Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Через несколько дней после возвращения из Калуги жизнь снова вошла в привычную колею. По крайней мере, очень бы хотелось в это верить. За последнее время столько всего произошло, что несколько дней абсолютного штиля пошли бы мне на пользу. Ну и я даже начал привыкать к такой жизни, при которой всегда был чем-то занят.

Бытие индивидуальным предпринимателем накладывало свой отпечаток. Когда над тобой нет начальника и всё зависит лично от собственной дисциплинированности, волей-неволей начинаешь работать гораздо больше, чем раньше. Ну, или разоряешься. Поскольку разоряться я не хотел, потому что на мне помимо кредитов висела ответственность за моих уже теперь людей, то в «Остео-Арт» приехал около половины девятого утра, перед рабочим днём. На Земляном Валу уже вовсю шумели машины, а возле нашего входа Ирина Петровна как раз открывала рольставни.

С наступлением лета количество людей на улицах стало абсолютно запредельным. Куда ни глянь, везде сновали молодые парочки, кто-то спешил успеть на маршрутку или спускался в метро, а машины то и дело раскатывали и без того неплохие дороги столицы.

К слову, о ней.

Через три месяца будет ровно год, как переехал сюда сразу после универа из Иркутска, оставив позади сельскую жизнь и спокойствие провинции. Ещё тогда, сидя в поезде и слушая перестук колёс, поставил себе цель составить подробный отчёт из того, чего добьюсь за год пребывания в Москве, и оценить свои перспективы на будущее.

Планы, правда, у меня тогда были совершенно другие. Как раз через год, к следующему сентябрю, я планировал крепко укорениться в Бауманке, набрать достаточно часов нагрузки и начать уже искать себе съёмное жильё. Насчёт девушки тогда особо не задумывался, так как понимал, что в столице требования намного выше, чем просто хорошая внешность и красивая улыбка.

И как всё в итоге вышло?

Я ехал в собственную студию спортивной реабилитации, в ГЦОЛИФК на работу мчалась красавица Аня, а состояние здоровья отца стала намного лучше. Если бы кто-нибудь спросил меня образца прошлого сентября, возможно ли вообще такое, то ответил бы честно, что нет. Что не бывает таких стремительных взлётов.

И, возможно, был бы прав.

Всё изменилось ровно в тот день, когда, гоняя хилых студентов по залу, ко мне постучалась гостья из мира невероятного. Этой гостьей, естественно, была Система. Не думал о том, как я вижу то, что недоступно другим, как применяю техники ускоренной регенерации и распутываю сложные случаи, на которые обычно уходят несколько полноценных сеансов.

Вот и сегодняшний день не должен был стать исключением, однако по пути на работу думал только об этом. Прошёл почти год, а я ни на шаг не приблизился к пониманию Системы и принципа её действия. Как-то так вышло, что принимал её присутствие как данность и даже не задумывался над тем, как буду справляться, если она однажды исчезнет.

А что, разве такое невозможно?

От этой мысли становилось не по себе, и причин у этого было сразу несколько. Во-первых, постоянное применение Системы не позволяло развиваться мне, как бы этого хотелось. С другой стороны, именно благодаря тому, что видел невидимое, я фактически мог виртуально разобрать тело человека на запчасти, и это стало неплохим самоучителем для меня же.

Во-вторых, многие люди приходили ко мне как раз из-за наличия особых способностей, что вполне справедливо наталкивало на мысль: «Кто я такой без них?». Я не был ни плейбоем, ни филантропом, и вообще, моё имя не красовалось на самой высокой башне города, но и обычным физруком меня уже нельзя было назвать.

Уверен, если бы Мельников узнал мой секрет, то первым делом бы спросил, какого чёрта я пытаюсь сначала справиться с проблемой самостоятельно, а не привлекаю Систему сразу? Раз, два, выявил проблему, запустил УРС и можно смело отдыхать, пересчитывая плотную котлету из хрустящих бумажек, которыми меня начнут заваливать богачи. Магическое прикосновение, мать его…

Однако, может, в этом и был ответ на этот вопрос? Я мысленно готовился к тому дню, когда Система неизбежно меня покинет и оставит исключительно с опытом, который успел наработать с её помощью. Вот как раз в этот день мне и предстоит выяснить, кто я такой без загадочной гостьи из невероятного мира.

– Доброе утро, Алексей Николаевич, – улыбнулась Ирина.

– Доброе утро, – ответил я и зашёл внутрь.

За стойкой администратора уже сидела Алина и с сосредоточенным лицом записывала нового клиента по телефону. За прошедшее время она быстро освоилась, и я уже начал забывать времена, когда приходилось самому заниматься базой.

– Алексей Николаевич, – произнесла она, положив трубку. – Доброе утро.

– Доброе, Алина, что у нас сегодня?

Она встала из-за стойки, подошла к кофемашине, сделала чашку с горячим кофе и выложила передо мной лист бумаги.

– На десять часов записан первый клиент с проблемами с тазом. Потом у вас окно до двенадцати, а после четыре часа подряд. Здесь всё записано. Что-нибудь ещё?

– Спасибо, Алина, – ровным голосом ответил я, делая глоток кофе. – Ничего не надо.

– Доброе утро, Алексей Николаевич, – из второго кабинета показалась Наталья с охапкой свежих простыней.

– И вам. У вас же сегодня часы с обеда.

Женщина сложила простыню и положила её в кабинет.

– Вчера вечером клиент перенёс на утро. Вечером у него поезд в Санкт-Петербург, хотел закончить последний сеанс перед поездкой. Поясничник.

– Хорошо.

Радовало то, что персонал и сам был мотивирован и заинтересован в работе. Ещё бы, им ведь капал процент от работы, и я считал такую бизнес-модель просто идеальной. Люди работают с отдачей, а я получаю деньги, пусть и не все, и часть из них плачу в виде налогов, аренды, кредитов и прочего.

Я зашёл в свободный кабинет и выложил из сумки ноутбук. На рабочем столе появилась папка «Калуга», которая постепенно разрасталась – и быстрее, чем мне хотелось. Сазонов, Кравцов, Миронова. Видео, замеры техник, мои заметки, домашние задания и новая схема еженедельных посещений.

Результаты последних отборочных соревнований тоже порадовали. Все трое заняли первые места и, более того, уделали подопечных Рыжикова. Хотя второй фактор меня особо не волновал, но всё равно было приятно.

Я невольно усмехнулся, хотя смешного было мало.

Тренер совершенно не производил впечатление человека, который способен проиграть, пожать плечами и признать чужую правоту. Этим он чем-то напоминал мне Капустина, о котором, по счастью, я не слышал уже несколько месяцев.

Скорее наоборот. После соревнований он получил удар по самолюбию, причём на глазах у директора и коллег тренеров. Такое обычно либо заставляет человека задуматься, либо искать виноватого. А в способность Рыжикова к самоанализу я почему-то не верил.

– Будем ждать, – тихо пробормотал я и закрыл журнал.

Пока никаких звонков или жалоб из Калуги не было. Прошлым вечером Лысев отписался, что ребята тренируются нормально и выполняют новые рекомендации. Морозов тоже вроде успокоился и пока не строит из себя ромашку: то едут, то не едут на областные.

Вдруг завибрировал телефон, и я инстинктивно ожидал увидеть на нём имя Валерия Ивановича, но вместо него высветилось сделанное в караоке фото меня с Аней.

                                                                         

– Доброе утро.

– Очень доброе, – бодро ответила Аня. – Представляешь, я думала, сейчас приеду на работу и пока не начну, поработаю немного над видео. А оказывается, я вчера почти всё сделала, так что готово.

– Что готово? – задумчиво спросил я, проверяя почту.

– Как что? Видео из Калуги! Я всё вырезала, подписала попытки, отдельно вынесла Сазонова до коррекции и после. Кравцова разбила по фазам и то же самое сделала с прыжками Мироновой.

– Ах, да, статья, – делая очередной глоток кофе, произнес я.

– Лёш, я понимаю, что тебе не до неё, и не нагружаю тебя просто так, но ты хотя бы не забывай, что мы с тобой соавторы. Я всё сделаю, ты просто почитай потом и заучи.

– Конечно, сделаю, я же обещал.

С другого конца послышалось, как Аня улыбнулась.

– А ты помнишь, когда ты обещал?

– Не-а, – честно ответил я. – Зависит от того, сколько на тебе было одежды в тот момент. Много?

– Мы были у моих родителей, – хихикнула в ответ Аня.

– Значит, много. Твой отец не любит, когда я на твою грудь при нём пялюсь.

– Удивительно, если бы он это одобрял. Ладно, Лёш, давай серьёзно…

– Когда речь заходит о твоей груди, я серьёзен как никогда, – ответил я и откинулся на спинку стула.

– Лёша! В общем, слушай. У нас теперь есть нормальный полевой материал для второй статьи. Причём не просто несколько тестов в зале, а реальные результаты в соревновательных условиях.

Я сделал глоток кофе и поставил чашку на стол.

– И что, уже пишем?

– Уже систематизирую, так что сегодня вечером покажу тебе таблицы. Там особенно интересно по Кравцову… Можно провести связь между изменениями двигательного паттерна и результатом.

– Дай угадаю. Только формулировки нужно сделать сложнее, мы ведь не можем написать, что я сурово посмотрел на спортсмена, он испугался и метнул копьё на десять метров дальше привычного.

Аня цокнула.

– Всё ты уже знаешь, Смирнов. Название тоже придётся сменить, но это вопрос оформления. Сегодня вечером за ужином пройдёмся по материалу и начнём зубрить. Кстати, что ты хочешь на ужин?

– Тебя, – незамедлительно выпалил я.

– Лёша…

– Ладно, тебя и что-нибудь с мясом.

– Хорошо, буду тебе и я, и что-нибудь с мясом. Ты, главное, не задерживайся, как обычно, а то что-нибудь одно придётся из меню вычеркнуть.

Я усмехнулся и посмотрел через открытую дверь в приёмную. Там Ирина что-то объясняла Алине, а из кабинета Марины доносились приглушённые голоса. Вроде тишь, да гладь… Тогда откуда у меня такое чувство, словно что-то вот-вот должно произойти?

– Всё, работай, – раздался голос Ани из трубки. – Вечером буду ждать дома, целую!

– Целую… – медленно протянул я и положил телефон на стол.

Первый клиент должен прийти через двадцать минут, поэтому снова пробежался по списку, предоставленному Алиной. До прихода можно ещё раз разобрать калужские записи и даже подготовиться к следующей поездке.

После первого клиента я вышел в коридор налить себе воды. День только начинался, но привычный рабочий шум уже заполнял студию. На входе играла спокойная музыка, а Алина разговаривала по телефону с очередным желающим.

Вдруг в кармане завибрировал телефон, и на этот раз это оказался Лысев.

– Валерий Иванович, – поздоровался я. – Какими судьбами?

– Лёша, ты сейчас можешь говорить?

Голос у него был странный. Быстрый, сбивчивый и настолько злой, что мужчина едва не проглатывал окончания слов.

– Могу, а что случилось?

– Рыжиков случился, чтоб ему дети в кашу гадили. Я тебе говорил, что он никак не угомонится?

Я медленно отошёл подальше от стойки, чтобы Алина не слышала.

– Говорили, но не может же быть всё настолько плохо. Я это к тому… Ну, что он может сделать после решения Морозова? Ребята ведь уже в команде.

– В команде, – согласился Лысев, но я слышал очевидное «но». – Но этот урод за последние несколько дней написал везде, где только мог дотянуться. В областную Федерацию лёгкой атлетики, в Министерство спорта, в Управление образования и даже Спортлото, блин! На школу даже отдельно накатал кляузы, причём не одну.

Я прикрыл глаза и устало почесал переносицу.

– И что же он пишет?

– Да, по сути, одну и ту же хрень, только разными словами. Что у нас якобы имело место незаконное медицинское вмешательство, что ты проводил мануальную терапию без лицензии и что применялись какие-то запрещённые методы восстановления спортсменов.

Я нахмурился. Вот это уже совсем не смешно.

– Прямо так и написал? «Мануальная терапия?»

– Почти дословно, – уверенно ответил Лысев. – Ещё требует проверить твою квалификацию и разрешения вообще работать со спортсменами. Но это ещё не всё!

– Валерий Иванович, – добавил я, – мне, может, ручку взять? Насколько длинный список и на какого размера геморрой мне стоит рассчитывать?

Лысев тяжело выдохнул.

– Отдельным пунктом он расписал, что места в сборной и участие в областных якобы продавлены через стороннего специалиста. Мол, мы специально протащили Сазонова, Кравцова и Миронову, а он, бедный и несчастный Виктор Степанович, всего лишь пытался защитить интересы собственных воспитанников.

Я не удержался и тихо рассмеялся.

– И это после трёх поражений подряд?

– Вот именно! Они его спортсменов обыграли честно, при судьях, при свидетелях. Но теперь он рассказывает, будто вся эта история – чуть ли не заговор против него лично.

От сказанного мне пришлось прислониться спиной к стенке.

– А школа что?

– Морозов бесится. Его тоже дёргают, требуют объяснений, кто ты вообще такой, на каком основании работаешь с атлетами и что именно делал. Пока он нас прикрывает, потому что результаты видел собственными глазами, и договор у нас есть. Но Рыжиков, зараза, пошёл дальше.

Вот теперь пауза мне совсем не понравилась.

– Да куда ещё дальше? Президенту позвонил?

– Хуже… Обратился напрямую в Роспотребнадзор… Требует проверки по месту работы.

Я медленно выпрямился, перехватывая телефон поудобнее.

– В смысле? Моей студии?

– Именно. В жалобах отдельно указал «Остео-Арт». Адрес, чем вы там занимаетесь, что ты якобы используешь там те же самые методы. Пишет, что необходимо проверить наличие медицинской лицензии, квалификацию персонала и законность оказания услуг.

Видимо, после разговора сразу придётся звонить Оле. Все наши разговоры про формулировки, документы, договоры и всё прочее оказались не зря. Совсем, мать его, не зря… А я-то ещё, грешным делом, думал, что все эти глупые формулировки мне не нужны, и меня точно не коснутся.

– Лёша, ты меня слушаешь? – позвал меня Лысев.

– Слушаю, Валерий Иванович. Вас не зацепило шрапнелью?

– Мне он ничего сделать не сможет, и Рыжиков это знает, а вот тебе может прилететь. Ты только не психуй. Понимаю, парень молодой, кровь ещё горячая, можешь сорваться и начудить дел, Рыжиков именно этого и хочет. Это уже личное, Лёша, и ударить он хочет именно по тебе.

– Буду иметь в виду. Валерий Иванович. Можно вас попросить ещё кое о чём?

– Всё что угодно, Алексей Николаевич. После того, что ты сделал с моими, всё что угодно. Тебя вообще не стоило в наши отношения с Рыжиковым втягивать.

– Что было, то было, – ответил я, возвращаясь в кабинет. – Как вы и сказали, Рыжиков такой человек, так что этого стоило ожидать. Мне нужно всё, что у вас есть. Жалобы, копии, формулировки, кому отправлено и прочее. Вообще всё.

– Уже собираю, – сразу ответил Лысев.

– Хорошо. Я тем временем свяжусь с моим юристом, и мы будем готовиться к проверкам. Не переживайте, Валерий Иванович. Они ничего не найдут, потому что искать особо и нечего. У меня все документы в порядке.

Я отключился и ещё несколько секунд стоял в коридоре, сжимая телефон. Стоило только заикнуться о спокойных деньках, как реальность тут же ударила с ноги. Но ничего, и не от таких отбивались, нужно только позвонить правильным людям.

Первым делом я закрыл дверь кабинета и несколько секунд просто смотрел на телефон.

Очень хотелось позвонить Морозову, а ещё лучше Рыжикову, и подробно объяснить, куда он может засунуть свои жалобы. Желательно сложенные в несколько раз. Вот только это не решит проблему. Да и Валерий Иванович всё же был прав. Однажды Капустин практически вывел меня из себя, явно ожидая, что сорвусь на него в порыве гнева, так что и Рыжикову придётся обломаться.

– Ладно, урод… – тихо выдохнул я. – Хочешь воевать по-взрослому? Будет по-взрослому.

Я быстро нашёл в списках контактов Олю и тут же набрал.

– Алексей? – послышался её голос из трубки.

– Оля, ты мне нужна. У нас проблемы.

– Насколько серьёзные? – спросила она без раздумья.

– Пока что обычные неприятности, но вскоре могут перерасти в полноценную проверку от Роспотребнадзора.

После чего повисла длинная пауза и чирканье ручки по бумаге.

– Рассказывай и ничего не забывай.

Пришлось во всех подробностях пересказать разговор с Лысевым, и чем дольше говорил, тем тише становилась Оля.

– Я всё поняла. Сегодня приеду, – сказала она спокойным голосом.

– Отлично.

– Тогда готовь вообще всё.

– Это что ещё значит?

– Всё, значит, всё, Алексей. Договоры с клиентами, анкеты, согласия на обработку, журналы посещений, кадровые документы сотрудников, договор аренды, документы по кассе, чеки на расходники. Если есть платное программное обеспечение – документы на него тоже понадобятся, а если его нет, то лучше удалить. За тот же нелегально установленный «офис» или операционку может прилететь такой штраф, что мама не горюй.

Я посмотрел на шкаф, где лежала половина перечисленного.

– Думаешь, будут копать так глубоко?

– Ради премии и желания кого-нибудь закрыть? – спросила она серьёзным голосом. – Не будем рисковать.

– Понял. Сделаю, – коротко ответил я.

– И ещё, Алексей, – продолжила Оля всё тем же привычно спокойным тембром голоса. – Никаких комментариев, вообще никому, понял? Ни ты, ни твои сотрудники. Делаем вид, что ничего не произошло, и работаем в штатном режиме.

– Да и не собирался…

– Вот и молодец. Вечером приезжай ко мне, и будем решать, насколько всё серьёзно.

На этом положил трубку и тут же решил позвонить Ане. Лысев, конечно, преподнес неприятную новость, но это ещё не всё. Ублюдок Рыжиков может не ограничиться проверками школы и может также натравить все инстанции на Аню и её работу. В конце концов, она знает о моей студии и может пройти как соучастница.

Соучастница… Чёрт, откуда эти мысли? Такое ощущение, что мы тут криминалом занимаемся.

От этой мысли захотелось выбить зубы Рыжикову ещё сильнее, но я сдержался и набрал номер Воронцовой.

– Лёш, я сейчас немного занята, давай чуть позже перезвоню, – послышался голос Ани.

– Насколько сильно занята и на сколько можешь оторваться?

– Сильно… – медленно ответила она, а затем насторожённо добавила. – А что случилось?

Как и Оле, пересказал ей всю информацию от Лысева, опуская подробности инстанций, и замолчал.

– Вот же мразь, – сквозь стиснутые зубы процедила Аня.

– Анна Сергеевна, кандидат биологических наук, – ухмыльнулся я в ответ.

– Хочешь, чтобы я изменила формулировку? Высказалась более академически?

– Ну ты же это любишь, так почему бы и нет?

– Лёша, – произнесла она суровым голосом. – Похоже, ты не понимаешь всю серьёзность сложившейся ситуации.

– Понимаю, – спокойно ответил я. – Тебе никто не звонил? В деканат не вызывали?

– Нет, а что? – удивлённо спросила она.

– А то, что ублюдок может попробовать зайти через тебя и нагадить моим близким. Мельников, скорее, всего на хрен пошлёт, а вот ты…

– Если до этого дело дойдёт, он… Или те, кого он пошлёт, отправятся туда же. Мы переживём это вместе. Лучше скажи, как могу тебе помочь?

– Пока никак, – произнёс я, по привычке хватая уже пустую чашку с кофе. – Спокойно работай и делай вид, что ничего не произошло. Я уже позвонил Оле, сейчас звякну Нике, чтобы была на всякий случай готова. Она должна знать, что, если история куда-нибудь утечёт, нужно будет составить адекватный ответ. Они с Олей всё придумают.

– Мне точно пока ничего не делать? – ещё раз спросила она.

– Нет, Ань. Я разберусь с проблемой сам. Мне просто нужно было знать, что Рыжиков не зашёл через тебя. Сам справлюсь.

– Я знаю, родной, – послышался мягкий голос Ани из трубки. – Но, если я тебе буду нужна, звони в любое время. Видимо, двойной ужин придётся отменить?

– Насчёт еды – скорее всего, да, но Рыжиков не заставит меня пропустить главное блюдо. Я позвоню позже.

Повесив трубку, я выглянул в коридор, где заметил Ирину.

– Ирина Петровна, буквально на секунду, – коротко бросил я и вернулся в кабинет.

Она выбросила пластиковый стакан с водой в урну и зашла.

– Что-то случилось, Алексей Николаевич?

– Вы ранее говорили, что работали в диспансере. Скажите, приходилось ли вам присутствовать при проверках?

Женщина открыто рассмеялась.

– Столько раз, что уже и не помню. А что происходит? Нас ожидает проверка?

– Быстро схватываете, буквально на лету. Ничего серьёзного, просто хочу хорошо подготовиться. Есть какие-нибудь советы?

Её выражение лица сразу изменилось, а сама Ирина загнула первый палец.

– Главное, не пытаться казаться умнее и обманывать государственный аппарат. Там хлеб едят не просто так, поэтому показываем только то, что спрашивают. Отвечаем только на вопрос, а всё остальное время молчим. Ничего не придумываем на ходу, и лучше по критическим вопросам сразу отработать ответы. Я могу связаться с Ольгой и поговорить с Алиной…

– Нет, – резко отрезал я. – Весь этот сломанный телефон только запутает. Лучше сегодня после работы вам остаться со мной и дождаться Ольгу, там мы всё и обговорим.

– Конечно, Алексей Николаевич, – ответила она без капли сомнения в голосе.

К вечеру студия наконец опустела. Последний клиент ушёл около восьми, а Алина выключила компьютер и отправилась домой. Я же закрыл входную дверь на замок и перевернул табличку.

Примерно через десять минут подъехала Оля. Таким образом, небольшой командный штаб, в котором мы будем мозговать и разрабатывать тактику защиты, был сформирован. На столе лежали договоры, анкеты, чеки, копии – в общем, всё, что попросила меня подготовить Оля. Сама же девушка зашла в кабинет, сняла пиджак и открыла первую папку.

– Начнём с неприятного. Главная опасность сейчас даже не в том, что, возможно, у нас есть нарушения. Опасность в том, что человек уже написал жалобы и хочет, чтобы эти нарушения были найдены. Поэтому наша задача сделать так, чтобы проверяющему было максимально скучно.

– В каком смысле? – спросил я.

– В том, что обхаживать его, как девушку в парке, не надо, как раз наоборот, всё должно быть максимально предсказуемо. Если он открыл папку – то внутри должен лежать документ. Если задал тот или иной вопрос – то сразу получил нормальный ответ. Думаю, смысл понятен.

Она вытащила один из наших рекламных листов и постучала ногтем по строчке.

– Вот это мы убираем сразу.

Я наклонился и посмотрел.

– Коррекция нарушений опорно-двигательного аппарата? Мы же уже сменили на физкультурно-оздоровительную работу, профилактику перегрузок и работу с двигательным навыком. Разбили на несколько пунктов вместо одного.

– Да, – согласно кивнула Оля. – Но сейчас слово «коррекция» лучше вычеркнуть вообще отовсюду, чтобы проверяющему не к чему было придраться. Ника ответила?

– Да. Я ей сказал, чтобы пока ничего нового не выкладывала, пока мы не разберёмся.

Оля одобрительно кивнула.

– Нужно будет почистить отзывы. Если клиент напишет: «Алексей вылечил мне грыжу», – а потом проверяющий увидит это на странице, могут возникнуть вполне справедливые вопросы.

– Да ладно, – вмешался уже я. – Невозможно же контролировать отзывы людей. Они ведь пишут на эмоциях, да и всё это просто манера выражения.

– Всё верно, – кивнула Оля. – Вот только расположены они на странице твоей студии и обращены к тебе. Пойми меня, Алексей, проверяющие больше всего не любят гонять туда-сюда впустую. Если уж они приезжают, то точно надеются… Хотя нет, давай не так. Они хотят что-нибудь найти. Сначала комментарий на твоей страничке, потом канцелярская ошибка в документе. И так по цепочке всё будет накапливаться, а там оглянуться не успеешь, как будешь закрывать студию и думать, как выплачивать кредит.

Ирина Петровна тем временем спокойно перебирала отдельную стопку.

– Медкнижки у всех есть. По сотрудникам завтра ещё раз проверю сроки. Дезинфекция, вывоз отходов, уборка… Все документы соберу отдельно.

– Уведомление о начале деятельности? – спросила Оля.

– Есть. Ещё когда открывались, подавали. По пятьсот восемьдесят четвёртому постановлению.

Оля впервые за весь вечер улыбнулась.

– Ирина Петровна, я начинаю вас любить, – сказала она и открыла следующий договор. – Вот эту формулировку я бы оставила основной: «Оказание физкультурно-оздоровительных услуг, направленных на работу с двигательным стереотипом, улучшение подвижности и снижение мышечного напряжения». И отдельным абзацем жирно: «Исполнитель медицинских услуг не оказывает, диагнозов не ставит, лечение не назначает».

– Логично, – заключил я. – Мы просто фиксируем жалобу клиента, но не превращаем её в диагноз.

Девушка кивнула и посмотрела на меня уже иначе.

– Схватываешь на лету, – повторила она. – Согласия на персональные данные тоже нужно привести к одному виду, но этим я займусь отдельно.

Она положила ручку и полностью повернулась к нам.

– Твоя идея насчёт статьи и видеофиксации для неё мне понравилась, Алексей. Это объяснит, почему ты брал с собой Анну в Калугу и почему вообще работаешь со спортсменами. Одно дело – попробовать закрыть обычную студию, которых в Москве тысячи, а другое – студию, которая тем или иным способом связана с главным спортивным университетом страны. Так что это будет наша сильная сторона. Проверяющий вряд ли полезет разбираться и узнавать, и ему будет достаточно лишь бумаги о сотрудничестве, готовой статьи и видеонарезок.

– А что насчёт самой школы? – спросил я.

– Ты о «Юности»? Твой тренер Лысев уже прислал все документы и договоры. Да и у меня копия давно есть, когда ещё подписывали. Если дойдёт до вопросов, уверена, они подтвердят всё как есть, но это вряд ли. Вы, главное, запомните одно. Проверка должна пройти максимально скучно, а документы обязаны скрипеть от чистоты. Если всё сделаем как надо, то проверяющий уже через десять минут поймёт, что придраться у нас тупо не к чему, и не станет дальше копать.

– Думаешь, так и произойдёт?

Оля задумчиво постучала кончиком ручки о стол.

– Зависит от проверяющего, сам понимаешь, но, в целом, я бы не беспокоилась. До завтра я ещё раз проверю документы и всё подчищу.

– А я ещё раз проверю сроки, дезинфекцию и вывоз отходов, – добавила Ирина Петровна.

– Так что самое тяжелое будет на тебе, Алексей, – спокойно заявила Оля. – Ты, как владелец бизнеса, будешь отвечать на все вопросы, так что заваривай нам кофе, будем практиковаться.