Текст книги "Без шансов (СИ)"
Автор книги: Арья Стратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
12. Вне зоны доступа
Глеб сжимал руль так крепко, что кожа на его костяшках побелела, а вены на руках чётко прорисовались под тонкой кожей. Его Audi, словно снаряд, врывалась в плотную завесу холодного ноябрьского вечера. Фары резали дождливый мрак, выхватывая из темноты лишь узкий коридор впереди, в котором мелькали обочины, мокрые деревья и размытые дорожные знаки.
Настя сидела рядом, стараясь держаться спокойно, но внутри её всё сжималось в ледяной ком. Она видела, что Глеб ведёт машину не так, как обычно. Его фирменная расслабленность исчезла. В каждом его движении сквозила сосредоточенность, точность и опасная внутренняя готовность.
Позади, в нескольких десятках метров, чёрный Nissan не отставал ни на секунду. Его фары зловеще мерцали в зеркале заднего вида, будто глаза хищника, который гнался за своей жертвой по следу. Казалось, что машина не просто преследует их – она играла, как кошка с мышью.
– Они не отстают, – Настя наконец прервала молчание, и её голос прозвучал хрипло, будто она говорила сквозь стянувшую горло петлю.
– Я вижу, – коротко бросил Глеб, и не отрывая взгляда от дороги, чуть прибавил газу.
И тут – резкий рывок! Nissan резко вильнул в сторону и пошёл в атаку. Настя едва успела вскрикнуть, когда увидела, как их пытаются таранить. Глеб сработал молниеносно – выкрутил руль, и Audi с резким визгом шин ушла вправо, по самой кромке дороги. Колёса опасно скользнули по мокрому асфальту, машину качнуло, но он удержал её.
– Держись! – рявкнул Глеб, даже не повернув головы.
Выстрел. Второй. На этот раз Настя вжалась в кресло и, не раздумывая, почти сползла под приборную панель, прикрыв голову руками.
– Это же ненормально, Глеб! – выдохнула она.
– Ага, заметил! – сквозь зубы процедил он и тут же нажал на кнопку вызова. В салоне раздались короткие гудки, и в линию ворвался спокойный, почти холодный голос Матвея.
– Ты где? Что там?
– У нас настоящая заварушка, – отозвался Глеб. – Они стреляют и пытаются прижать к обочине. Где твои ребята?
– Машина рядом, ещё пара минут, – сказал Матвей. – Слушай внимательно: скорее всего, это не единственная тачка, что идёт по твоему следу. Нужно уходить с трассы, пока они тебя не зажали в тиски.
– Как романтично, – ухмыльнулся Глеб, вновь резко перестроившись и не подпуская противника ближе. Машину повело, но он быстро выровнял курс, скользя по грязи и лужам.
– Я серьёзно, – напряжённо сказал Матвей. – Наши сейчас зайдут сбоку и отвлекут их. Но тебе лучше затаиться. Отключаюсь, как свяжусь с ребятами – сообщу.
Связь оборвалась.
– Ну что, – Глеб бросил на Настю быстрый взгляд, – погнали в неизвестность?
Настя едва успела кивнуть, когда увидела в зеркало – совсем близко мелькнули другие фары, которые перехватили Nissan сбоку. Машина-преследователь дёрнулась в сторону, давая форы Audi, которая уже нырнула в глухую просёлочную дорогу.
– Они отстали? – с трудом спросила Настя.
– Немного, – Глеб выдохнул сквозь зубы. – Но расслабляться рано.
Темнота опускалась на дорогу тяжёлым, липким покрывалом, словно решила задавить остатки света. Дорога превратилась в мрачный коридор между чёрными стенами леса. Здесь не было фонарей, ни огней, ни даже намёка на цивилизацию. Фары выхватывали мокрые стволы деревьев и отражали только рябь луж на колдобинах.
Машина с глухим стоном просела в одну из таких колдобин. Глеб скрипнул зубами, выравнивая руль. Настя молча сидела рядом, тонкие пальцы всё ещё цеплялись за край сиденья, а дрожь от едва пережитого страха пробегала по её телу.
– Глеб… – она попыталась сосредоточиться на происходящем. – Это вообще дорога?
– По нашим меркам – шикарный автобан, – хмыкнул он, но голос его выдал усталость и напряжение. – Могло быть хуже.
Настя торопливо вытащила телефон, будто он мог стать спасательным кругом, который вытащит их из этого ночного кошмара. Пальцы подрагивали, экран едва подсвечивал её испуганное лицо в полумраке салона. На дисплее тускло мигало безжалостное: "Нет сети".
– Попробуй что-то найти, – сказал Глеб. – Я долго по этой трясине не протяну, подвеска уже стонет.
Настя подняла телефон выше, почти прижав его к окну машины, где по мокрому стеклу медленно скользили тяжёлые капли дождя. Игнорируя бликующие фары, пробивавшие ночную темень, Настя упрямо всматривалась в экран, словно пытаясь вызвать сеть силой мысли.
Спустя некоторое время, вдруг появилась тонкая полоска сигнала.
Она тут же забила в навигационное приложение: "отель". Экран ожил – и крайне медленно карта начала прогружаться. Бледные линии дорог, зелёные пятна леса… и вот, наконец, где-то на краю появилась маленькая надпись: "Эко-отель Финляндия".
– Есть! – облегчённо сказала она. – Впереди должен быть какой-то эко-отель. Маленькие домики в лесу, километров в пятнадцати.
– Звучит почти как начало фильма ужасов, – ухмыльнулся Глеб.
– Давай обойдёмся без дополнительных страшилок, ладно? – отрезала она. – Мне уже хватило.
– Без проблем, – сказал он, но Настя видела – он явно не в лучшей форме. Лоб Глеба покрылся потом, левая рука иногда непроизвольно сжимала руль чуть сильнее.
– С тобой всё в порядке? – спросила она тише.
– Пока да. Пока – чёртов везунчик, – буркнул он, выводя машину на новый поворот.
Ещё несколько километров они двигались в кромешной тьме, пока наконец фары не выхватили из темноты деревянную вывеску: Эко-отель "Финляндия" с покосившейся стрелкой вглубь леса.
– А вот и он, наш дорогой курорт, – пробормотал Глеб с хриплой усмешкой. – Пять звёзд и комплимент от шефа – плесень на стенах.
Настя, прищурившись, всматривалась в вывеску и дорогу, что начинала петлять вправо, прячась за ёлками.
– Да уж, выглядит как место, куда туристы приезжают за медитативным одиночеством, а уезжают – на вертолёте МЧС, – буркнула она.
Глеб фыркнул, но вместо привычного шуточного комментария тяжело выдохнул и свернул вглубь леса.
Скрипнув подвеской, машина медленно въехала в сердце словно заброшенной территории. Перед ними – ряд деревянных коттеджей. Когда-то они наверняка выглядели уютно: светлые стены из бруса, аккуратные крыши. Но сейчас, в свете фар, дома казались обескровленными. Ни одного огонька. Нигде. Все окна были пустыми, как чёрные провалы.
– Похоже, сезон закрыт, – Настя инстинктивно понизила голос.
– Или хозяева сбежали, прочитав прогноз погоды, – отозвался Глеб, заглушая мотор.
Тишина сразу накрыла их тяжёлым куполом. Как только двигатель смолк, шум леса и дождя стал почти невыносимо громким.
– Глеб… – Настя напряглась. – Что будем делать?
– Сейчас решим. – Глеб бросил взгляд в зеркало заднего вида, где за их машиной по-прежнему тянулась только темнота леса. – Давай сначала проверим, есть ли тут кто живой.
***
Глеб припарковал машину у самого края территории, где дорога словно терялась в лесу, уступая место высоким стройным елям и мокрому ковру из опавшей хвои. Настя сквозь мутное стекло увидела уютный деревянный домик – аккуратный, хоть и слегка потемневший от влаги, но вполне ухоженный. Он выделялся среди других коттеджей своей простотой и непритязательностью. Стены из светлого бруса, небольшая веранда с перилами, традиционный для финских домиков скат крыши. Возле стены – сложенные в углу дрова, на веранде – оставленная кем-то скамейка, да пара пластиковых ящиков, прикрытых плёнкой.
Несмотря на тишину и отсутствие света, в этом месте всё выглядело скорее мирно, чем пугающе. Просто – не сезон. Заброшено до весны.
Глеб скользнул внимательным взглядом по окрестностям и, не удержавшись от своей привычной полуулыбки, сказал:
– Ну что ж, придётся пойти на взлом… но без кражи.
Он вышел из машины, не спеша, двинулся к багажнику, как человек, который тысячу раз проделывал что-то подобное, и достал оттуда аккуратно сложенный инструмент – тяжёлую металлическую монтировку. Всё выглядело так буднично, что Настя едва сдержала вздох. Она осталась в салоне, машинально сжимая пальцы в замок, глядя на старый, но добротный домик в свете фар. Мысли путались: только что была погоня, выстрелы, и вот – уютный, тихий уголок в лесу, где пахнет дождём и хвоей.
Минуты тянулись, и молчание за окном стало слишком густым. Настя почувствовала, что не выдерживает – она открыла дверь и шагнула в холодную ночь. Ветер пах мокрой древесиной и чем-то металлическим.
Глеб уже возился у окна того самого старого домика. Под светом фар он ловко поддевал монтировкой потрескавшуюся раму, работая с таким мастерством, будто не в первый раз занимался подобным. Лезвие монтировки с лёгким скрипом вошло в щель между рамой и стеной, и через несколько секунд глухой звук дал понять – окно поддалось. Ещё одно аккуратное движение – и оно медленно распахнулось наружу, скрипя петлями.
– Ты серьёзно?! – Настя возмущённо вскинула руки. – Ты что творишь?
– Да брось, – без тени раскаяния бросил он через плечо. – Хуже я уже не сделаю.
И, не дожидаясь её реакции, ловко полез внутрь, освещая себе путь фонариком телефона. Настя закусила губу, но тут же решительно шагнула к окну и полезла следом. Оставлять его одного в таком состоянии – глупо и опасно. К тому же она чувствовала, что сейчас Глеб способен на ещё большую глупость.
– Вот она какая – романтика с большой дороги, – буркнула она, когда протиснулась сквозь холодный деревянный проём и оказалась в помещении.
Как только её ноги коснулись пола, Настя машинально вытащила телефон и включила фонарик. Луч света тут же пересёкся с Глебовым – теперь комната ожила двойными тенями и мягкими отсветами.
Перед ними открылась простая, но тёплая картина – ничуть не напоминающая заброшенное жильё. Свет фонариков скользнул по светлым деревянным стенам – сосновая вагонка уходила до потолка, оставляя пространство светлым даже в кромешной темноте.
В центре комнаты возвышалась массивная кровать с высокой спинкой из дерева – тяжёлая и добротная, с резными элементами. Белья на ней не было: лишь матрас, накрытый клетчатым шерстяным пледом в приглушённо-серых и бежевых тонах, и две подушки без наволочек, небрежно сваленные друг на друга.
Настя прошлась лучом по полу – там лежал старый шерстяной ковёр в сдержанных природных оттенках. На двух деревянных тумбочках по краям кровати стояли лампы с тканевыми абажурами, запылившимися от долгого простоя. Абажуры были грубоватые, но атмосферные – светло-серые с мягкими тёмными краями.
Настя шагнула ближе, скользя взглядом по комнате. На стене у изголовья висела небольшая чёрно-белая фотография – туманный сосновый лес, словно снятый ранним утром. Всё это напоминало аккуратный финский стиль – простой, лаконичный, но не лишённый тепла.
– Ну, мило, – пробормотала она, позволяя себе тихий вздох. – Даже уютно, если забыть, что нас сюда загнала чёртова перестрелка.
Глеб, стоя у дверного проёма, бросил на неё усталый, но довольный взгляд.
– Давай посмотрим, что там дальше. Может, найдём баню и брошенный термос с глинтвейном.
Они шагнули в небольшой коридор, и Настя невольно поёжилась. Воздух внутри домика был прохладным и пах древесиной, с лёгкой примесью пыли. Свет их фонариков метался по стенам, выхватывая из темноты детали интерьера.
– Ну и где мы теперь? – спросила она, заглядывая в следующее помещение. Комната выглядела очень скромно– в углу притулилась стиральная машинка, рядом стояли полки, заставленные ящиками и пластиковыми контейнерами. Всё было разложено по местам – как у тех, кто привык к порядку. На одной из полок Настя заметила стопки чистых полотенец, аккуратно сложенное постельное бельё и пару корзин с хозяйственными мелочами: свечами, коробками с надписями на финском и даже набором для камина.
– Склад-бытовка, – заключила она вслух, скользя лучом по полкам. Видимо, в сезон этот домик занимал кто-то из обслуживающего персонала.
Глеб кивнул, взглядом быстро оценив, что можно будет использовать при случае. Он жестом пригласил Настю следовать за ним дальше. Пройдя ещё несколько шагов, они оказались в небольшой кухне.
Несмотря на скромный размер, комната выглядела на удивление тёплой и обжитой. Здесь стоял старый деревянный стол с закруглёнными углами и лёгкими царапинами на столешнице. В углу – компактный диванчик с парой подушек, потерявших былую упругость. На другой стороне – маленький холодильник и двухконфорочная плита с облупившейся эмалью. На полке над плитой – пара кастрюль, висящие половники и чашки.
– Рай для интроверта, – прокомментировал Глеб с улыбкой, скользя фонариком по комнате.
Настя усмехнулась:
– Рай для безумцев, которые решили переночевать в пустом отеле без света.
Глеб подошёл к щитку у двери на веранду и изучил его с интересом.
– Не скажи. Вот сейчас… – он ловко щёлкнул автоматом. На потолке мигнула лампа и загорелась мягким тёплым светом.
– Так ты ещё и электриком прикидываешься. – покачала Настя головой.
– Ага, универсальный солдат.
Комната озарилась жёлтым светом лампы, и их фонарики тут же стали ненужными. Свет от лампы упал на стол, отражаясь в стекле окон, и даже пыль, взвившаяся в воздухе, казалась под этим светом чем-то родным, почти уютным.
– Твою миссию можно считать выполненной? – с иронией спросила она.
– Почти, – Глеб криво улыбнулся, но в его голосе чувствовалась лёгкая дрожь.
Настя замерла. Сердце в груди застучало так громко, что она услышала его в висках. Только сейчас, когда Глеб оказался в мягком свете лампы, она заметила, как куртка в районе его левого бока потемнела – и это явно была не вода. Тёмное пятно расползалось по ткани медленно и неумолимо.
– Глеб… – её голос стал тише, но в нём появилась та самая жесткость, что всегда приходила вместе с профессиональной собранностью. Она мгновенно метнулась к нему, присела на корточки и заглянула в его лицо. Он был бледнее обычного, на скулах проступил сероватый оттенок, а губы слегка побелели.
– Ты ранен? – в глазах у Насти мелькнуло то самое напряжение врача, которое включается в критические моменты.
– Пустяки, – прохрипел он, пытаясь вернуть себе привычную ухмылку. – Просто… чуть больше адреналина, чем я планировал на вечер.
– Пустяки?! – её голос дрогнул, и в нём смешались тревога и гнев. – Ты раненый вёл машину, устраивал гонки с этими психами и ломал окна?
Глеб криво усмехнулся:
– Ну, если сказать так – звучит героически.
– Ой, заткнись, – резко оборвала она и, не теряя ни секунды, аккуратно потянулась к его куртке. Её пальцы, привычно ловкие и уверенные, начали бережно ощупывать ткань. Она осторожно расстегнула молнию, отводя полу куртки в сторону, будто боялась причинить ему лишнюю боль.
Её ладонь скользнула по влажной футболке под курткой – ткань была тёплая и липкая от крови. Настя ощутила, как вся сжалась от холода и внутреннего волнения. Словно в теле в один миг сработали и автоматизм врача, и тот страх, который обычно прячется за маской профессионализма.
Глеб пытался держать лицо, но Настя видела, как мышцы его челюсти напряглись.
– Пулю достанешь, доктор? – хрипло пошутил он, пытаясь вернуть разговору их привычный оттенок.
Настя резко выдохнула сквозь зубы:
– Я достану тебе мозги, если ты не будешь слушаться.
Она метнулась рукой к карману куртки, нащупала свой фонарик и включила его, направив узкий луч света прямо на место ранения. Её лицо при этом оставалось спокойным, но внутри всё кричало.
Глеб закрыл глаза и откинулся назад, явно чувствуя, как уходит сила.
– Вот блин, – почти шепотом сказала она себе. – Вляпались.
Глеб, полузакрыв глаза, попытался выдать очередную ухмылку:
– Зато теперь сможешь всем сказать, что каталась в Финляндию без визы.
Настя стиснула кулаки и посмотрела на него с такой смесью нежности и раздражения, что её собственные мысли на секунду рассыпались.
– Ты ещё пошути, что это романтическое приключение, – прошептала она уже мягче, поднося руку к его запястью, чтобы проверить пульс. Он был учащённый, но чёткий.
***
Конечно, первым порывом было вызвать скорую. Но Настя понимала: даже если бы связь вдруг чудом появилась, сюда никто бы не добрался быстро. Они были посреди леса, вдали от трассы и в заброшенном на зиму эко-отеле. Когда она ещё раз посмотрела на телефон и увидела ту же пустую надпись «Нет сети», её губы сами собой сжались в тонкую линию. Чуда не будет.
– Отлично, – пробормотала она себе под нос, – классическая медицина по-полевому.
Настя действовала быстро и чётко, как в операционной, где нет места эмоциям. Сняв с Глеба мокрую куртку, она ощутила, как он едва слышно застонал, но почти не сопротивлялся. Обычно упрямый, с язвительными комментариями наперевес, сейчас он выглядел измученным, но сдержанным – оставалась только натянутая усмешка и усталый взгляд, который он ни на секунду не отводил от неё.
– Обычно ты более вредный пациент, – буркнула она, аккуратно освобождая его от кофты и футболки.
– Не хочу портить тебе вечер, – пробормотал он почти шутливо, но голос был осипшим.
Склонившись к нему ближе, она осторожно осмотрела рану. Пуля задела бок, она надеялась – касательное, но кровотечение всё равно было серьёзным. Она втянула воздух сквозь зубы и встала, быстро скользнув взглядом по комнате.
– Сейчас, – коротко сказала она и пошла методично обследовать домик, пробираясь между полками и ящиками. Каждый шаг по деревянному полу отдавался в ушах глухим эхом, смешиваясь с шумом дождя за окном.
В хозяйственной комнате, куда она зашла, пахло старым деревом, пылью и влажными полотенцами. На полках, кроме привычного для персонала скарба, она обнаружила старую армейскую аптечку с выцветшей красной звездой на крышке. Настя открыла её и облегчённо выдохнула: бинты, жгут, стандартный набор таблеток, ампулы с новокаином, перчатки – пусть не идеальный набор, но по меркам ситуации это было чуть ли не сокровище.
– Глеб, – крикнула она через плечо, голос эхом прокатился по домику, – ты вообще знаешь, что у них тут есть медпункт в кладовке?
– Всё ради нас, – отозвался он из кухни. – просто забота о неожиданных гостях. Или браконьерах.
Она усмехнулась краем губ и продолжила поиски. За старыми банками с порошком и коробками со свечами она нашла ещё один подарок судьбы – бутылку водки, запечатанную и явно давно забытую. При её виде сердце забилось чуть ровнее.
– Отлично, – пробормотала Настя себе под нос. – Будем работать по старинке.
Захватив всё необходимое, она заглянула в другой ящик и нашла ещё несколько полезных мелочей: спиртовые салфетки, ватные диски, щипчики и маникюрные ножницы.
Настя вернулась в комнату с охапкой находок. Внутри неё скреблась острыми когтями тревога, но наружу она выпустила только привычную профессиональную собранность – лицо её было спокойным, движения чёткими.
Глеб лежал, опершись на спинку дивана, бледный, но упрямый и трогательный. Но Настя сейчас не смотрела на него, как на близкого человека – перед ней был пациент. И пациент с огнестрелом.
Очищенная от крови рана рана выглядела не так критично, как она боялась: рваный входной канал в бок, немного выше линии таза, без признаков проникающего ранения в живот. Но кровь продолжала капать, стекая по боку, и ткань уже темнела от пропитавшейся влаги.
Настя осторожно прощупала область вокруг раны кончиками пальцев. Глеб невольно вздрогнул, но стиснул зубы.
– Хорошая новость – тебе чертовски повезло. Судя по всему, органы целы, – спокойно сказала она. – Плохая – пуля внутри, и её нужно вытащить. И желательно – сейчас.
– Я вообще везучий парень, – слабо ухмыльнулся он, но губы дрогнули.
Настя кивнула, но взгляд её оставался внимательным и холодным.
– Скорее, везучий идиот. Ты вёл машину час с огнестрелом. И зачем, скажи мне?
– Ну… у тебя нет водительских прав, – хрипло произнёс он. – Пришлось брать всё в свои руки.
Настя покачала головой, подавляя всплеск эмоций. Сейчас главное – пуля. Всё остальное потом.
– Вот и сиди теперь тихо, герой, – в глубине души Настя ощущала глухое беспокойство. Неужели нападавшие целились, чтобы не убить, а просто взять Глеба живым? Или за этим всем стояло нечто большее, чем просто попытка устрашения?
Эти вопросы остались за пределами её разума. Сейчас важен был только он. Глеб. Его рана, его бледные губы и жар под кожей.
– Это займёт пару минут, – сухо предупредила она. – Потом перевязка и чай. Только не теряй сознание.
– Всё ради чая, – пробормотал он, пытаясь отыграть привычный сарказм.
– Шутишь – значит, жить будешь, – тихо пробормотала она, чуть мягче и принялась за дело, погружаясь в ту самую холодную зону, где есть только она и пациент.
***
Настя работала чётко, почти машинально, словно переступила невидимую грань, за которой осталась она – врач, не женщина, не подруга, не испуганная пассажирка только что пережившая погоню. Только хирург, с ледяной собранностью и отточенными движениями.
Она быстро расчистила кухонный стол, убрав в сторону всё лишнее. Под спину Глебу аккуратно подложила валик из скрученного пледа, чтобы приподнять его бок и обеспечить себе лучший доступ к ране. Всё происходило в молчании – только шум дождя за окном и их неровное дыхание нарушали тишину.
Глеб, при всей своей привычке к самоиронии, замер. Его глаза не закрывались – он смотрел на неё, вглядываясь, словно пытаясь понять, кем она становится в такие моменты.
Настя же раскладывала инструменты, словно на хирургическом столе. Всё необходимое – аптечка с бинтами, водка, ножницы, самодельный пинцет из набора для маникюра. Стерильные тампоны она аккуратно выложила рядом. Потом взяла миску, быстро промыла её, наполнила водкой и начала дезинфицировать найденные инструменты. Каждое её движение было чётким, сдержанным и уверенным, как будто она делает это в десятый раз за смену.
Свет лампы отбрасывал на их лица неровные золотистые блики, играя на влажной от пота коже Глеба. Его губы были чуть приоткрыты, дыхание сбивалось – Настя видела это краем глаза. Температура. Организм уже борется. Но пока пульс держится стабильно, у неё есть время.
– Пуля неглубоко… – пробормотала она себе под нос, проверяя пальцами рану. Рана рваная, но без выхода – под кожей что-то плотное и инородное. Кончики пальцев ощутили холодное дно.
– Надеюсь, я не узнаю, как выглядит скандинавский морг, – слабо хмыкнул Глеб, с трудом поднимая уголки губ.
Настя не ответила – только кивнула и продолжила работу. Она знала, что адреналин, на котором он добрался сюда, уже отступил и Глебу нужно было на что-то опираться. Пусть даже на собственные дурацкие шутки.
Она взяла щипчики и аккуратно погрузила их в рану. Глеб резко втянул воздух сквозь зубы, пальцы на столешнице напряглись, побелели.
– Дыши глубже, – спокойно сказала Настя, не отрываясь от дела. – Ты уже на финишной прямой.
Секунда. Другая. Она работала вслепую, как учат на экстренных операциях, ориентируясь только на осязание и знание анатомии.
– Есть, – наконец сказала она, и щипчики вышли из раны, сжимая небольшой кусок деформированного металла. Серебристая, чуть тёмная от крови пуля. Она положила её на миску и сразу же вернулась к ране.
– Достала, – выдохнула она ровно. – Ещё чуть-чуть. Потерпи.
– Я вообще-то терпеливый, – пробормотал Глеб и Настя впервые за последние минуты позволила себе мимолётную улыбку.
– Не сомневаюсь, – отозвалась она и промыла рану водкой, зажав её стерильной салфеткой. Глеб дернулся, стиснув зубы, но не проронил ни звука.
Затем она наложила тугую повязку – бинт лег плотно, фиксируя ткани и останавливая кровотечение. Настя ловко закрепила его и, наконец, села на стул рядом с диваном, делая короткую передышку.
Всё тело начинало отдавать усталостью, но она не позволила себе расслабиться. Перед ней лежал Глеб – храбрый, глупый, раненый и целиком в её руках.
Она вновь склонилась над старенькой аптечкой, выискивая хоть что-то, что могло бы помочь. Пальцы её уверенно перебирали содержимое – в коробке валялись примятые блистеры, стертые коробочки и потрескавшиеся флаконы. Всё казалось не таким, как хотелось бы. Но она быстро выделила главное – дешевый анальгетик в мятом блистере и старый антибиотик с потёртой упаковкой, такой, какие всегда завалялись где-то на дачных полках у людей, верящих, что "на всякий случай сойдёт".
– Проглоти это, – сказала она спокойно, вкладывая в его ладонь таблетки. Глеб послушно взял их. Пальцы слегка дрожали. На секунду он задержал взгляд на капсулах, будто собираясь выдать привычную шутку, но, видимо, не найдя в себе сил, молча проглотил, запивая водой, что Настя поставила перед ним.
Он тяжело выдохнул, и в этом выдохе было всё: усталость, боль и безусловное доверие.
Настя без слов встала и наполнила чайник остатками воды из пятилитровки, найденной тут же, в кухне. Металлический корпус зашипел на плите.
В голове мелькнула мысль о том, что в больнице всё было бы куда проще – стерильный лоток, ассистент, наркоз. А здесь – лес, старый домик и и он, раненый, измученный, но всё ещё пытающийся держаться.
Когда вода закипела, Настя бросила в кружку чайный пакетик, добавила туда немного сахара, залила кипятком, а потом, как в детстве, разбавила холодной. И вернувшись к нему, присела на корточки, протягивая кружку.
– Пей, – её голос стал мягче, теплее. – Надо согреться, слышишь?
Глеб медленно взял кружку, его пальцы на мгновение коснулись её руки. Он с благодарностью кивнул и сделал несколько глотков. Руки дрожали, но он старался не показать.
Настя наблюдала за ним внимательно, словно прикидывая, выдержит ли он ещё немного. И в этом взгляде было что-то материнское – но не к ребенку, а к тому, кто давно уже часть её жизни, кто всегда был рядом, но никогда не был таким уязвимым, как сейчас.
Словно в тумане она снова встала и направилась в спальню. С каждым шагом половицы скрипели под ногами, а в голове всё ещё звучал ровный голос, как на операциях: «спокойно, Настя, всё под контролем».
Она быстро застелила кровать найденным в шкафу бельем – белым, с легким запахом затхлости, но чистым. Вернулась к нему, склонилась, перекинула его руку себе на плечо и аккуратно помогла подняться.
– Давай, герой, – твёрдо сказала она. – Ещё немного.
– Куда я денусь… – слабо выдохнул Глеб и позволил себя поддержать. На его губах вновь появилась кривая улыбка – привычная, но уставшая.
Настя уложила его, заботливо подтянула плед до самого подбородка. Только тогда она позволила себе отойти на шаг и посмотреть на него как женщина, а не как хирург.
Он уже спал или почти спал – измотанный, побледневший, но живой.
Настя молча вернулась на кухню, где затхлый воздух и холод заставили её стиснуть зубы. Сев за стол, она впервые позволила себе заметить, как сильно трясутся её руки. Как сбилось дыхание. Как ком подступил к горлу.
Не думая, она плеснула остатки водки в кружку, из которой он только что пил чай, и залпом выпила. Жгло не только горло – жгло в груди, в сердце. Всё внутри разрывалось на части от страха, от усталости, от того ужаса, который она так тщательно прятала.
Сквозь шум дождя она слышала тихие, тяжёлые вдохи Глеба в спальне, ровные, хоть и с примесью боли. И только теперь, с этими звуками, пришло понимание – он выкарабкается. С ним ничего не случится. Пока она рядом – ничего.
