Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Неделя пролетела в постоянных тренировках и разъездах между Калугой и Москвой. Я принимал клиентов, которые непременно хотели, чтобы их посмотрел лично я, хотя никаких сложных и интересных случаев там не было, следил за тем, чтобы студия не развалилась, хотя, если честно, с этим прекрасно справлялась и Ирина, а затем мчался в соседнюю область и вместе с Валерием Ивановичем занимался со всей троицей.

Ещё и Аня взяла на себя всю финансовую часть «Остео-Арт», хорошенько разгрузив меня, правда, от обязанности просматривать счета это меня не освободило. Первый месяц работы моей студии закончился, и настала пора выплачивать не только зарплаты, но и отдавать жирный кусок банку по кредиту. В итоге, если опустить все подробности, не считая транши от «Юности», мне всё же удалось выйти практически в ноль. Точнее, даже заработать двенадцать тысяч рублей. Я словно снова оказался в Бауманке. Различие было в том, что на еде я теперь не экономил, да и жил в квартире, а не в общаге, но эти деньги тоже уходили в расходы, поэтому двенадцать тысяч были чистой прибылью.

Но если бы не растущая база клиентов и постоянные звонки, на которые еле успевала отвечать Алина, наверное, подумал бы о закрытии. Впрочем, если следующий месяц пойдёт так, как намечался, то прибыль должна будет составлять намного больше.

К счастью, у меня были люди, на которых можно положиться, а после областных соревнований на банковский счёт ещё должен был упасть очередной перевод от школы. Так что вот таким образом и настал день перед началом областных соревнований.

Я сидел в гостиничном номере, оплачиваемом «Юностью», и пробегался глазами по записям. Кравцов уже уверенно метал за шестьдесят метров и справлялся с плечом куда лучше. Миронова на прошлой тренировке улетела на свой личный рекорд в шесть метров пятнадцать сантиметров, а Сазонов уверенно перепрыгивал через барьеры.

На бумаге всё выглядело хорошо, но это и напрягало.

Цифры не могли врать, да и видеофиксация доказывала то же самое. Вот только одно дело – тренироваться посреди родных стен, без беснующейся на трибунах толпы, другое – чувствовать стресс и напряжение от того, что одна ошибка может сломать всю спортивную карьеру. Проигрыш на областных закрывает окно возможностей на ближайший год или даже два.

Поэтому я тоже испытывал мандраж, как и мои подопечные.

– Ты сейчас дыру в листе прожжёшь, – не оборачиваясь, сказала Аня, щёлкая по клавишам ноутбука.

– Кое-что проверяю, – не глядя, ответил я и продолжил читать заметки.

Она наконец откинулась на спинку стула и повернулась ко мне.

– Всё, что ты мог сделать, уже сделано, Лёш. Проделана огромная работа.

Я медленно выдохнул и закрыл записи.

– Речь идёт далеко уже не только обо мне. Если они провалятся, Рыжиков первым скажет, что я им ничего не дал, но этот ублюдок волнует меня в последнюю очередь.

Аня поднялась со стула, заставила подвинуться и села мне на колени.

– А что тебя волнует? – спросила она, проходясь пальцами по моим волосам и начиная легко массировать голову.

– Я… – начал говорить, покрываясь мурашками от приятных прикосновений, но внезапно осёкся в формулировке. – Я вижу, что у них есть потенциал выиграть не только областные, но и пойти на страну.

– Вот об этом мы никогда не разговаривали, – внезапно сказала она.

Я поднял глаза.

– О чём?

– О том, чего ты хочешь. Студия приносит доход, не без помощи одной особы, но приносит. Нам понадобится какое-то время, чтобы выплатить кредиты, и придётся несколько месяцев пожить скромно, но цифры хорошие. Оля их подтвердила. Но это то, что ты действительно хочешь?

– Я не понимаю, Ань.

Девушка прошлась пальцами по волосам и опустила ладонь мне на щёку.

– Задай себе вопрос: почему, когда тебе предложили вести этих ребят и приезжать в Калугу каждую неделю, ты, не раздумывая, согласился? У тебя студия с кредитом в полмиллиона и новые клиенты. Другой бы на твоём месте вкладывал всё время и усилия в её развитие, а ты взял и уехал в другой город, бросив бизнес в центре Москвы на практически незнакомую тебе женщину.

– Не просто так, – поспешил напомнить ей я. – Это тоже оплачиваемая работа. Причём неплохо оплачиваемая, а, как ты сама напомнила, деньги нам нужны.

Аня кивнула и продолжила мягким голосом:

– Однако ты свою работу выполнил. Всё, Лёша, мы можем ехать домой, но почему ты всё ещё здесь?

Я задумался. А ведь вопрос был чертовски хорошим.

У меня вышло сделать не только то, о чём меня просили по контракту, а намного больше. Поставить технику ребятам, помочь матери Светы… Чёрт, да даже ввязаться во всю эту чехарду с Рыжиковым, чтоб ему дети в кашу гадили. Другой бы на моём месте давно бы собрал вещи, забрал обещанную плату и продолжил развивать студию.

Так почему я здесь⁈

– Наверное, ты права, – после долгого молчания заключил я. – Студия действительно должна занимать большую часть моего времени. А я занимаюсь какой-то ерундой.

В эту же секунду закрытая тетрадь полетела на стол гостиничного номера, а Аня посмотрела на меня так, будто я только что её оскорбил. Она медленно повернулась, кончиками пальцев подцепила мои записи и вложила их в мои руки.

– Я не об этом, дурак, – сказала она нежно. – Студии нужно твоё внимание, это даже не обсуждается. Мне нужно твоё внимание… Но чего хочешь ты? Подумай об этом, Лёша, и не спеши принимать решение.

Аня… Она, как никто другой, обладала уникальной способностью заставить меня думать. Вот вроде ничего толком не сказала, не намекнула, не навела на мысль, а просто задала обычный вопрос: чего хочу я? Однако почему у меня такое ощущение, будто меня взяли и с головой окунули в омут, после которого в груди поселилось гнетущее чувство неизвестности⁈

Я посмотрел на неё пристальным взглядом, и это заставило её улыбнуться.

– Сейчас я хочу от тебя только одного, – произнёс я, подхватил её на руки и потащил в кровать.

– У меня статья не дописана, да и нам скоро надо ехать в «Юность» на соревнования, – хихикнула она в ответ, оплетая меня ногами.

– Ты забыла, я же незаменимый специалист, – улыбнулся я. – Без меня не начнут.

А ведь действительно не начнут, так как именно в этот момент, когда я потянулся, чтобы её поцеловать, на подушке зажужжал мой телефон.

– Не отвечай, – прошептала Аня, но было уже поздно.

– Это Лысев, – сказал я, покосившись на экран смартфона. – Он сказал, что позвонит, если будет что-то срочное.

Я схватил трубку телефона и под огорчённый вздох Ани ответил:

– Валерий Иванович, давай коротко, я тут… В общем, готовимся выходить.

– Коротко? – переспросил мужчина явно довольным голосом. – Если коротко – то Рыжикова отстранили! Представляешь?

– Как отстранили? – спросил я, всё ещё нависая над Аней.

Она жестом попросила включить громкую связь и с интересом прислушалась.

– Вот так! Взяли и отстранили! Я пока ещё не знаю никаких подробностей, а Морозов молчит как рыба об лёд. Причём отстранили его вместе со спортсменами, двоих только допустили, а остальные сейчас сидят у него в кабинете. Ты сам ничего об этом не знаешь?

– Думаете, я бы стал такое скрывать? – спросил в ответ, попутно вспоминая звонок Горькому. Неужели это отголоски моей просьбы?

– Не думаю, – радостно заключил Лысев. – Просто странно как-то всё получилось, не находишь? В общем, ладно, чёрт с ним, сейчас дело в другом. Мы все уже на стадионе, так что собирайтесь и приезжайте. Пропуски не потеряли?

Я покосился на стол, где лежали два бейджика. Мой, как приглашённого специалиста, и гостевой для Ани.

– Нет, как раз на них смотрю.

– Ну тогда всё, ждём вас в школе. Не опаздывай.

Звонок на этом оборвался, и Аня, приподняв левую бровь, задумчиво взглянула на меня.

– Что? – спросил я.

Она некоторое время молчала, хоть и по глазам было видно, что ей имелось что сказать, а затем схватила мой телефон и отбросила его на соседнюю подушку.

В общем… Поехали в «Юность» мы не сразу.

Как назло, когда мы добрались до школы, пошёл мелкий и противный дождик. Для лёгкой атлетики погода так себе, но хотя ветра почти не было, что уже само по себе неплохо.

До начала соревнований оставалось около двух часов, однако возле школы уже вовсю кипела жизнь. На парковку заезжали автобусы других школ, спортсмены таскали сумки и чехлы со снарядами, а у входа толпился тренерский состав вместе с родителями. Аня выбралась из маршрутки с ноутбуком и камерой, а я на всякий случай ещё раз проверил карманы. Телефон, кошелёк, документы. Вроде бы всё на месте.

У стойки регистрации нас нашли в списках практически сразу.

Я повесил бейдж приглашённого специалиста на шею и поправил рубашку. Спортивную форму решил специально не надевать, чтобы не сойти случайным образом за тренера. Сегодня эта обязанность полностью висела на Валерии Ивановиче. К тому же, здесь и так хватало людей в костюмах с эмблемами школ. Моя задача сегодня – это лишь смотреть на результат. Всё, что я мог, уже сделал.

Лысев встретил нас возле входа в разминочную зону, и выглядел он так, словно спал от силы часа три. Под глазами залегли лёгкие тени, щёки слегка осунулись, зато движения мужчины оставались привычно собранными и уверенными.

– Волнуетесь? – спросил я, пожимая ему руку.

– Не волнуется только тот, кому всё равно, – ответил он сурово. – Я в этих ребят несколько лет своей жизни вложил, а нервов – ещё больше.

– Морозов?

Валерий Иванович кивнул вправо, где стоял Сергей Аркадьевич возле представителей областной федерации и о чём-то с ними разговаривал. Увидев нас, он коротко кивнул и тут же вернулся к беседе.

– Держит лицо, – сказал Лысев. – Мы, как обычно, на областных принимающая сторона, поэтому всё держится на его плечах.

– Насчёт Рыжикова не было информации? – тихо спросил я.

Тренер покачал головой.

– Ещё раз пытался спросить Сергея Аркадьевича, но он чётко дал понять, что сосредоточиться нам надо на соревнованиях, в чём, собственно, и прав. Я сейчас просто рад, что не придётся видеть эту ехидную рожу, хотя и признаю, было бы приятно посмотреть на него, когда наши победят.

– Мы сделали всё, что могли, Валерий Иванович, – уверенно заявил я, подтягивая Аню к себе от толпы проходящих спортсменов.

Лысев усмехнулся.

– Что, Алексей Николаевич, теперь и у тебя коленки затряслись? Ничего, так всегда бывает. Пошли уже на стадион, скоро Сазонов будет выступать. Такое нельзя пропустить.

Не успели мы и шагу сделать, как на парковку въехала знакомая машина, и из неё вышел Рыжиков.

Несмотря на вчерашнее вроде бы отстранение от основного состава, он явился при полном параде со взглядом человека, который расценивал это мероприятие как собственную песочницу. Следом за ним выбрались трое спортсменов, как раз те, которых, опять же, вроде бы должны были отстранить.

Он заметил меня сразу, но прошёл мимо, повернув голову в противоположную сторону, и только когда поравнялись, он негромко бросил:

– Я смотрю, уже всех подряд в тренеры назначают.

– Надо же было кому-то занять твоё место, – с ухмылкой бросил я в ответ.

От такого поведения даже Лысев поморщился. Вообще, Валерий Иванович был человеком, обладающим неимоверным терпением, что, несомненно, было только плюсом для тренера. Однако всему был предел. Постоянные закидоны, остроты и язвительные ремарки насчёт него и его атлетов порядком ему надоели и вылились в весьма интересную сцену.

– Виктор Степанович, – окликнул он его в спину.

Тот обернулся.

– Что?

– Иди-ка ты нахер, – зло бросил Лысев.

– А твои дружки пускай бегут перед тобой, – добавил я, цитируя известный всем фильм.

Ну прям два подростка, ей Богу. Однако этого было достаточно, чтобы Рыжиков заметно ошалел, и между нами повисла долгая пауза. Аня рядом кашлянула, пряча улыбку, а Морозов окинул взглядом происходящее и обратился уже к нам.

– Вам нечем заняться?

Он был прав. Несмотря на то, что Рыжиков всё же появился, первым делом нас должно волновать выступление подопечных, а уж потом всякие личные разборки. Поэтому я мысленно плюнул на отстранённого ублюдка, и мы втроём пошли на стадион.

Разминочная зона находилась под длинным навесом возле основной дорожки. Вдоль неё стояли лавки, стойки с инвентарём и свёрнутые гимнастические коврики, между которыми сновали спортсмены. Они уже готовились к забегу и попутно наблюдали за тем, как выступают младшие соратники под свистки и команды тренеров и судей.

Сазонова я нашёл возле крайней лавки. Парень был в форме собственной школы и выглядел вполне спокойно. Причём настолько, что даже перекидывался фразами с каким-то знакомым барьеристом, однако стоило ему отойти, как Илья тут же наклонился к ноге и в очередной раз затянул шнурок на правой шиповке.

– Если ещё сильнее затянешь, стопа посинеет, – сказал я, когда мы к нему подошли.

Сазонов поднял голову и посмотрел на нас троих.

– Да нормально всё.

Я присел рядом и нащупал пульс на его запястье. Девяносто два удара в минуту. Не катастрофа, особенно учитывая разминку, но для человека, который сидел на лавке, всё же многовато. Волнуется.

– Давай, вдохни на четыре счёта, задержи дыхание на четыре, а потом такой же выдох на четыре и снова задержи. Квадратичное дыхание. Мне помогает.

Он послушался, и уже через минуту пульс снизился до восьмидесяти четырёх. Уже лучше.

Я активировал интерфейс, и полупрозрачная модель легла поверх сидящего Сазонова. Суставы, оси направления усилий, остаточное напряжение – всё находилось в пределах нормы и отображалось на виртуальной простыне зелёным цветом. Лишь только слабое свечение вокруг правого голеностопа в виде старой проблемы, которую мы за последние недели так и не смогли полностью стереть.

Настала пора скомпилировать всю информацию и посмотреть, что скажет мне Система.

«Подопечный: Илья Сазонов.»

«Функциональное состояние: 89%.»

«Готовность к соревновательной нагрузке: 89%.»

«Технический паттерн движения закреплён: 78%.»

«Остаточное ограничение: правый голеностоп.»

«Рекомендация: контроль постановки правой стопы на старте и первых барьерах.»

Да-да, всё примерно, как и ожидал, но парень при этом всё ещё откровенно нервничал. Можно было ещё минут десять рассказывать Илье про Бернштейна, сенсорную коррекцию и двигательные стереотипы, но сегодня он в этом не нуждался. Поэтому я решил выключить режим провинциального недоостеопата, вспомнив слова Лысева о том, что я смотрю на спортсменов как на механизмы вместо того, чтобы видеть в них людей со своими проблемами и горестями, и просто положил ему ладонь на плечо.

– Постарайся вообще не думать о времени.

Сазонов нахмурился.

– Легко сказать. Я только об этом и думаю.

– Предстартовая горячка свалила много хороших спортсменов, – добавил за спиной внезапно подошедший Лысев. – Иногда полезно нервничать, она заставляет тебя не расслабляться, но на дорожке она же тебе ничего не даст. Там будешь только ты и твои соперники.

Илья поднял голову и постарался натянуто улыбнуться. Получилось у него, конечно же, отвратительно, и никто ему не поверил.

– И что, никаких наставлений? Даже дураком не назовёте?

Я улыбнулся.

– Ну, если тебе настолько это нужно – то могу назвать. Валерий Иванович вас каждый день гонял по стадиону, так что ты и сам должен знать каждый сантиметр дорожки. Вряд ли у нас будет что-нибудь, что можно добавить.

Сазонов глубоко вдохнул и выдохнул.

– Значит, настало время.

На дорожке заканчивали выступления младшие юниоры. Один из них заслуженно праздновал, обнимаясь с тренером, а Илье, первому из всех трёх, только предстояло выйти на рубеж. Выйти и победить.

Трибуны постепенно заполнялись гостями и родителями спортсменов. Когда мы вышли, на дорожку ещё выпускали младшие возрастные группы, потом девушек, а затем снова кого-то переставляли в расписании. Так что наше бодрое «настало время» растянулось ещё на полчаса.

Из колонок играла музыка, которую каждые несколько минут прерывал голос диктора, объявляющего очередной забег. К счастью, дождь к тому времени прекратился, однако над стадионом всё ещё висела плотная серая пелена, а мокрые дорожки неприятно блестели под рассеянным светом.

Мы устроились ближе к финишной прямой.

После недавнего посыла в пешее путешествие на всем известный половой орган, Рыжиков больше к нам не подходил. Он устроился на трибуне неподалёку и часто заглядывал в телефон, который, судя по всему, отвлекал его каждые несколько секунд.

– Видишь высокого в синем? – спросил Лысев, указывая на атлета на дорожке.

– Ага.

– Это Артём Ковалёв, один из Рыжиковских, кого не отстранили. Личный рекорд – пятьдесят целых и восемь десятых секунды. На два года старше Сазонова.

Выглядел парень уверенно. В отличие от остальных, которые то и дело проверяли шиповки и переступали с ноги на ногу, он прошёл пару тренировочных ускорений, спокойно вернулся назад и даже не посмотрел в сторону соперников.

Я перевёл взгляд на Илью.

– Он готов, – вновь послышался голос Валерия Ивановича с соседнего места справа.

Когда диктор наконец объявил возрастную группу Сазонова, шум на трибунах стал громче. Восемь фамилий, восемь дорожек, и Илье досталась четвёртая.

Спортсмены начали снимать разминочные костюмы, и Сазонов остался в майке «Юности» и короткой беговой форме. Он несколько раз встряхнул ноги и руки и направился к старту. Рядом с ним уже стоял Ковалёв и что-то коротко сказал ему. Илья тут же ответил, но с трибуны, учитывая расстояние и гомон толпы, расслышать слова было невозможно.

Система утверждала, что дыхание у парня было стабильным, пульс перемежался между ста десятью и ста двадцатью ударами в минуту, а мышечный тонус был оптимальным. Правый голеностоп по-прежнему светился слабым жёлтым цветом, но главное, что хуже не стало.

Илья присел возле колодок, поправил один носок, а затем второй и выдохнул. Именно в этот момент настал момент проверки. Момент, который покажет, насколько хорошо мы справились с Валерием Ивановичем и подготовили их к одному из главных соревнований в жизни.

– На старт! – раздался голос судьи.

Восемь человек одновременно опустились к колодкам. Стадион, ещё секунду назад наполненный гулом голосов, внезапно притих. Я поймал себя на том, что тоже задержал дыхание, будто бежать предстояло именно мне. Сердце заколотилось, заходило ходуном, в кровь выплеснулся адреналин. Сейчас станет известно, зря я занимался и тратил время или нет.

Выстрел!

Сазонов сорвался с места первым и постепенно начал набирать скорость до первого барьера. Зелёная линия змеей потянулась за ним и почти идеально совпала с движением правой стопы.

– Хорошо пошёл… – пробормотал Лысев.

Ковалёв на соседней дорожке стартовал следом. Однако уже после второго барьера он начал понемногу наращивать темп и отрываться, и это сразу оживило противоположную трибуну. Рыжиков вскочил с места, чуть не выронив телефон из рук, и что-то заорал своему спортсмену.

Атлеты перешли через третий барьер, а затем и четвёртый.

– Не гонись за ним! – прокричал Лысев, но Илья его вряд ли услышал. – Держи свой темп!

А я даже не успел выдохнуть, как Система показала совершенно другую картинку. Частота шагов держалась на одном и том же уровне. Правая стопа не выворачивалась, а траектория над барьерами оставалась стабильной. Получается, Сазонов не проигрывал, хотя со стороны могло показаться и иначе.

Ковалёв же, напротив, идущий по пятой дорожке, явно почувствовал преимущество и на выходе из четвёртого барьера добавил скорости. Правда, стоило ему перепрыгнуть пятый, он снова попытался ускориться и начал растягивать шаг.

– Рано… – тихо произнёс Лысев.

Шестой они прошли почти одновременно по ритму, хотя визуально Рыжиковский всё ещё оставался впереди. А потом началось то, ради чего мы столько гоняли Сазонова по одному и тому же чёртову отрезку.

Клятый седьмой барьер.

Ковалёв подошёл к нему слишком агрессивно, выскочил с рвением гепарда, и задняя нога зацепила планку. Хлопок металла о дорожку даже сквозь шум трибун прозвучал отчётливо, и Артём дёрнулся после приземления.

Он потерял всего несколько сотых секунды, но этого хватило, чтобы к восьмому барьеру они подошли почти вплотную. Ковалёв попытался вернуть потерянное одним ускорением и совершил именно ту ошибку, которую Илье мы последние недели буквально вбивали палкой. Причём я не шучу. Валерий Иванович действительно хлестал его бамбуковой палкой по заднице, когда тот отказывался слушать.

В общем, вместо того, чтобы сосредоточиться на дистанции, Ковалёв полностью переключил внимание на Илью в попытке обойти его, а не выиграть гонку. Шаг парня стал всё чаще сбиваться, ритм давно был нарушен, поэтому неудивительно, что Сазонов, выращенный в стенах родной школы «Юность», вышел вперёд.

И именно в этот момент трибуны взорвались.

Ковалёв остался позади, но сдаваться даже не собирался. На прямой он начал сокращать расстояние, и к последним двадцати метрам между ними осталось совсем немного.

Аня настолько крепко сжала мою руку, что на мгновение показалось, будто у меня вот-вот начнут хрустеть кости.

Сазонов наклонился вперёд и на финишной прямой выложился на полную, в итоге оказавшись первым, кто пересёк финишную линию.

Я сразу перевёл взгляд на табло, где появились цифры результатов.

Сазонов И. – 50,42.

– Твою же мать, – выдохнул Лысев, стирая со лба платочком выступившую испарину. – Вырвал победу, мелкий засранец!

Я же инстинктивно бросил взгляд на Рыжикова напротив, который, вместо того, чтобы наблюдать за финишем собственного подопечного, с кем-то яростно спорил по телефону и размахивал руками.

Я даже улыбнулся, как тут же перед глазами развернулось сообщение.

«Подопечный: Илья Сазонов.»

«Подопечный занял первое место на областных соревнованиях по легкой атлетике.»

«Первичная цель наставника выполнена.»

«Награда: +150 очков.»

«Доступное количество очков: 551.»

Первичная? Что это вообще значит? Я думал, победа на областных и была главной целью, к которой мы стремились. Неужели это не всё, и Система ждала от меня чего-то большего?

В любом случае, сейчас не время и не место, чтобы об этом размышлять, так как трибуны буквально разрывались от оваций. Я же решил, что Сазонов действительно заслужил все лавры, поэтому встал вместе с Аней и Валерием Ивановичем и присоединился к остальным.

– Ну что, Алексей Николаевич, – прокричал он мне на ухо, – как тебе первая победа подопечного?

Я улыбнулся.

– Ну, не совсем первая победа, но в таких масштабах – да. Приятно.

Лысев обернулся и с удивлением взглянул на меня.

– Даже так? Ладно, расскажешь мне как-нибудь об этом. А теперь пошли вниз, это ещё одна традиция, которую должен соблюсти каждый тренер. И что ни говори, но для него ты тоже был тренером. Так что давай… Двигаем.