Текст книги "Статус: Само собой - Клинок системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Конверт отец вскрывать при всех не стал. Сперва увёл Телемаха под навес, где на столе так и лежала разложенная мной пачка лиговских бумаг. Пары минут пояснений и первых страниц Архонту хватило, и дежурная улыбка сползла с его лица.

Передо мной впервые предстал Телемах без маски радушного хозяина города. Он попросил отдать документы ему, на что отец лишь подвинул всю пачку ближе. У Совета и возможностей больше, и голова у него не одна.

Задерживаться Архонт после такого не пожелал. Наскоро попрощался, пообещав сегодня же поднять на уши Болдура и весь Совет, и спешно покинул поместье со своими гвардейцами.

Семейный разговор Игсов прошёл без меня, но через закрытую дверь. Вирзу вместе с цепью определили в пристройку под охрану дружины, а Зиркс уселся снаружи, наотрез отказавшись уходить. Я сказал ему не делать глупостей. И если хочет поболтать, услышать новости родного королевства, то пусть, но через дверь. И настоял, что всему услышанному верить нельзя. Вряд ли хотя бы половина сказанного Вирзой будет хоть сколько-то соотноситься с реальностью, что я увидел своими глазами. И, надеюсь, Зиркс тоже сможет увидеть.

Ратмир выделил механику кружку с напитком покрепче, чтобы не так тяжело было узнавать печальные вести о своей родне. Хотя Зиркс и не особо показывал тоску по Игсам и любовь к ним. Но кто знает, что внутри него перевернётся от этой встречи…

Остальных отец позвал в гостиную. Столы под нашу ораву пришлось сдвигать. Лиза принесла два кувшина компота и блюдо с пирожками.

Алиса мгновенно заняла стратегическую позицию между блюдом и остальным человечеством, а Брячедум отхлебнул компота, скривился и молча исправил напиток половиной бутыли собственной настойки. Дальше гном довольно жмурился и попивал получившийся коктейль. Гости с Земли устроились сбоку, и чувствовалось, что мягкие кресла для них сейчас более дикая экзотика, чем варги и гоблины во дворе.

Отец сел во главе стола и вскрыл конверт. Внутри оказалась фотография Леи на фоне каких-то руин со штурмовой винтовкой в руках, а под ней – несколько листов. Отец читал долго, на его лице играли желваки, морщился нос, хмурились брови… Костяшки его пальцев на подлокотнике белели всё сильнее. Дочитав, он молча протянул листы мне и откинулся в кресле, прикрывая глаза ладонью.

Ну, раз батю проняло, содержимое явно стоящее. Я развернул письмо. Тот же размашистый подчерк, ни капли за столько лет не изменился…

«Здравствуй, пап. Привет, братец. Если вы это читаете, значит, майор добрался и не потерял конверт по дороге. Начну с главного: все мои надежды и мечты о том, что люди за восемь лет поумнели, пошли прахом».

Многообещающее начало… Я мысленно поставил на то, что дальше будет хуже, и не прогадал.

«…Переместилась я удачно, в родные края. Вышла на своих кураторов из разведки. Вела себя образцово: терпеливо отвечала на расспросы и согласилась пройти все положенные проверки. Итогом моей сознательности стала неделя взаперти, в подземной лаборатории. Мои предупреждения о том, что вторжения монстров могут начаться в любой момент, наверх доложили. Особого впечатления они там не произвели».

Ага. Сильнейший боец планеты сидит в бетонной коробке и ждёт, пока комиссия согласует протокол о конце света. Это, кстати, было ожидаемо…

«…За эту неделю меня нашла Фрея. Удивительная женщина, конечно… Богиня тоже солидная, чувство юмора у неё кровавенькое, специфическое… Но мы заключили контракт. Моё тело стало вместилищем для неё, и теперь меня можно считать классическим аватаром. Помня, как ты, Лёш, работал с Алисой, я с ней тоже договорилась и смогла выяснить, что происходит на воле. Оказалось всё крайне мерзко… Наверху подписали приказ развернуть программу испытаний, расписанную больше чем на полгода. Цели у программы замечательные: выяснить степень риска и угрозы от такой „возвращенки“, как я, и понять, являюсь ли я вообще человеком. Отдельным пунктом идёт вопрос, как таких, как я, убивать. Ни слова о том, о чём я предупреждала. Роль подопытной морской свинки, представляете? Это всё, что мне смогли предложить после всего, что мы сделали для них».

Пальцы сами сжались, и лист жалобно хрустнул. Спокойно… Дальше…

«…Для меня это стало последней каплей. На следующее утро, сидя в зоне испытаний, я предупредила всех: содержимое приказа мне прекрасно известно. Объяснила, что расстроена. Сильнейший человек планеты, надежда Земли в грядущей войне ценится большими шишками на одном уровне с лабораторной крысой. И раз времени нет, а на кону судьба мира, я принимаю на себя полномочия защитницы Земли. Все, кто встанет у меня на пути и отвергнет мои добрые намерения, будут уничтожены».

Добрые намерения… У неё даже ультиматум звучит заботливо, с материнской теплотой в каждой букве.

«…Исследовательская база после этого перестала существовать. Фрея поделилась со мной силой, и этой божественной мощи хватило, чтобы сковать первый костяк верных последователей. Майор Бородачёв и его отряд – среди них. Сейчас я веду прямое противостояние со спецслужбами. Они до дрожи боятся широкой огласки: сильный 'суперчеловек со сверхспособностями» ломает им всю картину управляемого мира – О УЖАС!

Планы на ближайшее время простые. Сначала навещу президента страны и уничтожу кое-кого из упрямцев в разведке и Генеральном штабе. После загляну на какое-нибудь сборище вроде Ассамблеи ООН. Или пройдусь по кабинетам глав сильнейших государств, смотреть буду по обстановке. Надеюсь, у меня хватит времени подготовиться… По моим прикидкам вторжение должно было начаться ещё месяц назад, но… Либо мы его не заметили, либо Система укрепила незримый щит над Землёй.

p.s. Фрея говорит, что ты очень наглый человек, и не верит, что мы брат и сестра.

p.p.s. Фрея ещё кое-что интересное сказала… Когда начнётся вторжение, если мы с ней сумеем отбиться хотя бы от первой волны и уничтожить самых сильных тварей, она сможет нарастить энергию, набрать артефактов и пробить пространственный тоннель в Мир Избранных. В старые времена такое уже проделывали. Это и есть Срыв, которым пользуются враги Системы! Представь, что получат Земля и Мир Избранных, если это случится. Скучаю по вам и люблю вас. Ваша Лея'.

Я дочитал и аккуратно вернул листы отцу. Перед глазами сама собой нарисовалась картина: сестра на трибуне ООН, за её спиной парит богиня, а в первом ряду седые представители со всего мира молятся и пытаются позвать бесполезных против сестры защитников.

Вопросов в голове роилось столько, что я даже растерялся, с какого начинать. Ладно, начнём с простого…

– Как вы с ней познакомились? – повернулся я к нашим гостям.

Бородачёв переглянулся со своими бойцами и кивнул им, мол, отвечать можно, после чего взялся за собственный рассказ.

– В стенах этой лаборатории и познакомились. Моя группа отвечала за внутреннюю охрану объекта. Капитан Ерохин, снайпер, – повёл он ладонью в сторону сухощавого соседа и дальше, – и старший сержант Савельев, пулемётчик. Мы сопровождали генерала… То есть тогда ещё не генерала, просто Лею Ковалёву. На процедуры и обратно.

– И как вам процедуры? – не удержался я.

– Цирк, а не процедуры. – Голос у двухметрового пулемётчика оказался неожиданно тонким, и Вася поперхнулся компотом. – Медики иглы для забора крови о её кожу гнули. Одну за другой. Заведующий орал, что им поставили бракованную партию, требовал новые. А они тоже гнулись, пока она сама ладонь из ниоткуда взявшимися кинжалами не порезала и не дала кровь на образцы.

– Показатели она на испытаниях выдавала такие, что аппаратуру по три раза меняли, – подхватил Ерохин. – Приборы, мол, врут, такого не бывает. А знаете, что подкупало сильнее всего? Она не врала. Вообще. На любой вопрос отвечала прямо, на любое испытание соглашалась добровольно. Вот от этой готовности лечь под любые тесты у меня озноб по коже шёл. Её даже через электрическую клетку провели… Она минуту там продержалась, а потом исчезла и оказалась без сознания в своей камере… Хотя её все называли комнатой, но это была обычная камера.

Я слушал и видел эту картину до мельчайших деталей. Сестра ведь честно пыталась. Терпела, улыбалась и верила, что её услышат. Знакомая песня, у нас это семейное.

– Потом сыграли тревогу, – опустил Бородачёв взгляд на свои руки. – Нас перевели на боевое дежурство. Только что мы могли ей сделать, когда всё началось? Её голос звучал прямо в голове. У каждого. Никакие стены его не останавливали: ни бетон, ни шумоизоляция. Божественный глас поразил нас в самые души. Показал монстров, каких она убивала, избранных, что сражаются плечом к плечу.

– Когда она закончила говорить, то перешла к разрушениям. Не спеша, давая время эвакуироваться. Но вся база и все архивы, дата-центр… Она всё превратила в мусор. – Ерохин повернулся к отцу, обращаясь напрямую к нему: – Тогда-то, прямо посреди этого буйства и всплыли картины с монстрами и тем, что ждёт наш мир. Предупредила, что подобное разрушение – это не что-то уникальное. Сказала, что такое произойдёт повсюду, только жертвами станут гражданские, наши города и заводы, а не тайные лаборатории. Монстрам без разницы, что уничтожать. Демоническим лордам плевать, чьи души и тела захватывать.

– Она сияла, – тонкий голос Савельева перестал быть смешным. – Парила под небом, над руинами, а на землю падал снег. Лабораторию строили в пустынной местности. Летом там снега не бывает. Никогда не бывает…

– По признаниям генерала Леи, два мира людей уже погибли под натиском монстров, наша Земля на очереди, – закончил Бородачёв. – От нас зависит, переживёт ли она самого страшного врага в своей истории. Я видел её силу. Не поверить ей я не смог. Было в этих откровениях что-то вроде мольбы о помощи. Одиночке ни за что не остановить грядущее. Только вместе мы сможем попытаться. Я ни на секунду не сомневался, когда сложил оружие и поклонился ей.

В гостиной стало тихо. Я постукивал пальцами по столешнице и оглядывал притихших соратников. Отец так и сидел, прикрыв глаза ладонью. Маша изучала узор на скатерти. Алиса нахмурилась, Аттид развёл руками: ответов у этой парочки не нашлось. А вот Мэд пожал плечами и замер, прислушиваясь к своей богине.

– Элее знакомы подобные истории, – сообщил он. – Крах цивилизаций для богов новостью не является. Миров, погибших под волнами монстров, на её памяти набралось немало. Чем тут помочь, она не знает.

– Тогда ещё одно. Что Фрея имела в виду под искусственным Срывом на Землю? Кто-нибудь с таким сталкивался? – поинтересовался я.

– Ну, теоретически это возможно… – поскрёб Аттид чешуйки на щеке. – Если это делают монстры, то почему бы и богам не сделать? Раз уж те попали в малый мир…

– Да откуда у неё столько сил⁈ – едва не подавилась Алиса пирожком. – Она же только-только проснулась!

– Артефакты. Я передал ей несколько артефактов для оживления…

– Элея уточняет, – Мэд поднял палец, прося паузы, – какой силы должны быть эти артефакты, чтобы оживить мёртвого бога и наделить его мощью, которой хватит на считывание пространственных координат и перемещение в малый мир.

По интонации я понял, что богиня нашего оборотня мою скромную формулировку про несколько артефактов оценила по достоинству.

– Хм… – Алиса отложила недоеденный пирожок, а это показатель наивысшей степени серьёзности. – Четырёхглазая уж больно много странных вещей натворила… Ну-ка, расскажи ещё раз подробно: что ты ей подарил и где это взял? Что она делала, в каком состоянии была? В мельчайших подробностях!

Я взял и рассказал. Про ледяную пустошь тридцать пятых Врат и чёрный металлический гроб под курганом. Про семь легендарных ресурсов, снятых с Тиранов, от Рога Багрового Тирана до Глаза Седой Мглы, которые Система потребовала в качестве даров. Про то, в каком состоянии проснулась богиня: пустая глазница и дыра с оплавленными краями точно над сердцем. Не забыл и про её попытку дотянуться до моей души и отбитую ладонь. Отдельно описал портальный канал у кургана, распахнутый одним её движением руки. К концу рассказа Алиса сидела с раскрытым ртом, рискуя словить муху, что задорно жужжала вокруг её недоеденного пирожка.

– Етить моего гуся! – выдала она наконец. – Офигеть, она провернула… Это ж додуматься надо: построить гробницу в мире, что сама отвоевала и вернула в лоно Системы, и там же сдохнуть, сохранив силу божественного тела! А маяки привязки? Раскидала по семи чудовищным монстрам-хранителям умирающего мира, превратив их в бессмертных тварей, чтобы те дожидались нужного часа… И на Земле, как на курорте, отжираться на тварях собралась! Вот это масштаб! Вот это планирование! Ух!

– Не только с её стороны, – покачал я головой. – Откуда ей было знать, что через тысячи лет появится такая Лея? Что именно у стен её гробницы сестра отправится на Землю? Готов поставить на кон… пирожок, что это многоходовочка, устроенная Системой. Лишь она одна могла предвидеть такое. И это, если честно, пугает…

– Согласна. До дрожи, – обхватила Маша себя за плечи.

– Мы подобны пыли, когда речь заходит о её планах и её войне… – Отец, наконец, убрал ладонь с лица и выпрямился. – Но иногда, оказывается, даже пыль бывает полезна. И раз уж Система надумала провернуть всё это, значит, у неё есть план.

– Стоп… Выходит, точки Срыва… это украденные у Системы знания? – наморщила лоб Герда. – И возможность делать подобные вещи изначально принадлежала ей?

– Выходит, что так. Я же говорю: эта война Системы с демонами и другими фракциями, о которых мы даже не подозреваем, всё больше похожа на гражданскую.

– В любом случае всё происходящее не складывается с одной простой истиной. – Граф выронил свою учётную книгу, и та громко ударилась о пол, напомнив мне, каким неуклюжим он был когда-то. – Да твою же… Руки трясутся…

– Так о чём ты? – уточнил я.

– Да о том, что для открытия точки Срыва, кто бы её ни захотел открыть, нужны миллионные жертвы, что станут маяком для монстров! Мы только что это в документах Лиги читали, ты рассказывал, и бог знает кто ещё это подтверждал.

– Да я и подтверждала, – отогнала Алиса муху и прикончила вторую половинку своей жертвы.

– Вот! И ещё большой вопрос, кто успеет первым увидеть этот маяк и открыть пространственный разлом или как его там называют. Вместо стабильной связи с Землёй может оказаться стабильная связь с демоническим планом, полным тварей, – добавил Граф.

– Никто не хочет вести войну с миллионами жертв… – пробасил Брячедум. – Такая война на руку нашим врагам.

– Дир приходил сюда с армией нужного размера, – негромко вставил Имирэн. – Разжечь ненависть не так уж и сложно. Только перед их приходом исполнителей Лиги с нашей стороны вычистили. Со стороны Дира – лиговцы, видимо, не рискнули. А быть может, он и сам вёл кампанию по их уничтожению… Мы не знаем наверняка.

– Так и что мы имеем в итоге? – поднял Вася руку, привлекая внимание. – Портал нужен всем, но цена за его открытие такая, что люди её ни за что не потянут? Сгубить огромную часть живой силы Домена мы не можем себе позволить ни при каких обстоятельствах…

– Возможно, есть и другие варианты, о которых мы не знаем. – Я помолчал, собирая разбегающиеся мысли в кучу. – Меня в этой истории смущает и мучает один момент…

– Ну, чего мнёшься? – не выдержала Алиса. – Говори уже и есть пойдём! Эти пирожки только аппетит разожгли во мне.

– Лига уничтожалась несколько раз. Никто даже не знает, сколько точно. Они знают всё о тюрьме и ключах. Они устраивают войны и Срывы, их стирают с лица мира, проходит несколько сотен лет, и они появляются вновь. Выползают из ниоткуда, как тараканы… Может ли быть, что Лига изначально была тюремщиком и хранила эти ключи? И что возрождает её сама Система, миссиями выдавая знания и устраивая поиски артефактов? Тогда, выходит, это она манипулирует Срывами и контролирует их…

– Нет. Бред какой-то, – поморщился Мэд.

– Тебе бы передохнуть, – дотянулась ладонью Алиса до моего лба.

– Зачем ей саму себя… – Герда хлопнула ладонью по столу. – Так, стоп! Я вообще запуталась. Если Система сама возрождает Лигу и сама устраивает Срывы, мешая самой себе… Я, конечно, понимаю, куда нам всем до её суждений, логики и планов, но это выглядит слишком странно. И слишком фантастично даже для неё.

– Он прав. Всё так и есть, – проговорил Аттид это в общий шум, едва слышно, но все мы резко повернули головы в его сторону.

Тот выдержал наше молчание, не дрогнув, через силу улыбнулся, но не смог долго выдерживать этот дрянной спектакль.

– Давай подробности, если уж тебе что-то известно! – потребовал я от него.

– В это трудно поверить, но, как говорилось в одном древнем писании времён Первых богов, единственный шанс управлять хаосом – это стать его создателем. Лишь тогда ты будешь знать, что планируют те, кто идёт по пути разрушения и безумия. Для вас это прозвучит дико, но послушайте меня… Знаете, кто скрывается за цифрами основателей Лиги?

– Избранные, воссоздавшие её? – предположил я.

– Со второго номера и до конца, так оно и есть. Хоть десять их будет, хоть тысяча… Каждый раз при создании Лиги эта цифра отличается. Но первый номер… Никто не знает, кто он и откуда. Ни того, как он выглядит, ни того, где его искать. Он сам приходит, всегда в разных образах. А сила его столь велика, что даже Королева Боли выказывала ему своё уважение. Или ей… Этого тоже никто не знает. Я был божественным духом, но рядом с ним мне становилось трудно дышать. И Лигу я покинул с его молчаливого согласия…

Догадка кольнула мой разум, и самому стало мало кислорода от осознания того, на что он намекает.

– По-твоему, Первый… это альтер-эго Системы? Или сама Система? Ты это хочешь сказать?

– Может, да. Может, нет… Но он или она точно с ней связаны.

– А не страшно такими откровениями делиться? – прищурилась Маша на змея.

– Я умру меньше чем через два года. И без возможности переродиться… Если только не отыщу способ спастись, – повёл Аттид могучим плечом так буднично, что смысл до присутствующих дошёл с запозданием. – Я уже должен был умереть. Живу взаймы, с молчаливого согласия Первого и принявшей меня в услужение Королевы Боли.

«Знаешь, а ведь Система и сама собирается открыть тюрьму, – потянулся я к Алисе по ментальной связи. – Только тогда, когда сама этого пожелает, а не когда это будет выгодно Лиге. Вспомни разговор у Королевы: судьбу отца демонов она давно определила и ждёт подходящего момента. Вряд ли она сама управляет Лигой. Скорее какая-то её часть под влиянием вируса. Или переданная под контроль отдельной программы…»

«У меня голова сейчас лопнет, – пожаловалась пушистая. – Если всё это правда, она должна будет хоть как-то отреагировать. Но я пока ничего не вижу…»

«Если мы чего-то не видим, это ещё не значит, что ничего не происходит…»

Народ вокруг переваривал услышанное. Отец вполголоса заговорил о чём-то с Бородачёвым, Алиса возвращала себе душевное равновесие через пирожки. И тут внутри меня противно заныло, безо всякого повода.

– Бряч, – окликнул я гнома. – А что там с моими доспехами?

– А что им сделается? Всё по плану идёт, не торопи мастера! Этот шедевр должен быть закалён временем и достаточным уровнем мастерства. Даже Вулкар к их созданию лапу прикладывает.

– Они нужны мне как можно скорее. У меня очень… очень плохое предчувствие.

Глава 14
Интерлюдия

Старый шаман орков Гхарзул выбрался из сторожевой башни за час до рассвета, встревоженный молчанием духов. Он служил вестником в погребальной страже с того дня, когда под стенами Дир’Колла отгремела последняя битва войны за объединение царств. Здесь легло воинство Трёх Топоров и лучшие из штурмовых легионов Дира, и с тех пор над тысячами братских орочьих могил должны ходить такие, как он, чтобы успокоить духов воинов и уважить честь павших в сражении, чтобы мёртвые знали: орда их помнит.

Ремесло у погребальной стражи тихое и почётное, и состоит она из ветеранов. За время службы Гхарзул научился различать голоса павших воинов, слушая тех из них, кто по какой-то причине задержался в этом мире, а не отправился по отмеченному Системой пути.

Служба эта появилась ещё во времена нашествия некромантов и должна была уберечь поля сражений от этих проклятых тварей, что, как стервятники, кормились в местах побоищ. И вот впервые за долгое время павшие молчали.

Гхарзул поднялся на главный курган, насыпанный в честь первой штурмовой гвардии, уколол ладонь ритуальным ножом и прижал кровь к поминальному камню. Традиции давно смешались с ритуалами, и некоторые вещи Вестник делал потому, что его так научили, а не из-за понимания основ кровавой магии и ритуальных кругов.

Дым сожжённых трав стелился по склону и утекал к центру поля боя, хотя ветра этой ночью не было вовсе. У подножия башни варги стражей рвали цепи и выли на одной ноте, и это сильно тревожило старого орка. Не помнил он, чтобы они вот так срывали глотки без видимой на то причины. И тогда Гхарзул отправил младшего помощника будить остальных стариков, а сам остался на кургане смотреть, пытаясь понять, что происходит.

Ответов мудрые орки не нашли. А незадолго до рассвета пришло осознание грядущей катастрофы…

Воздух над центром поля боя задрожал и покрылся рябью, искажениями, словно невидимая сила нарушала законы пространства. Над самым большим курганом протянулась тонкая багровая нить. Затем нить расползлась, края её расширились в багровый провал, превращаясь в рану мира. Из неё сразу же хлынуло влажное тепло и тошнотворный запах гнили чужих земель. Варги перестали лаять и выть, перейдя на скулёж.

– Нет… Только не это… – поражённо смотрел на огромный разрыв в пространстве старый орк и трясущейся рукой потянулся к жезлу на поясе.

Первая тварь вывалилась из багрового разрыва, упала на землю, перекатилась кувырком и поднялась на шесть лап. Ростом сизая голая тварь была немного крупнее матёрого варга, шкура, и Гхарзул не сразу разобрал, что в этом звере неправильно, готовя к атаке заклинание.

Понимание пришло, когда тварь замерла и повела верхней парой конечностей. Головы у неё не было вовсе. Там, где положено сидеть башке, из плеч росла пара гибких отростков длиной в орочью руку, и отростки эти шевелились. Казалось, они ощупывали воздух, ловя каждый шорох и каждый запах ночного поля.

Тварь наклонилась над камнем, валяющимся на земле, подхватила его передними лапами и поднесла к брюху. Поперёк брюха раскрылся зев в три ряда зубов, и тварь бросила камень внутрь, раздробила и вскоре выплюнула осколки. Раздражённый гул разнёсся от неё во все стороны. Голод вёл её в этот мир.

За первой тварью пошли другие, и шли они до самого полудня. Гхарзул выстрелил заклинанием в светлеющее небо, затем ещё раз. И ещё… Сигнал тревоги, что должен предупредить остальных. Он не стал геройствовать и пытаться убить тварей. Он лишь сделает им одолжение, сдохнув и накормив их своим трупом.

После Гхарзул бросился к варгам и отцепил их. Пусть сбегут в пустошь или же выберут сразиться с монстром и умереть. Выбор за ними. Всё лучше, чем сдохнуть, сидя на привязи. На одном из них старый орк и уехал, оборачиваясь, чтобы получше рассмотреть тварей.

Из портала продолжали сыпать монстры самых разных видов. Кто-то был на двух лапах, другие больше походили на пауков, третьи – типичные звери или вовсе змеевидные туши со ртом и множеством мелких отростков поверх тела, заменяющих органы чувств.

Создания очень сильно отличались друг от друга, но всех их роднила единственная черта: ни у кого не было головы. Пасти открывались поперёк груди или в раздутых ладонях передних лап, над плечами у каждого покачивалась пара живых щупов, и конечности сами подносили добычу к зубам.

Рана на теле мира тем временем не сужалась и затягиваться не собиралась. Она только расширялась и постепенно темнела… Когда она станет максимально большой, то почернеет и перестанет пугающе шевелиться.

Гхарзул собрал всех стариков, молодых послушников и отважных ветеранов в крепости и рассказал им увиденное:

– Самое страшное то, что твари не дерутся между собой. Это Срыв, и к нам выходят десятки видов хищников чужого мира. Любой из них рвал бы соседа за кусок падали, но эти подвержены странной и строгой иерархии. Мелочь уступала дорогу крупным, крупные переступали через мелочь. Пара варгов напала на них и, хоть и потрепала парочку, в итоге погибла. Их сожрали, порвав на части и поделив. Крупные куски – большим монстрам, маленькие – мелким. Такой мир между чудовищами противоестественен. Это значит, что их поддерживает чья-то воля!

Гарнизон Дир’Колла разглядел сигнальные вспышки Вестника ещё в предрассветных сумерках, а с первым светом рана стала видна со стен и без всяких сигналов. Погребальное поле лежит от крепости в десяти минутах шага, и багровый разрыв над курганами открылся обзору защитников с надвратной башни во всей красе.

Комендант Каргад выслушал доклад Гхарзула во внутреннем дворе вместе с сотниками и посмотрел в глаза всем собравшимся. Они понимали, что шансов выжить у них практически нет. Но они могут собрать первые сведения о монстрах и отправить их своему правителю. А уж он пускай и закрывает этот проклятый Срыв.

При штурме этой крепости Каргад шёл в первой проломной колонне, и из его сотни до внутреннего двора добрались одиннадцать воинов. Царь наградил его по достоинству, оставил его восстанавливать взятую твердыню, и с той поры стены залатали, ворота отлили заново, а хранилища маны под куполом держали полный заряд. Четыре тысячи воинов и полсотни шаманов поднялись по тревоге ещё до темноты.

– Стены наши крепки, как и кулаки. Мы убьём столько тварей, сколько сможем, и расскажем нашим предкам о храбрости на посмертном пиру! А те, на кого укажет жребий, отправятся с докладами в ближайшие города и крепости, к нашему царю, и предупредят о том, как умерли защитники Дир’Колла! – громогласно объявил со стен комендант, обращаясь к воинам, собравшимся во дворе, и те ответили ему одобрительным рыком и стуком кулаков о нагрудники.

Гонцы к соседям и ставке царя ушли ещё до полудня. Ближайшие поселения принялись эвакуировать, а стойбищам Каргад приказал отправиться на север. Ушла едва ли половина: с середины дня мелочь принялась расползаться от раны кругами, и дороги вдоль поля стали дорогами смерти. Орда копилась на глазах у гарнизона крепости весь день, но к стенам не приближаясь. Тварей возле раны удерживала явно не сытость. Они грызли камни, желая заглушить это мерзкое чувство.

С темнотой горизонт со стороны погребального поля зашевелился и двинулся на крепость. Первую волну встретили по всем правилам орочьей войны. Шаманы выплеснули со стен кипящее масло, подожгли заготовленные и наполненные смолой ямы, создавая огненную преграду на пути тварей. Катапульты ударили по скоплению врагов.

Твари горели сотнями, но продолжали идти. Задние ряды лезли по спинам горящих, вминали их в грязь и катились дальше, к стенам. Вскоре появились летающие хищники. Они перемахнули через стены и стрелков и рухнули во внутренний двор крепости. Атаковали башни и площадки с осадными машинами.

Твари не просто убивали, они набрасывались на погибших и сжирали их, подставляя спины. Орки били в ответ и убивали их, но новая волна прибывала и с радостью сжирала и тех и других.

К концу первой волны ров перед стеной оказался завален тушами практически доверху, и по этой насыпи орда тварей шла уже без задержки. Стена держалась на упрямстве орков, купол над цитаделью гасил редкие магические атаки: среди монстров доминировали те, кто опирался на физическое развитие. Магов было мало, и, как правило, они были мелкими, незаметными на этом поле боя.

Надежды орков рухнули, когда к стенам вышли исполины… Их было двое, и каждый на голову выше донжона. Первый из них одним взмахом лапы смёл надвратную башню вместе с расчётом и сигнальным барабаном. Маги, стрелки, шаманы били по ним всем, что было, но эта живая башня выдерживала всё, что в неё попадало. Лишь небольшие раны были видны на теле после слаженных залпов.

Командир применил легендарный свиток грозового разряда, и магия уничтожила одного из монстров. Но уже было слишком поздно, а для второго не хватало ресурсов…

Крепость не успели восстановить до конца, а её защитники не были готовы к подобному натиску. Всё самое сильное оружие орков ушло вместе с царём и его армией, а здесь остались лишь службы снабжения, заботы о павших и строители. И всё же они все считали себя орками-воинами и сражались до самого конца.

Сотня всадников на варгах вырвалась через боковые ворота в отчаянную вылазку. Врубилась в сизую мелочь и исчезла под ней быстрее, чем на стене успели проорать приказ об отступлении…

Уже умирающая крепость отправляла в прорыв свои последние силы, надеясь не выжить, но сохранить знания об этой осаде для тех, кто придёт сражаться дальше вместо них. Пусть девять из десяти лягут, но последний расскажет всё, что узнал о монстрах из этой битвы. Тогда же у багрового, ещё не потемневшего портала из чужого мира появилось несколько существ, отличавшихся от всех прочих. Каждый из них был ростом с орка, несколько худее и скрывал свои тела под плащами-накидками.

В руках у каждого из пришлых лежало оружие из тёмного металла. Короткое, длиной едва ли в полметра. И ни один кузнец этого мира не признал бы в нём собрата своих изделий.

Одна из фигур подняла оружие в сторону южной башни, где на стрелковых площадках оставались прикрывать прорыв три десятка лучников и двое шаманов. Мгновение ничего не происходило, только варги во дворе прижали уши, а потом из оружия вытянулся луч не толще пальца. Он вошёл в основание башни, и с противоположной её стороны брызнуло расплавленным камнем – удар пробил кладку насквозь и угас лишь в скале за крепостью.

Фигура повела рукой, и луч пополз следом, вспарывая камень по прямой линии, и башня, срезанная у самого основания, осела по оплавленному шву и сложилась внутрь вместе с защитниками. Пыль ещё не улеглась, а пришлый уже опустил оружие и застыл у портала, с интересом глядя на притащенное монстром к их ногам тело орка.

С появлением этих обладателей странного оружия орда монстров переменилась сразу же. Щупы тварей разом повернулись к существам на холме, по рядам прокатилась дрожь, и серое море начало перестраиваться. Словно слушая своих вожаков, твари становились в строй, напоминающий боевой порядок.

Мелочь отхлынула от стен и пошла размеренными волнами в мелкие прорехи; часть принялась стаскивать трупы монстров и использовать их в качестве щитов, хотя крепость уже и так была практически мертва и не вела огонь по штурмующим врагам. Панцирные твари сбились клином и ударили в разбитые ворота, снося баррикады и расширяя проход.