огромные города-таборы кочевников. Местность иногда сильно отличалась от окружающих степей. Как будто кто-то выдрал кусок чужой земли и вставил посреди бескрайнего поля.

На четвёртый день под нами появилось высохшее русло. Широкое, с растрескавшейся землёй. Посреди него белел костяк твари, что при жизни явно была размером с добрую крепостную башню. Рёбра торчали из глины дугами в два моих роста, и между ними кочевники устроили загон для скотины. Практичный народ, уважаю.

Были бы кости чёрные, я бы уверенно заявил, что знаю, откуда они тут взялись. Но эти были желтоватыми, мелковатыми и совершенно точно никак не относились к гигантам, что уничтожили цивилизацию кельдаров.

На пятый день пути, ближе к полудню, ветер принёс запах большого стада. Шерсть и навоз – такой букет ни с чем не перепутаешь. Я сбавил скорость, присмотрелся к равнине и обнаружил вопиющее несоответствие. Пахло стадом, а внизу расстилалась пустая степь с озерцом в низине, где не наблюдалось даже суслика. Зато потоки маны в той стороне вели себя весьма подозрительно. Они огибали приличный кусок берега по дуге, обтекая невидимую преграду.

– Аттид, там кто-то очень большой притворяется, что его нет, – указал я проводнику на озеро.

– Дваэры, уважаемый. – Проводник сбавил ход, на всякий случай отставая. – Их маскировка. Предлагаю обогнуть: чужаков они не жалуют.

– Зато они старше всех в этой степи, а у меня как раз накопились вопросы по древней истории. Грех не пообщаться.

По словам Аттида, дваэры жили очень долго. Настолько долго, что, вполне возможно, прадед какого-нибудь местного старца своими глазами видел раскол мира избранных и ссылку Первых после страшной войны, о чём даже Алиса ничего не знает, кроме слухов. С кем Система воевала, что ей понадобились такие воины и такая армия – вопрос, на который мало кто может дать ответ. А ещё они наверняка должны знать и помнить о более свежей войне гигантов с кельдарами. В общем, попробуем найти общий язык с дваэрами.

Их предвидение подсказало о моём приближении заранее. Маскировочный купол лопнул, когда до берега оставалось километра полтора. Хозяева попросту перебросили силы с маскировки, которая явно провалилась, на более важное дело – сборы.

Мне трудно было понять, паникуют они или нет, но они явно торопились. Пытались собрать лагерь и сбежать. Хотя куда тут убежишь? Вокруг же поле…

На ещё недавно пустом берегу проявилась стоянка. Вдоль воды темнели присыпанные дёрном землянки, каждая размером с приличный амбар. Между ними стояли навесы на толстых жердях. И всё это пространство ходило ходуном от активных мохнатых здоровяков.

Мамонтоподобные выдёргивали жерди и затягивали хоботом ремни на тюках; скатанные полотнища навесов взлетали на широкие спины. Хобот у них оказался вообще универсальным рабочим инструментом. Он заканчивался пучком длинных гибких отростков, и те были даже более ловкими, чем обычные человеческие пальцы. Один молодой мамонт с навесом на загривке припустил к центру стоянки, растерял половину поклажи и под неслышную мне ругань старших кинулся подбирать.

Нет, эти давно уж не дикие звери. Спины укрывали попоны из плотной шерстяной ткани с вышитым узором; у самок бивни и хобот украшены цветными повязками с костяными бусинами.

Одна мамонтиха на бегу заталкивала отростками выпавший свёрток под ремень, другая – подгоняла молодняк к середине лагеря. Землянки, понятно, никто выкапывать не собирался, зато входы в них спешно заваливали дёрном, пряча нажитое от чужих глаз. Уходить налегке и возвращаться потом за добром – явно стратегия проверенная.

У части местных в хоботах было что-то вроде огромной пики. Голову, грудь, бока и ноги прикрывали костяные и металлические элементы брони.

Отдельного упоминания заслуживал вожак. Здоровенный самец с посохом из тёмного дерева в хоботе не суетился вовсе. Он возвышался на пригорке, следил за сборами и развернулся в мою сторону первым, задолго до остальных.

Посох, надо понимать, не простой, а магический. И этот здоровяк тут самый сильный маг, надежда и опора племени. Целая цивилизация развилась. А может, и деградировала до примитивного уклада… Кто его знает, какая у них судьба?

Убежать они не успевали и прекрасно это понимали. К моменту, когда я приземлился в сотне метров от стоянки, сборы прекратились. Стадо перестроилось: три десятка взрослых развернулись полукругом, выставили бивни и взяли в хоботы палки. Молодняк с тюками оказался у них за спинами, как и женщины. Некоторые из дваэров явно стали работать с маной, судя по завихрениям.

Я поднял пустые ладони и медленно шагнул вперёд. Полукруг качнулся и сделал шаг назад. Земля ощутимо вздрогнула, по озеру пошла рябь.

– Мы пришли с миром, – сообщил я стаду.

В ответ мне досталось дружное молчание. Ну вот… Переговоры забуксовали на ровном месте. А ведь я даже улыбнулся пошире. Возможно, зря… Зубы в моей улыбке, видимо, доверия им явно не прибавили.

Аттид взялся спасать переговоры. Он вышел вперёд, встал между мной и строем, раскинул руки и заговорил уже от своего имени, что мы обычные путники, ищем дорогу в дальние земли и не хотели их тревожить. Мамонты выслушали и даже ухом не повели. Ни шага назад, ни поворота бивней в его сторону. Проводника они в упор не считали угрозой, и, судя по вытянувшемуся лицу, бывшего бога такая реакция сильно задела.

Я шагнул вперёд ещё раз – для чистоты эксперимента. И строй отступил на шаг. Синхронно и без суеты.

Расстояние между нами сохранялось идеально, хоть линейкой замеряй. Такими темпами мы дотанцуем до дальнего берега, а к ночи – и до гор…

– Может, поговорим с безопасного расстояния⁈ – крикнул я через степь. – Обещаю не приближаться!

Ответ пришёл не по воздуху. Голос возник прямо в голове. Глубокий и неторопливый. Пришёл с большой натугой: моя Воля подавляла возможности говорящего, но моё дружелюбное настроение позволило чужим мыслям добраться до моего разума.

«Ближе подходить не стоит. Слишком много крови на руках у того, кто спрашивает».

Вот тебе и здравствуйте… Хотя чего я ожидал? Эти ребята чуют угрозу за версту, а крови на мне и впрямь порядочно. Отпираться глупо: с их колокольни я определённо выгляжу как ходячее бедствие.

– Ваше право, – согласился я. – А как заслужить ваше доверие? Орать на всю степь не слишком удобно.

«Никак. Если у тебя нет хобота и бивней».

Логика железная и безжалостная. Хобот в ближайшие планы развития не входит, бивни в комплект поставки лисьего избранного тоже не завезли.

– Справедливо… – признал я и перешёл к делу. – Тогда просто задам вопрос, что меня мучает. Вы ведь древние… Может, сможете помочь тем, кто ищет правду о прошлом? Не встречались ли вам кельдары, что воевали с иномирными гигантами?

Строй не шелохнулся, а пауза затянулась настолько, что я начал прикидывать, не послали ли меня молча. Но голос всё-таки вернулся.

«Ветер дует, и листья разлетаются. Если лист свежий и крепкий, он держится за своё древо. Если старый и увядший – кто знает, куда ветер его унесёт. Пролетали здесь эти листья. Много где они были. Больше ответов не будет. Уходите…»

И на этом всё… Ни имён, ни направлений. Сказал он, конечно, красиво, и я даже не сразу понял, что он на мой вопрос вот так ответил.

Получается, кельдары не сгинули в один день на одном поле. Их разметало по свету, и часть этих листьев пролетала через эти степи. А раз ветер носил их много где, то и осесть они могли в разных местах. Для народа, которого официально не существует, новость превосходная.

– Благодарю за мудрость и подсказку. Я пролил много крови, но не было среди них тех, кто бы погиб в бесчестном бою или незаслуженно. Я желаю вам всего самого наилучшего. Надеюсь, однажды мы встретимся вновь и ваша тревога исчезнет, а я смогу поведать вам собственные истории и услышать те, о которых мир уже давно забыл, – поклонился я строю. – Всех благ вам, дваэры из степи.

Полукруг провожал нас бивнями, пока стоянка не превратилась в точку на берегу. Уверен, лагерь они всё равно свернут и уведут стадо от озера подальше. И от меня заодно.

Отойдя от берега километра на два, я вытянул руку, и в ладонь легла знакомая тяжесть. Реликварий раскрылся на третьей странице, и Бульк выбрался наружу без охоты.

– Что стряслось? Опять работать⁈ Я тут познаю смысл экзистенционального кризиса для поддержания баланса вселенной. Можно меня не отвлекать?

– Я ненадолго. Просто новости есть для тебя.

Я пересказал ему разговор со стадом, описав, кто они такие и что мне их вожак про листья рассказал. Призрак дослушал и завис над травой без единого движения. Даже ворчать перестал.

– Понимаешь, к чему я веду? Шансы выросли, – продолжил я. – Мир огромный, существ в нём столько, что никакой переписи не хватит. Осколки кельдарской цивилизации могли сохраниться где угодно. Возможно, часть из них до сих пор дышит.

– Какие красивые слова про листья на ветру, – глухо отозвался Бульк. – Пойду, подумаю о смыслах и красках этого мира…

Пока призрак витал в облаках, я повернулся к Аттиду.

– Кстати, – ткнул я пальцем в призрака. – В прошлый раз тебе название ни о чём не говорило. Взгляни на облик. Ты точно не видел таких?

– Призраков?

– Нет. Я имею в виду живых кельдаров.

Аттид качнул головой и пожал плечами:

– Не видел и не знаю. Да и большую часть своей божественной жизни я провёл на другом континенте. Сюда перебрался всего лет сто назад после одного случая, из-за которого Система на меня до сих пор клык точит.

– У Системы нет клыков, – заметил я.

– Только если она не решила тебя укусить, – Аттид зябко повёл плечами. – Если ей что-то надо, она это достанет. Хоть клык, хоть тела для целой расы. Вопрос лишь в имеющихся ресурсах и выгоде, что она обретёт.

– Не знаю, кто этот юноша, но он весьма точно описал всю суть тех, кто находится на вершине власти. А наша Система как раз из таких. Для неё было выгоднее потерять кельдаров и освободить место для жизни других цивилизаций, чем вмешаться и уничтожить гигантов.

– Либо у неё не было инструментов, способных это сделать. Возможно, ваше возвышение, порталы и сила как раз и были тем самым инструментом, тем самым вмешательством. Вдруг вы и были тем самым Клинком Системы в той войне, но он оказался недостаточно крепким и сломался посреди битвы, хоть и успел унести в могилу расу гигантов и закрыть разрыв.

– Может, и так… Вот только мы не низвергли их из малого мира. Они остались, и они вернутся. А Клинка у Системы больше нет. Не уберегла она его… Решила выковать новый. Мы все для неё – ресурс. Каждый из нас – инструмент.

С этими словами дух вернулся в Реликварий, и, надо признаться, настроение он мне испортил… Не тем, что действовал своевольно, а тем, что, чёрт побери, был прав. Но это не есть хорошо или плохо. Это просто данность хозяйки, что пытается уследить за своим хозяйством и отпугнуть гадов, которые лезут на её огород. Весь этот мир и множество других – её владения, и она ведёт свою борьбу с вредителями. И порой радикальными методами…

Мы поднялись в небо и легли на прежний курс. Аттид до самого вечера летел молча. Да и я не горел желанием поболтать.

Дни покатились пёстрой чередой. Внизу сменялись земли и племена. Одни поселения прятались за частоколами, другие – за земляными валами. И каждое при виде нас поднимало тревогу. Я мысленно делал пометки. Дорог здесь нет. И карт этих краёв в Домене тоже нет, так что любая закорючка в моих записях однажды сбережёт разведчикам месяцы работы. Если только города не переедут на новое место, к более плодородным пастбищам.

Однажды под нами проплыли развалины крепости с незнакомой кладкой из тёмного камня. Стены оплыли от времени и вросли в холм, а внутри периметра преспокойно паслись козы. Магической аномалии никакой я не заметил и вряд ли нашёл бы там что-то, кроме чувства причастности к чужой истории. Археологию оставлю отцу: это его хобби. Ему, вообще, множество экспедиций предстоит, если мир вокруг станет чуть более приветливым.

Пару раз в небе нас принимали за добычу. Какая-то зубастая тварь спикировала на Аттида, и через мгновение вниз посыпались перья и куски монстра. Осознать свою ошибку зверюга не успела, как и я запомнить её внешний облик. Был сонный, среагировал поздно. Аттид живее в битву включился и даже победил.

На земле желающих поживиться тоже хватало. Нашу стоянку одним ранним утром навестила стая шестилапых падальщиков, унюхавших остатки ужина. Будить никого не пришлось: дежурил я. Пара молний – и стая дружно передумала расширять своё меню. Трофеев с них никаких, зато взбодрился.

Стоянки мы устраивали в сумерках, подальше от чужих глаз. Дичь в степи водилась непуганая, охота отнимала минут десять, так что по вечерам над углями шипел импровизированный шашлык. На запах жареного мяса Алиса объявлялась мгновенно, в какой бы глубине души до этого ни дремала.

Так, в дороге и у костров, пролетели две недели. Степь постепенно пошла холмами, за ними потянулись перелески, а вскоре стали встречаться и шумные реки, рассекающие каменные плато на части. У одной из таких – на редкость мелкой и в то же время шумной – мы остановились, чтобы пополнить запасы воды. Только я решил, что лучше немного помучаюсь от жажды, когда увидел несколько трупов, уносимых течением вниз…

Я приземлился на плоский валун у берега и выловил ближайшего покойника за ремень. Мелкий, по грудь мне ростом, в кожаном доспехе с металлическими вставками. На коже татуировки. Зубы то ли от природы как у крокодила, то ли точил их специально. Подсумки на поясе набиты промокшим насквозь порохом, а вот оружие река забрала себе. Я всмотрелся в перекошенное лицо и вспомнил одного молодца с механической лапой.

– Гремлин… – произнёс я и посмотрел вверх по течению реки.

Оттуда плыли ещё покойнички, а пена розовела от количества пролитой крови. Где-то там отгремела, а может, и до сих пор идёт битва, и погибших в ней хватало. Тела при этом свежие, суток не прошло. А значит, можно найти и другие следы сражения. Но самое главное – мы практически добрались до первой точки нашего маршрута.

Я отпустил покойника и вытер ладонь о штанину. Пора немного укрепить знания человечества о больших и многочисленных соседях на востоке от Домена. Если земли людей будут расширяться, то рано или поздно мы столкнёмся с гремлинами интересами, и как бы это всё не вылилось в войну. Проще всего будет, конечно, посадить на престол союзника и заключить с ним договор… Но кто же нам даст это сделать просто так?

Глава 5

Вверх по течению мы двинулись пешком. Светить умением летать перед незнакомым королевством рановато, да и следы свежей битвы обещали рассказать о местных больше любого справочника. Река петляла между каменными плитами, покойники в воде попадались всё чаще. И вот километров через пятнадцать берега разошлись, открывая широкую отмель с бродом. За этот брод, похоже, вчера и резались…

Поле встретило нас гарью и перепаханной землёй. Запах сгоревшего пороха всё ещё висел над отмелью, и воронки изрыли оба берега. В стволах прибрежных деревьев, напоминающих иву, застряла картечь. На мелководье лежала на боку шагающая машина с пробитым котлом. Технологическое оружие, однако!

Короткий осмотр дал понять, что при жизни махина ходила на четырёх суставчатых ногах и несла над корпусом поворотную треногу со связкой стволов. В будку стрелка по человеческим меркам поместился бы от силы один взрослый мужик, а по местным – туда влезли бы два гремлина. Стрелок и водитель, как я понимаю… Зиркс мне бы сейчас много чего рассказал об увиденном, но его тут нет.

Я прикинул уровень развития наших соседей, сравнивая со слухами, гуляющими среди торговцев и моряков. Если у здешних вояк подобные игрушки бегают даже по приграничным бродам, Домену стоит подумать о налаживании связи с гремлинами после расширения границ, а не о военной экспансии. Но это так, первое впечатление… Я наверняка многого ещё не знаю.

С убитыми картина вышла ещё занятнее. Крой доспехов одинаковый, оружие из похожих мастерских, а вот клейма на нагрудниках разные. У одних в металле выбита шестерня с клинком, у других – шестерня с башней, и про себя я сразу окрестил хозяев клейм «клинками» и «башнями».

Выходит, никакого вторжения здесь не случилось. Свои резали своих. Причём с полной самоотдачей и применением артиллерии…

Я поднял обломок приклада, повертел и вернул на место. Для гражданской войны масштаб мелковат, для случайной стычки – перебор. Скорее добрые соседи что-то не поделили и выясняли отношения привычным способом.

– Аттид, что скажешь про местных? – поинтересовался я, обходя воронку с мутной водой.

– Немного, уважаемый. Гремлины в наши земли не совались, мы к ним тоже. Слышал лишь, что их много и что торговцы они ушлые.

– Хм…

Принялся вспоминать рассказы Зиркса о его родине и привычках. По виду погибшим было лет от пятнадцати до двадцати. Вряд ли старше. Хоть я и не эксперт в определении возраста гремлинов, но явных стариков тут точно нет.

Совершеннолетие гремлинов наступает в тринадцать лет. До старости доживают редко. Сам Зиркс периодически кряхтел, спихивая всё на свой возраст, хотя ему самому сейчас лет двадцать пять. Видимо, уже приближается к почтенному возрасту старца…

– Воюют они много и часто. Не с внешними врагами, а друг с другом. Похуже орков, между прочим. Для тех война – священное ремесло, а для этих – способ отстоять свои границы и прибыль и захватить побольше власти, – добавил Аттид сведений в коллекцию.

Ну, это многое объясняет. И вечную гремлинскую спешку, и готовность стрелять друг в друга из-за брода. Если они живут в среднем по двадцать лет, то времени на сомнения не остаётся: хочется взять от жизни лучшее. Взять всё, что она предложит, пока ты ещё молодой.

Я вытянул Реликварий и раскрыл его сразу на второй странице. Тень Гарвина выползла из книги и застыла в полупоклоне.

– Прогуляйся по полю и обоим берегам, – распорядился я, – посчитай живых да глянь, кто у них главный и что они тут стерегут. Как обычно, упор на членов Лиги. Если найдёшь, сразу дай знать. В Реликварий можешь не возвращаться, постоянно ходи вокруг, смотри за местными. Если увидишь лиговца, тенью мне пошевели или как-то ещё незаметно меня предупреди. Будем убивать так, чтобы не выдать себя.

– Слушаюсь, господин.

Гарвин, судя по всему, в ожидании своей свободы радуется этим заданиям как ребёнок. Ему лишь бы в Реликварии не сидеть.

Ждать я устроился в рощице на пригорке, разглядывая дальний берег через бинокль. Нашёлся целый на поле боя. Потом проснулась Алиса и тоже отправилась в разведку. Теперь бинокль можно было убрать и смотреть на мир её глазами.

Удалось узнать много интересного за полчаса… К полю битвы с обеих сторон подтянулись трофейные команды, и национальный характер гремлинов раскрылся передо мной во всей красе.

Работали они шустро, этого не отнять. Телеги подогнали к самой воде и покойников обеих армий раздевали как на конвейере, без всякого уважения к клеймам и самим покойникам. Своих обшаривали с тем же старанием, что и чужих.

Река, видимо, нейтральная зона: тех, кто в воде, не трогали в присутствии трофейной команды врага. Лишь сопровождали взглядом и отправляли гремлинов вдоль кромки воды ждать, пока мертвеца с ценным снаряжением прибьёт к берегу, что остался под контролем одной из сторон.

Потом на той стороне, что была ближе ко мне, началось представление. Двое трофейщиков вцепились в пару сапог одного покойника и заголосили на всю реку. Каждый тянул к себе, свободными руками они охаживали друг друга по ушам, а третий их коллега тем временем деловито срезал кошель с пояса ближайшего спорщика. Подбежавший офицер навёл порядок древком алебарды по спинам, отобрал сапоги и, недолго думая, сунул их в собственный мешок. Спорщики переглянулись и дружно завопили уже на офицера, мигом сколотив коалицию обиженных.

– ГРИ-И-И-ИЯ! – долетело до нас через реку.

А вот это удар по ностальгии. С этим боевым кличем на меня когда-то бросался мой первый серьёзный противник в пещере испытаний – мелкий отчаянный боец с парными кинжалами. Тогда я знал о гремлинах ровно два факта: они хотят меня убить, и у них отвратительные самострелы. И теперь список расширился: убивать они готовы не только чужаков, но и друг друга.

– Они мне нравятся, – объявила Алиса за моим плечом, как вернулась из разведки. – У них всё на мордах написано. Смотри, вон тот сейчас укусит.

Гремлин, кого пинком отправили в воду, выбрался, оскалился и резко впился зубами в своего обидчика. Но бравый гремлин-офицер предвидел подобный исход и сразу зарядил древком ему в лоб, отчего тот на время оказался в отключке. Его оттащили прочь и выписали десяток плетей за несдержанность.

– Заметь, никто даже не удивился, – кивнул я на дальний берег, где вторая команда наблюдала за скандалом соседей и откровенно веселилась. – Для них это обычный вторник. Вчера эти ребята стреляли друг в друга картечью, сегодня делят снаряжение покойников и ржут друг над другом.

– Похоже, что какие-то правила войны у них всё-таки есть. Какие именно, правда, непонятно… – задумчиво накрутила Алиса прядь белых волос на палец. – Наверняка ведут список обид и готовятся отомстить побольнее. Я бы так и сделала, будь я гремлином.

– Ты бы ещё и записала в специальный блокнотик.

– У меня блокнотик только на тебя есть, да и то скоро весь исписан будет.

Полчаса наблюдений и тайного исследования окрестностей позволили понять, из-за чего весь сыр-бор. Чуть выше по течению реки, за линией свежевкопанных кольев темнели копанки, возле которых громоздились мешки и белёсые пласты на срезах породы. Селитра или какой-то местный магический аналог, необходимый для производства пороха…

Вот и весь секрет большой приграничной политики. Добавим остатки сгоревшей будки у брода, которые я сперва принял просто за спаленное дерево, – и выходит интересная картина.

Тут организована добыча ценного ресурса. Через брод наверняка собирали пошлину за переход, а значит, у нас будет повод для резни на годы вперёд. Судя по числу не зарастающих травой воронок от взрывов, режутся тут регулярно и с огоньком. Это явно не первая и далеко не последняя стычка.

Гарвин вернулся через час и доложил: живых на двух берегах осталось сотни три, командуют ими офицеры в шляпах. Селитряные ямы защищали те, у кого на эмблемах были «клинки». Выходит, селитра пока остаётся за ними, и «башни» с таким раскладом вряд ли смирятся.

За холмом дух нашёл дорогу с заставой, а в паре часов хода за ней – городок. Из хороших новостей: если на поле боя и были агенты Лиги, то в виде трупов, что меня полностью устраивало.

В целом, можно идти знакомиться. Правда, без знания гремлинского языка это будет сложно. Я пару слов, может, и вспомню… «Привет», «пока», «пожрать бы», «попить бы», «ржавая дура». Последнее – что-то вроде ругательства, которое Зиркс то и дело использовал. Ладно… Будем надеяться, что среди них есть достойные избранные, владеющие первичным языком.

Надеюсь, хотя бы их правители и лучшие бойцы будут из этого числа. С остальными придётся разговаривать на языке жестов и взяток. Судя по их жадности, этот язык они понимают превосходно.

А легенду себе даже придумывать нет смысла. Всё равно моё имя системное так или иначе всплывёт. Главное, чтобы оно не уплыло ещё дальше и к агентам Лиги. Будем их искать и, если надо, устранять. Ну и попробуем в город проникнуть в обход проверок, сохраняя секретность личности. Талантов на это дело у меня должно хватить.

Лающихся друг с другом сборщиков я обошёл стороной, двигаясь сразу к заставе. Уже ближе к ней перестал таиться и вышел на дорогу с пустыми ладонями на виду и не торопясь. Аттид шагал на полкорпуса позади с постной физиономией скучающего спутника.

Сама застава смотрелась весьма солидно. Частокол поднимался на два моих роста, над ним торчала вышка с многостволкой на поворотной раме. Дорогу перегораживал шлагбаум с каменным противовесом.

Гарнизон отреагировал на гостей образцово. В смысле образцово для гремлинов. На частоколе заорали, и внизу что-то с грохотом упало. Из ворот высыпал десяток бойцов с мушкетами, и стволы уставились на нас вразнобой – от моих коленей до вершин дальних сосен.

– Всем привет… Какая радостная встреча! – громко поприветствовал я стражу на первичном языке.

Стволы дрогнули и продолжили целиться кто куда. Понимания в глазах не прибавилось, зато эмоций на лицах хватило бы на целый театр. И я читал их без переводчика, как страницы букваря. Им было страшно интересно и просто страшно одновременно.

Устав требовал не дать пройти и узнать, кто я такой, но негремлинская рожа и незнакомый язык вызвали оторопь у бойцов. Постояв так с минуту, я показал рукой, куда мне надо, и перешёл на язык, который понимают в любом уголке этого мира. Неспешно выудил из кошеля подготовленную монету в один талант и поднял её над головой, ловя чеканкой солнце.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как скрипит флюгер на вышке. Стволы поползли вниз сами собой, без всякой команды. Из строя вытолкнули вперёд гремлина поважнее – в кирасе с гербом шестерни и клинка, с седой прядью в волосах. Вряд ли это из уважения к его сединам. Скорее уж потому, что его не было жалко. Он забрал монету и укатил за частокол, чтобы через две минуты к нам вышел кто-то посолиднее в начищенной до блеска кирасе и с гномьим мушкетом на плече.

Он подошёл, показал мне на шлагбаум, ткнул пальцем на моего спутника за спиной и показал талант. Затем протянул свободную руку, а второй показал, что талантов должно быть два. Чую я, меня обманывают и проход тут вряд ли больше пары медяков стоит, но да ладно. Играем роль богатого странника…

Стоило второму таланту упасть в руку коменданта заставы, как шлагбаум взлетел так, что противовес лязгнул о раму. Гарнизон построился в две шеренги и сделал вид, что им неинтересно содержимое моего кошеля, но косоглазие выдавало их с головой. Комендант лично протрусил рядом со мной до конца частокола, что-то мне рассказывая и временами стуча в плечо – это, видимо, должно было что-то для меня значить. По интонациям выходило, что меня записали в почётные друзья заставы и, возможно, в её святые покровители.

Дорога до городка заняла бы обещанные пару часов, но я утомился после того, как покинул заставу, и чуть-чуть ускорился. По пути ещё несколько застав, и придётся расстаться с ещё четырьмя талантами. А то и больше…

Второй пост показал два пальца за проход по мосту через ручей, который я перепрыгнул бы не разбегаясь. Третий охранял участок дороги без единого моста и запросил уже три. Видимо, включил в стоимость оплату будущей забегаловки и точки отдыха путешественников.

Я платил без торга и наблюдал, как за моей спиной начинается тихая междоусобица за право пересчитать выручку. Ну и пусть дерутся на здоровье. Жалеть деньги в моём случае не имеет смысла: всё равно я унесу отсюда то, что покроет расходы с лихвой. Как минимум – разведданные.

Перед городскими воротами я придержал шаг и отправил вперёд Гарвина. Если найдутся тут агенты Лиги, то я ещё и подработку возьму. Причём денег с местных не потребую. Просто компенсирую свои расходы командировочными деньгами лиговцев.

Пока у моего разведчика была своя задача, я получил возможность полноценно оценить местное гостеприимство и уровень развития гремлинов. Судя по всему, о кривых гоблинских самострелах местные забыли пару поколений назад. Возможно, даже пару десятков поколений прошло с тех пор.

Черепичные крыши в три и четыре этажа теснились за довольно низкой стеной, а над ратушей вертелся надраенный механический петух. Через центр тёк канал с водяными колёсами, и вдоль него дымили трубы мастерских.