Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Ближе к обеду, когда Сазонов наскакался через барьеры, закрепив технику, Лысев всё-таки разрешил ему отдохнуть. Я тоже планировал сделать короткий перерыв, чтобы выпить на кружечку кофе и накормить Аню, но Кравцов, на свою беду, тут же попал в область моего зрения. Ну, или на благо, тут зависит от того фактора, как он будет выполнять мои указания.

После вчерашней тренировки Дима выглядел настолько довольным жизнью, что в пору было порадоваться за него. Ну, весело парню, заряжен, как и должен перед соревнованиями, и что? Знал бы Кравцова хуже, плюнул бы уже, посчитав, что всё с ним хорошо, и пошёл бы с Аней в местную кафешку.

– Ань.

Она обернулась, снимая камеру со штатива.

– Делаем перерыв? – спросила она, улыбнувшись. – Мне, по-хорошему, надо ещё поработать…

Я вновь посмотрел на Кравцова.

– Подождёшь меня полчасика? Я тут быстро закончу, и сходим пообедаем.

Аня посмотрела на меня, глянула в сторону метательного сектора и сказала:

– Хорошо, я пока закончу отчёт. Тебе точно не понадобится съёмка?

– Нет. Тут проблема совершенно другого характера. Скоро встретимся.

Кравцов был самоуверенным, местами нервным и даже агрессивным. Всё это, несомненно, полезные свойства для будущего чемпиона, но они же могут сыграть злую шутку. Особенно в самый неподходящий момент.

– Алексей Николаевич, сегодня уже нормально кидаем? – спросил он, едва я подошёл к сектору.

В руках парень уже держал копьё, а сам Кравцов переступал с ноги на ногу и явно ждал только разрешения.

– А что, вчера ненормально кидали?

Парень задумался.

– Вчера вы меня тормозили. Вообще, у меня такого рвения не было уже несколько месяцев, а вы продолжаете меня стопорить. Ну, дайте уже швырнуть нормально, что ли. Валерий Иванович, ну а вы чего молчите? До областных осталась неделя, а я всё палки бросаю.

Лысев, стоявший чуть в стороне, усмехнулся и сложил руки на груди. Вместо того, чтобы вмешаться, мне показалось, что мужчина сегодня решил взять на себя роль второго тренера. С другой стороны, раз уж я так сильно рвался вперёд, вполне возможно, что ему попросту захотелось оценить и посмотреть, что буду делать дальше.

А что я собирался сделать?

Да ничего особенного – как обычно, идти по составленному плану, а именно продолжать и дальше отрабатывать биомеханику по Бернштейну.

– Не мудри, Алексей Николаевич, – внезапно раздался голос Лысева. – Ты парень смышлёный и явно понимаешь в биомеханике лучше меня, но тут тебя подводит опыт. А точнее, его отсутствие.

Я повернулся и посмотрел на тренера.

– Разминайся и делай три полноценных броска, – сказал он, обращаясь к Кравцову. – Как на соревнованиях, никаких ограничений.

Дима аж улыбнулся.

– Вот! Наконец-то!

– Будешь опять браться за старое – вернёшься к палке, понял меня? – сурово добавил Лысев, имея в виду старую технику.

– Понял, Валерий Иванович, всё сделаю!

Пока он готовился к подходу, Лысев взял меня за предплечье и отвёл в сторону, чтобы никто не слышал наших разговоров.

– Я что-то сделал не так? – задумчиво спросил, навешивая сетку интерфейса на Диму.

– Да всё ты правильно делаешь, Лёша. Методический подход – это то, в чём нуждались эти ребята. Ты их подлатал, показал проблемы в биомеханике и выпрямил им технику. За это они тебя на руках должны носить, но у тебя не получится вечно сдерживать их.

– Так я и не пытаюсь, Валерий Иванович, – слегка повысив голос, ответил я.

– Не, я тебе не об этом талдычу. У тебя неплохие тренерские задатки, знаешь ли ты сам это или нет. Вот только чего тебе не хватает – это опыта. Точнее, взгляда… Убери ты на секунду своё зрение методиста, глядящего на спортсмена как на механический инвентарь, и посмотри на подопечных как на людей. Вот что ты видишь?

Я мысленно свернул интерфейс и посмотрел на Кравцова.

– Озвучивай вслух мысли. Что ты видишь? – вновь спросил Лысев.

– Крепкие плечи, широкая спина, развитая грудная кле…

Не успел я закончить, как тут же получил указательным пальцем по лбу.

– Как на людей смотри, говорю же, а не как на биологическую машину. Выключи ты хотя бы на минуту мануальщика.

Пришлось взглянуть под другим углом на Диму и на то, как он готовился к броску. Поза уверенная, на лице широкая улыбка, а в глазах огонь, которому позавидует любой атлет. Проще говоря, парень был заряжен на победу.

Лысев заглянул мне в глаза и кивнул.

– Вот, уже начинаешь понимать. Все мы сделаны из мяса и костей, так уж матушка-природа нас сотворила, но к каждому атлету нужен индивидуальный подход. Сазонову требовалось вталдычить в его толстый череп и показать всё на практике. Светке Мироновой ты с матерью помог, не знаю уж как, и девочке требовалась поддержка. А Кравцов…

Он посмотрел на парня и улыбнулся.

– Я его знаю дольше всех. У него батя точно такой же, шило в заднице размером с копьё, которое он сейчас держит. Таких, как он, Лёша, нельзя удерживать в клетке. Он как скаковая лошадь, а таким нужно только бежать.

– И что же делать в таком случае? – спросил я. – В прошлый раз, когда позволили ему бежать, он себе снова чуть плечо не травмировал.

Валерий Иванович кивнул и пожал плечами.

– А кто говорил, что тренировать легко⁈ В случае Кравцова его можно затормозить, отвесить затрещину, если надо, с целью привести в чувства, но поставить в стойло? Нет, такого нужно только направлять, а всё остальное он сделает сам. Пойми, люди же разные, и психологический настрой – это как бы не одна из важнейших частей для победы. Кто-то сдаётся до того, как выходит на поле, и показывает худший результат, а кто-то дерётся до последнего и зубами вырывает победу уже в самом конце.

Я серьёзно задумался над словами Валерия Ивановича и посмотрел на Диму. Он уже был готов к первому броску и начал спокойный разбег. Парень постепенно набрал скорость, вынес копьё назад, прошёл скрестные шаги и резко поставил левую ногу.

На мгновение перед глазами начала появляться сетка интерфейса, но Валерий Иванович просил смотреть на него как на человека. Пожалуй, послушаюсь совета старшего товарища.

Корпус Кравцова развернулся, и плечо рвануло вперёд практически одновременно с ним. Копьё свистнуло в воздухе и ушло далеко за шестидесятиметровую отметку.

– Хорош! – первым заорал Лысев.

По лицу парня сразу стало ясно, что бросок ему понравился.

– Шестьдесят два с хвостиком, – сообщил Валерий Иванович, когда мы дошли до копья.

Дима развернулся ко мне с такой улыбкой, будто только что выиграл областные.

– Ну?

– Чего ты нукаешь? – ответил за меня тренер.

– Ну работает же! – радостно заявил он. – Я же говорил, дайте мне швырнуть как следует!

– Работает, потому что ты, дубина эдакая, начал наконец-то слушать то, что тебе пытался вталдычить Алексей Николаевич, – сурово угомонил его Лысев.

Я ничего не ответил и вызвал интерфейс, но не для того, чтобы оценить состояние Кравцова, а чтобы с точностью измерить результат.

«Дальность броска подопечного: 62,18 м.»

«Фазовая стабильность 81%.»

«Локальная нагрузка на правый плечевой комплекс: слегка повышена.»

Хм, а со стороны и не скажешь, но Система ещё никогда мне не врала.

– Ну, что скажете, Алексей Николаевич? – обратился уже ко мне Кравцов.

Я кивнул в сторону стартовой линии.

– Скажу, что тебе нужно попробовать ещё раз.

Дима широко распахнул глаза и вырвал копьё из песка.

– Что, и всё? Никаких наставлений? Никаких «раскрывай грудь при броске» и «следи за дугой плеча?».

– Ты и так всё знаешь, – коротко бросил я. – Так что либо сделаешь правильно, либо нет.

Кравцов, ошалев от услышанного, перехватил копьё покрепче и побежал к стартовой линии. А Валерий Иванович же похлопал меня по спине и едва заметно улыбнулся.

Мы вышли с линии броска и вернулись туда, откуда лучше всего было наблюдать за подходом. Кравцов приготовился засиять и поставить новый личный рекорд, и Система сразу выделила для меня три точки в его движениях, которые неплохо было бы поправить.

Я уже собирался его тормознуть, но не стал. За проведённые недели тренировок, учитывая старую травму, Дима и так показывал результаты, о которых мог только мечтать. Я же, в свою очередь, сделал достаточно в отведённых мне рамках, так что лучше оставить всё как есть и позволить ему как следует разогреться перед областными.

А время для постановки идеальной биомеханики у нас ещё будет. До Рио целых два года, и я буду не я, если не поставлю ему технику так, чтобы выдавать под сто процентов результата.

Копьё со свистом взмыло в воздух и приземлилось ровно на отметке в шестьдесят метров. По лицу Димы сразу стало ясно, что в этот раз техника подкачала, но вместо того, чтобы расстраиваться, он поднял руку и прокричал.

– Знаю, знаю, слишком рано плечом выбросил. Исправлю!

Лысев улыбнулся.

– Вот видишь, Алексей Николаевич, к каждому нужен индивидуальный подход. Ничего, научится, орёл, особенно теперь, когда проблема с травмой исчезла. Так что иди, спокойно обедай со своей красавицей, а мы тут ещё немного поработаем с парнями.

После кафешки Аня вытащила меня в центральный городской парк культуры и отдыха. Лето уже окончательно вступило в свои права, сменив тёплые весенние наряды на яркие и солнечные. Над головой висело голубое чистое небо, а солнце уже поднялось так высоко, что прилично припекало даже сквозь густые кроны деревьев.

По широким аллеям неспешно гуляли молодые пары, мамаши катили коляски со спящими карапузами, а возле лавочек возились дети. В ближайшем ларьке продавали мороженое и холодную газировку, и, судя по небольшой очереди, торговля сегодня шла куда лучше, чем у некоторых частников в той же Москве.

После стадиона с его секундомерами, командами и вечным желанием выжать из человеческого тела ещё пару процентов, парк казался каким-то другим миром. Здесь вообще никто никуда особенно не спешил. Люди сидели на скамейках, кормили голубей, просто разговаривали и делали фотографии.

– Хорошо как, – выдохнула Аня, расплывшись в широкой улыбке.

Мы шли по одной из узеньких аллей, постепенно поворачивая к дороге в сторону «Юности», и просто наслаждались прогулкой. Вдруг Аня наклонилась и увидела мой задумчивый взгляд.

– О чём ты там думаешь?

Я поднял голову к чистому небу.

– Да так. Размышляю над тем, как кардинально меняет жизнь большой город.

Аня выпрямилась и прижалась ко мне сильнее.

– Вспоминаешь место, где вырос?

– Удивительно, но нет, – спокойно ответил я. – Точнее сказать, в последнее время начал всё реже.

– И тебя это терзает? – спросил Аня, поглядывая на беснующуюся ребятню.

– Не сильно. Раньше, когда у отца были проблемы со здоровьем, постоянно думал об этом, а теперь… Теперь как-то странно. Мама с папой в порядке, впрочем, ты и сама это видишь, когда созваниваемся, и я вообще думаю, что надо будет перетянуть их в Москву, как закрепимся чуть уверенней. Так что ответ на вопрос: скорее нет. Не терзает.

– Большой город меняет людей, ты сам это сказал.

Я повернулся к Ане.

– А ты никогда не хотела уехать в такую тихую глубинку? Сбежать ото всего этого безумия столицы?

Она ответила не сразу.

– Невозможно хотеть того, чего не знаешь, Лёш. Я всю жизнь прожила в Москве и никогда не была в местах, о которых ты говоришь. Может, когда-нибудь побываю и узнаю, каково это – жить там, где ничего не происходит, но пока это всего лишь концепция места в моей голове.

– Ну, почему же ничего? – Улыбнулся я. – С утра выходишь, часов так в пять утра, наступаешь первым делом в коровью лепёшку. А она ещё свежая такая, воняет…

– Фу-у-у, – поморщившись, протянула Аня. – Лёша, мы только поели.

– Ну так сапоги надо надевать, их не жалко. Потом струей с шланга обдал и всё, – не обращая внимания на протест девушки продолжил я. – Потом скотину покормить, напоить и выгулять. Хвосты им покрутить не забыть. Далее с соседями перекинуться парой слов, проверить хозяйство и лишь потом только завтракать.

– И так у тебя было каждое утро? – с интересом в голосе спросила Аня.

– Ну, практически да. Иногда батя позволял поспать подольше, если в школе было много уроков.

– До шести?

Я усмехнулся.

– До десяти минут шестого. Я же сказал подольше, а не на целый час.

Аня сразу поморщилась.

– Я бы так не смогла. Я только документами кафедры занимаюсь до одиннадцати вечера. А потом ещё надо успеть в душ сходить, подготовить сумку и одежду на завтра, – она резко махнула рукой. – Нет, так бы я точно не смогла.

На моих губах вновь появилась улыбка.

– Так от тебя бы и не требовали. Такую красавицу сразу бы схватили и катали на тракторе или велике весь день. Хотя женщины в селе тоже работают. Вот так вроде только с утра вышел, а через минуту уже солнце садится и пора спать, потому что вставать в пять утра. Помнишь, я тебе рассказывал выражение из армейки? Вот и день опять прошёл…

– Лёша! – резко одёрнула меня Аня. – Тут люди кругом.

Я рассмеялся, и мы пошли дальше. Некоторое время Аня молчала, поглядывая на то, как проходят вокруг люди, а затем внезапно заявила:

– Наверное, поэтому ты справляешься со всеми проблемами и ещё ни разу не сломался.

– М-м?

Она описала в воздухе круг рукой.

– Со всем тем, что происходит вокруг. Студия, Калуга, подготовка к соревнованиям, хотя тебя только просили взглянуть на состояние спортсменов. Даже умудрился помочь семейству Мироновых. Я вообще удивляюсь, когда ты всё успеваешь.

Я пожал плечами.

– А фиг его знает. Как-то оно само всё образовывается, и приходится выкручиваться.

– Вот и я об этом, – продолжила Аня. – Возможно, подъём в пять утра и насыщенный день с самого детства и подготовил тебя к жизни в столице. Ведь многие мои сверстники с кровати не встают раньше десяти утра.

Всё, что у меня нашлось для ответа, – это короткая усмешка, но в целом Аня была права. Москва не терпела лентяев и быстро сжирала тех, кто не был готов впахивать с утра до ночи.

– Но сейчас вроде бы всё начало устаканиваться, – добавила она. – Ну, если не считать этого Рыжикова.

– Если для тебя слишком тихо, я всегда могу позвонить Вике, – ухмыльнулся я. – У меня её номер остался.

– Ну уж нет! – резко отрезала Аня. – Она как стихийное бедствие, и ему явно нет места в нашей жизни.

– Точно нет? – спросил я, за что сразу получил удар локтем в бок.

– Даже не мечтай, Смирнов.

– Ну, это я к тому, что у нас скоро годовщина, и я тут подумал… Мало ли, захочешь сделать мне подарок…

Аня внезапно остановилась.

– Что-нибудь ещё? Большую красную кровать? Зеркало на потолке? Что ты там понапридумывал в своей голове?

– То, что я понапридумывал, – с ухмылкой ответил я, – покажу тебе позже.

– Только без Вики! – на всякий случай добавила она.

– Ладно, без Вики… – согласно кивнул я.

На этом послеобеденный моцион был окончен, и мы медленно пошли в сторону «Юности».

Я первым делом заметил выражение лица Валерия Ивановича, который снова гонял по стадиону Кравцова и Сазонова. Тренер был мрачнее тучи и, завидев меня, коротко кивнул в сторону Мироновой. Света готовилась к очередному прыжку и, судя по количеству песка на её ногах, далеко не к первому.

Она легко разогналась, быстро набрала скорость, но метра за четыре до бруска девушка начала едва заметно выпрямляться. Предпоследний шаг стал короче, взгляд опустился вниз в поисках бруска, и скорость сразу просела. Сам прыжок получился вполне нормальным, однако до вчерашних шести двенадцати, когда она буквально летела по воздуху, не дотянул.

Девушка встала, отряхнулась и посмотрела на отметку. Сразу стало видно, что результат её не устроил, поэтому она вернулась к стартовой линии и попробовала снова. Я инстинктивно вызвал интерфейс, когда прыжок оказался с теми же ошибками, что и в первый раз, и увидел, как перед глазами развернулась простыня

«Техника отталкивания: 86%.»

«Потеря горизонтальной скорости перед отталкиванием: 7.4%.»

«Причина: преждевременная подготовка к толчку.»

Вот и приехали. Прыжок и движения Светы расходились с тем идеальным паттерном, который показывала мне Система. Причём даже невооруженным взглядом было видно, что проблема не в технике… Проблема, как всегда, была у Мироновой в голове.

– Я пока установлю камеру, – кивнула мне Аня, а я помахал рукой Свете и попросил её подойти.

– Индивидуальный подход… – бормотал себе под нос. – Индивидуальный подход…

Света подошла, ожидая очередного разбора её движений, но вместо этого я вытащил из земли брусок-разметку.

– Думаю, на сегодня хватит.

Миронова широко распахнула глаза от удивления.

– В смысле?

– В прямом. Просто разбегаешься и пробегаешь сектор насквозь.

Миронова посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Лысева, который палкой гонял по стадиону Сазонова.

– А зачем? – спросила она, переводя дыхание.

– Будем заново учиться бегать, – спокойно ответил я.

– Алексей Николаевич, до областных неделя. Не шутите вы так!

Я указал пальцем на собственное лицо.

– Разве по мне видно, что я шучу?

По глазам Светы было заметно, что она собиралась обратиться к Лысеву, но вдруг осеклась и не стала спорить.

Первый разбег она всё равно испортила. За несколько метров до привычного места толчка тело автоматически приготовилось прыгать, хотя бруска уже и не было.

– Ещё раз, – спокойно кивнул я.

Во второй раз получилось чуть лучше, но всё равно недостаточно хорошо. Лишь только на четвёртом Света наконец перестала пытаться отыскать ногой несуществующую планку и просто пронеслась на скорость.

Зелёная линия интерфейса, сопровождающая Миронову, весь путь даже не дрогнула.

– Ну и зачем я этим занимаюсь? – внезапно даже для самой себя вспылила Света. – Мне прыжок тренировать надо, а я просто бегаю. Алексей Николаевич, я знаю, как бегать!

Она повернула голову и вновь посмотрела на Лысева.

Я же ничего не ответил и молча обозначил на дорожке широкую зону сантиметров в семьдесят.

– Теперь можешь прыгать откуда угодно, но только не вне этой зоны.

– Семьдесят сантиметров⁈ – удивлённо вскрикнула Света. – Так никто не прыгает!

– Обычно, может, и нет, но сегодня будет прыгать одна Миронова.

– Пустая трата времени, – фыркнула она, но всё же послушалась.

На этот раз, когда она разбежалась, выискивать брусок не было смысла, поэтому Света легко оттолкнулась, сохраняя скорость, и прыгнула далеко за шестиметровую отметку.

На следующем подходе зона для прыжка с семидесяти уменьшилась до пятидесяти сантиметров. Света снова прыгнула близко к собственному рекорду, и коридор вновь стал меньше. На каждой попытке она не думала о том, куда именно поставить ногу, и всё больше просто бежала, прыгая из сужающейся зоны.

– Я, кажется, поняла, что вы пытаетесь сделать, – произнесла она, когда от зоны осталось жалких тридцать сантиметров.

Ну наконец-то до неё дошло, что проблема в голове и в том, что она сама себя тормозит перед прыжком, выискивая точку, как и откуда прыгнуть, чтобы не совершить заступ и не сорвать попытку.

– Тогда можно попробовать и обычный брусок, – сказал я наконец.

Миронова сразу напряглась и буквально прикипела взглядом к бруску для отталкивания.

– Его там нет, – спокойным голосом произнес я, будто так оно и было. – Там всего лишь небольшая зона, расчерченная мною.

Света глубоко вдохнула воздух и повторила:

– Его там нет.

Я вновь активировал умение Системы, и вокруг тела девушки появились зелёные дуги. Девушка сорвалась с места, и они, будто клубок змей, поползли попутно с её телом. Получилось у меня или нет, выяснится лишь в момент прыжка, и когда до бруска осталось четыре метра, к моему удивлению, ничего не произошло.

Света пробежала, будто собралась прыгать из расчерченной мною зоны, и взлетела, вытянув вперёд ноги.

Я воспользовался интерфейсом и удивился, когда показатель вырос на три десятых сантиметра.

– Сколько? – спросила она, едва выбравшись из песка.

– Шесть пятнадцать, – ответил я.

Она вскинула обе руки и едва не подпрыгнула прямо в яме.

Наблюдая за Мироновой, я вдруг поймал себя на довольно простой мысли, что за последние дни, кажется, я научился здесь многому, и как бы не больше, чем эта тройка.

Сначала мне казалось, что всё будет относительно просто. Есть Система, есть знания по биомеханике, есть мои руки и голова. Найти слабое место, убрать ограничение, исправить движение и, собственно, получить результат. Звучит красиво и, главное, логично.

Вот только люди почему-то упорно отказывались укладываться в уравнения и будто специально сопротивлялись моим наставлениям. Сазонову нужно было разложить проблему по полочкам и несколько раз ткнуть носом в собственные ошибки, пока он сам не увидит закономерность. Кравцова, наоборот, нельзя было бесконечно держать за руку, так как чем сильнее пытался его контролировать, тем больше он напоминал заведённого коня, которого слишком подолгу запирают в стойле. А Свете вообще не требовалась никакая коррекция. Всё, что ей было нужно, – помочь перестать мешать самой себе.

Три спортсмена, три разных дисциплины и три совершенно разных подхода. И именно этого я раньше почему-то не понимал до конца.

Знаний Бернштейна, Назарова, Бальсевича было недостаточно. Можно видеть движение по суставам, углам и фазам лучше большинства тренеров. Можно даже иметь перед глазами волшебный интерфейс, который услужливо подсвечивает каждую ошибку. Но если не понимаешь человека, который стоит перед тобой, то все эти знания превращаются всего лишь в дорогой набор инструментов.

Пожалуй, Валерий Иванович был прав. Мне действительно не хватало опыта. Причём не медицинского и даже не спортивного, а самого простого, жизненного и обычного тренерского. Умения вовремя промолчать, где-то надавить, а где-то наоборот отпустить.

Наверняка мне ещё не раз придётся набить на этом шишек.

Но если отбросить привычное желание довести всё до идеала, за отведённое время мы сделали всё, что могли. Сазонов снова начал нормально проходить барьеры, Кравцов наконец стал верно выполнять новую технику, а Миронова продолжает ставить личные рекорды.

Так что остальное теперь зависело исключительно от них. А моя задача заключалась в том, чтобы через неделю вывести всех троих на старт и постараться им не мешать.

Ну, и разобраться с Рыжиковым… Только вот Горький всё не звонит и не звонит. Сказал только, что результаты вырисовываются интересные и меня порадуют.

Рука было потянулась набрать капитана, узнать поподробнее, но я одернул сам себя. Он же обещал, что поможет, значит, надо довериться и успокоиться. Прямо сейчас враг затих, и время терпит.