Текст книги "Без шансов (СИ)"

Автор книги: Арья Стратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

5. Тайны в больнице

Утро началось для Насти тревожно. Уже с первых шагов по больничному коридору она ощутила что-то странное – липкое напряжение, почти осязаемое, висело в воздухе, впитываясь в каждую деталь привычной обстановки. Обычно знакомые звуки – шорохи шагов, телефонные звонки, обрывки разговоров – сегодня казались приглушёнными, словно кто-то скрутил громкость общего потока жизни.

Возможно, она сама себе это придумала. Но, скорей всего, интуиция подсказывала ей, что что-то не так. Это чувство зародилось глубоко внутри, едва уловимое, но настойчивое, как лёгкий ветерок, который внезапно оборачивается бурей. Она всегда доверяла своему чутью. Оно редко её подводило, и этот раз не сулил исключений.

После утреннего обхода всё встало на свои места. У двери её неожиданно остановила молодая медсестра с встревоженным лицом. Её глаза бегали по сторонам, словно она искала невидимого врага.

– Анастасия Сергеевна, можно вас на минуту? – голос дрожал, и Настя сразу напряглась. – Я что-то слышала…

Медсестра торопливо заглянула в коридор, словно проверяя, нет ли поблизости лишних ушей. Настя молча кивнула и быстро проводила её в пустой кабинет, плотно закрыв дверь за собой. Внутри воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуком проезжающих машин за окном.

– Что случилось? – Настя говорила тихо, но твёрдо, облокотившись на край стола. – Говори.

Медсестра отвела взгляд, будто собиралась с духом, прежде чем произнести слова, которые так трудно было осознать.

– Кто-то сливает информацию о состоянии пациента Князева… – она сделала паузу, нервно сцепив пальцы. – И не просто коллегам. Я слышала, как одна из наших девочек передавала данные по телефону… каким-то людям.

– Каким людям? – сердце Насти замерло, а потом забилось быстрее.

– Не знаю… – девушка покачала головой, её голос стал совсем тихим. – Но я уверена, что это те самые, которые пытались пройти в палату Князева несколько дней назад. Помните? Они сказали, что из Москвы, что они его племянники. Но это ведь была ложь.

Настя почувствовала, как внутри всё похолодело. На секунду кабинет словно исчез, а вместе с ним – все привычные опоры. Её разум лихорадочно прокручивал услышанное, пытаясь сложить кусочки мозаики. Это было гораздо серьёзнее, чем она предполагала. Если информация действительно утекала к посторонним, то опасность никуда не исчезла. Она просто притаилась в тени, затаилась, чтобы выбрать момент для следующего удара.

– Ты уверена? – Настя глянула прямо в глаза медсестре.

– Абсолютно, – прошептала та. – Я слышала обрывки разговора. Это было что-то о «состоянии стабильное, он пока ничего не говорил». Они звучало так спокойно, как будто всё заранее спланировано.

Настя глубоко вдохнула, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри её разрывало на части.

– Спасибо, что сказала, – произнесла она наконец, сжав руку девушки. – Ты видела, кто это был?

– Нет, – медсестра покачала головой. – Но могу попробовать узнать…

– Не нужно, – твёрдо сказала Настя, посмотрев ей в глаза. – Это может быть опасно. Просто держи меня в курсе, если заметишь что-то ещё.

Когда девушка ушла, Настя осталась стоять в пустом кабинете, прислонившись спиной к стене. Тишина давила на уши, словно больница сама превратилась в гигантскую ловушку. Если эти люди всё ещё где-то рядом, если они охотятся за информацией, то у неё не было права медлить.

***

Настя весь день оставалась начеку, присматриваясь к каждому шагу персонала. Операция прошла гладко, и в оставшееся время она целенаправленно наблюдала за окружающими. Интуиция подсказывала, что что-то должно произойти. Ближе к обеду ей наконец удалось поймать момент, который всё расставил по местам.

В коридоре, у окна, одна из медсестёр стояла с телефоном у уха. Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое её слово, словно удар по нервам, эхом отдавалось в голове Насти.

– Да, он всё ещё спит… Нет, состояние стабильно тяжёлое… Да, лучше приходите сегодня после десяти, этой сучки точно не будет.

Настя остановилась как вкопанная. Сердце замерло на миг, а потом резко ухнуло вниз, в живот. Её мысли путались, слова прокручивались снова и снова, пока смысл происходящего не начал проступать, как текст на обесцвеченной фотографии. Всё указывало на то, что речь шла о Викторе Князеве. И это было уже не просто подозрение – это был звонкий, пронзительный сигнал тревоги.

Она резко повернула голову к говорящей. Татьяна. Медсестра, которая работала в больнице чуть больше года. Примерная сотрудница, всегда готовая подменить коллегу, взять дополнительное дежурство, расторопная, с лёгкой улыбкой и доброжелательной манерой общения с пациентами. Миловидная, лет тридцати, с ярким макияжем и длинными нарощенными ресницами, которые она умело использовала в своей флиртовой манере. Она часто болтала с пациентами, всегда была в курсе мелких сплетен и умела находить подход к любому, даже к самым сложным больным.

Но сейчас всё в её облике выглядело по-другому. Эта лёгкость внезапно показалась Насте натянутой маской, а её привычная доброжелательность – прикрытием для чего-то гораздо более мрачного.

Настя сделала шаг ближе, чувствуя, как внутри нарастает холодная, обжигающая ярость. Лицо сохраняло строгое и бесстрастное выражение, но внутри всё кипело. Желание сорвать эту маску и увидеть истинное лицо Татьяны было почти непреодолимым. Кто она на самом деле?

Настя быстро прокрутила в памяти всё, что только что услышала, пытаясь уловить ускользающее чувство тревоги. Да, "этой сучки" точно не будет после десяти. Не пациента, не коллеги. Татьяна говорила о ней.

– С кем вы говорите? – голос её прозвучал резко и холодно, как стальной клинок.

Татьяна вздрогнула, быстро убрала телефон в карман и попыталась улыбнуться, хотя в её глазах читалось плохо скрываемое беспокойство.

– Я… Это просто личный звонок, – сказала она, выдавливая неловкую улыбку. – Ничего важного.

Настя с трудом сдержала желание закатить глаза. Личная беседа? С таким содержанием?

– Правда? – Настя скрестила руки на груди, продолжая сверлить Татьяну взглядом. – И кто это был?

– Да никто, просто подруга, – ответила та, уже более уверенно. – Мы договаривались встретиться после работы.

Настя не поверила ни единому слову. Она видела, как дрожат пальцы медсестры, как её взгляд избегает прямого контакта. Всё это выдавало ложь, кричало о её причастности к чему-то более серьёзному.

Но сейчас было не время для открытых обвинений.

Настя сделала глубокий вдох и шагнула в сторону поста, давая понять, что разговор окончен.

– Личные звонки лучше делать на перерыве, Татьяна. – Её голос звучал ровно, но за этими словами читалось предупреждение. – Не здесь, не в рабочее время.

Медсестра кивнула и поспешила уйти, оставив после себя след из дешёвых духов и неловкого молчания.

Настя достала телефон и быстро набрала сообщение:

«Медсестра кому-то сливает информацию о твоем папе. Договаривалась кого-то провести сегодня в отделение после 10 вечера. Я попробую что-то предпринять».

Она нажала "Отправить" и на мгновение замерла, глядя на экран. Хорошо, что вчера они обменялись номерами. Теперь хотя бы была возможность предупредить Глеба.

В этот момент её охватило странное чувство – смесь тревоги и решимости. Она понимала, что ситуация давно вышла за рамки обычной больничной рутины. Здесь было что-то мутное, что-то тёмное и опасное.

***

Настя снова пошла к Позднякову. С каждым шагом к его кабинету внутри нарастало напряжение. Она прекрасно знала, что этот разговор закончится ничем, но обязана была попробовать. В её мире пациентов нужно защищать, даже если никто больше этого не собирается делать. Но Поздняков жил в другом мире – где пациенты были цифрами в отчётах, а проблемы решались сами собой, если их просто проигнорировать.

Она аккуратно постучала и вошла в кабинет. Поздняков сидел в своём кожаном кресле, удобно откинувшись, с чашкой кофе в руках. Его взгляд скользнул по ней, вяло заинтересованный.

– Настя, дорогая, что случилось на этот раз? – протянул он с ленивой улыбкой, словно разговаривал с капризным ребёнком. – Опять буря в стакане воды?

– У нас проблема, – начала она твёрдо, стараясь не обращать внимания на его снисходительный тон. – Одна из медсестёр передавала информацию о Викторе Васильевиче Князеве посторонним. Возможно, тем самым людям, которые приходили к нему раньше, представляясь родственниками. Я застала её на месте. Нужно что-то предпринять!

Поздняков медленно поставил чашку на стол и вздохнул, словно это был самый утомительный разговор за весь его день.

– Настя, ты что, сериалов про ментов на ночь пересмотрела? – спросил он, глядя на неё поверх очков. – Больше заняться нечем? Обращайся, организую тебе досуг.

– Это серьёзно, – она сделала шаг вперёд, игнорируя его насмешки. – Эта информация может стоить Князеву жизни. Мы обязаны разобраться, вызвать охрану, предупредить полицию…

– Да ладно тебе, не лезь туда, где тебя не просят, – перебил он её, махнув рукой. – Никому этот пациент не нужен. Истерики разводить не надо. Успокойся.

Настя стояла, молча сжимая кулаки. Она давно привыкла к его равнодушию к больным, но всё равно каждый раз испытывала обиду и разочарование. Его слова били как пощёчины. У неё была тысяча ответов на его хамство, но она понимала – это пустая трата времени. Поздняков не изменится. Он всегда будет таким – человеком, который выбирает наименее сложный путь.

– Это всё? – спросил он, приподняв бровь. – Если да, то мне надо работать. Займись лучше своими обязанностями, а не чужими проблемами. Поняла?

Настя посмотрела на него, хладнокровно и без лишних эмоций.

– Поняла, – сказала она коротко и развернулась на каблуках.

Она вылетела из кабинета, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. "Ну и пошёл ты в пекло", – мысленно сказала она ему и решила больше не терять времени.

***

Если главный врач не хочет помогать, она защитит Виктора Васильевича сама. У неё не оставалось другого выбора. Настя не могла сидеть сложа руки и ждать, пока ситуация выйдет из-под контроля. Она медленно прошлась по коридору, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, и продумывая варианты своих возможных действий.

Всё должно быть сделано максимально чётко, без лишних вопросов и суеты. Она знала – в больнице есть люди, которым можно доверять. Не все были такими, как Поздняков. Были и те, кто оставался предан своей работе, для кого клятва врача была не просто словами.

Сергей Петрович, заведующий кардиологическим отделением, всегда держал строгий порядок. У него в отделении всё работало, как часы, и никакие подозрительные визитёры не смогли бы там затеряться. Перевести Князева туда было самым логичным решением.

Настя торопливо направилась в кардиологическое отделение, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Её шаги гулко отдавались в коридоре, мысли бежали впереди, перебирая возможные аргументы и ответы. Она понимала, что должна быть убедительной. Это не стандартное прошение – это вопрос безопасности.

Павел Сергеевич, сидел за своим столом, разбирая какие-то бумаги. Увидев её, он оторвал взгляд от документов и вопросительно поднял бровь.

– Настя, что случилось? – его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой любопытства.

Она задержала дыхание, а затем начала говорить, стараясь придать словам ровный, убедительный тон.

– Павел Сергеевич, мне нужна ваша помощь. Это касается пациента Виктора Князева. – Она сделала небольшую паузу. – У него, как вы знаете, тяжёлое состояние после травмы. Недавно начались проблемы с сердцем. Я очень беспокоюсь, что это может быть началом осложнений. Мне кажется, ему будет лучше под вашим наблюдением.

Павел Сергеевич откинулся на спинку кресла, задумчиво сведя брови.

– Проблемы с сердцем? – уточнил он. – Вы о тахикардии, которая была вчера, или появились новые симптомы?

– Именно. И ещё нестабильное давление, слабость. Это может быть связанным с травмой, но я боюсь пропустить что-то важное, – быстро добавила Настя. – Мне спокойнее будет, если он окажется под вашим контролем. У вас отделение с лучшим оснащением, и персонал опытный.

Павел Сергеевич внимательно посмотрел на неё, будто пытался прочитать, что стоит за её словами.

– Настя, ты что-то недоговариваешь, – сказал он, прищурившись. – Тут ведь не только медицинские показания?

Она опустила взгляд, а потом снова посмотрела ему в глаза.

– Да. Есть ещё кое-что, – призналась она. – Я не могу рассказать все детали, но Виктор сейчас… в потенциальной опасности. Пожалуйста, доверьтесь мне. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности.

Несколько секунд Павел Сергеевич молчал, потом кивнул.

– Хорошо, – произнёс он медленно. – Переведём его. Но если будет нужно что-то ещё – сразу говори.

– Спасибо. Спасибо вам огромное, – с облегчением выдохнула Настя. – Я всё организую.

– Настя, – остановил её Павел Сергеевич, когда она уже собиралась уйти, – я верю тебе. Но будь осторожна. И если что – не пытайся справиться с этим одна.

Она кивнула, чувствуя тёплую волну благодарности.

– Договорились, – ответила она, прежде чем выйти из кабинета.

Спустя полчаса Виктора перевели в новое отделение, а Настя, наблюдая за этим процессом, чувствовала, как на её плечи будто спала часть груза. Теперь хотя бы здесь он был в относительной безопасности.

***

Это решение вызвало бурю. Поздняков ворвался в ординаторскую с такой скоростью, будто его занесло шквалом ветра. Дверь с грохотом ударилась о стену, и тишина помещения разлетелась вдребезги. Его лицо пылало яростью, дыхание было тяжёлым, а в глазах вспыхивала угроза. Казалось, ещё мгновение – и он взорвётся от переполнявшего его гнева.

– Какого хрена ты творишь? – прошипел он, сжав зубы, и резко остановился перед ней. – Думаешь, ты тут хозяйка? Решила, что можешь переставлять пациентов по своему усмотрению?

Настя инстинктивно отступила на шаг назад. Её спина коснулась холодной стены. Она всё ещё пыталась сохранить самообладание, но внутреннее напряжение нарастало с каждой секундой. Поздняков был гораздо ближе, чем позволяли правила приличия. Он не просто нарушал её личное пространство – он раздавливал его своим гневом.

– Степан Петрович, – твёрдо начала она, стараясь удержать голос ровным, – это решение было принято в интересах пациента. У него осложнение, и в кардиологии ему будет безопаснее.

Но её слова прозвучали, как бросок в пустоту. Поздняков не слушал. Его взгляд метался, словно он искал что-то, чем мог бы окончательно её уничтожить. Затем он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Его пальцы впились в её кожу, оставляя болезненные следы.

– Надо знать своё место, – прошипел он, прижав её к стене. – Перестань строить из себя черте что. Ты должна делать, что тебе говорят, а не устраивать тут свои порядки.

Настя попыталась вырваться, но он был сильнее. Её дыхание стало рваным, а сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди. Но паника не захлестнула её. Она знала – если начнёт бояться, будет только хуже.

– Степан Петрович, отпустите меня, – её голос прозвучал удивительно твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

– Думаешь, ты такая умная? – продолжал он угрожающе, наклонившись ближе. – Не забывай, кто здесь главный. Я решаю, что и как делать. Не ты.

– Степан Петрович, перестаньте, пожалуйста! – выдохнула она, стараясь сохранить твёрдость в голосе, хотя внутри всё дрожало.

Его лицо было в каких-то нескольких сантиметрах от её, и она видела, как его глаза потемнели от злости. Это продолжалось несколько долгих, мучительных секунд. Настя уже готовилась снова вырваться, когда в ординаторской раздался спокойный, но холодный голос:

– Осторожно, доктор. Отпустите девушку, а то мой кулак случайно попадёт вам в лицо.

Поздняков замер. Он обернулся, и Настя подняла глаза. В дверях стоял Глеб. Его голова была чуть склонена набок, а на лице была лёгкая улыбка. Но самое страшное было в его глазах – в них светилось опасное, ледяное спокойствие, которое мгновенно сменило атмосферу в комнате.

– Что ж, доктор, – продолжил он, делая медленный шаг вперёд. – Мне кажется, ваш стиль общения немного устарел. Не находите?

Поздняков поспешно отпустил Настю, его рука дрогнула, и он отступил на шаг назад. Лицо было бордовым, а губы еле двигались, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Я… я просто хотел объяснить… – начал он, но его голос предательски дрожал.

– Не трудитесь, – перебил Глеб, его тон был пропитан сарказмом. – То, что я увидел, уже тянет на серьёзную статью.

Он подошёл ещё ближе и встал рядом с Настей, легко обнимая её за плечи. Его жест был одновременно защитным и демонстративным.

– Кстати, вы в курсе, что моя невеста не любит, когда с ней так обращаются? – спросил он с той же ледяной улыбкой.

Поздняков отпрянул, будто его ударило током.

– Невеста? – переспросил он, голос его почти сорвался.

– Именно, – спокойно подтвердил Глеб, продолжая сверлить его взглядом. – Так что советую вам быть вежливее. И запомнить: я не терплю, когда кто-то переходит границы.

Настя стояла, не в силах произнести ни слова. Шок накрыл её с головой. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что мозг отказывался воспринимать это всерьёз.

Поздняков что-то пробормотал, стараясь придать лицу как можно более нейтральное выражение, развернулся и поспешно вышел из ординаторской, даже не взглянув назад.

***

Когда дверь за Поздняковым хлопнула, в ординаторской повисла короткая, почти неловкая тишина. Глеб присел на край стола и с ленивой улыбкой посмотрел на Настю.

– Ну что, "невеста", поздравляю нас с помолвкой. Правда, торжественная часть была слегка скомканной, но зато запоминающейся, – проговорил он с такой невозмутимостью, что Настя не сразу нашлась, что ответить.

– Ты вообще нормальный? – выдохнула она, всё ещё ощущая, как кровь пульсирует в висках. – Невеста?! Ты хоть представляешь, что ты сказал?

– Конечно, – он хмыкнул. – Это было стратегически идеальное решение. Твоя репутация спасена, а этот старый подонок теперь будет шарахаться от тебя, как от чумной.

Настя фыркнула, скрестив руки на груди.

– Моя репутация? А ты подумал о своей? Теперь ты – жених без пяти минут. Лови поздравления!

– Ничего страшного, – пожал плечами Глеб. – Я привык к вниманию. Слушай, а кольцо придётся покупать? Или можно обойтись пластмассовым из автомата с жвачками?

– Ты просто мастер по нагнетанию абсурда, – огрызнулась она, но улыбка уже проскользнула на её лице. – Игрушечные кольца? Только в твоих мечтах.

– Жаль, – Глеб тяжело вздохнул, сцепив руки на столе. – А я уже всё спланировал: маленькая фейковая свадьба, кукольные кольца, пара слёзных тостов… может, ещё первый танец молодожёнов. Ты, кстати, вальсировать умеешь?

– Ты неисправим, – отрезала Настя, но сердце её почему-то предательски екнуло. Этот дурацкий тон, его дерзкая улыбка, привычная игра – всё это было слишком знакомым, слишком… правильным.

– Да ладно тебе, – Глеб наклонился чуть ближе, его голос стал мягче. – Всё не так уж плохо. Главное, что ты в безопасности. А остальное – пустяки.

Настя отвернулась, стараясь вернуть себе серьёзность.

– Ладно, герой. Уймись уже.

– Как скажешь, "моя будущая жена", – ухмыльнулся он и направился к выходу. – Если что, платье лучше выбирай без блёсток.

– Пошёл вон, Глеб, – рассмеялась она ему в спину, покачав головой.

Когда он исчез за дверью, Настя облокотилась на стол и прикрыла глаза.

– Сумасшедший, – прошептала она, чувствуя, как внутри ещё дрожит от пережитого. Но эта дрожь уже не казалась такой страшной.

6. Распутывая нити

Глеб сидел в кабинете заведующего кардиологическим отделением, глядя на ровные светло-зелёные стены, освещённые безжалостным холодным светом ламп дневного освещения. На одной из стен висела огромная доска с таблицами, графиками дежурств и разноцветными стикерами, а вдоль противоположной стены тянулись стеллажи, заставленные папками и картотеками. Воздух был пропитан запахом бумаги, медицинских препаратов и едва уловимой сыростью старых помещений.

Заведующий, мужчина лет пятидесяти с усталым, но цепким взглядом, молча пролистывал бумаги, его пальцы нервно постукивали по краю стола. Он казался человеком, который привык принимать решения, но сейчас явно прикидывал, что за странная просьба только что поступила.

– Значит, вы хотите, чтобы за вашим отцом приглядывал ещё и частный охранник? – уточнил он, слегка нахмурившись, явно прикидывая, насколько это вообще вписывается в его рабочую реальность.

Глеб кивнул, сцепив пальцы в замок.

– Скорее всего, охранница. Женщина будет меньше бросаться в глаза, – уточнил он. – Она будет в белом халате, как обычный сотрудник, чтобы не выделяться. Её задача – следить за тем, чтобы никто посторонний не подошёл к Виктору Васильевичу. Без лишнего шума и вопросов.

Заведующий задумчиво потер подбородок, переваривая услышанное.

– И чего же вы боитесь? – спросил он после короткой паузы. – У нас тут больница, а не криминальный сериал.

– Именно это меня и беспокоит, – ответил Глеб, слегка подавшись вперёд. – В больнице никто не ожидает опасности. Люди расслабляются, думая, что здесь самое безопасное место. Но мне достоверно известно, что есть люди, которые неоднократно пытались проникнуть в палату отца, выдавая себя за родственников.

– Пытались? – Заведующий сдвинул брови, его интерес теперь был не просто вежливым. – И что, охрана больницы их не остановила?

– Эти люди ушли, когда их разоблачили, но это не было похоже на случайность, – спокойно пояснил Глеб. – Они знали, чего хотят. И я сомневаюсь, что на этом остановятся.

Заведующий молча откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он изучал Глеба, словно пытаясь оценить его серьёзность. Затем медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но с одним условием. Ваша охранница должна чётко следовать правилам отделения и не вмешиваться в работу персонала.

– Договорились, – сказал Глеб, поднимаясь и протягивая руку. – Спасибо, доктор.

Заведующий пожал её, слегка расслабившись.

– Надеюсь, это поможет, – добавил он, возвращаясь к своим бумагам.

Глеб остановился у двери и обернулся.

– Это точно поможет, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Мы ведь не собираемся снова рисковать.

***

Накануне Глеб ездил к следователю по делу отца. Он понимал, что этот визит вряд ли будет приятным, но всё же надеялся на крупицы информации, которые можно будет собрать и сложить в общую картину.

Впечатление было… тягостным. Дверь кабинета следователя скрипела, с трудом пропуская его внутрь, и первым, что он заметил, был тяжелый, застоявшийся воздух, пахнущий табачным дымом, кислым кофе и легкой безысходностью. Пепельница на подоконнике едва держала баланс, переполненная окурками, а тусклая лампа, мигая, словно подавала сигнал бедствия, освещала беспорядок на столе. Повсюду лежали папки, бумаги, скрепленные в небрежные кипы, и старые журналы, застрявшие здесь так же намертво, как и время в этом кабинете.

Следователь оказался задерганным, измотанным мужиком с кругами под глазами и равнодушием ко всему на свете. Он оторвался от какой-то писанины и лениво пролистал материалы дела отца. Казалось, что это не документы, а стопка старых газет, утративших всякую актуальность. Хотя "стопка" – слишком громкое слово. Всего три куцых листочка.

– Понимаете, нагрузка огромная, – начал он, избегая взгляда, и проверил телефон, явно надеясь, что там появится что-то, что спасёт его от разговора. На треснутом экране высветилась семейная фотография: жена и двое мальчишек с счастливыми лицами, позирующие у какого-то озера. Спасительных сообщений не было. – Таких дел у нас много. Людей не хватает, ресурсов мало…

Глеб едва сдержал усмешку. Классика. Легендарное "мы делаем всё, что можем", которым обычно маскируется бездействие. Он выждал пару секунд, а затем, подавшись вперёд, заговорил мягко, почти дружелюбно:

– Ресурсов мало? – Его голос звучал ровно, но в этой ровности было что-то, отчего следователь невольно поднял голову. – Тогда я найду их сам. Но учтите: я не позволю, чтобы это дело замяли.

Глеб удерживал взгляд, не отводя глаз. Его улыбка была вежливой, но слишком холодной, чтобы воспринимать её как жест доброжелательности.

– Слушайте, я понимаю, – добавил он, сменив тон на чуть более сочувственный. – Работа сложная. Семья, наверное, вас почти не видит. Дети жалуются, что папа вечно пропадает.

Следователь напрягся, услышав неожиданный переход на личное.

– Вы же не хотите, чтобы ваша семья узнала, что вы, как какой-то мудак, игнорируете свои обязанности? – продолжил Глеб, делая вид, что готов почти посочувствовать горе следователю. – Особенно когда дело касается нападения на пожилого человека. Это ведь не мелочь, правда?

Мужчина неловко поёрзал на стуле.

– Мы… проверим кое-какие моменты, – пробормотал он, уже не так уверенно.

Глеб кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал он, поднимаясь. – Надеюсь на вашу оперативность. Поверьте, я всё равно узнаю, что вы сделали, а что – нет.

Следователь проводил его взглядом, стараясь не выдать своего облегчения.

***

Тем же вечером Глеб набрал номер, который ему подсказали старые знакомые. Для таких связей время действительно не имело значения. Эти люди не мелькали на ток-шоу и не продвигали свои услуги в интернете. Их телефоны передавали осторожно, почти шёпотом, только тем, кто понимал, что ищет. Это были настоящие профессионалы. Без лишних слов, без пафоса и позёрства, но с репутацией, которая говорила сама за себя.

Трубку подняли после третьего гудка.

– Слушаю, – раздался спокойный, чуть хриплый голос на том конце провода.

Глеб откинулся на спинку кресла, сжимая телефон в руке.

– Мне нужно обеспечить безопасность человека в больнице, – начал он без предисловий. – Максимально скрытно. Человек должен выглядеть как сотрудник. Никаких подозрений, никаких вопросов. В идеале – женщина.

– Полное обеспечение или точечное сопровождение? – уточнил собеседник. Его тон был ровным, почти равнодушным, но в этой отстранённости ощущалась непоколебимая уверенность.

– И то, и другое, – пояснил Глеб. – Плюс мне нужно расследование. Я хочу знать, кто стоит за нападением. Все связи, каждый намёк, каждая мелочь. Никаких догадок. Только факты.

– Понял, – коротко ответил собеседник. – Работа начнётся немедленно.

Глеб слегка улыбнулся, хотя его никто не видел. Он любил работать с такими людьми – профессионалами, которые сразу схватывают суть, не требуют уточнений и не задают лишних вопросов.

– Сколько времени вам понадобится? – поинтересовался он.

– Первый отчёт будет через пару дней. Мы проверим всё – от медицинского персонала до тех, кто посещал больницу в последние недели. Если есть цепочка, мы её найдём.

– Отлично, – кивнул Глеб, будто его собеседник мог это увидеть. – Человек, который будет работать в больнице, действительно имеет нужный опыт?

– Стопроцентно, – заверил собеседник. – Она знает, как себя вести, чтобы не привлекать внимания. Работала в подобных ситуациях не раз.

– Тогда договорились, – сказал Глеб, его голос стал мягче, но в этой мягкости чувствовалась сталь. – И ещё одно…

Он сделал короткую паузу, словно обдумывая каждое слово.

– Если обнаружите что-то необычное, сообщайте сразу. Меня не интересуют полумеры.

– Разумеется, – голос на том конце оставался ровным, спокойным. – Мы привыкли доводить дела до конца.

Глеб чуть усмехнулся. Он знал, что этим людям можно доверять. По крайней мере, до тех пор, пока их интересы совпадают с его собственными.

– Тогда начнём, – сказал он, заканчивая разговор. – Жду ваших новостей.

Он отключил телефон и на мгновение задумался, глядя в окно. Внизу город всё ещё жил своей размеренной, привычной жизнью. Фары машин отражались в мокром асфальте, проблескивая в такт его мыслям. Всё складывалось слишком медленно. Ему всегда не хватало терпения в подобных ситуациях. Он привык к скорости, к быстрым решениям.

Но это было что-то другое. Не его привычные схемы, не стартапы и финансовые игры. Здесь всё было куда грязнее. И это только раззадоривало его.

– Хорошо, – пробормотал он себе под нос, едва заметно усмехнувшись. – Посмотрим, кто играет лучше.

Он знал, что следующий раунд будет сложным. Но Глеб всегда любил сложные игры.

***

Прошло около двух суток. Глеб сидел в своём номере в небольшом питерском отеле, который выбрал скорее по необходимости, чем по вкусу. Номер был простым, без излишеств: светло-зелёные стены, местами потрескавшаяся краска, старый шкаф с расшатавшимися дверцами и стандартная кровать с жёстким матрасом. На подоконнике стоял чайник и одинокая чашка. Шторы едва прикрывали окно, из которого открывался вид на серый двор-колодец.

Свет в номере был приглушённым, с едва уловимой серостью, типичной для питерских дней, но Глеб не обращал внимания на обстановку. Главное – чтобы был интернет и зарядка для ноутбука. Всё остальное – детали. Работа продолжалась, несмотря на перемещение через океан.

Он не мог позволить себе выпасть из процесса. Корректировал письма, согласовывал планы, вёл деловые переписки с партнёрами. Один из них, старый знакомый отца, предложил интересное направление для одного из его проектов здесь, в Петербурге. Это требовало времени, но первые завязки уже начали прорастать в нечто более существенное.

Тем не менее, его мысли снова и снова возвращались к больнице. Настя регулярно звонила, сообщая о состоянии Виктора Васильевича. Она держала его в курсе малейших изменений. Отец оставался слабым, но появилась динамика к улучшению.

"Она совершенно на своём месте", – подумал Глеб. Настя была для него надёжным человеком, проверенным ещё с тех времён, когда каждый день казался приключением. Она всегда была такой – упрямой, принципиальной, готовой броситься в бой ради тех, кого считала своими. Настя стояла за своих горой, даже если это требовало идти против системы. Глеб восхищался этим и одновременно считал её немного безумной. Но, черт возьми, ему это нравилось.

"Стойкая, сумасшедшая девчонка…" – подумал он, с лёгкой улыбкой вспоминая их общие детские авантюры. Он никогда особо не скучал по прошлому, но воспоминания о ней были чем-то тёплым, как пузырьки в бокале шампанского – не задерживались надолго, но оставляли после себя приятное послевкусие.

Помимо Насти, в больнице работала ещё одна "пара глаз", которая не давала расслабиться тем, кто пытался проявить излишнее любопытство. Охранница из агентства тоже выходила на связь каждый вечер, передавая сводку. Её сообщения были чёткими и лаконичными: кто приходил в палату, кто расспрашивал медперсонал, кто задерживался в коридорах чуть дольше, чем следовало бы.