Текст книги "Пустой I. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Зачем припёрся? – спросил меня Ксур.

– За трактатом. Мои родители исчезли, дом забрал старейшина. По традициям деревни… – горло пересохло, хотя я долго репетировал эти слова. – Деревня, ты, вы… обязаны предоставить сироте трактат начального пути. Я пришел за своим правом.

– Ничего! – оборвали мой заготовленный план. – Никто тебе ничего не должен, а ты вот много и всем.

– Но, – попытался продолжить.

– Похоже, тебя часто прикладывали по голове, сопляк, – подошёл ко мне Ксур и ткнул в грудь.

Тычок отбросил меня назад. Мир моргнул, на секунду превратившись в темное пятно. Я устоял на ногах только благодаря злости, хотя рёбра горели, словно под кожей развели костер.

– Твои родители – воры и трусы! – скрипел он зубами, – Варис… Слабак! Какой отец бросит своего сына на растерзание деревни? А?

Я смотрел на шрам на его руке, представляя, как добавляю к нему свежий ожог. Одно дело – я, другое – родители. Уже открыл рот, чтобы ему ответить, и закусил губу. Нет! Нельзя, как бы мне ни хотелось, нужно молчать. Я здесь ради трактата.

– Что пыхтишь, да и взгляд как у отца, – улыбнулся кузнец. – Неприятно слышать правду? Должен был уже привыкнуть или тебе мало об этом напоминали? Их долг – теперь твой! Тебя жалеют только потому, что ты ещё мал, но как вырастешь, то… – он осёкся.

– Трактат! – стоял я на своём.

– У каждой семьи есть свой, поищи дома, – пожал плечами Ксур. – Что, нету? Отец забрал с собой и правильно сделал, зачем он пустому? Вали, пока я и тебя не приложил.

Я молча смотрел на него и раздувал ноздри. Вот и всё… Ни трактата, ни наставлений. Для них, я по-прежнему пустой, даже если внутри пульсирует зерно. Остановит ли это меня? Нет! Значит, найду другой способ, придумаю, изобрету. Неважно! Теперь я не остановлюсь, они меня не остановят.

– Уйди, Рейланд, – устало произнёс кузнец. – По-хорошему прошу тебя…

Губы растянулись в злой улыбке. Я не сдержался. «Хорошо, сейчас отступлю, посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, что я превзошёл тебя, Ксур».

Пошёл вперёд по деревне, ловя на себе всё больше взглядов. В груди до сих пор давило от его простого тычка, но все мысли были о том, что сказал Ксур.

Трактат должен быть у семьи, но я не видел его дома. Неужели родители и правда забрали его с собой? Но зачем, они же знали его почти наизусть? Когда вернусь, поищу ещё раз, хоть уже много раз перерывал дом в поисках послания.

А его слова про то, что меня жалеют… Что как только я вырасту, то… Убьют? Нет, скорее всего, просто выгонят из деревни. Что же делать? Трактата нет, наставлений – тем более.

Я вышел из деревни под тяжёлые взгляды двоих мужчин с копьями и зашёл в руины, скрывшись от их взгляда. Внутри всё клокотало от ярости, нашёл спокойное место и ударил кулаком в камень, а потом ещё раз и ещё.

Перед глазами были рожи Эира, то, как я ломаю ему нос и выбиваю эту ухмылку из его пасти. Следом появился Лом, он скулил, когда получал от меня, прямо как после Ксура и напоследок Тарим. Вот тут я выпустил весь оставшийся пар.

Остановился и посмотрел на руки. Содрал кожу, выступила кровь. Глупо! Как же это глупо… Никому, кроме себя, не навредил, но по-другому просто не успокоится. Ожидания рассыпались, и теперь необходимо искать новый путь.

Попытался выровнять дыхание, повторяя то, что делали родители. Всё равно ничего другого не знаю.

Стоял так несколько минут и думал. Когда взял себя в руки, открыл глаза и уставился на груду камней, что тянулась от деревни до горизонта.

Какая должна была быть сила, чтобы разгромить целый город до руин? Почему вообще случилась война между городами? На эти вопросы даже мои родители не знали ответа. Известно только то, что те, кто выжил после этого, поселились вокруг руин, образовав деревни, такие как наша.

Название исчезнувшего города уже никто не помнит, потому что он проиграл. Есть только город «Воронье крыло» – место, куда хотят попасть все возвышающиеся.

Слабые исчезают и их забывают, а сильные остаются, как и память о них. Кажется, я только сейчас по-настоящему понял, почему все хотят получить благословение небес.

Продолжал смотреть на руины, потому что в этом было что-то успокаивающее. Получается, я потомок тех, кто жил когда-то тут? Вот только безымянный город проиграл, его стёрли в пыль, а нас оставили таскать его косточки.

Жаль, только что это ничем не помогает. Такие, как я, «бесполезные», просто работаем, так было до родителей и будет после меня. Для чего? Для укрепления деревни. Ещё уважаемые люди строят себе дома из них, а не из глины и соломы, как у меня.

Хотя это не всё, проверяющие из города забирают находки, что попадаются среди руин и во время колки. Мать называла их артефактами, мол, они могут дать силы и умения. Вот только мне ни разу ничего такого не попадалось.

– Артефакты… дают силу и умения… – повторил я вслух.

Может, потому, что я ищу не там? Если я найду свой артефакт, то быстрее двинусь по пути? Эта мысль вцепилась в голову, как шмыг в мешок с зерном, и не хотела отпускать.

Я перебрался выше по груде, прыгая с камня на камень. Когда-то это казалось пыткой, сейчас – просто дорога. Добрался до колонны, упёрся ладонью в холодный камень. Дыхание сбилось мгновенно. Вдох, задержка… выдох… задержка… Слишком долго, тело просило движения, а не созерцания.

Улыбнулся и взял свой старый камень. Ударил. Каменная шкура треснула с первого раза. Ещё удар – и кусок отошёл, как будто хотел отвалиться сам. Никакого хруста в костях, никакого оглушающего звона в ушах, только ритм зерна в груди. Оно будто подталкивало меня.

Поднял глыбу. Тело слегка повело назад, но не упал. Память требовала боли, но её не было. Почувствовал только вес, да странную упругость в руках, словно мышцы налились силой за это время. Я даже не сбил кожу ладоней об острые края камня. Непривычное ощущение.

Начал подниматься обратно. Вдох – задержка – выдох… пытался удержать ритм, но опора сорвалась под ногой, и ритм сбился. Шалхи вас жри! Пришлось хватать воздух как зверю – часто и рвано.

Но я не останавливался, пробовал ещё и ещё. Во время работы техника дыхания не слушалась, каждый раз приходилось начинать снова, и это с куском камня в руках. Сила внутри толкала вперёд, заставляя мышцы сокращаться раньше, чем я успевал отдать приказ.

Первый камень положил возле своего места. Даже не сел, не согнулся, чтобы отдохнуть, а сразу пошёл обратно.

Второй. Третий. Пятый. Руками работал, как всегда, но мышцы слушались как-то по-новому, словно я не лежал в кровати неделю, а занимался с грузами и питался лучшим мясом с охоты.

Пот выступил на спине, но ноги не подкашивались. Бросил дыхание, оно только мешало и сбивало, пару раз чуть не упал из-за этого.

Всё внимание сфокусировал на дороге туда-обратно и внутреннем ритме. Пульсации приходили волнами, то быстро, то медленно, будто оно училось вместе со мной. Я поймал себя на мысли, что считаю эти удары вместо времени.

На восемь валунов я потратил… тысячу триста пульсаций. Посмотрел на небо, два солнца уже висели достаточно высоко, а до нормы осталось лишь два камня. С такими руками это не проблема, дотащу, старейшина отстанет, получу две лепёшки. Но впервые за долгое время у меня осталось ещё кое-что помимо работы – время и силы.

Когда они у тебя есть… им нужно распоряжаться. Я вернулся к месту работы и впервые за годы не стал сразу хватать камень, вместо этого начал искать. Поднимать мелочь, заглядывать под плиты, просовывать пальцы туда, куда раньше не совал.

Мать говорила, что артефакты не похожи на камни. Пытался вспомнить, что именно она рассказывала. Я был совсем маленьким и не слушал её внимательно, за что себя часто винил, когда они исчезли.

Артефактами могут быть… Вспомнил! Точно, мама с отцом ходили в руины и что-то искали, делали это ночью, когда никто не увидит. Я проснулся, и мама меня успокаивала, а в руках держала… Что же это было? Зажмурил глаза, чтобы образ всплыл, точно это было кольцо и какое-то ожерелье.

Я снял узкий камень и осторожно повернул. Под ним – пыль и мелкие осколки, не то. Под другой плитой оказалась пустота и пара червей. Я прошёлся дальше по нагромождению.

И тут мне попался кусок металла: тёмный, изогнутый, будто часть ножа. Я вцепился в него, уже чувствуя тяжесть артефакта. Стер грязь. А это просто ржавый гвоздь.

Минут через двадцать я остановился. На ладонях пыль, в носу запах старого города и ноль находок. Хотя нет, это просто место бесполезное.

Подался чуть выше, на новый уступ, где ещё не бывал. Тут гулял ветер, камни крупнее, да и лежали иначе, будто кто-то их специально складывал, а не просто рухнули сверху.

Я заглядывал в щели, проверял углубления, тряс камни, но всё впустую. Приподнял плиту побольше, там только сухой мох и старый шмыжий помёт. Хлопнул себя по лбу, почему не подумал об этом сразу?

Город же был город. Если артефакты были внутри зданий и они разрушились, значит, если что-то и есть, то оно внутри под огромными камнями, которые не поднять и не расколоть. Что-то в груди кольнуло от этого понимания.

Здесь пусто, но наши где-то находят добычу, которую забирает проверяющий. Значит, надо искать там, где страшно.

– Ночь, – произнёс я тихо. – Почему родители вообще искали артефакты? Для чего?

Поэтому они сбежали? Нашли что-то ценное и не захотели отдавать Тариму и проверяющему? Вот только эта мысль не принесла облегчения, а лишь создала пустоту.

Нет! Родители бы меня не бросили из-за каких-то артефактов, пусть и очень ценных. Стукнул себя по затылку, чтобы прогнать неправильные мысли.

Может, только ночью артефакты можно обнаружить? Поэтому мама с папой ходили, когда две луны светили ярко? К сожалению, это всё, что у меня получилось вспомнить.

Сделал отметку на будущее. Сходить в руины ночью, но только когда стану сильнее. Вечером звери заходят ближе, и это опасно, даже охотники выходят группами.

Солнца поднялись ещё выше. Если я сегодня выполню новую норму? Я присел, вытер лоб и впервые подумал о том, как это будет выглядеть со стороны. Как отреагирует помощник Тарима, что скажет?

– Сын воров вдруг решил нормально поработать? – попытался скопировать его голос. – До этого отлынивал и ленился, чтобы мы его кормили просто так?

Плевать, лепёшки мне нужнее, чем их мнения. А зерно… никто в здравом уме не подумает, что зерно появилось у пустого. Скорее поверят, что я мухлевал или прятал силы, чем признают чудо.

Сколько я ещё выдержу сегодня? Закрыл глаза и сосредоточился на зерне, на его пульсациях. Они пришли как волны: быстрые, уверенные. Счёт был простым, почти естественным. Я мог идти ещё долго. Не весь день, но несколько тысяч точно.

Внезапно мир померк. Зерно внутри дало сбой. Вместо теплой волны пришел ледяной укол. Энергия кончилась. Я почувствовал, как мое тело начинает «сохнуть». Это было похоже на то, как огонь выжигает воздух в закрытой комнате. Внутри будто что-то требовало не лепёшки, а мяса и силы. Зерно вдруг отзывалось теплом в ответ на это требование, как будто подтверждало. Да, это то, что ему нужно. Или я так подумал, разница теперь смазалась.

Вспомнил мясо шмыга: жёсткое, тянущееся, но жирное. Как удовольствие разливалось по телу и как быстро приходили силы. Перед глазами всплыло место, где я впервые поймал его. Узкая расщелина между плитами, откуда он вылез. Если там был один, может быть, там есть и другой?

Я поднялся, вновь проверил технику дыхания. Она снова сбилась. И тут в голову пришла мысль, а что если… дыхание родителей мне не подходит? Внутри всё сжалось, словно я перестану быть с ними связан из-за этого.

Хватит думать. Посмотрел вниз, пора уже заканчивать, осталось всего два камня. Спрыгнул, внутри снова всё свело от дикого голода и зерно опять начало дёргаться. Нужно поесть. Прямо сейчас и нормально. Пока ещё есть силы и время, попробую поохотиться.

Почувствовал взгляд. Поднял голову, а там… На камнях, возвышаясь надо мной, стоял Тарим. Я не слышал ни шагов, ни шороха. В руины он ходит редко, а ко мне… никогда.

Глава 4

Тарим начал медленно спускаться. Камни под ним молчали, ни единого звука.

Остановился в трёх шагах. Мой взгляд зацепился за добротную кожаную куртку, не чета тем, что носят остальные. Под левым глазом был тонкий белый шрам. Руки за спиной. Смотрел на меня сверху вниз спокойно, как на вещь, которую потеряли и нашли.

– Рейланд, – произнёс он тихо.

Голос мягкий, почти ласковый.

По имени? Обычно было иначе: «грязный шалх», «выкормыш воров» или просто «эй, ты».

– Восстановился? – он скользнул взглядом по мне, будто проверял, целый ли. – Быстро же ты.

Ответа он не ждал, а я молчал.

– Уже ходишь и работаешь, – склонил голову чуть набок. – Даже камни таскаешь?

Он шагнул ближе. Навис. В нос ударило что-то пряное, чужое, не то что от нас: пыль и пот. На меня что-то давило. Это и есть девятая ступень?

– Ты знаешь, кто тебя спас?

Я кивнул и уставился себе под ноги.

– Я волновался, – продолжил Тарим тем же мягким голосом, и от этого стало хуже. – Не хотелось терять работника.

Он наклонился. Лицо оказалось совсем близко. Аккуратная борода и усы: ровные и подрезанные. И глаза. Холодные.

– Продолжай работать, – голос стал другим. Настоящим. Тем, которым он говорил со всеми. – Не отлынивай.

Он наклонился к уху. Дыхание горячее.

– И не думай, что я не вижу, – прошептал. – Вижу всё, что нужно.

Ком поднялся в горле и я не смог сглотнуть.

Тарим выпрямился и улыбнулся.

– Жду от тебя норму, – бросил он, разворачиваясь.

Я стоял и смотрел ему в спину. Только когда его куртка исчезла, я позволил себе выдохнуть. Ноги дрожали от напряжения. Я прислонился к камню, пережидая, пока звон в ушах утихнет.

«Камни таскаешь» – он сказал так, будто видел, как мне стало легче. Нет! Если бы он понял про зерно, я бы уже лежал. Значит, не понял. Или понял не всё. Или пришёл, чтобы я выдал себя?

«Вижу всё…».

Его слова липли в мыслях, как грязь. Я пытался от них отмахнуться, но не получалось. Он мог передать про норму через Золтана или Эира. Да, через кого угодно, а пришёл сам.

Что он видит? Зачем он вообще сказал это мне? Чтобы я что?

Значит, дело не в норме, тогда в чём? Кроме того, что опасно и нужно быть аккуратнее, в голову ничего не приходило. Он что-то задумал, и почему-то я нужен ему живым и работающим здесь, в руинах.

Живот скрутило спазмом. Потом будут думать об этом, а пока – мой план.

Я вернулся к месту, где поймал первого шмыга. Вокруг: камни, плиты, обломки, а между ними сухая трава. Два солнца уже припекали, но среди камней держалась прохлада, ветер тянул холодом.

Гнал от себя мысли о Тариме, потому что пока сюда шёл, постоянно дёргался и оглядывался. Он хотел меня запугать? Вышло, вот только это будет мешать. Никакой охоты не выйдет.

Пришлось остановиться и собраться. Мне нужна холодная голова. Когда успокоился, обошёл местность рядом. Пусто, нет и признака мелких зверей. Уставился на расщелину между плитами. Если один тут жил, может быть и второй. Начну отсюда.

Сделал шаг ближе, камень под ногой качнулся, стукнул о другой. Замер. Ещё шаг, на носок и снова стук. Стиснул зубы. Куда ни ступи везде осколки. С таким грохотом распугаю всё живое, и сегодня останусь голодным.

Оглядел место. Выше расщелины лежал плоский камень. Оттуда отлично всё видно, подожду там. Всяко лучше, чем прыгать и искать шмыгов по всем руинам. Схватился и подтянулся, ладони поцарапались о шершавую поверхность. Забрался, проверил звуки – тихо. Ветер бил в лицо, значит запах не уйдёт вниз.

Сел, скрестил ноги и уставился на расщелину. Если это нора, то они вылезут, либо придут сюда. Холод от камня пробился через штаны в ляжки. Терпимо, сотню пульсаций выдержу.

Ждал, через несколько циклов, напряжение куда-то ушло. Плечи опустились, челюсть разжалась.

Тихий писк, справа от меня. Пальцы вцепились в камень под собой. Сдержался, чтобы не вскочить. Продолжил медленно дышать и наблюдать.

Из камней рядом показалась морда: узкая, с мелкими злыми глазками, что бегали по сторонам. Шмыг тащил что-то в зубах. Нашёл еду где-то? Тварь остановилась, подняла морду, понюхала воздух. Когда убедилась, что всё спокойно, Шмыг продолжил тащить добычу к расщелине, пока его хвост волочился следом. Хотелось прыгнуть прямо сейчас.

Нашёл знакомый камень в кармане. «Нет, подожди, рано», – говорил себе мысленно. Если промахнусь, он убежит и сегодня уже не вернётся. Тварь скрылась под плитой, хвост исчез последним.

Зря я упустил зверька, глупо сдержался и не доверился инстинкту. Но, кажется, я обнаружил кое-что более важное. Нору. И если это так, в этом нужно убедиться. Осталось только дождаться, чтобы он выбрался снова.

Дышал и считал пульсации зерна. Шмыг вылез. Сначала только нос, потом морда, которая крутилась из стороны в сторону. Шея вытянулась, пока зверёк нюхал воздух и искал опасность. Наконец-то выбрался полностью. Встал на задние лапы, передние поджал, чтобы лучше видеть, уши задёргались сильнее.

Вытащил медленно камень из кармана, так чтобы ткань не шуршала. Сжал в правой руке. Ядро откликнулось, пульсация участилась, в теле появилась та же упругость, что была, когда таскал камни. Готов.

Шмыг подошёл прямо под меня и остановился. Смотрит в другую сторону. Сейчас! Оттолкнулся ногами и прыгнул.

Полетел вниз, ветер свистел в ушах. Камень занесён, цель прямо подо мной. Шмыг дёрнулся в сторону, но поздно, я уже рядом. Упал всем телом на землю, моё оружие врезалось в тварь.

Удар выбил воздух, в боку кольнуло. Ногу прострелила знакомая боль, тут же закатал штанину, чтобы проверить. Лодыжка начала краснеть.

Глупый шмыг! – громко выдохнул, коря себя.

Сорвался в последний момент, мог упасть ровно, распределить вес, а упал боком, как мешок. Глянул на шмыга. Мёртв.

Встал, чтобы проверить ногу. Наступил, перенёс вес, лодыжка заныла, но терпимо. Повернул стопу влево, вправо, значит, не сломана. Всего лишь подвернул, но несильно, чуть похромаю и всё будет в порядке. Добыча есть, охота удалась, пусть и с ошибками.

Поднял тушу шмыга. Запах крови будоражил. Можно готовить и есть, для этого я сюда пришёл. Нет! Остановил свой позыв, сначала проверю, куда он тащил еду. Там должно быть гнездо, а это значит… Постоянная еда в знакомом месте.

Подошёл к расщелине и лёг на живот. Холодные камни впились в рёбра. Заглянул внутрь, а там темнота, глаза не привыкли сразу, пришлось прищуриться и вглядываться.

Услышал, как там что-то шевелится и тихо пищит. Потянулся рукой дальше, протиснул плечо под плиту. Тесно, давит сверху. Пальцы нащупали что-то тёплое, мягкое. Чуть сжал, меня попытались укусить за пальцы, не вышло. Скорее всего, зубов ещё пока нет. Детёныши? Пересчитал, то сжимая, то отпуская: один, второй, третий… пять, может, семь штук, не разобрать точно.

Забрать всех и съесть прямо сейчас? Но если дать вырасти… Через пару недель или месяц вернусь, тогда мяса будет больше, полноценный приём пищи каждый раз, а не горсть костей. Если никто не найдёт гнездо раньше меня. Это будет мой собственный запас силы. Моя маленькая стая, о которой в деревне никто не знает.

Запустил руку глубже, очень уж хотелось узнать, что там есть ещё. Протиснулся, плита давила на спину, дышать стало труднее. Что-то кольнуло в палец. Резко выдернул руку, ободрал локоть о камень. Из среднего пальца текла кровь тонкой струйкой. Укусили? Посмотрел ближе, но порез ровный, это не укус.

Лёг снова, просунулся под плиту глубже, полностью по грудь. Затхлость ударила в нос, а за ней повеяло гнилью. Темно, почти ничего не видно, только смутные очертания.

Руки нащупали не просто гнездо, а гнездище. Шмыги пищат со всех сторон, их намного больше чем я подумал сначала. Копошатся, царапаются друг о друга. Разные размеры, от совсем мелких до почти взрослых. Под пальцами куча из веток, тряпок старых, костей и какого-то мусора.

Зацепился за что-то твёрдое и гладкое. Потрогал ещё, нет, это не камень. Потянул, но находка застряла. Дёрнул сильнее и вытащил, ободрав костяшки. Надеюсь, это что-то ценное, а то уже какой раз поранился. Если окажется мусором, будет ещё один урок: не лазь туда, где не уверен.

Двигал плечами, чтобы вылезти из-под плиты. Остановился у входа, поднёс находку к свету из щели. Нож? Это им я и порезался? Рукоять обмотана чем-то вроде высохших жил, потемневших от времени.

Выполз полностью, спина взмокла от пота и пыли. Сел, перевёл дух, разглядывая находку.

Костяной клинок, длиной с ладонь от запястья до кончиков пальцев, режущая кромка зазубренная, но острая, проверил большим пальцем осторожно. Кровь выступила сразу. Вгляделся чуть лучше, а на кости есть металл.

Неужели артефакт? Тот самый, что ищут в камнях? Зажал рот, чтобы не закричать от радости, но тут же себя одёрнул.

Получается, я должен сдать его проверяющему или Тариму? Нет! Мне никто не говорил про находки, только от родителей об этом слышал. Моя работа – таскать камни и не больше. Да и тем более это моя добыча. Сам нашёл, полез под плиту и порезался.

Сжал нож в руке. Теперь мой путь… Закрыл глаза и сосредоточился, чтобы ощутить что-то… Сидел, ждал, но зерно никак не откликнулось. Отец рассказывал, что практикующий всегда чувствует, если у него в руках что-то особенное. Выходит, это не артефакт? Осознание кольнуло более чем нож.

Покрутил свою находку. Вес удобный, ложится в ладонь как родной.

Нет? Ну и ладно, ничего страшного, что это не артефакт. Зато это мой первый настоящий нож. В деревне запрещено иметь оружие всем, кроме охотников, так Тарим решил два года назад. Ножи есть только у взрослых, им разрешают для работы, резать шкуры, дерево. А всё остальное – только во время охоты.

Взмахнул. В теле прибавилась уверенность, будто стал чуть выше и сильнее. Расправил плечи.

Вспомнил отца, он разговаривал с матерью поздно вечером, когда думал, что сплю, а я подслушивал. Он гневался на охотников, но голос был тихий. Называл их слабаками, что полагаются на заёмную силу оружия, забывают развивать зерно, не оттачивают свои навыки. Жалуются на плохие стрелы и копья, а сами ничего не умеют без них.

– Заёмная сила, – повторил вслух, сжимая нож сильнее.

Пусть пока так. Это уже не тот острый камень, что я точил ночами, чтобы убить Эира. Это орудие, и я буду его использовать, и не забуду про зерно. Посмотрел ещё раз на свою находку.

– Что же делать? – спросил себя.

В деревню его нести нельзя, отберут сразу, если узнают, ещё и накажут за утайку. Спрячу в руинах, здесь у меня есть места.

Поднял тушу шмыга одной рукой, тёплая, обмякшая, кровь всё ещё сочилась. Сунул нож за пояс, холодная рукоять упёрлась в живот. Вышел из руин на пустошь, между следующим нагромождением камней, где начинается степь.

Мне нужны сухие ветки для костра, чтобы быстрее приготовить еду. Пошёл к кустам, что росли вдоль ручья. Остановился в десяти шагах от воды и замер. У ручья сидел шалх.

Тварь размером с два кулака, округлая, бородавчатая, блестела от слизи. Она рвала что-то мёртвое мелкими зубами-иглами и тут же глотала, раздувая горло. Мерзкое зрелище.

Пальцы легли на рукоять. Шершавая кость успокаивала. Я был готов прыгнуть и убить его, но я вовремя одёрнул себя. Слизь, если взять эту дрянь голыми руками, кожа может слезть, ещё и ладони будут гореть огнём. Шалхи ядовиты, от той дряни, что они едят.

Положил осторожно шмыга на землю рядом с собой, старался не шуршать. Посмотрел на шалха, потом на нож за поясом. Если у меня есть время и оружие – почему бы не поохотиться ещё? Тем более рука сама тянется к ножу. Хочется взять его, испытать, проверить в деле.

Когда научусь убивать зверей, то могу стать охотником. Тарим, скорее всего, не согласится, потому что придётся делиться со мной мясом. Но в деревне есть обычай: если хватит храбрости уйти ночью и принести кого-то для остальных, то решать будет не он, а охотники.

Мне нужны тренировки, хватит быть бесполезным таскателем камней, который только работает и получает побои, да жалкие лепёшки.

Опустился медленно на живот. Я припал к земле, стараясь стать незаметным и пополз к ручью. Острая и сухая трава колола ладони, пока камешки впивались в локти. Всё моё внимание было сосредоточено на новой добыче. Шалх продолжал жрать, чавкал противно и не замечал меня.

Считал пульсации про себя, отмерял время, сколько ещё осталось до возвращения в деревню.

Ближе, ещё пять метров, четыре, три. Шалх резко поднял голову, уставился в мою сторону маленькими глазками-бусинками. Я замер, даже дыхание задержал в попытке слиться с кустом.

Тварь прыгнула, высоко, намного выше, чем я ожидал. Шалхи прыгают как ненормальные, будто их подбрасывают.

Тут же вскочил и сорвался с места, на ходу выхватывая нож. Шалх скачет, я не успеваю, он быстрее, ноги у него короткие, но сильные. Нужно что-то делать или он уйдёт.

Остановился, занёс нож, метился в спину. Бросил. Мимо. Нож воткнулся в землю рядом. Шалх, тебя сожри! Подбежал к месту, куда упало оружие, зверь уже прыгал дальше. Ещё попытка. Схватил, занёс снова, бросил. И мимо, полетел влево, хотя целился прямо.

Тварь уходит, скачет к ручью выше, ещё три прыжка и она будет в воде, тогда его будет сложнее поймать. Побежал за ним, дыхание участилось, а потом и вовсе сбилось.

Внутри только одно желание, да такое громкое и настойчивое. Хочу доказать, что я могу, что с зерном я другой, что уже не тот слабый мальчишка в деревне. Шалх прыгнул в воду. Всплеск. И он тут же поплыл.

Я прыгнул следом за ним, не думая. Холод ударил по ногам, вода по колено. Побежал вперёд, что было силы.

– Не уйдёшь! – рявкнул и схватил его рукой.

Скользкий, начал вылезать из моей хватки, слизь обмазала пальцы. Нож выскользнул из другой руки, плюхнулся в воду и исчез. Нет! Резко опустился вниз. Нашарил рукой: дно, камни, ил. Нащупал рукоять, схватил, сжал изо всех сил. Вытащил руку, и тут он начал выскальзывать. Пришлось сунуть нож в зубы. Сжать его двумя руками, когда зафиксировал, перехватил в одну. Забрал из зубов оружие и воткнул в шалха. Лезвие вошло легко, будто в мягкую глину. Тварь дёрнулась один раз сильно, потом затихла, обмякла.

– Получилось! – обрадовался я и тут же воровато огляделся.

Никого. Посмотрел на свою добычу, что же мне с тобой делать? Есть шалха нельзя, можно получить болезнь живота, будешь корчиться до смерти, даже если приготовить – не поможет.

Вытащил нож, посмотрел на мёртвого шалха в руке, противная слизь стекает с него. Губы растянулись в улыбку. Ещё один зверь, которого я могу убить, в моей коллекции. Маленький шажок по моему пути.

Два солнца висели над головой, оба уже высоко, тени короткие, значит, близится середина дня. Вышел из ручья, вода стекала со штанов. Сделал несколько шагов и бросил шалха в кусты.

Слизь, её нужно смыть! Зачерпнул воды и начал растирать между пальцами, повторил несколько раз, пока не убедился, что они чистые. Смыл пот с лица, холодная вода освежила. Направился обратно к месту, где оставил шмыга, вода хлюпала в сапогах.

Шёл и думал, перебирал всё, что случилось. Для начала я был слишком громким, хоть и старался этого не делать. Тварь услышала раньше, чем я напал. Надо учиться быть тише.

Следующая ошибка: нетерпение. Сразу бросился и не подумал. Когда не получилось первый раз… продолжил, но ради чего? Просто доказать себе, что могу? Шмыг – это еда, нужная и важная. А шалх – это просто… глупо, трата времени и сил. Нужно думать перед тем, как действовать, взвешивать, знать цель. Но внутри всё равно так тепло и хорошо. Ведь у меня получилось и я смог.

Жаль, что моя охота была похожа на детскую беготню, игру в касание, когда мы маленькие были. Да и нож бросать совсем не получается, летит не туда, кривится в воздухе, не слушается. Чуть не лишился его, когда потерял в воде. Это ещё повезло, что сразу его нашёл. Сделал мысленную зарубку, что бросать оружие можно только если уверен, что попадёшь.

Пусть и глупая охота была, бессмысленная, но научила многому. Посмотрел на руки, а они уже покраснели. В безмозглом порыве, зачем-то его схватил. Ведь знал, что кожа ядовитая. И кто из нас теперь глупый шалх? Придётся терпеть, пока не пройдёт, ещё в деревне никто не должен увидеть. Что я им скажу? Где я нашёл шалха, да и зачем трогал? Если узнают Эир и его прихвостни, то будут доставать.

Продолжил думать, правильно ли я поступил. Такие ошибки лучше сделать сейчас, на шалхе, чем потом, когда передо мной окажется кто-то опаснее и серьёзнее.

До кустов оставалось всего немного, уже предвкушал, то как я буду есть своего шмыга. Перевёл взгляд. В десяти шагах от моей добычи стоял иглоспин.

Земля под ногами вдруг превратилась в вязкую. Я застыл, как будто врос в неё. Мир сузился до этой тяжёлой туши. В тишине каждый мой вдох казался грохотом обвала. Если он услышит – мне конец.

Громоздкое тело, широкая тупая морда, спина и бока увешаны чёрно-белыми иглами. Небольшие злые глазки смотрели в разные стороны, ни на чём не задерживаясь, но казалось, что видят всё.

В голове сразу всплыл голос отца.

«Иглоспин. Вблизи? Смерть.»

Если сделает рывок, то иглы вылетят, войдут глубоко, и тело просто выключится. А я стою почти вплотную. В руке лишь короткий нож, да потная ладонь, что скользит по рукояти.

Что делать? Близко подойти нельзя. Подвигал пальцами, они уже плохо слушались. Тварь приближалась к шмыгу, моему шмыгу, которого я добыл. Вон как носом дёргает, почуяла мясо.

Он сделал шаг, ещё один. В висках стучало слишком громко. Стоять и ничего не делать? Смотреть, как отнимут? Бежать и надеяться, что он не выпустит иглы? Всё равно мне не убить пока такую тварь. Но это лишит меня честной добычи. Иглоспин всё ближе, морда коснулась шмыга, понюхал, открыл пасть.

Никто больше ничего не заберёт у меня. Никто!

Я бросился вперёд с отчаянным, диким криком, вложив в него весь свой страх и злость. От неожиданности иглоспин дёрнулся всем своим грузным телом и шарахнулся в сторону. Этой секунды замешательства мне хватило. Я подлетел к добыче, схватил шмыга одной рукой, размазывая кровь по пылающим пальцам. Резко развернулся и рванул к руинам изо всех сил, пока тварь не опомнилась.

И тут что-то кольнуло ногу, сначала ничего, а потом – ощущение, будто глубокий гвоздь вбили. Нога подвернулась, но я продолжал бежать.

Вот они, руины, камни впереди, спасение. Главное – на них забраться, и тогда он меня не достанет, как и его иглы. Нож сунул в зубы, металл холодный на языке.

Полез на камни, руки цеплялись за выступы, но шмыга я не выпускал. Ноги скользили, левая почти не слушалась, приходилось подтягиваться руками. Лез выше, задыхаясь. Добрался до плоского камня, лёг на него.

Всё тело тряслось. Получилось! Забрал добычу и ушёл от иглоспина живым. Вот это я понимаю – день так день…