Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– В конечном счёте, выбор всё равно остаётся за тобой, – напомнил ей я. – Если откажешься – заставить тебя не смогу. Вот только с последствиями выбора тебе жить дальше, так что выбирай осторожно.

С этими словами я развернулся и пошёл к комнате, в которой ютилась она, младшая сестра и мать. Пускай Миронова была и юной девушкой, но когда на одной чаше весов благосостояние и здоровье матери, а на другой беспробудная нищета, выбирать особо не приходится. Здоровье близких – чертовски мощный стимул для того, чтобы себя не щадить.

– Алексей Николаевич, – со спины раздался голос девушки, после чего послышались уверенные шаги. – Я не хочу ни о чём жалеть.

Я развернулся и увидел, как передо мной стояла Света и больше не ревела.

– Да? И что это значит?

Девушка вытерла остатки слёз и резко выдохнула.

– Дайте мне пять минут собрать сумку и рассказать всё маме. Обещаю, что не подведу вас!

– Ну вот и отлично, – улыбнулся я. – Значит, мы сегодня всё-таки утрём нос Рыжикову.

Глава 7

Из подъезда, несмотря на то, что торопились, мы вышли только минут через десять. Пока Света на скорую руку собрала сумку, пока натянула спортивную форму с символикой школы, пока объяснила родным зачем и куда надо так спешно ехать, время и шло. Только затем она освободилась, и мы отправились ловить такси. Зато её лицо больше не было омрачено былой грустью и усталостью, а глаза всё ещё были красными от слёз, но в них появилась надежда.

Следом за ней вышла Аня, всё ещё держа за руку Еву. Маленькая девочка решила проводить старшую сестру и пожелать ей удачи перед выступлением, но мне показалось, что она попросту не хотела отпускать новую подругу. Я же в свою очередь открыл для себя совершенно новую и ранее неизвестную черту у своей девушки. Оказывается, ей не только нравились дети, но и детям нравилась она. Проще говоря, Ане настолько легко удалось поладить с Евой, что мне даже стало немного страшно.

Я достал телефон, собираясь посмотреть на время, как тут же тихо выругался.

Пять пропущенных сообщений от Лысева, но не успел я нажать на кнопку вызова, как появился ещё один входящий, и тут же послышался голос мужчины:

– Смирнов? Ну наконец-то, уже полчаса тебе звоню. Как обстоят дела с Мироновой? Я думал, ты раньше позвонишь…

– Мы едем обратно, – спокойно ответил я.

– Мы? – удивленно повторил он. – То есть, Света едет с вами?

– С нами, – ответил я и посмотрел на время. – А что случилось? До двух часов у нас ещё минут сорок в запасе.

– Морозов случился! Точнее Морозов и Рыжиков. С науськивания Виктора Степановича, директор передумал насчёт обычных контрольных замеров. Он ему всю плешь проел.

– Что это значит? – настороженно спросил я.

– А то и значит! Рыжиков всё никак не может угомониться и продолжает твердить, что успехи наших ребят – исключительно совпадение. Мол, показатели у них скачут, как блоха по… Ну, в общем, скачут. То хорошо выступают, то вновь скатываются, так что с такой кривой записывать их в сборную будет критической ошибкой. Нет сомнений, что они там себя отвратительно покажут, и это ляжет пятном на всю школу. Поэтому директору пришла гениальная идея устроить полноценные мини-соревнования. Имитировать события, приближенные к реальности, так сказать.

– Чего⁈ – слегка повысив голос спросил я.

– Того! Поднял на уши ещё три школы. Там часть ребят всё равно тренировалась сегодня, а кого-то привезут дополнительно. Всё, как мы любим… Бег, копьё, прыжки в длину, так что это хорошо, что Света передумала.

– Он за час с копейками смог организовать турнир?

Лысев хмыкнул в трубку.

– Именно факт организации сам по себе не сложный. В Калуге шесть спортшкол разного направления, поэтому найти желающих несложно. Самое рутинное – это бюрократическая часть и решение, кто будет финансировать весь этот сабантуй. Однако если Сергей Аркадьевич что-то решил, то он и олимпиаду сможет организовать на сутки. Рыжиков, естественно, скачет тут от счастья и уже готовит своих орлов к соревнованиям.

Я сжал свободную ладонь и улыбнулся, хоть он и не мог меня видеть.

– Мы едем.

Контрольный замер действительно можно было списать на удачную попытку, отсутствие давления или какую-нибудь причину, которую Рыжиков вытащит из своей свербящей задницы, которой буквально напрашивается на трёпку. Но если, вернее, когда одержим победу в этих мини-соревнованиях, то больше ни у кого не останется и тени сомнения относительно готовности всей троицы атлетов. Моих спортсменов, которых я вернул к жизни.

Стоило признать, в какой-то степени Рыжиков сделал нам одолжение, что жужжал над ухом Морозову настолько усердно, что тот психанул и пошёл на крайности.

Я посмотрел на Свету и понял, что нормальной разминки нам не видать. Может, успею сам более-менее подготовить её мышцы к прыжку, но в целом придётся рассчитывать исключительно на способности самой Мироновой справляться со стрессом. Ну и, может, её очередь подойдёт чуть позже, и успеет хоть разогреться.

– Отлично, – раздался облегченный выдох Лысева по телефону. – Тут пока идёт подготовительная работа, то, сё, но вам всё равно лучше поспешить и не затягивать. Мне, если честно, надоело уже видеть эту улыбку на лице Рыжикова.

– Летим ястребом, – ответил я и положил трубку.

Света уже прощалась с сестрой, а вот Аня заметила резко изменившееся выражение моего лица.

– Что случилось? – тут же спросила она.

– Морозов изменил правила, контрольных замеров не будет.

Миронова подняла голову.

– А что будет?

– Соревнование.

Следом тут же вызвал интерфейс и коротко оценил состояние девушки. Физически она была стабильна. Функциональное состояние корпуса оценивалось в девяносто два процента, мышечный тонус в пределах нормы, а потенциал после коррекции техники и выздоровления подрос до сорока шести процентов.

Вот только того же самого про её эмоциональное состояние сказать не мог.

Последние недели она думала не о разбеге и прыжке. Она думала о матери, деньгах, младшей сестре и проблемах. В таких условиях она вряд ли сможет показать свой лучший результат.

– Свет, – тихо произнёс я.

Девушка подняла глаза.

– С твоим телом всё нормально, слышишь? Ты не потеряла форму, не откатилась назад. Упражнения делала?

– Каждый день.

Ну хоть кто-то из этой троицы слушал мои наставления.

– Вот и отлично. Я хочу, чтобы ты сейчас несколько часов не думала ни о чём, кроме предстоящего прыжка. Маме твоей уже лучше, Ева за ней пока присмотрит, а ты должна сделать свою работу. Вышла, разбежалась и прыгнула, не забывая о новой технике. Всего один прыжок, который и будет первым шагом в твоей новой жизни.

Аня подошла с другой стороны и положила ладонь ей на плечо.

– Самое сложное решение ты сегодня уже приняла. Теперь тебе нужно просто сделать то, чем ты занималась половину своей жизни.

Света глубоко вдохнула, а затем ещё раз и посмотрела на свою сестру. Какое-то мгновение я видел, как дрожали её губы, как колебались её глаза, но затем она внезапно сжала ремень спортивной сумки и выдохнула:

– Я готова.

* * *

Пришлось гнать со всех сил, чтобы сэкономить как можно больше времени на разминочные прыжки. Едва успели пройти через ворота, как со стороны дорожки послышался голос, объявляющий участников первого забега на четыреста метров с барьерами.

– Успели, – выдохнул я.

Лысев заметил нас издалека и махнул рукой, одновременно показывая на часы. Свету он увидел следом и заметно расслабился, но времени на радостную встречу действительно не было.

– Ну, чего ты так на меня смотришь, Миронова? – крикнул он. – У тебя двадцать минут до начала прыгунов. Начинай разогреваться.

Пока Света разминалась, я впервые нормально огляделся по сторонам и быстро понял, насколько хорошо Рыжиков успел подготовить почву. Спортсмены из других школ то и дело косились в нашу сторону, переговаривались и совершенно не стеснялись делать это достаточно громко.

– Это они? – услышал я неподалёку. – Отряд калек, к которым привезли массажиста аж из Москвы?

– Вроде остеопат какой-то, – кивнул в нашу сторону другой. – Или что-то в этом роде. Рыжиков говорил, что их мотает из стороны в сторону с результатами. Может, он их чем накачивает, а как уезжает, эффект проходит? Не удивлюсь, если сидят на стероидах.

– Думаешь, допинг? Ну тогда это многое объясняет… Особенно вон тот, Сазонов, слышал, что у него больше всех проблемы с повторяемостью результатов.

Послышался смешок, но Илья даже не отреагировал, будто для него подобные вещи давно стали обыденностью.

Я повернул голову и заметил, что чуть дальше от них ещё двое метателей и будущих противников Кравцова обсуждали его без всякого стеснения.

– Погоди, а это разве не тот, у кого с плечом всё хреново? Какого пса его вообще допустили на соревнования? Что дальше, выставят против нас паралимпийцев?

– Ну, фиг его знает, – ответил товарищ, покосившись на меня. – Поговаривают, что этот приглашенный спец своё дело знает. Я уж сам подумывал обратиться к нему.

– Это ещё зачем?

Парень пожал плечами.

– А что? Лишним явно не будет. Пускай глянет, что у меня да как. В общем, ты как хочешь, а я бы Кравцова не стал списывать со счетов. Этот спец явно с ним что-то сделал, если слухи, конечно, не врут. Иначе чего бы нас тут так экстренно собрали, сдёргивая с тренировок?

Я медленно выдохнул и усмехнулся. Видимо, волна популярности постепенно расходилась не только по «Юности», но и по близлежащим школам в том числе. Правда, сейчас у меня не было времени на других спортсменов, да и всё равно выступать им против моих, так что нет. Может быть, когда-нибудь в другой раз или вообще в другой жизни.

– Смотри, а это разве не Миронова? – послышался женский голос у меня за спиной.

– Эта кобыла ещё жива?

– Да тихо ты! – шикнула вторая, собирая волосы в хвост. – Нельзя так о человеке говорить.

Девушка недовольно фыркнула.

– Да задрали они, жрут наше финансирование. Если бы не они, у нас, может быть, в школе всё по-другому было. А тут три операции, постоянно падающие результаты, чего она вообще не ушла из спорта? Давно пора, при таких-то травмах.

Света на секунду замерла, выполняя растяжку, но тут же продолжила разминку, сделав вид, будто ничего не слышала.

Рыжиков же, в качестве безумного гения, распускавшего слухи насчёт моих подопечных и подопечных Лысева, реял как, мать его, настоящее знамя собственному превосходству. Его широкая и надменная улыбка прекрасно раскрывала истинную натуру завистливого человека, коим он, собственно, и являлся.

Ещё до моего появления, со слов Лысева, Виктор Степанович частенько подначивал потуги Валерия Ивановича сохранить всю троицу в спорте. Сначала это выглядело как обычные безобидные шутки, не имеющие под собой эмоциональной опоры. Подкол здесь, укол там, однако вскоре это начало перерастать в полноценную травлю, которая, судя по всему, приносила мужчине жестокое чувство собственного превосходства над окружающими, в том числе и в качестве тренера. Ведь травмированные ребята с ошибками в биомеханике движений действительно в последнее время не показывали достойные результаты, а Рыжиков… Рыжиков находил в этом способ потешить себя и собственное самолюбие. Гнилой человечишка.

И всё было идеально до тех пор, пока не появился я.

Внезапно цель его насмешек стала не только показывать результаты, что не позволило ему и дальше насмехаться, так и подопечные Лысева начали откровенно утирать нос его собственным. Так что не удивительно, что Рыжиков, как загнанная в угол змея, начинал брызгать ядом.

Чёрт… Как же будет приятно схватить его за шкирку и со всей силы опустить лицом в собственные же испражнения. Образно выражаясь, конечно. Но я буду не я, если не утру ему сейчас нос. Благо, моя тройка вроде как готова.

Я перевёл взгляд на дорожку.

На старте уже стояли четыре спортсмена. Илья оказался на третьей дорожке, а рядом с ним разминался высокий широкоплечий парень. Как мне сказал Валерий Иванович, он был одним из сильнейших соперников в области. Оставшиеся двое также выглядели далеко не любителями, которых согнали сюда ради массовки.

Сам же Рыжиков стоял неподалёку и с кем-то довольно говорил по телефону.

Я поднялся чуть выше, чтобы видеть дорожку целиком и тут же вызвал интерфейс.

«Илья Сазонов.»

«Готовность к соревновательной нагрузке: 87%.»

«Рекомендация: контроль положения правой стопы на начальном участке дистанции.»

Для внезапного соревнования показатель в восемьдесят семь процентов был весьма неплох, но меня больше волновала его техника. Сможет ли он сохранить правильное положение стопы или вновь завалит всё и вернётся к старому паттерну биомеханики движений?

Я заметил, что подопечный Рыжикова что-то сказал Илье, и, судя по ухмылке, парень явно обещал тому быстрое поражение. Сазонов же сначала посмотрел на него, а затем отвернулся и начал поправлять колодки.

Пускай треплется и теряет концентрацию… Главное, чтоб сам Илья не позволил ему залезть к себе в голову и натворить там делов.

Парень рядом с Сазоновым закончил поправлять шиповки и вдруг повернулся к нему.

– Ты Сазонов, да?

Илья коротко кивнул.

– Волков, – представился тот, хотя, судя по лицу Сазонова, они и так прекрасно знали друг друга. – Слышал, у тебя новый тренер.

– Не тренер, – настороженно ответил парень. – Алексей Николаевич. Он помогает мне… Впрочем, неважно.

Волков посмотрел в мою сторону и усмехнулся.

– Вон тот, молодой?

Илья не стал поддаваться на провокации и замолчал. Тот ещё бросил пару колких фраз, но ответа так и не дождался, а там уже судья взмахнул рукой, привлекая внимание.

– На старт! – раздался его голос.

Спортсмены заняли позиции, а я невольно подался вперед и присел на правое колено.

Короткая пауза, а затем прогремел выстрел!

Сазонов начал хорошо, и уже на первых шагах зелёного свечения вокруг правой стопы было намного больше, чем жёлтого. Системная модель в режиме реального времени вела рядом с парнем его голографическую проекцию и позволяла мне не только сравнивать его движения, но и видеть, как должен правильно двигаться атлет по дорожке, имея такой рост, вес и длину ног.

Первый барьер Илья прошёл довольно чисто. Подопечный Рыжикова держался рядом и отставал на полшага, не более. Остальные двое уже на втором барьере показали технику похуже и в целом оставались позади.

На третьем барьере противнику Сазонова удалось вырваться вперёд, и сбоку дорожки послышался довольный вопль Рыжикова. Илья же не стал наращивать длину шага или резко дёргаться вслед за соперником и продолжил спокойно работать в собственном ритме.

И это сработало.

Подопечный Рыжикова начал платить за ускорение практически сразу. После следующего барьера интерфейс выдал информацию о том, что его корпус стал жёстче, плечи были заметно приподняты, а шаг между препятствиями немного ускорился.

Всё это видел исключительно благодаря Системе, но последствия вскоре должны были увидеть и другие.

– Не гонись за ним, – послышался рядом сдавленный голос Лысева. – Он сам к тебе вернётся… Просто продолжай работать.

Видимо, на этот счёт наши мысли с Валерием Ивановичем совпадали.

На пятом барьере отрыв уменьшился, на шестом разница стала ещё меньше. Сазонов практически сравнялся с соперником, и теперь с дорожки уже начал орать Лысев. Остальные два бегуна остались далеко в хвосте и уже усиленно сражались исключительно за третье место.

Парень Рыжикова ещё держался, но всё сильнее пытался вытянуть скорость за счет усилия. Сазонов же продолжал двигаться в собственном ритме, будто нахождение на втором месте его ни капли не тревожило.

Девятый барьер они прошли почти одновременно, но перед последним противник вновь попробовал добавить скорости, и на секунду мне показалось, что у него это получилось.

Илья перелетел через последний барьер буквально на долю секунды раньше, и осталась только прямая.

Теперь уже никакой техники я толком не видел, лишь зелёно-жёлтое мельтешение интерфейса и то, как два человека несутся к финишу плечом к плечу.

– Кто выиграл? – задала вполне справедливый вопрос Аня.

– Не знаю, – ответил я и отбросил показания интерфейса.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом судья посмотрел на аппаратуру, что-то сказал помощнику, и на небольшом табло появились цифры.

Все остальные мне были неинтересны, и взгляд моментально зацепился за фамилию Сазонова, высветившуюся первой строчкой с показателем в пятьдесят секунд и восемьдесят девять сотых. Он обошёл своего соперника на какие-то сорок две сотых, но этого было достаточно, чтобы вырвать победу из лап Рыжикова.

Лысев облегченно выдохнул и принялся аплодировать Илье. Сам же парень упёрся ладонями в колени и с улыбкой на лице смотрел на табло.

– Неплохо, – ровным голосом заявил сам себе и посмотрел на Морозова.

Мужчина с интересом смотрел на Сазонова и что-то говорил Рыжикову, лицо которого не выражало ничего, кроме обиды.

– Он победил, – раздался за спиной голос Светы.

– Победил, – спокойно повторил я. – Но это ещё не конец.

Следующим в программе шло метание копья, так что долго наслаждаться победой Сазонова нам никто не дал. Пока Илья приходил в себя после четырехсот метров, я вместе с Лысевым перебрался ближе к сектору, где уже разминался Кравцов.

Здесь соперников было трое. Двое из них – воспитанники сильно много возомнившего о себе тренера и какой-то долговязый парень, явно не подходивший для дисциплины с таким телосложением. Удивительно, но Дима Кравцов, отличавшийся весьма широкими плечами и крепкими грудными мышцами, выглядел на фоне воспитанников Виктора Степановича довольно мелковато.

Парень стоял чуть в стороне, сжимал древко в пальцах и то и дело разминал правое плечо. Мне даже отсюда было видно, что его пальцы слегка подрагивали, то ли от нервов, то ли от невесть откуда взявшейся боли в плече.

– Вот только не начинай, – пробормотал я и активировал интерфейс.

В эту же секунду поверх парня легла виртуальная сетка и высветилась информация.

«Дмитрий Кравцов.»

«Функциональное состояние грудного отдела: 88%»

«Признаки острой перегрузки отсутствуют.»

«Рекомендация: контроль разгибания грудного отдела. Не форсировать бросок.»

Ну, конечно… Это можно было считать за хорошие новости, если бы не тот факт, что пальцы у него заметно тряслись от нервов, а не от проблем с плечом.

– Алексей Николаевич, – произнёс он, замечая моё приближение.

– Что мы сегодня отрабатывали? – перешёл я сразу к делу.

Он сразу понял, что я имел в виду.

– Грудной отдел. Сначала нужно раскрыть, а потом пускать в дело плечо.

– Верно, – сурово ответил я. – А чего же ты тогда трясёшься, как брошенный под дождем пёс?

Кравцов посмотрел на соперников, выглядящих здоровей него.

– И чем их кормят?

– Брюква, – спокойным голосом заявил я, вспоминая армейскую шутку. – Три мешка брюквы каждый день.

Дима посмотрел на меня так, будто я говорил на иностранном языке.

– А, забей, – махнул рукой ему в ответ. – Дутые банки – это для павлинов. Тебе же нужны крепкие суставы, эластичные мышцы и главное…

– Техника? – перебил меня Кравцов.

– Не просто техника, – решил уточнить на всякий случай. – Новая техника, которую мы с тобой отрабатывали.

Я постучал кончиком указательного пальца ему по лбу и улыбнулся. Дима отмахнулся и тут же, усмехнувшись, вроде расслабился.

– Помню…

Первый вышел рыжий подопечный Виктора Степановича, разбежался и метнул копье. На табло высветилась отметка в шестьдесят один метр и сорок пять сантиметров. Его товарищ следом показал пятьдесят восемь и десять сантиметров. Последний же парень, тот, что долговязый, взял копьё, разбежался и махнул так, что я подумал, что его плечо уйдёт вместе со снарядом.

Шестьдесят и ноль две. Весьма приличная попытка при таком внешнем виде.

Настала очередь Димы. Он поднял копьё и начал разбег. Первые шаги выглядели довольно хорошо, а когда парень увидел сектор, он внезапно улыбнулся и решил показать всем, кто здесь главный.

И конечно же, именно в этот момент в районе правой лопатки вспыхнуло красное пятно.

– Техника! – крикнул я во всю глотку, но было уже поздно.

На последних шагах плечо вновь потянулось вперёд раньше корпуса, а грудной отдел не успел заработать так, как должен был. К тому же, будто всего этого было мало, бросковая рука взяла на себя обязанности и решила компенсировать весь этот заход слишком самоуверенного Кравцова.

В итоге бросок получился в лучшем случае посредственным. Пятьдесят семь и тридцать два сантиметра, если быть точнее.

– Вот ведь зараза. Ну, полчаса назад буквально всё разобрали! – зло выругался Виктор Степанович.

А вот кто не ругался, а вместо этого растягивался в широкой улыбке – это был Рыжиков.

Дима повернулся и посмотрел на меня так, словно за подобный проступок я собирался отвесить ему как минимум пощёчину. Вместо этого я, нахмурившись, показал рукой движение корпуса.

Во второй попытке всё пошло заметно лучше. На разбеге он старался так сильно не частить, и переход от бега к броску уже не казался столь вычурным.

Копьё сорвалось с кончиком пальцев Кравцова и ушло по хорошей дуге. На табло высветилась цифра в шестьдесят метров тридцать четыре сантиметра. Неплохой результат, вот только долговязый тоже бросил лучше, чем в первый раз, и побил прошлый результат. Впрочем, улыбка с лица Рыжикова исчезла, потому что Кравцов бросил копьё значительно лучше остальных спортсменов, а значит, его теория о случайности сыпалась прямо на глазах.

– Ещё метр остался, – тихо произнесла стоявшая рядом Аня.

– Ему не метр нужен, – сдавленно прошептал Лысев. – Ему нужно перестать думать о результате и сконцентрироваться на технике.

Я же всё это время стоял молча и наблюдал, как виртуальная модель, выполняющая идеальный бросок рядом с телом Кравцова, никак не могла совпасть с действиями самого парня. Намеренно или нет, но его действия всё ещё оставались в жёлтой зоне, забирая тот самый метр, о котором так беспокоилась Аня.

На последнем броске Кравцов встал в начале разбега, закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Я видел, как постепенно опускаются плечи и расслабляется его правая рука. Системная модель наложилась на тело парня и с каждым его движением из жёлтого сегмента постепенно перетекала в зелёный.

На этот раз Дима не пытался рвать жилы с самого старта и не вкладывал все силы в разбег. Вместо этого скорость набиралась постепенно, и цепочка броска, которую он постоянно нарушал, наконец выпрямилась.

Копьё внезапно сорвалось с руки, и по первой же секунде стало понятно, что полетит оно далеко. Очень далеко. Системная модель тут же моргнула зелёным цветом, и Кравцов застыл на месте.

Лысев с Аней, да и что уж там, фактически все собравшиеся на стадионе школы люди разом обратили внимание на табло. По их реакции, особенно по тому, как закричал Валерий Иванович, стало понятно, что бросок получился победоносным.

Мне же больше была интересна реакция самого парня, точнее, то, как он мысленно сравнивал правильное выполнение броска непосредственно с самим результатом. А результат говорил сам за себя.

Семьдесят один метр и шесть сантиметров.

Даже Рыжикову не получится это обставить как просто удачную попытку, в которой Дима, естественно, совершенно случайным образом, вырвал несколько сантиметров. Это был полноценный разгром, от которого его соперники оправятся ещё не скоро.

Долго радоваться Кравцову тоже не дали. Едва копьё убрали с сектора, как по громкой связи объявили участниц прыжков в длину, и я тут же повернул голову в сторону Светы.

Вот теперь начиналась самая интересная часть.

Если оба парня успели нормально подготовиться, что в итоге и принесло им победу, то Миронова ещё пару часов назад сидела дома и ревела. Там не то чтобы имелось время для разминки, девушка всерьёз думала, что занятия спортом на этом будут окончены. А теперь же ей предстояло кардинально перестроиться, сменить настрой на боевой и принести окончательную и бесповоротную победу своей команде.

Да уж, никакого давления.

Я подошёл к ней буквально за несколько минут до первой попытки и спросил:

– Ну, как себя чувствуешь?

– Нормально, – слишком быстро ответила Света, что сразу показалось мне странным.

– Точно? – решил переспросить я, хотя результат был уже известен.

Света недовольно выдохнула.

– Нервничаю.

– Ну, это уже больше похоже на правду.

Пускай Миронова и была честна со мной, проверить всё равно не помешает. Я вызвал интерфейс и быстренько пробежался по строкам.

«Светлана Миронова.»

«Функциональное состояние корпуса: 92%.»

«Мышечный тонус: допустимый.»

«Психоэмоциональное состояние: повышенная тревожность.»

«Рекомендация: контроль дыхательного паттерна во время разбега. Не форсировать толчок.»

Я же перевёл взгляд на саму девушку и сменил фильтр.

Красного цвета почти не было. Старые послеоперационные изменения в районе таза всё ещё подсвечивались, но сейчас они не ограничивали её настолько, чтобы объяснить возможный провал.

– Света… – начал я, пытаясь напомнить ей о технике.

– Я всё знаю, Алексей Николаевич, – уверенно заявила девушка.

Я улыбнулся и молча кивнул.

– Вот и умничка. Тогда сделай как надо.

С этими словами я отошёл и позволил ей выйти на старт.

Первой выступала девушка по фамилии Соколова. Мы с Аней тут же переглянулись, а я мысленно решил, что хорошо, что зовут её Наталья, а не Вика. Впрочем, внешность у неё была на порядок хуже, чем у байкерши. Прыгнула она на пять метров и восемь сантиметров.

Следом за ней другая девушка скакнула на пять пятьдесят четыре, а последняя показала результат в пять и шестьдесят семь. Так что, когда настала очередь Светы, она заметила, что её соперницы, пускай, и неплохо выступили, но в целом практически не выбились из нормы.

Перед стартом Миронова закрыла глаза и сделала два спокойных вдоха.

Я навесил на неё виртуального клона и сложил руки на груди. Ну что, показывай, насколько серьёзно ты относишься к своему выбору. Насколько сильно ты хочешь вытащить семью из того ада, в котором она сейчас находится.

Света побежала, и я тут же заметил, как под её ногами, будто новогодние лампочки, загорался зелёный свет. Перед самой планкой она не начала судорожно набирать скорость, а продолжила работать так, как мы отрабатывали раньше.

Толчок!

Миронова буквально вылетела вперёд, вытянулась в воздухе и ушла ногами далеко в песок. На мгновение на стадионе повисла тишина, а судья установил метку, и все перевели взгляды на табло.

Шесть метров двенадцать сантиметров.

– Это её личный рекорд, – не веря собственным словам, прошептал Лысев, а затем расхохотался. – Вот это Миронова, которую я помню!

Девушка спокойно встала, отряхнулась и уверенно перевела взгляд на табло. По глазам её соперниц и того же Рыжикова было видно, что они насторожились. Я бы тоже на их месте начал воспринимать Миронову серьёзно. Особенно после того, как она с совершенно невозмутимым выражением лица вышла с дорожки и пошла в нашу сторону, будто выполнила обычный тренировочный прыжок.

– Как себя чувствуешь? – спросил я первым делом.

Света посмотрела по сторонам, ещё раз взглянула на табло и улыбнулась.

– Хорошо… Очень хорошо.

– Сохраняй боевой настрой, Миронова, – не забыл напомнить ей Лысев. – Тебе ещё один подход предстоит.

Её соперницы едва смогли добраться до отметки в шесть метров, поэтому, когда Света вышла для повторного прыжка, никто уже не сомневался в её победе. Правда, второй прыжок оказался чуть хуже первого – всего на восемь сантиметров, но не это было главным. Главное то, что ей вновь удалось пробить потолок в шесть метров, а это многого стоило.

Подопечные Рыжикова выстроились перед ним, как на расстрел, а сам тренер, не стесняясь ни Морозова, ни выражений, отчитывал их при всех. Казалось, что проигрыш именно мне и Валерию Ивановичу был для него важнее, чем показатели тех, за кого он отвечал.

Сам же Сергей Аркадьевич молча кивнул Лысеву, чего вполне хватило, а мы спокойно всей группой отправились в раздевалку.

По лицам всей троицы было видно, что осознание победы и гарантированное участие в областных доходило до них только сейчас. Сазонов сидел на лавке и тупо смотрел куда-то в стену. Кравцов, наоборот, расплылся в такой довольной улыбке, что не смог от неё избавиться даже тогда, когда вполне заслуженно получил замечание от Лысева.

Света же спокойно, что совсем не характерно для неё, копалась в спортивной сумке и искала телефон.

– Ну что, герои? – обратился ко всем Валерий Иванович. – Осознали уже, что натворили?

– Пытаемся, – ответил за всех Сазонов.

– А я всё прекрасно осознал, – Кравцов хлопнул себя по бедру. – Семьдесят один метр! Я раньше даже рядом столько не кидал!

– И в этот раз не кинул бы, – сурово заметил тренер. – Будешь у меня отрабатывать всё заново. Ишь, изволил своевольничать в начале!

Интересно, но даже эта угроза от Валерия Ивановича не смогла стереть ту самую глупую улыбку с лица парня.

– Как там бы ни было, – продолжил он, – вы справились. Три дисциплины, три первых места. Думаю, сегодня даже Виктору Степановичу будет сложно объяснить, что вам всем троим, как обычно, повезло.

– Это всё благодаря Алексею Николаевичу, – внезапно добавила Света. – Так что спасибо вам огромное!

– Точно, – присоединился к ним Лысев. – Это и ваша победа, и кстати, Сергей Аркадьевич просил вам кое-что передать.

Я удивлённо приподнял бровь.

– Да? И что же это?

– «Валерий Иваныч, скажи своему Смирнову, если твои победят, я хочу, чтобы он приезжал раз в неделю и продолжал их вести. Добро?» – буквально процитировал его Лысев.

– Добро, – усмехнулся в ответ. – А что насчёт финансирования? – не упустил я важный для себя момент.

– Дополнительное выделит школа. Так что ни в чём мы нуждаться не будем, – вдруг взгляд и голос тренера стал суровым. – А если кто-нибудь из вас ещё раз решит, что может пренебрегать новыми техниками выполнения, будете у меня ночами пахать, пока руки с ногами в кровавый фарш не сотрёте, всем ясно?