Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– У вас старая травма левой ноги изменила механику опоры. Незначительно, но на годы. Из-за этого таз постоянно компенсировал нагрузку. Справа перегрузился связочный аппарат, а одна из глубоких мышц таза находится в хроническом спазме и раздражает седалищный нерв.

Евгений нахмурился.

– То есть, позвоночник тут ни причём?

– Причём. Только он, скорее всего, не первопричина.

Он долго смотрел на мой рисунок.

– И это можно вообще исправить?

Я выдохнул и потёр тыльной стороной кисти лоб.

– Можно попробовать. Если идти стандартно, то процесс займёт несколько недель, но есть и другой вариант – попробовать разобрать всю цепочку за один раз.

– Это как? – вполне справедливо спросил он.

– Сложно. Очень и очень сложно. Даже для меня, – ответил я и улыбнулся. – Займёт часа четыре и будет тяжело, как мне, так и вам. Мы затронем сразу несколько зон, а потом придётся заново учить тело нормально принимать нагрузку.

– А риски? Риски ведь всегда есть, – заметил Евгений.

Видно, что человек не первый раз говорит о своей проблеме и знает, какие вопросы нужно задавать.

– Есть, но я не собираюсь вас ломать. Единственное, что после стольких лет организм может отреагировать довольно жёстко, поэтому будем постоянно контролировать состояние, и если мне что-то не понравится – то сразу остановимся. Это даже не обсуждается.

Мужчина посмотрел на трость.

– Вы сейчас не шутите? После всего одного сеанса я выброшу эту палку? Это действительно слишком похоже на чудо.

Я ответил серьёзным взглядом и кивнул.

– На такие темы я никогда не шучу.

– Тогда делайте всё, что посчитаете нужным, а я за всё заплачу.

Ну, тогда приступим. Начать решил снизу, ведь всегда проще распутывать клубок, когда берёшься за нитку с самого конца. Устроив Евгения на кушетке, я взял в ладони его левую стопу и несколько секунд просто проверял движение. Таранная кость смещалась с трудом, а в таранно-пяточном суставе тоже ощущалось жёсткое сопротивление. Стопа будто годами удерживалась в одном неправильном положении и успела к нему приспособиться.

Для самого мужчины это наверняка выглядело странно. Пришёл человек с болью в пояснице и ноге, а я первым делом вцепился в давно забытую лодыжку. Однако именно в этом и заключалась разница между поиском первопричины и привычным лечением симптома.

– Сейчас может быть неприятно, но терпимо, – предупредил я, мягко смещая стопу в нужном направлении.

– После всего, что со мной уже делали, вы пока самый гуманист, – хмыкнул он.

Я усмехнулся и продолжил работу. Большими пальцами я нашёл нужные анатомические ориентиры, слегка вытянул сустав и мягко направил таранную кость назад, увеличивая подвижность голеностопа.

Тут же в такт моим движениям среагировала Система, и списалась первая партия очков.

В ладонях сразу появилось знакомое внутреннее тепло, будто кожа на мгновение стала проводником чего-то гораздо более тонкого, чем обычное человеческое усилие. Внешне я продолжал всю эту осторожную ручную работу, но внутри, если верить интерфейсу, ткани уже получали совершенно другой объём помощи. В теории, как я и говорил мужчине, этого можно было бы добиться и обычными методами, без магии, но тратить на это несколько недель я был не готов.

Минут через двадцать я помог ему встать и сделать пару шагов назад, наблюдая за походкой. Чуда, разумеется, не произошло, так как трость он пока не отбросил, но положение таза действительно стало ровнее.

– Уже легче стало, – неожиданно для самого себя сказал Евгений. – Я, если честно, и не думал, что всё произойдёт так быстро.

– Рано вы ещё радуетесь, – добавил я. – Мы ведь только начали, так что ожидать какого-то кардинального результата ещё рано.

Самое сложное ждало меня дальше. Я снова уложил его на кушетку, на этот раз сместив руки к правой половине таза. Вызвал интерфейс и задержал взгляд на нужной строке.

«Протокол УРС-3. Усиленная регенерация связочного аппарата.»

Ну что, поехали. Чудо так чудо. Ладони стремительно налились густым жаром, и я зафиксировал крестец, второй рукой выходя на область крестцово-подвздошного сочленения. Кончики пальцев буквально ощущали, как двигались ткани, перестраивая структуру изнутри, а скачущие цифры интерфейса перед глазами визуализировали весь процесс.

«Регенерация 18%…37%…51%…»

Время тянулось медленно. Я удерживал позицию, периодически чуть меняя вектор давления, больше имитируя работу, чтобы пациент не заподозрил, что я просто сижу и держу руки, а сам следил за цифрами, опасаясь только одного – чтобы организм не взбрыкнул на настолько стремительное и внезапное вмешательство извне.

Когда протокол завершился, я убрал ладони и дал ему полежать ещё с минуту, после чего вновь проверил подвижность. Разница была настолько явной, что не заметить её не смог бы разве что слепой. Подвижность таза заметно улучшилась. Правый крестцово-подвздошный сустав двигался свободнее, а прежнее жёсткое ограничение почти исчезло.

– Ну как? – спросил мужчина, поднимаясь на локтях.

Я невольно улыбнулся.

– А вот теперь мы действительно начали разбирать вашу проблему.

Следующим звеном оказался тот самый участок, который последние пять лет и обеспечивал мужчине основную часть веселья.

– Переворачивайтесь на левый бок, – скомандовал я. – Правую ногу согните и подтяните немного к животу.

Мужчина выполнил просьбу, а я вновь вызвал системную модель и наложил её поверх реального тела. Грушевидная мышца горела красным цветом практически целиком, однако особенно ярко выделялись две зоны рядом с проекцией седалищного нерва.

Я начал осторожно, постепенно погружая пальцы глубже в ягодичную область. Первый участок отозвался сильным напряжением, а вот второй уже…

– Ай! – Евгений невольно дёрнулся. – Вот! Вот туда! Прямо до стопы прострелило.

Я моментально ослабил давление.

– Нашли.

– Что нашли?

– Одного из главных виновников вашего пятилетнего приключения. Грушевидная мышца буквально держит нерв в заложниках, так что сейчас будем договариваться, чтобы отпустила.

– Не щадите никого. Если надо, давайте их там всех к стенке и расстреляем. Главное, чтобы стало легче, – пошутил мужчина и замолк.

Я мысленно выбрал следующий пункт цепи и запустил процесс нейромышечной коррекции правой грушевидной мышцы.

Жар сменился на покалывание, будто сквозь кончики пальцев пропускали электрический ток. Я медленно усилил давление на нужную точку и одновременно контролировал положение ноги. Евгений глубоко вдохнул, а перед глазами вновь побежали показатели нейромышечной коррекции.

«34%… 56%… 81%…»

Под пальцами напряжение постепенно уменьшалось. Плотные мышечные волокна становились мягче, и застарелый спазм понемногу отпускал.

«Декомпрессия седалищного нерва выполнена.»

«Остаточный гипертонус: 15%.»

– Ну уж нет, – пробормотал я. – Раз начали, давай уже закончим.

Оставшиеся пятнадцать процентов пришлось добивать уже руками. Попросил Евгения слегка давить коленом мне в ладонь, удержал сопротивление несколько секунд, а затем дал полностью расслабиться и мягко увеличил внутреннюю ротацию бедра.

Минут через двадцать я выпрямился и вытер лоб предплечьем.

– Переворачивайтесь. Теперь вторую ногу.

Я провёл пальцами по наружной поверхности голени, затем по тылу стопы и большому пальцу.

– Ну как? – спросил после.

Мужчина сел, сам провёл ладонью по стопе, несколько раз сжал большой палец, а потом посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом.

– Я его чувствую.

– Полностью? – тут же уточнил я.

– Почти, – он продолжил трогать стопу, словно проверял, не обманывает ли его собственное тело. – Да как же так? Я его столько лет почти как через носок чувствовал…

Я помог ему подняться.

– Теперь несколько шагов, и без трости, только далеко не уходите.

Евгений осторожно поставил правую ногу, а потом и левую, прогулялся до двери и остановился. Я же видел результат по показаниям Системы, но всё равно ничего не говорил. Он должен прийти к выводу самостоятельно, а не через мои указания.

– Не стреляет, – тихо произнёс он, а затем сделал ещё несколько шагов и замер посреди кабинета. – Вообще. Впервые за пять лет я не чувствую боли.

И из глаз у него потекли крупные слёзы.

Вот до этого момента думал, что это невозможно. Но возможность впервые за пять лет пройтись, не чувствуя боли, способна растрогать даже самого сурового мужчину. А ведь если так подумать, то это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Почти две тысячи раз он просыпался утром и понимал, что почувствует боль при первом же шаге.

– Мы разорвали главный порочный круг, – устало ответил я, – но праздновать ещё рано. Если сейчас отпущу вас домой как есть, тело начнёт собирать старую конструкцию обратно.

– Ну уж нет, я отсюда теперь не уйду. Я столько шарлатанов в своё время повидал, а вы за пару часов уже совершили невозможное.

Я достал тейпы и кивнул на стол.

– Договорились. Давайте теперь сначала закрепим таз и ягодичную область, потом покажу упражнения на включение больших и средних ягодичных мышц. Грушевидная и так слишком долго работала за всех сразу, думаю, пора ей дать немного отдохнуть.

Отрезал несколько полос тейпа и попросил Евгения снова лечь на живот. Первую аппликацию сделал вокруг правого крестцово-подвздошного сочленения, вторую пустил через ягодичную область, а третью вдоль напряжённых мышц поясницы.

Конечно, никакой кусок цветной липкой ленты не был способен намертво зафиксировать таз в правильном положении, да и задача стояла другая. Каждый раз, когда Евгений начинал возвращаться в привычную кривую позу, натяжение кожи давало мозгу дополнительный сигнал, что положение тела какое-то неестественное.

Так что после пяти лет компенсации лишняя подсказка точно не помешает.

– Всё? – спросил мужчина, когда я закончил.

– Почти, теперь самое неприятное.

– Как? Ещё что-то?

Я улыбнулся.

– Упражнения, самоконтроль и дисциплина.

Поставил его рядом с кушеткой, чтобы в случае чего было за что ухватиться, и начал объяснять:

– Вес переносим на левую сторону, а правую слегка отводим вбок. Медленно, не надо махать ногой, так как ваша задача почувствовать вот это место.

Я коснулся средней ягодичной мышцы, а затем записал упражнение на листе.

– Три подхода по десять повторений на каждую сторону, и так два раза в день. Через неделю приходите на контрольный осмотр, а там глянем, как идёт процесс. Главное, в ближайшие три дня никаких тренировок, прыжков и штанг, только спокойная ходьба и упражнения.

Евгений кивнул, а затем принялся около пяти минут кряду благодарить меня за оказанную помощь. Я пытался ему объяснить, что над проблемой нужно работать и дальше, но, кажется, он практически меня не слушал.

Так что, когда он наконец закончил, я сказал ему, что Алина запишет его на контрольный приём через неделю, и только тогда выдохнул. Дверь передо мной закрылась, а нахлынувшая усталость внезапно напомнила, сколько сил отнимает использование Системы. Хорошо, что организм у меня был крепкий, и сельская жизнь с детства подготовила к постоянным нагрузкам, но с этим нужно что-то делать.

Пожалуй, придётся выделить свободное время и начать серьёзно заниматься силовыми тренировками, а не ограничиваться только утренними пробежками и домашними отжиманиями.

Не успел я и закончить мысль, как перед глазами развернулась портянка Системы.

«Функция крестцово-подвздошной мышцы сочленения: 95%»

«Тонус правой грушевидной мышцы: физиологический.»

«Седалищный нерв: декомпрессия полная.»

«Положение таза: симметрия восстановлена.»

«Награда: 250 очков.»

Я невольно присвистнул. Потратил сто семьдесят, а получил двести пятьдесят. Видимо, Система решила накинуть немного сверху за то, что мне хватило сил и уверенности довести весь процесс до конца одним махом. В любом случае, жаловаться не буду, особенно если на счету такая награда.

И именно в этот момент, когда я довольно развалился в кресле, расслабленно выдыхая, на столе кабинета зажужжал смартфон.

Лениво потянулся к телефону, ожидая увидеть очередное сообщение от Ани или Ники, но на экране высветилось другое знакомое имя: Валерий Иванович Лысев.

– Валерий Иванович, – ответил я. – Добрый вечер, что-то случилось?

– Случилось, Смирнов! – голос тренера звучал подозрительно тревожным. – Всё вернулось.

– Что вернулось? – нахмурившись спросил я.

– Старые показатели вернулись! Слышите? Сазонов, Миронова и Кравцов. Они показывают время, какое показывали ещё во время травм. Ваша работа просто взяла и исчезла.

Я чуть не подскочил со стула.

– Их состояние изменилось? Почему…

– Да нет, – перебил меня тренер. – Здоровье у них хорошее, постоянно проверяются. Я про спортивные показатели. Прыжки, метание и бег. В общем, тут по телефону так не расскажешь. Нужно, чтобы вы вернулись и взглянули на них, а то я уже поместил ребят в списки на областные соревнования. Нужно срочно исправлять, Алексей Николаевич, и вы им нужны!

Глава 5

Внезапная рабочая поездка в Калугу должна была пройти как очередной и, главное, обычный штатный выезд. Я собирался быстро съездить, решить проблему и вернуться этим же вечером, так как на начальных этапах покидать подолгу студию мне не хотелось. Однако, как зачастую бывает с надёжными как швейцарские часы планами, они имеют свойство идти в одно место. Так и случилось, когда утром, собирая сумку, за спиной раздался голос Ани:

– Мне, наверное, стоит поехать с тобой.

Я взглянул на часы, закрыл сумку и обернулся.

Она стояла полностью собранная, но вместо того, чтобы отправиться в универ, почему-то была всё ещё дома.

– Я, конечно, не против, – задумчиво ответил, а затем добавил. – Но разве тебе не надо работать?

Аня покачала головой.

– У меня осталось три оплачиваемых отгула, а нам нужно закончить со второй статьей. Думаю, материала, который мы снимем в Калуге, будет достаточно, чтобы податься на публикацию.

Вторая статья… Про которую я успешно позабыл.

Вообще стоило сказать, что Аню хлебом не корми, дай выпустить какую-нибудь научно-исследовательскую работу. Пожалуй, работа ассистентом кафедры и её постоянные стремления к изучению биомеханики должны были говорить сами за себя, вот только я всё глубже погружался в бизнес и начинал постепенно отдаляться от науки.

– Действительно, – в итоге согласился я. – У меня там вообще не будет времени заниматься записями, так что было бы неплохо, если бы кто-нибудь это делал за меня.

Аня улыбнулась.

– А если останется время, то сможем погулять по городу. Выберемся из Москвы хоть ненадолго.

Я согласно кивнул и уже было хотел уточнить насчёт её работы, как на кровати зазвонил телефон.

Мельников… В такую рань? Видимо, ещё не ложился после ночной операции или наоборот подорвался, чтобы отправиться на одну из них.

– Здорово, – ответил я. – Ты немного не вовремя, точнее, поймал меня уже в дверях.

– О-о-о! – с интересом в голосе протянул Илья. – Куда собрался?

Я взглянул на часы, стрелка на которых приближалась к восьми утра.

– Как и все нормальные люди – на работу. Только сегодня у меня электричка до Калуги, надо решить вопрос с олимпийцами.

– Калуга? – задумчиво переспросил Илья, а на фоне послышался женский шёпот. – А что, это идея.

– Что? Ты вообще о чём?

– Да мы тут с Ленкой валяемся и думаем, чем бы заняться, – пояснил Илья.

– Как насчёт того, чтобы заняться делом? Я что вообще один на всю Москву, кому надо сегодня работать?

– Я пойду собираться, – раздался на фоне голос Лены.

– У меня сегодня выходной, а у Соболевой пар уже нет. Ей осталось только сдать зачёты, так что сегодня мы оба свободны и как раз думали, чем бы заняться. Поездка в Калугу звучит как весьма интересное занятие.

– Илюх, я туда не развлекаться еду, – вовремя пояснил я. – У меня там работа, точнее, даже у нас с Аней.

– Он сказал, что Аня тоже поедет, – сказал в сторону Илья, явно не мне. – Думаешь?.. Ну ладно, сейчас спрошу.

– Илья, у меня электричка скоро…

– Забей, – коротко выпалил Мельников. – Поедем на моей машине, все вчетвером. От работы тебя отвлекать не будем, а как закончишь, сгоняем куда-нибудь в ресторан, посмотрим, чем там в провинции потчуют. Дай нам минут двадцать, нет, двадцать пять на сборы, и по пути заскочим до вас. Всё, скоро будем.

На этом звонок оборвался, и я остался стоять в собственной спальне в подвешенном состоянии.

– Что он сказал? – тут же поинтересовалась Аня.

– Кажется, у нас только что появились новые попутчики.

Через час на Тойоте Мельникова мы все вместе мчались в Калугу и разговаривали обо всём подряд. Точнее, как обычно, больше всех говорила Лена с Аней, а мы в основном молчали и изредка кивали. По крайней мере, пока речь не зашла про работу.

Тут Соболева была вынуждена замолчать, так как мы втроем принялись трындеть про человеческий организм, а я рассказал парочку интересных случаев из последней практики. Естественно, не называя никаких имён.

– А куда в Калуге вообще можно сходить?

Аня уже держала наготове телефон и тщательно выискивала информацию.

– Драмтеатр, – сказала она. – Сейчас посмотрю, что там ставят.

– Театр? – протянули почти одновременно мы с Мельниковым. – Поспать я и дома могу.

– Культурное обогащение полезно, – смело заметила Аня и добавила. – Можно ещё в музей космонавтики заглянуть. Он известный на всю страну.

– Вот это уже интересней, – кивнул за рулём Илья.

Я посмотрел на сообщение от Лысева, что ребята уже готовы, а Миронова немного опоздает, и выдохнул.

– Видимо, вы туда без меня пойдёте. Придётся задержаться на работе.

– Не сегодня, так завтра, – спокойно заявил Илья. – А мы с Леной пока исследуем остальные места.

– Это в которых кормят и наливают? – усмехнулся я.

– У нас выходные, так что имеем право, – добавила Лена с переднего сидения.

– Да пожалуйста. Развлекайтесь на всю катушку и ни в чём себе не отказываете.

В общем, так два с половиной часа, не считая поездки по самой Москве, и прошли.

Должен признать, ехать в компании друзей в удобной машине, вместо того, чтобы трястись в электричке, было куда приятнее. В самой Калуге поселились в одной гостинице, а затем разошлись каждый своей дорогой. Илья с Леной отправились исследовать город, в то время как мы с Аней поехали к Лысеву в «Юность».

Внутри спортивной школы было шумно. Меня узнали ещё на входе, а вот Аня оказалась здесь впервые. Хотя бы удалось отговорить её не тащить за собой половину оборудования, и девушка ограничилась ноутбуком и камерой для записи.

Лысева я заметил не сразу, а вот взгляд зацепился за две знакомые фигуры у стены. Сазонов и Кравцов о чём-то оживлённо разговаривали, стараясь не обращать внимания на небольшую группу спортсменов, проходившую мимо.

– О! А вот и ваш спаситель приехал, – насмешливо фыркнул один из них, и несколько человек засмеялись.

– Рот закрой, – злобно выпалил Кравцов и сжал кулаки.

Я подошёл к ребятам и спросил:

– Что случилось?

Кравцов взглядом проводил группу и фыркнул.

– Да это выкормыши Рыжикова. После прошлого раза, когда его унизили на глазах у директора и обвинили в клевете, он, видимо, затаил обиду.

– Кто это? – спросила стоявшая рядом Аня.

– Тренер местный, – коротко ответил я. – Потом расскажу.

– Ага, – подключился Сазонов. – Они теперь слухи разносят, что прошлые результаты случайны. Типа ветер удачный был, в спину, и всё такое. Чушь полнейшая… Но теперь, когда вернулись прежние результаты, я уже и сам начинаю думать, что, может, так оно и есть.

– Это не так, – уверенно ответил я, прекрасно зная, что дело в другом. – Я для этого и приехал, чтобы разобраться в проблеме. А что говорит сам Морозов?

– Морозов согласился, – пояснил дальше Сазонов. – Для него вообще главное цифры, так что сказал, если показатели не поднимутся, нас могут убрать из основного состава.

Вот теперь стало понятно, почему голос Лысева вчерашним вечером звучал так нервно.

– А может, действительно повезло, – грустно произнёс Кравцов. – Ну, сами посудите, после вашего прошлого приезда всё было хорошо, я потом попробовал ещё раз метнуть с трёх шагов, и получилось сразу хуже. На следующий день тренировка оказалась вообще тухлой, и вернулись предыдущие показатели.

Сазонов невесело усмехнулся.

– У меня то же самое. Первые два дня всё летело, а потом обратно откатился. Я уже начинаю думать, что сам себе придумал это улучшение.

А вот это уже плохой показатель. Одно дело – Рыжиков со своими издёвками, но другое – когда атлет начинает терять веру в собственную силу. Тут корректируй биомеханику сколько угодно, и всё будет без толку. Если они сами в себя больше не верят, никакая Система им не поможет. Значит, придётся показать им, что всё это временно, и разобраться в проблеме.

Вот только где Лысев?

Не успел я и подумать про тренера, как из кабинета вышел задумчивый мужчина.

– А, Алексей Николаевич, – произнёс он с фальшивой радостью в голосе. – Добрались…

– Валерий Иванович, – поздоровался с ним и сразу представил Аню. – Вы не против, если сегодняшние замеры будут проведены с видеофиксацией?

Он покачал головой.

– Если это поможет, то я только за. У меня только что был пренеприятнейший разговор с Морозовым, так что я готов на всё.

– Требует результатов?

Мужчина кивнул.

– Обещает урезать финансирование. Уже в который раз, так что нам вновь нужна ваша помощь.

– А у тебя здесь всё серьёзнее, чем ты мне рассказывал, – тихо произнесла Аня.

– Да и не говори, – ответил я. – Ладно, значит, будем разбираться, в чём дело. Идите разминайтесь, а нам надо подготовиться. И перестаньте уже выглядеть так, будто вас уже выкинули из основного состава. Нет таких проблем, которые нельзя решить.

На стадионе солнце уже успело подняться достаточно высоко и начинало припекать. На дорожке разминались несколько спортсменов, возле сектора для прыжков уже кто-то устанавливал планку, но меня интересовали почему-то две фигуры, которые я узнал сразу.

Морозов и Рыжиков, если быть точнее.

Виктор Степанович тоже заметил нас практически моментально и ядовито улыбнулся.

– О! Паралимпийская сборная вернулась! – громко произнёс он. – Ну что, опять будем чудеса показывать?

– Ань, снимай всё, – тихо сказал я. – В том числе, и того урода, как он слюной брызжет.

– Уже.

Она достала камеру и встала чуть в стороне, выбирая хороший ракурс. Для нашей статьи видео всё равно понадобится, а дополнительный свидетель происходящего в нынешней ситуации точно лишним не будет.

Я повернулся к спортсменам.

– Так, забыли все мои слова и всё, что было сказано ранее. Сегодня перед нами стоит цель не выяснить, насколько хуже стали показатели, данные у меня уже есть. Нам надо понять, почему организм перестал использовать те движения, которые отрабатывали прошлый раз, так что на этом и сосредоточимся, ясно?

Кравцов кивнул, а Сазонов глубоко вдохнул.

– Дима, начинаем с тебя, ты готов?

– Готов, – ответил парень.

Мы перешли в сектор для метания копья, и я практически сразу активировал биомеханический интерфейс. Удивительно, но ожидал, что Система спишет с меня очередные сорок очков, но этого не произошло. Судя по всему, стоило один раз применить этот навык на подопечного, как можно было активировать его в любой момент без дополнительной траты.

Полезная штука.

Поверх фигуры Кравцова легла знакомая полупрозрачная модель. Оси суставов, векторы усилий и идеальная траектория, которую Система рассчитывала индивидуально под его рост, длину конечностей и особенности тела.

– Три имитационных бросках, – скомандовал я. – Без копья и медленно.

Дима начал движение, и первый же повтор объяснил практически всё, что мне нужно знать.

Правая лопатка слишком рано сместилась вперёд и потянула за собой плечо, тогда как грудной отдел почти не включился в движение. Усилие ног и таза не передалось через корпус, поэтому Дима снова выполнял бросок преимущественно за счёт руки и плеча. Переучиться за один раз сложновато…

Красная линия прошла от грудного отдела до плечевого сустава.

– Стоп.

Кравцов тут же замер.

– Но я ведь стараюсь сделать как в прошлый раз, – тут же объяснился парень.

– В этом и проблема. Ты настолько сильно концентрируешься на воспоминании, что телу приходится выполнять всё самостоятельно. А оно привыкло бросать совсем иначе.

Я подошёл и положил ладони на нижние рёбра.

– Вдохни, а теперь медленно выдохни и разогнись в грудном отделе. Не надо подключать поясницу, движение должно идти выше.

Кравцов выполнил команду.

– Чувствуешь, где не идёт?

– Под вашими руками, – ответил парень.

– Ага… Средняя часть грудного отдела. Отдел должен начать разгибаться и поворачиваться ещё до того, как плечо пойдёт вперёд, а у тебя этот участок почти не двигается.

Я слегка направил, и красный участок интерфейса постепенно сменился жёлтым. Кравцов повторил это движение снова, и на этот раз лопатка стартовала позже. Грудной отдел также успел раскрыться, а линия передачи усилия получилась гораздо чище.

– Вот такое движение тебе нужно отрабатывать, пока тело не перестроится, – сказал я. – Хватай копьё.

Он отошёл назад и посмотрел на тренера.

– Три шага, – приказал он. – Не в полную силу, и не думай сейчас о показателях, сконцентрируйся на новой технике.

Кравцов разбежался и бросил.

Копьё описало дугу и воткнулось в газон заметно дальше отметки, вокруг которой крутились его последние попытки.

Я мельком посмотрел на Рыжикова, на лице которого уже была не такая широкая улыбка.

– Ещё раз, – повторил Лысев. – Те же параметры.

Второй бросок вышел хуже, и плечо снова полезло вперёд раньше времени.

– Видишь свою проблему? – сказал я и подошёл. – Ты увидел хороший результат и сразу решил добавить силы броску. Тебе что тренер сказал?

За спиной недовольно цокнул Лысев и что-то записал в блокнот.

– Пойми ты, – продолжил я, – результат у тебя будет, и Морозов тоже не идиот. Ты можешь хоть лопнуть, пытаясь выжать из себя идеальный показатель, но с твоей нынешней техникой ты только травмируешься. Тебе тело подавало сигналы, я объяснил, как нужно его слушать, а ты всё ещё делаешь по-старому.

Дима виновато посмотрел на тренера и кивнул.

На третьем броске таз развернулся вовремя, а лопатка прошла практически по зелёной траектории.

– Вот видишь, – добавил я и достал тейп. – Всё у тебя осталось, просто ты перестал этим пользоваться.

Я наложил две полосы на правую лопатку и оставил минимальное натяжение.

– Это не означает, что теперь можешь кидать как хочешь. Тейп поможет телу перестроиться, но без твоей поддержки всё станет как раньше. Аня, ты снимаешь?

Она показала большой палец.

– Потом поделюсь записями, будет тебе домашняя работа. Внимательно изучай собственное тело, понял меня?

Кравцов кивнул и ещё раз метнул копьё. Я же тем временем достал собственный блокнот и коротко в нём написал: мобилизация грудного отдела на валике по пять минут утром, активация нижней трапеции с резинкой три по пятнадцать, десять раз медленная имитация броска перед зеркалом и три дня носить тейп.

Тут же вырвал листок и протянул его Лысеву. Тренер какое-то время изучал записи, а затем согласно кивнул.

– Десять маловато будет. Дам ему двадцать.

– Пускай будет двадцать, – ответил я и посмотрел в сторону Рыжикова, который уже совсем не улыбался.

– Продолжай отрабатывать бросок, – крикнул ему Валерий Иванович, а затем подозвал Сазонова.

Парень молча кивнул и направился к дорожке. По его лицу было видно, что настроение после бросков Димы у него немного улучшилось, но до нормальной уверенности ещё далеко. Особенно, когда Рыжиков вместе с Морозовым тоже неспешно переместились ближе.

Я решил пока не обращать на них внимания и сосредоточился на подопечном.

– Давай с разминочной сотки в полсилы, – сказал я и махнул рукой.

– Понял, – ответил он и побежал.

Я тут же активировал интерфейс и наложил на него сетку. Первые метров двадцать всё выглядело относительно неплохо, но затем организм начал возвращаться к привычному шаблону. При постановке правая стопа разворачивалась наружу на пять градусов сильнее левой. В следующей попытке отклонение выросло почти до шести. Колено переставало двигаться точно над стопой и слегка уходило внутрь. Получается, таз поворачивался, а поясница принимала на себя дополнительную нагрузку.

Красного было не так уж и много, вот только бег состоял не из одного шага. Именно поэтому маленькая ошибка, повторённая сотни раз, и переставала быть уж такой и маленькой. Сазонов сразу понял по моему взгляду, что делал что-то не так, и вернулся.

– Опять стопа? – спросил он наперёд.

– Соображаешь, – ответил я и присел перед ним, указывая на правую стопу. – Опять начинаешь выворачивать.

Он посмотрел вниз.

– Но я же стараюсь ставить ровно.

– Пока думаешь об этом – ставишь, а через два метра перестаёшь контролировать, и тело возвращается к привычке.

– И сколько там? – спросил за спиной Лысев.

– Пять-шесть градусов. Для обычного человека ерунда, но для тебя эта ерунда повторяется на каждом шаге, а потом тянет за собой колено, таз и всё остальное.

Сазонов недовольно поморщился.

– А в прошлый раз было почти нормально.

– Потому что в прошлый раз я буквально выставлял тебе движение руками, но за несколько тренировок старый двигательный шаблон оказался сильнее нового. Вот поэтому нужно контролировать свои действия. Ты же спортсмен, и сам должен понимать.

Парень согласно кивнул, но по его глазам было понятно, что как это делать, он не знал.

И тут до меня дошло, что неправым в этом случае был я. Да, у меня получилось исправить им технику, но ещё и требовалось научить атлетов удерживать её самостоятельно. А один раз приехал, показал, а затем уехал – не совсем то, что укладывается в голове профессионального спортсмена.

– Ладно, давай попробуем схитрить.

Я достал свой любимый тейп и попросил Илью поставить ноги так, как показывал ему в прошлый приезд. Выровнял стопу, проверил движение колена и наклеил полосу через область голеностопа так, чтобы при наружном развороте возникало лёгкое натяжение кожи.

Что бы я без них делал, ума не приложу.

Сазонов сделал шаг, а потом специально повернул стопу наружу.

– Хм, кажется, понимаю, что вы делаете.

– Отлично, теперь можешь не смотреть постоянно вниз, а доверяйся больше ощущениям.

Аня, стоявшая в нескольких метрах, продолжала снимать.

Илья вышел на дорожку и побежал, постепенно прибавляя шаг. Положение ступни и таза мелькали, как светофор: красный, красный, жёлтый, жёлтый и только уже потом на зелёный. Я пошёл вдоль дорожки рядом с ним, насколько позволяла скорость, и наблюдал за цифрами интерфейса.

– Продолжай! – выкрикнул ему вслед. – Ускоряйся!

Сазонов пробежал ещё метров тридцать, а затем плавно остановился.

– Ну что, попробуем барьеры? – раздался за спиной голос Лысева.

Я покачал головой.

– Сначала закрепим, а то он, как Кравцов, возьмёт и снова завалит всю схему, – ответил я и снова достал блокнот.