Текст книги "Без шансов (СИ)"
Автор книги: Арья Стратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
11. Тонкая грань
День выдался особенно важным – крестины Славика, сына Полины и Сергея, были событием, к которому Настя готовилась с особой тщательностью. Она не была человеком, склонным к сентиментальности, но роль крестной матери, которую ей доверили, ощущалась чем-то значительным.
Собираясь в спальне, Настя внимательно осматривала себя в зеркале. Закрытое платье нежного бежевого оттенка, украшенное тонким кружевом, подчеркивало её утонченность и хрупкость. В руках она держала кружевной шарфик в тон платью, который должна будет накинуть на голову перед входом в храм. Образ был непривычно мягким, женственным, почти воздушным. Она привыкла видеть себя иначе – в удобной одежде, строгой и лаконичной, без излишеств. Но сегодня ей хотелось соответствовать моменту.
Она была так сосредоточена на своем отражении, что не сразу услышала, как за её спиной скрипнула дверь.
– Надо заранее предупреждать о том, что ты собираешься так выглядеть, – голос Глеба, обычно насмешливый, на этот раз был… озадаченным.
Настя повернулась к нему и увидела, как он стоит в дверном проёме, слегка прислонившись к косяку. Его взгляд внимательно скользил по ней, оценивая детали. Но на этот раз в его глазах не было ни привычной иронии, ни издёвки – только откровенное восхищение, которое он даже не пытался скрыть.
Настя в своём закрытом, но удивительно женственном платье выглядела совсем не так, как он привык. Бежевое кружево мягко ложилось на кожу, подчёркивая изящество хрупких запястий, тонкость линии ключиц, плавные, удивительно гармоничные изгибы фигуры. В этом образе не было ни намёка на излишнюю откровенность, но именно в этом и крылась его притягательность – в деликатности, в ненавязчивой утончённости, в мягком свете, которым она словно бы сама светилась.
– И как я выгляжу? – спросила она, склонив голову набок.
Глеб медленно провёл по ней глазами, будто задерживаясь на каждой детали.
– Как героиня английского романа – та, что не знает, насколько она прекрасна, пока главный герой в неё не влюбляется, – сказал он, наконец.
Настя моргнула.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. – Он качнул головой. – Я ожидал чего угодно, но не этого. Ты… мягче, чем я привык.
Она слабо улыбнулась.
– Я могу надеть белый халат, если тебе так станет легче.
– Не вздумай, – быстро отозвался он, а потом добавил уже тише, чуть сжав губы: – Ты очень красивая, Настя.
Она не сразу нашлась с ответом. От его тона по спине пробежала лёгкая дрожь – почти незаметная, но ощутимая. Как электрический разряд, на долю секунды касающийся кожи.
На мгновение в комнате повисла странная тишина. Она была другой. Натянутой. Будто в ней пряталось что-то, что ни один из них не решался озвучить.
Настя уже собиралась сказать что-то колкое, перевести разговор в привычное русло подначек и сарказма, но он вдруг добавил:
– Пойдём. Мы уже опаздываем, а Полина, как мне кажется, способна объявить нас в федеральный розыск.
Настя задумалась буквально на пару секунд о такой возможности, и кивнула.
***
Для ноября погода выдалась удивительно мягкой. Днём воздух был свежим, лёгким, почти весенним, с тонкими лучами солнца, пробивающимися сквозь серые питерские облака. Полноценного снега всё ещё не было, но ночами морозы накрывали город невидимой плёнкой льда. Тротуары к утру становились хрупкими, будто покрытыми стеклянной глазурью, из-за чего Петербург казался чуть скользким, зыбким, словно застывшим в ожидании настоящей зимы.
Они загрузили подарки в машину, готовясь отправиться в Гатчину, где должны были пройти крестины.
Настя, как человек практичный, подобрала вещи, которыми Славик точно будет пользоваться: мягкие хлопковые бодики, книжки с тактильными элементами, чтобы маленькие пальчики могли исследовать мир через прикосновения, и уютный качественный плед, в который малыша можно было закутывать во время зимних прогулок. Всё функционально, полезно, с заботой.
Глеб же, в своём неподражаемом стиле, продемонстрировал огромную коробку, в которой находился робот. Интерактивный, светящийся, с функцией разговора, песен и танцев. Судя по его выражению лица, Князев был уверен, что это лучший подарок из всех возможных.
Настя, впервые увидев коробку внушительных размеров, скептически прищурилась.
– Ты серьёзно? – её голос был полон сомнений.
Глеб с невозмутимым видом закинул коробку в багажник и захлопнул его, развернувшись к ней.
– Разумеется.
– Ты вообще в курсе, что ему семь месяцев? – не сдавалась Настя.
– Ну и что? – он насмешливо вскинул бровь. – Я уверен, что к вечеру он уже освоит основной функционал, а к утру разберёт его на запчасти. Это же Полинкин детёныш, он в кого-то пойдёт – вот увидишь.
Она не сдержала улыбку.
– В кого-то? В кого именно?
Глеб ухмыльнулся, уперев руки в бока.
– Ну… во всех нас.
– Ясно, в тебя, – догадалась Настя, закатывая глаза.
– Вообще-то я намекал на Полину, – с деланным возмущением парировал он. – Хотя да, ладно, возможно, он возьмёт и мои лучшие качества тоже.
– Только Сергею не вздумай это повторить, – фыркнула Настя и, чтобы прекратить бессмысленный спор, заняла место в машине.
Глеб усмехнулся, сел за руль и завёл двигатель.
– Не забудь запечатлеть момент первой встречи Славика с его новым другом, – добавил он, выруливая с парковки.
– Обязательно, – многозначительно пообещала она, взглянув в окно, где ноябрьский Петербург проносился мимо, серый и влажный, но удивительно тёплый.
Дорога в Гатчину заняла меньше часа. Этот небольшой городок, расположенный примерно в пятидесяти километрах от Петербурга, сильно отличался от северной столицы – в это время года здесь не было суеты, вечного гула машин и толп спешащих людей. Всё казалось спокойным, размеренным, словно сама атмосфера располагала к тому, чтобы замедлить шаг, остановиться, вдохнуть холодный, но чистый воздух.
Здесь жили родители Полины, и именно здесь она решила устроить крестины Славика.
Настя смотрела в окно, пока Глеб уверенно вёл машину по извилистым дорогам, ведущим в центр города. Гатчина встречала их тишиной. Узкие улочки, старинные дома, почти деревенское спокойствие и отсутствие суеты – всё это создавалo ощущение, будто они оказались в другом времени, в другом ритме жизни.
Павловский собор, где должно было пройти таинство, возвышался на площади, окружённый аккуратными дорожками и небольшим сквером, деревья которого уже сбросили последние листья, оставив лишь голые, тянущиеся к небу ветви.
Высокие колонны, утончённые линии архитектуры, старинные фрески, каменный пол, хранящий эхо тысяч шагов. Здесь было прохладно, но не от температуры – а от особого, почти священного безмолвия, которым всегда наполнены старые храмы. Сквозь витражи падал приглушённый свет, окрашивая внутреннее убранство собора мягкими, разноцветными отблесками.
Среди собравшихся были только близкие: Полина с мужем Сергеем, родители и брат Полины, Глеб, Настя и, конечно, сам виновник торжества – Славик.
Славик, облачённый в светлую крестильную рубашечку, был необычайно серьёзен. Обычно он активно жестикулировал, издавал свои младенческие звуки и требовал к себе внимания, но сейчас, будто чувствуя, что происходит что-то важное, внимательно осматривал окружающее пространство, словно пытался понять, что именно означают эти стены, звуки молитв, мерцающий свет свечей.
Настя не считала себя религиозной, но то, что происходило, задело её за живое. Священник, благословляющий младенца, старинные слова, наполненные вековой традицией, мягкий запах ладана и свечей. Ей казалось, что в этот момент что-то действительно меняется, что-то невидимое, но ощутимое.
Когда священник передал Славика Насте, она вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Тепло, трепет, страх – слишком много чувств разом.
Она посмотрела на малыша. Тот внимательно уставился на неё, будто изучал.
– Ну что, будем дружить? – прошептала она ему с улыбкой.
Разумеется, он не ответил. Просто потянулся к её волосам, схватил за прядь и чуть дёрнул.
Глеб, стоявший рядом, тихо усмехнулся.
– Всё, попалась. Теперь ты его навеки.
Настя улыбнулась, будто поддерживая шутку, но сердце вдруг наполнилось каким-то странным, приятным ощущением.
***
После таинства они отправились в ресторан – уютный, с исторической атмосферой, спрятанный на одной из тихих улочек Гатчины, недалеко от парка. Заведение находилось в здании XIX века, где когда-то располагалась небольшая дворянская усадьба. Внутри сохранилась старая лепнина на потолке, дубовые панели на стенах и массивные деревянные столы, словно пережившие десятки пышных застолий.
Зал, который забронировала Полина, был полностью предназначен для их компании. Небольшой, тёплый и камерный, он освещался мягким светом кованых люстр, а на стенах висели старинные картины с видами Гатчины, и всё здесь буквально дышало историей.
Глеб, войдя в зал, окинул его цепким взглядом и усмехнулся:
– Чувствую себя гостем какого-нибудь князя. Поля, ты всегда так ответственно подходишь к выбору мест?
Полина, поправляя ленту на крестильной свечке, фыркнула:
– А как иначе? У моего сына первый важный праздник! Так что будь добр, проникайся атмосферой.
Глеб приподнял бровь, но спорить не стал.
Полина и Сергей уселись ближе к Славику, который, удобно устроившись в переносной люльке, с интересом вертел головой, изучая новую обстановку. Настя с Глебом расположились рядом, и пока гости рассаживались, раздавая верхнюю одежду гардеробщику, в зал вошёл человек, которого они не видели уже больше десяти лет.
Высокий, подтянутый, в стильном сером костюме, он выглядел так, будто только что вышел с важной деловой встречи где-нибудь в центре Москвы. Слишком аккуратный, слишком гладкий, слишком «столичный» для этой уютной, наполненной семейным теплом атмосферы.
– Сашка?! – Полина вскинула руки, искренне поражённая.
– Ну надо же, кто-то меня всё-таки помнит, – с лукавой улыбкой произнёс он.
На мгновение в зале повисла тишина, а потом поднялась волна оживления.
Настя застыла на месте, а Глеб, расплывшись в широкой ухмылке, уверенно двинулся к другу, распахнул руки и с силой хлопнул того по спине, почти приподняв над полом:
– Чёрт, да это же действительно ты!
Саша рассмеялся, пытаясь сохранить равновесие.
– Глеб, ты как был медведем в человеческом теле, так им и остался.
– А ты как был занудой, так им и остался, – отозвался Глеб, отстраняясь, но не скрывая радости.
– Когда в последний раз виделись? Десять лет назад?
– Чуть поболее. – Саша кивнул, стряхивая с пиджака невидимую пылинку. – Времени мало, работы много, знаете ли.
Саша был их другом, ещё со школьных лет, но уехал из Питера раньше Глеба – поступил в Московский государственный институт международных отношений, да так и остался в Москве. Строил карьеру, и в какой-то момент почти исчез из их жизни. Друзья переписывались всё реже, звонки случались раз в несколько месяцев, а потом и вовсе сошли на нет. Но сейчас, стоя перед ними, он казался почти таким же, каким они его помнили – всё те же насмешливые карие глаза, уверенная улыбка, разве что манеры стали чуть более сдержанными, а в движениях появилась какая-то столичная отточенность.
– Рад, что ты, всё ещё существуешь, – с ухмылкой сказал Глеб.
– Более того, я всё ещё молод и чертовски хорош собой, – с улыбкой ответил Саша.
В их взглядах читалось больше, чем могли бы сказать слова – оба понимали, как много времени прошло, как много всего изменилось, но сейчас это не имело значения. Они снова здесь, вместе, как в старые добрые времена.
Настя наконец сделала шаг вперёд и, улыбнувшись, легко обняла Сашу.
– Уже и не думала, что снова увижу тебя не только на старых фото.
– Я и сам не был уверен, что когда-нибудь выберусь из Москвы, – усмехнулся он, чуть сильнее сжимая её плечи. – Но сегодня у нас торжественное событие, так что я не мог не приехать.
– Ну, наконец-то, и до меня дошла очередь! – мама Полины, энергичная и улыбчивая, шагнула ближе и с материнской заботой приобняла Сашу.
– Виктор Николаевич, посмотри-ка, какой у нас теперь важный человек в друзьях! – она повернулась к мужу, который уже протягивал руку.
– Добро пожаловать домой, сынок, – с теплотой произнёс Виктор Николаевич, пожимая Саше руку.
– Спасибо, рад вас видеть, – искренне ответил тот.
Славик, наблюдавший за этой движущейся толпой взрослых, лениво зевнул и потянулся, словно решая, стоит ли ему уделять внимание происходящему. Видимо, сделав вывод, что взрослые слишком шумят, но не делают ничего угрожающего, он снова переключил внимание на свои кулачки и попытку ухватить край одеяла.
– А это что, твой новый питомец? – хмыкнул Саша, кивая на огромную коробку с подарком, который Глеб привёз для Славика.
– Питомец? Это, между прочим, высокотехнологичное чудо инженерии! – Глеб демонстративно постучал по коробке. – Робот, который будет петь, танцевать и, возможно, даже воспитывать ребёнка.
– Учитывая, кто его дарит, он, скорее, научит Славика воровать котлеты и вставлять дурацкие комментарии в разговоры, – заметила Настя, садясь обратно, после обнимашек с ещё одним, очень важным человеком из своей юности.
– Звучит, как очень полезные функции, – невозмутимо сказал Глеб, усаживаясь рядом.
Полина, закончив диалог с официантом, который уже споро накрывал на ещё одну персону, повернулась к Глебу с хитрой улыбкой.
– Ну что, готов получить личную благодарность от того, кому ты только что подарил механического монстра?
– В смысле? – насторожился он.
– В прямом, – улыбка Полины стала ещё шире. – Он явно тобой заинтересован.
И правда, Славик, увидев новую яркую игрушку, решил поближе рассмотреть и самого дарителя. Он потянулся к Глебу, с любопытством наблюдая за ним круглыми, внимательными глазами.
– Ну давай, держи, – не дожидаясь возражений, Полина передала ему своего сына.
Глеб инстинктивно подставил руки, осторожно приняв малыша. Славик моментально схватил его за палец, крепко сжимая крошечными ладошками, и Глеб на секунду замер, словно не зная, что с этим делать.
– Эм… Привет? – неуверенно сказал он, глядя на ребёнка.
Славик внимательно посмотрел на него, потом широко улыбнулся, издав довольное агуканье.
– Видимо, ты ему понравился, – заметил Сергей.
– Да уж, стоило мне всего-то подарить ему огромную механическую штуку, которая, вероятно, будет громко скрипеть по ночам.
Славик снова что-то пролепетал, с энтузиазмом дергая Глеба за палец.
– Он, кажется, ведёт с тобой переговоры, – с усмешкой заметил Саша.
– Да, но я давно не владею этим языком, – пробормотал Глеб, по-прежнему держа ребёнка с осторожностью сапёра, обезвреживающего бомбу.
– Просто соглашайся на все условия, – с улыбкой посоветовала Настя.
К счастью, на помощь пришла мама Полины – она вовремя забрала внука на руки, дав Глебу возможность расслабиться.
– Воспитание детей – это точно не моё, – заключил он, поглядывая на довольного малыша. – Но, кажется, у нас с ним получилось вполне успешное деловое сотрудничество.
– Да уж, теперь он будет ожидать от тебя новых подарков каждый раз, когда ты появишься, – усмехнулся Саша.
– Отлично. В следующий раз принесу ему книгу по теоретической физике. Пусть сразу готовится к серьёзным вещам.
Настя вдруг поймала себя на мысли, что ей невероятно хорошо. Здесь, в этом уютном месте, среди старых друзей, с этим особым чувством тепла, которое не купишь и не запланируешь.
Словно на время остановился хаос, окружающий их жизни, и остались только эти моменты – дорогие, настоящие, бесценные.
***
Стол был сервирован по ресторанному, но с душой: домашние блюда, уютные тарелки с традиционными русскими узорами, тонкие свечи в латунных подсвечниках, придававшие всему мягкий, чуть приглушённый свет. В воздухе витали запахи запечённого мяса, тёплого хлеба и чего-то сладкого – десерт, кажется, ждал своей очереди.
Славик, наконец устав от повышенного внимания, сладко посапывал в своей люльке, изредка посапывая и шевеля крошечными пальцами во сне. Пожалуй, он был единственным, кому не нужно было участвовать в оживлённой беседе, которая постепенно набирала обороты.
За столом царила та особая атмосфера, которая бывает только на тёплых встречах друзей, не видевшихся долгое время. Когда хочется спросить обо всём и сразу, но вопросы выпрыгивают хаотично, вперемешку с шутками, воспоминаниями и лёгкой ностальгией.
– Ну что, москвич, как там твои столичные будни? – Глеб усмехнулся, подливая себе сока. – Всё так же ворочаешь миллионами?
– Миллионами пока не ворочаю, – с деланной скромностью ответил Саша, разрезая кусок ростбифа. – Но в целом всё неплохо. Работаю, курирую несколько проектов. В общем, в делах, как всегда.
– Ага, а если без этих ваших скользких формулировок? – с интересом подалась вперёд Настя.
– Без них? – Саша хмыкнул. – Ну, за последние три года выучил, сколько чашек кофе можно выпить без серьёзных последствий, научился засыпать за две минуты и просыпаться свежим через три часа, понял, что все важные решения принимаются не в кабинетах, а в дорогих ресторанах, и… да, разочаровался в столичных девушках.
– Подожди, это как? – Полина вскинула брови.
– Слишком заняты собой, карьерой, брендами и статусами, – развёл руками он. – Времени на нормальные отношения ни у кого нет. И я, признаться, сам таким стал. Вечные переговоры, работа, планы на пять лет вперёд.
– А тут, в Питере, всё по-другому? – с лёгким прищуром уточнил Глеб.
– Здесь люди просто живут, – Саша усмехнулся. – Не бегут, не строят идеальное будущее – они в моменте. И это… чертовски освежает.
На мгновение за столом повисла пауза. Тёплая, ненавязчивая. Та, в которой вдруг осознаёшь: да, ты действительно скучал по этим людям, по этим разговорам, по этому городу.
Разговор плавно перешёл в воспоминания. Родители Полины с улыбками слушали, как их дочки, сыновья и друзья вспоминали детские проделки, случайные приключения, школьные времена.
– Глеб, дорогой, – неожиданно обратилась к нему мама Полины, Анна Игнатовна, мягко, но с искренней заботой в голосе. – Как там твой отец? Полина рассказывала, что он сейчас в больнице.
Настя заметила, как Глеб на секунду напрягся – еле уловимо, но достаточно, чтобы понять: эта тема для него непростая. Однако он быстро взял себя в руки, привычно спрятав эмоции за лёгкой полуулыбкой.
– Потихоньку идёт на поправку, – кивнул он, задумчиво подцепляя вилкой кусочек картофеля. – Под профессиональным присмотром нашей замечательной Анастасии, которая держит его в железной хватке, не даёт врачам расслабляться и вообще оберегает его от любых невзгод и потрясений.
Все взгляды за столом дружно переключились на Настю.
Она чуть смущённо улыбнулась, но Глеб заметил, как в её глазах мелькнуло тепло.
– Всё не так героично, как пытается преподнести Глеб, – мягко возразила она. – Его отец – очень сильный человек, настоящий боец. И он обязательно поправится.
– Главное, чтобы он не переживал лишнего, – мягко сказала мама Полины. – Ему сейчас важно восстанавливаться.
– Да, и мы сделаем всё, чтобы он вернулся в норму, – коротко кивнул Глеб.
– А Руслана? – неожиданно спросил Саша. – Где она сейчас? Она помогает тебе с отцом?
Глеб откинулся на спинку стула, поигрывая вилкой.
– Она пока не в Питере. Но скоро приедет. Так что, если не сорвёшься обратно в свою Москву, у тебя будет шанс её увидеть.
– Я, кстати, планирую задержаться, – спокойно ответил Саша, и его взгляд на секунду стал задумчивым.
Разговор продолжался, переходя от темы к теме, от шуток к воспоминаниям. В какой-то момент Глеб, который изначально откинулся на стуле, наблюдая за компанией с привычной ленивой улыбкой, вдруг заинтересованно подался вперёд.
– Сергей, а ты говорил, что у вас там какой-то новый проект запускается?
Сергей, который до этого больше слушал, чем говорил, оживился.
– Да, у нас сейчас довольно любопытная тема с разработкой автоматизированных систем аналитики.
– Серьёзно? – Глеб сел ровнее. – Какого уровня? Мы тут в своё время обкатывали похожую технологию в тестовом режиме.
– Ну, это уже не тестовый, это скорее масштабный вариант на основе ИИ, – с интересом подхватил Сергей.
Настя заметила, как оба мужчины переключились в режим делового обсуждения. Они даже чуть отсели от остальных, и, опершись локтями о стол, обменивались терминами и подробностями, которые остальным присутствующим были совершенно неинтересны.
– Всё, – с лёгкой улыбкой сказала Полина, наблюдая за ними. – Мы их потеряли.
– Как минимум на час, – добавила Настя.
Глеб мельком взглянул на неё, усмехнулся, но моментально вернулся к беседе с Сергеем.
Настя наблюдала за ним – таким собранным, уверенным, увлечённым. Таким, каким он был всегда, когда дело касалось его работы.
И, внезапно, поймала себя на мысли, что именно этот Глеб – серьёзный, целеустремлённый, с этим лёгким блеском азарта в глазах – ей нравится не меньше, чем тот, что шутит, ворует горячие котлеты и укрывает её пледом во время фильма.
***
За окном сгущались ранние сумерки, наполняя ресторан мягким светом фонарей, отражавшихся в стёклах и создававших уютную, почти домашнюю атмосферу. Обед давным давно подошёл к концу, но никто не торопился расходиться, будто стараясь продлить это редкое и тёплое мгновение, когда все вместе.
Славик проснулся в нужный момент, когда взрослые уже собирались, и теперь с полной серьёзностью рассматривал новоявленную крестную, сидя у неё на руках. Маленькие пальчики цепко ухватились за её тонкую цепочку, изучая её с неподдельным интересом.
– Это не игрушка, – мягко заметила Настя, пытаясь осторожно освободиться.
Славик задумчиво посмотрел на неё снизу вверх, словно размышляя, стоит ли соглашаться с таким заявлением.
– Опасный малыш, – усмехнулся Глеб, наблюдая за сценой. – Сначала изучает, а потом делает выводы. Серьёзный тип.
– Весь в папу, – с гордостью отозвалась Полина, подходя ближе и протягивая руки.
Славик, кажется, не особо хотел расставаться, но не спорил – он важно посмотрел на Настю, как будто запоминая её на будущее, а потом смиренно дал себя забрать.
– Всё, молодой человек, пора домой, – сказала Полина, пристёгивая его в детском кресле.
Глеб наклонился и протянул ему ладонь:
– Держи, по-взрослому.
Малыш шлёпнул своей маленькой ладошкой по его руке.
– Славик одобряет, – с улыбкой прокомментировал Сергей.
Глеб, видимо, вспомнил о чём-то важном и обернулся к нему:
– Да, кстати, я тебе файл скину, как домой доеду. Всё, что тебе нужно, там есть.
Сергей кивнул.
– Отлично. Напишу, если что-то понадобится.
Прощание растянулось ещё на несколько минут – друзья пообещали друг другу встретиться в городе, договорились, что нужно будет выбрать время и собраться ещё раз. И, наконец, шум разговоров стих, а машины одна за другой покинули стоянку у ресторана.
За окном сгущались сумерки. Петербургская осень не щадила даже ранний вечер – темнело быстро, будто кто-то нетерпеливо выключал свет. Лишь уличные фонари начинали один за другим рассыпать тёплые золотые круги на мокром асфальте, отражаясь в лужах и создавая иллюзию мягкого свечения под ногами прохожих.
– Хороший вечер, да?
– Угу, – согласилась она.
– Правда, жаль, что без алкоголя.
Настя фыркнула.
– Господи, ты как наш сосед, дядя Паша, который не может радоваться без бокала вина.
– Да нет, я вообще не об этом, – лениво заметил он. – Просто знаешь, алкоголь иногда открывает в людях неожиданные стороны. Кто-то вдруг становится откровенным, кто-то сентиментальным
– А ты каким?
Глеб усмехнулся:
– Разговорчивым.
– Ещё разговорчивее, чем всегда? Как страшно жить.
– Не то слово.
Они ехали по тёмной трассе, и городские огни постепенно оставались позади.
– Кстати, – Глеб бросил быстрый взгляд на неё, снова сосредотачиваясь на дороге. – Тебе идут дети.
Настя замерла на секунду, прежде чем машинально усмехнуться.
– В смысле?
– В прямом. Ты так уверенно управляешься с младенцем, не истеришь, когда в тебя плюют кашей, понимаешь все эти "гугу".
Настя фыркнула.
– Да ладно тебе, просто мы с ним давно знакомы и Славик симпатизирует людям в белых халатах.
– Нет, серьёзно, – Глеб не унимался. – У тебя это получается естественно. Как будто… не знаю, ты создана для этого.
Настя почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Весёлая атмосфера вечера на секунду скомкалась в её голове, сменилась тяжёлым, почти физически ощутимым комом под рёбрами.
Она никогда не задумывалась о материнстве всерьёз. Вернее, позволяла себе думать, но быстро отгоняла эти мысли.
Потому что знала: она не та.
Не Полина, которая легко, естественно, почти интуитивно понимала своего сына. Которая светилась от счастья, став матерью, и рядом с Сергеем выглядела так, словно её мир наконец-то стал цельным.
Настя не была такой.
Она знала, что в ней слишком много сдержанности, слишком много внутреннего контроля. Она привыкла подавлять эмоции, привыкла работать в критических условиях, привыкла держать всё под жёстким контролем.
Но дети – это не о постоянном контроле. Это о свободе. О чуткости. О любви, которая требует безусловности.
А её собственная мать не научила её ничему такому.
Настя не помнила, чтобы мама когда-то укладывала её спать, читала ей книжки, заботилась. Чаще всего её просто не было рядом – то уходила в запои, то приводила в дом чужих мужчин, то вообще исчезала на несколько дней. Настя рано научилась сама варить себе суп, сама покупать себе одежду, сама разбираться, как устроен этот мир.
И теперь, когда Глеб просто так, шутя, произнёс эти слова, это словно вскрыло что-то старое, почти забытое, но всё ещё живущее внутри.
Но говорить об этом вслух она не собиралась.
Настя натянуто улыбнулась:
– Глеб, ты меня пугаешь.
– Чем?
– Тем, что заговорил о таких серьёзных вещах.
– Я? Да ладно, я же всегда несерьёзный.
– Ну вот и не меняйся.
Она сделала вид, что разговор исчерпан, снова уставившись в окно. Темнота за окнами машины уже стала плотной, густой, почти бархатной. Лишь рассыпанные по трассе фонари выхватывали из мрака участки дороги, а мокрый асфальт, поблёскивая в свете фар.
Но вдруг её что-то кольнуло – ощущение, которое невозможно было объяснить логически, но которое заставило её слегка нахмуриться.
Глеб ехал быстрее, чем обычно.
Она заметила это не сразу, но теперь понимала: его манера вождения изменилась. Если раньше он вёл расслабленно, уверенно, с той самой ленивой самоуверенностью, что была ему присуща, то теперь движения стали резче. Он держал руль крепче, чем обычно, взгляд его стал внимательным, слишком сосредоточенным.
– Держись, – внезапно сказал он, голосом, в котором не было ни намёка на шутку.
Прежде чем она успела что-то спросить, машина резко перестроилась и рванула вперёд, ускоряясь.
– Ты с ума сошёл?! – Настя едва успела вцепиться в поручень.
– Всё под контролем, – легко бросил он, но голос был напряжённым.
Он снова резко сменил полосу, уходя от какого-то автомобиля, который, судя по всему, пытался их догнать.
– Так, – начала она, пытаясь контролировать дрожь в голосе, – или ты играешь в гонщика, или…
– Или за нами хвост, – закончил он за неё.
Всё внутри у неё сжалось.
– Что?!
– Спокойно, я пока не уверен. Но решил проверить.
Настя резко повернулась, её взгляд метнулся в боковое зеркало. Позади, как и раньше, шёл чёрный Nissan. Вроде бы ничего особенного – таких машин на дорогах сотни. Но Глеб не тот человек, который просто так решит, что за ним следят.
– Ты уверен?
– Сейчас узнаем.
Глеб коротко дёрнул уголком губ, что могло быть усмешкой, но вряд ли имело отношение к веселью. Он быстро нажал несколько кнопок на панели, и в салоне раздались короткие гудки вызова. Через секунду послышался ровный, спокойный мужской голос.
– Слушаю.
– Матвей, у меня хвост. Твой?
Настя не знала, кто этот Матвей, но что-то в тоне Глеба заставило её напрячься ещё сильнее.
– Данные? – голос на другом конце звучал спокойно, но цепко.
– Чёрный Nissan, номер… – Глеб быстро продиктовал цифры. – Вижу его с самого утра, но, может, я паранойю.
Настя чувствовала, как по спине побежал неприятный холодок.
– Не мой, – коротко ответил Матвей.
Глеб выругался сквозь зубы.
Настя снова бросила взгляд в зеркало.
В районе Красного села Nissan пошёл на обгон.
– Глеб… – начала она, но в этот момент раздался странный хлопок.
Глеб дёрнул руль, уходя вправо, и рявкнул:
– Пригнись!
Настя не сразу осознала, что происходит. Всё слилось в хаос движений, света, звуков. Но инстинкт сработал быстрее сознания – она резко опустилась вниз, пригибаясь как можно ниже.
И тогда её осенило, словно ледяная волна накрыла с головой.
Это был не хлопок.
Это был выстрел.
