Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

К гостинице мы с Аней вернулись уже ближе к вечеру, и единственное, чего мне хотелось после сегодняшнего дня, – это найти что-нибудь съедобное, желательно горячее, а затем рухнуть на кровать и хотя бы час ни с кем не разговаривать. В идеале, вообще поспать.

План казался великолепным, а если быть точнее, то надёжным как швейцарские часы. Вот только у моих друзей он оказался другим.

В дверь гостиничного номера раздался стук, и через секунду Аня её открыла.

– Я же говорил, они тут, – послышался голос Мельникова. – Отдыхают после трудов праведных. Вы чего трубки не берёте?

– Ой! – ответила ему Аня. – А мы на беззвучные поставили. Лёша…

Я медленно повернул голову, отрывая её от подушки, и увидел, как Илья заходит в номер вместе с Леной, которая держала в руках бумажный стаканчик с ароматно пахнущим кофе.

– Ты чего разлёгся? – задумчиво спросил Мельников, делая глоток напитка из точно такого же стакана.

– Мне весь день пришлось впахивать, Илюх, дай мне хотя бы выдохнуть, – устало ответил я, желая завернуться в одеяло и проспать несколько часов.

– У нас был насыщенный день, – тут же вмешалась Аня, натягивая дружелюбную улыбку. – Может, перенесём уже на завтра?

– Завтра мы едем обратно в Москву, – напомнил Илья. – У меня работа начинается, да и тебе пора. Вставай, Смирнов, пару стаканчиков кофе, десять капель коньячку – и будешь снова полон сил. Это старый бабушкин рецепт.

– Твоя бабушка была завсегдатаем Казантипа? – с усмешкой буркнул в подушку и вновь зарылся в неё лицом.

– Да ладно тебе, Лёш, – присоединилась к нему Лена, и они начали мучить меня уже вдвоём. – Пошли прогуляемся, развеемся. Всё лучше, чем просто лежать в номере.

Я повернул голову и посмотрел на Аню. По глазам девушки было видно, что ей самой не сильно хотелось сидеть в гостинице, и делала она это исключительно из-за меня. Так что, получается, что я был в меньшинстве, причём в подавляющем. Неудивительно, потому что и работал-то я один. Но надо было собирать волю в кулак и подниматься.

Внезапно, словно по велению кофейной феи, Мельников протянул из-за спины небольшой картонный подстаканник, на котором находились два бумажных стаканчика кофе. Сам же нейрохирург растянулся в широкой улыбке, которой, видимо, и очаровывал своих богатых клиенток.

В общем, стоило ли говорить, что уже через десять минут я допил кофе, быстро сходил в душ, и мы мчались по Калуге в сторону музея космонавтики. Аня настояла, чтобы мы заехали именно туда до ресторана, а спорить с ней было настолько же бессмысленно, как пытаться переубедить члена секты в его неправоте.

– Илюш, я есть хочу, – заявила Соболева с первого сиденья.

– Ты всегда есть хочешь, – безразлично бросил в ответ Мельников, за что сразу получил удар ладонью по плечу.

В итоге пришлось заехать по пути и купить какие-то сдобные булочки, которые Соболева съела ещё до приезда в музей. Всегда поражала её способность пожирать всё, что угодно, и при этом оставаться идеально стройной. Метаболизм пловчихи?

Сам же музей оказался куда интереснее, чем представлял. Первые минут десять мы даже умудрялись вести себя как нормальные посетители. Спокойно ходили между экспонатами, читали таблички и рассматривали макеты, не пытаясь превратить происходящее в профессиональный спор.

Однако в один момент Мельников увидел стенд, посвящённый пребыванию человека в невесомости, и все печати ада были сорваны.

– Вот, кстати, – Илья ткнул пальцем в стенд, – пишут про потерю костной массы, а я всегда говорил, что организм человека для космоса не предназначен.

– Глубокая мысль, – ответил я. – Особенно если вспомнить, что человек эволюционировал на Земле, а не болтался кучей желе в космической невесомости.

– Я не об этом.

– А о чём?

– Посмотри, что происходит без нормальной осевой нагрузки. Кости теряют плотность, мышцы начинают атрофироваться, причём достаточно активно.

Я подошёл ближе.

– Так основная проблема не только в том, что нет нагрузки, а в том, что меняется сама схема движения. На Земле тебе постоянно приходится сражаться с гравитацией. Там привычная биомеханика половины действий попросту перестаёт быть востребована.

– Мышцы всё равно первичнее, – настаивал Мельников.

– Это ещё почему?

– Потому что именно мышечная деградация быстрее всего начинает влиять на функциональность.

– А координация? – спросил я.

– А причём тут она?

– Да при том, что мозг получает совершенно разные сигналы от вестибулярного аппарата и проприорецепторов. Мышцам понадобится какое-то время, чтобы атрофироваться, да и космонавты постоянно занимаются на орбите. А стоит запихнуть человека в невесомость, где верх от низа невозможно отличить, как мозг фактически начнёт сходить с ума. Это как посреди дороги закрыть тебе глаза и приказать двигаться дальше вслепую. Причём на дороге, где повсюду носятся многотонные грузовики.

Илья повернулся ко мне и сложил руки на груди.

– Подожди… Речь сейчас идёт о долгосрочном пребывании или о нескольких днях?

– А какая разница? – я задумчиво пожал плечами в ответ. – Система адаптации всё равно запускается сразу, как только человек попадает в состояние невесомости.

– Нет, это принципиально… – продолжил настаивать тот. – Разница в том, что…

– Ску-у-у-у-чно… – протянула за спиной Лена. – Мы пришли на ракеты посмотреть.

Мы оба обернулись и увидели, что Соболева стояла, сложив руки на груди, и слегка подёргивала левой ногой.

– Так мы и смотрим, – ответил я, поджав нижнюю губу.

– Нет, – уверенно возразила она, указывая на макет. – Вы уже пять минут смотрите на костюм космонавта. Может, пойдём уже дальше? А то я опять начинаю хотеть есть.

Мы всё же отлипли от стенда и двинулись дальше. Чем глубже заходили, тем интереснее становилась экспозиция. Макеты первых спутников, спускаемые аппараты, двигатели, элементы скафандров, фотографии космонавтов и целые стенды, посвящённые тому, как вообще человек умудрился запихнуть себя в металлическую банку и отправиться покорять звёзды.

Возле одного из таких аппаратов мы задержались особенно надолго.

– Вот это уже красиво, – признался я, рассматривая обгоревшую поверхность спускаемой капсулы.

– Красиво ему… – хмыкнул Мельников. – Ты лучше представь, что внутри сидит живой человек, а вокруг несколько тысяч градусов и перегрузки такие, что кости трескаются.

– Зато потом можно всю жизнь рассказывать, что падал с неба.

– Если позвоночник после посадки позволит рассказывать.

Лена громко вздохнула, так, что слышно её было в соседнем зале.

– Вы опять за старое?

Илья ничего не ответил и ткнул пальцем в капсулу.

– Но если серьёзно, – продолжил он, – я вообще не понимаю всей этой романтизации космоса. Человек для существования в нём физиологически не приспособлен. Радиация, невесомость, перегрузки и изоляция. Практически каждая система организма попадает под удар.

– Поэтому мы и строим корабли, а не катаемся на капсулах, – серьёзно ответил я.

– Корабль не изменит твою физиологию, – тут же напомнил Илья.

– Это пока ещё нет…

Мельников покосился на меня.

– О, опять началось. Ты и твой киберпанк будущего.

– А что не так? – вполне справедливо спросил я и похлопал себя по бёдрам. – Ты смотришь на человека как врач и видишь ограничения. Я смотрю как биомеханик и вижу задачу, которую нужно решить.

– Смирнов, ну ты не укрепишь кость настолько, чтобы она перестала реагировать на отсутствие нагрузки. Это физически нереально.

– Естественным способом – да. Невозможно. Но кто говорит, что нужно ограничиваться только им? Представь экзоскелет, который создаёт нагрузку на мышцы и суставы даже в невесомости. Не просто беговая дорожка с ремнями, а система, которая постоянно сопротивляется движению. Ты поднимаешь руку – она сопротивляется, имитируя вес тела и силу гравитации. Тогда организм хотя бы частично получает привычную нагрузку.

Илья удивлённо распахнул глаза.

– А я подумал, что ты сейчас начнёшь рассказывать про импланты и замену костей на металлические части.

Я усмехнулся.

– Ну, давай про что-нибудь, что уже можно сделать сейчас или в ближайшем будущем. В наше время такая дура будет весить килограмм тридцать дополнительного веса, но что будет через два десятка лет? Кто знает, может, ограничатся тремя. Композиты и всё такое, наука же не стоит на месте.

– Как-то слишком оптимистично ты смотришь на вещи, – задумчиво прищурился Илья.

– Скорее, реалистично, – ответил я. – А теперь смотри дальше, это только начало. Нынешние протезы, искусственные суставы и импланты, которые разрабатывают для того, чтобы вернуть человеку подвижность, со временем начнут не просто лечить инвалидов, но и улучшать здоровых.

– Ну вот мы и подошли к твоему киберпанку. Точнее, перешли от космической медицины к фантастике.

Я пожал плечами.

– Первые кардиостимуляторы тоже когда-то выглядели фантастикой. Разрезать человека, воткнуть в него машину, подключенную к тоненьким сосудам и сердцу, которая сама будет контролировать ритм. Чем не фантастика лет сто назад?

Мельников задумался.

– Ну, допустим. Только проблема в том, что заменить сустав проще, чем переделать вестибулярную систему или мозг.

– А мозг переделывать не надо. Его просто нужно научить адаптироваться быстрее, – возразил я.

– В теории можно, – наконец-то согласился со мной нейрохирург. – Если взять тренировки, сенсорные нагрузки, то возможно, что когда-нибудь к этому придём.

Я согласно кивнул.

– Суть в том, чтобы заранее перед полётами месяцами тренировать в условиях, где зрение, вестибулярный аппарат и проприоцепция постоянно находятся в состоянии конфликта. Таким образом мозг научится быстрее находить новую точку равновесия.

Илья посмотрел на меня, но уже без прежней усмешки.

– Ну, этим плюс-минус и занимаются на программах подготовки будущих космонавтов. Что, решил освоить и эту сферу?

– Нет, – улыбнулся я. – Так, почитываю иногда учебники по космической медицине ради личного развития и интереса. А сейчас просто пытаюсь доказать, что человеку в космосе не обязательно разваливаться на куски. Мы эволюционировали миллионы лет для комфортной жизни на Земле, а ты провёл всего полвека в космосе и удивляешься, чего это мы не адаптировались так быстро. Поэтому нужно использовать технологии и форсировать этот момент в раз так тысячу.

Я почувствовал, как меня за руку взяла Аня.

– Пойдём, профессор, – улыбнулась она, прижимаясь к моему предплечью. – А то вы здесь будете стоять до самого закрытия.

– Да действительно, – хмыкнула Лена, хватая Илью за запястье. – Пошли уже всё осмотрим, а потом поедем в ресторан. Я опять есть хочу.

Из музея мы вышли уже окончательно голодными. Точнее сказать, оголодавших было трое, а Лена находилась в каком-то отдельном состоянии организма, при котором съеденные накануне булочки вообще не считались едой и срочно требовалась дозаправка.

– Всё, теперь ресторан! – заявила она, усаживаясь на переднее сиденье. – И нормальный. Никаких столовых, пирожковых и пельменных. Я хочу туда, где весело и вкусно кормят.

Я посмотрел на неё.

– А чем тебе пельмени не угодили?

Лена обернулась, и на губах девушки засияла улыбка.

– Пакет пельменей и упаковка провинциального майонеза, Алексей Николаевич?

Аня взглянула сначала на Соболеву, а затем посмотрела на меня.

– Я чего-то не знаю?

– Это был мой стандартный рацион в Бауманке, – ответил я, когда Илья завёл двигатель. – А Соболева вечно пыталась накормить меня чем-то «нормальным», будто пельмени – это не нормальная еда.

– Вот и сегодня будет так же, – заявила с переднего сиденья девушка. – Мне Аня рассказала, что твои спортсмены сегодня победили, так что будем праздновать. Причём праздновать нормально.

Внезапно за рулём хмыкнул Мельников, и мы на мгновение встретились взглядами в зеркале заднего вида.

– Поддерживаю, – согласилась Аня. – Нужен нормальный ресторан для такого повода, а не какая-нибудь забегаловка.

В общем, поехали мы туда, куда, собственно, захотели Лена с Аней, ничего нового. К тому же Мельников уже прекрасно знал адрес, и пока они болтали, выехал на дорогу и помчался в нужную сторону.

Место действительно оказалось приличным. Не настолько пафосным, чтобы официанты были одеты лучше меня, но и далеко не вокзальная забегаловка с чебуреками. Мы заняли место у стены и тут же принялись изучать меню.

– Что будешь? – тихо спросила Аня, наклонившись к моему уху.

– Кредитогаситель под ноль процентов с соусом от долгов, – шепотом ответил я, продолжая пялиться в страницы меню.

– Лёша…

– Да ладно, ладно, я пошутил.

Внезапно Аня схватила меня за руку и повернула к себе, пока Лена с Ильей о чём-то спорили.

– Я серьезно. Ты за один день сделал то, на что обычно уходят недели, а то и месяцы. Помог маме подопечной, привел их троих к победе, так что позволь себе немного расслабиться и хорошенько отпраздновать, – на её губах растянулась соблазнительная улыбка, и Аня подмигнула. – А в гостинице тебя будет ждать сюрприз.

Последние слова она уже сказала мне на ухо, коснувшись его губами.

Я слегка улыбнулся и ткнул в страницу меню.

– Тогда, пожалуй, я выберу стейк.

– И углеводов, – добавила она тихо. – Энергия тебе понадобится.

Когда официантка подошла, я добавил к говяжьему стейку печёный картофель и заказал сверху бокал тёмного пива. Таким количеством калорий можно было заткнуть не только артерии, но и целую дамбу, но есть хотелось зверски.

– Ну, давай, рассказывай, что там у тебя сегодня было? – спросил Илья, наблюдая за тем, как официант разливает вино по бокалам. – Слышал, ты теперь в тренеры записался.

А задумался… Тренеры? Я? С другой стороны, почему бы и нет? Новый открывшийся навык в интерфейсе фактически показывал мне идеальные техники выполнения того или иного упражнения. То, на что у обычных людей уходят сначала десятки лет тренировок, а затем ещё несколько на обучение подрастающего поколения.

Получается, что на данный момент моя стезя спортивной реабилитации постепенно пополнялась тренерской практикой, вести которую, опять же, мне было запрещено. Пока всё проходило через Лысева, но что если всё зайдёт намного дальше?

Та же Соболева всё ещё ждала момента, когда взгляну на её состояние, и будет глупо не воспользоваться новым умением. Подкорректировать слегка прыжок, вход в воду и что там ещё делают пловцы. В конечном счёте, я был обязан ей и её семье за идеальное помещение, да ещё и с такой скидкой.

Правда, не стоит забывать и о конспирации. Если вдруг внезапно начну сверкать знаниями, от которых даже прославленные тренера начнут терять остатки своих седых волос – начнутся проблемы.

– Эй, ты меня вообще слышишь? – помахал ладонью перед моим лицом Илья, а Лена улыбнулась.

– Я тебе ничего не должен! – резко ответил я, указывая пальцем на Соболеву.

Она лишь улыбнулась и сделала глоток вина.

– А я ничего и не говорила, – произнесла девушка и тут же начала рассказывать. – С ним такое бывает. Ещё на первом свидании, когда Лёша вот так уходил в себя, мы договорились, что за каждое такое погружение буду требовать с него ответ на один из моих вопросов.

– Свидание? – откровенно удивился Мельников, в чём был вполне прав. – Вы ходили на свидание?

– Это не было свиданием, – вовремя вмешался я, отодвигая бокал пива. – И мы ни о чём не договаривались, Соболева, ты потребовала!

– Хорошо. Не договаривались, – внезапно согласилась Лена, чем повергла в шок всех присутствующих, пряча улыбку в бокале вина, а затем добавила. – Но это было свидание.

К счастью, еду принесли быстро, что позволило убить тему на корню, а дальше вечер перешёл в то состояние, ради которого сюда и приехали.

Мы ели, пили и разговаривали совершенно обо всём. Периодически поднимали тост за поездку в Калугу и за то, что нужно выбираться вот так почаще. Даже Мельников на удивление перестал обсуждать медицину и переключился на какие-то отдалённые от нашей рутины темы.

Официант периодически появлялся рядом и доливал девушкам с Ильей вина. Я же продолжал медленно потягивать из бокала с тёмным пивом, растягивая его на весь ужин, и даже поймал себя на мысли, когда это успел настолько привыкнуть к подобному. Ведь когда приехал в Москву, вообще не пил, а теперь вот. Иногда позволял пропускать по бокалу. Большой город действительно меняет людей.

Впрочем, напиваться желания не было совершенно, особенно после такого дня и обещания подарка в гостинице.

За окнами постепенно стемнело, и в ресторане становилось всё больше людей. Пустые столы заполнялись компаниями, где-то неподалёку заиграла музыка, а общий гул голосов стал заметно громче.

Я как раз доедал последние кусочки картофеля, когда из соседнего зала донёсся довольно знакомый проигрыш какой-то песни.

Аня тут же подняла голову.

– Это что, караоке?

Лена мгновенно навострила уши и начала выискивать источник музыки. Через несколько секунд обе заметили проход в другой зал, возле которого появилась сотрудница ресторана. Именно она, девушка в белой блузке, приоткрыла дверь, откуда и раздавалась громкая музыка.

Судя по радостным крикам оттуда, вечерняя программа действительно начиналась.

– Караоке! – победно заявила Лена.

Лицо Мельникова тут же изменилось, будто ему прекрасно было известно, что это может означать, и он перевёл взгляд на меня. Такое количество боли последний раз видел в глазах одного пациента, который пришёл в студию, не в силах разогнуть застуженную поясницу.

– Слушайте, а может, ещё вина закажем? – попытался сменить тему Мельников.

– Илюша, я хочу караоке, – уверенно заявила Соболева.

– Да, пойдёмте в караоке! – присоединилась к ней Аня.

– Нет! – резко отрезал Мельников и схватил бокал вина.

– Ну, мы там просто посидим, – пролепетала Лена, прижимаясь к его плечу.

– Нет.

– А потом споём всего одну песенку, – продолжила она, положив подбородок ему на плечо.

– Нет.

– А потом ещё одну.

– Лена…

Не успел я и среагировать, как Аня схватила меня за запястье и без рассусоливаний попросту потянула за собой.

– Вам принести вина в караоке-зал? – поинтересовалась по пути официантка.

– Не…

Мельников не успел ответить, так как Лена закрыла ему рот ладонью, утаскивая вслед за нами.

– Да, принесите, пожалуйста. И четыре бокала, – добавила она на ходу.

Общий караоке-зал оказался заметно меньше основного ресторана, но девчонки выбрали отдельную ВИП-комнату. Внутри было довольно уютно. Два стеклянных столика, мягкие диванчики и расставленные по всем четырём стенам телевизоры.

Официантка появилась следом и поставила на центральный столик бутылку вина и четыре бокала.

– Я пиво пил, – напомнил я.

– Теперь будешь вино, – ответила Аня и усадила меня на мягкий диван.

– Мешать – не лучшая идея, особенно после полного рабочего дня.

– Ой, да ладно, что ты там выпил? – подключалась Лена, хватая лист со списком песен. – Растягивал один бокал на полтора часа.

Я повернулся к Ане, которая сидела рядом и, перегнувшись через меня, наливала вино в бокал.

– А я не знал, что ты любишь караоке.

Она улыбнулась и облизала губами капельку вина с подушечки указательного пальца.

– Ты ещё многого обо мне не знаешь, Смирнов, – ответила она, подмигнув.

– Вот эту буду! – довольно выкрикнула Лена, и заиграла музыка.

У меня не было сомнений на этот счёт, и я лишь в очередной раз убедился, что Соболева и стыд – понятия несовместимые. Пела она, конечно, не идеально, зато совершенно не стесняла себя в движениях и двигала бёдрами в такт песне.

Мельников внезапно перестал сопротивляться и, откинувшись на диванчике, наблюдал за тем, как она танцует, с широкой улыбкой на лице. К середине энергичной песни, которая в последнее время играла из любого утюга, Лена совсем разгорячилась и скакала по всей комнате.

Мы выпили с Аней, и она вновь перегнулась через меня и схватила список песен.

– Куда это ты так смотришь? – улыбнувшись, спросила она, когда мой взгляд пал на её декольте.

– Да так, думаю о том самом сюрпризе в гостинице, – ухмыльнувшись, ответил я, делая глоток вина. – Может, расскажешь о нём?

– И всё это ты хочешь знать, – хихикнула Аня, замечая, что песня Соболевой подходит к концу. – Узнаешь, когда наступит время.

Когда Лена закончила, Аня вскочила с места и выхватила у неё микрофон. Я поначалу начал переживать, умеет ли она вообще петь, хотя Соболеву весьма посредственные вокальные дарования не сильно и стесняли.

Но чёрт… Оказалось, что петь Аня умеет, причём довольно красиво.

Не профессионально, конечно, но голос у неё оказался приятный, чистый, и самое главное, она попадала в ноты, что уже автоматически ставило её выше примерно половины людей, которых мне доводилось слышать в караоке. Так что я сидел и смотрел на неё с искренним удивлением.

Вдруг Мельников толкнул меня плечом, не утерпев и задав вопрос, который мучил его в последнее время.

– Ты чего, реально с Ленкой на свиданку ходил? Я же тебя тогда спрашивал в клубе, есть у вас что-нибудь или нет.

Я на мгновение метнул взгляд на Соболеву.

– А я тебе и ответил. Это было ещё до Ани и СКД. Ты, наверное, слышал, как я ей помог.

– Ага, миллион раз, наверное. Она тебя кадрить пыталась? – продолжал спрашивать Илья.

– Пыталась, но дальше одного свидания так и не пошло. Она была тогда моей ученицей, а я её преподом, сам понимаешь. Да и вскоре после этого нарисовалась Аня, и всё понеслось-поехало.

Илья кивнул, но скорее сам себе.

– Ну ладно, а то я подумал, мало ли, влез, а вы там… Короче, спасибо, что сказал.

– Да не вопрос.

Теперь уже я откинулся на спинку дивана и наблюдал, как на меня смотрит Аня, исполняя одну из своих самых любимых песен.

Кто бы знал, что поездка в Калугу пройдёт именно так. Теперь мне придётся бывать здесь чаще, но это меня волновало меньше всего. Сейчас я находился в компании друзей, пил хорошее вино, а сногсшибательная девушка, налюбоваться которой никак не мог, пела и танцевала специально для меня.

Всё было настолько идеально, что казалось настоящим сном. Вот только это был не сон, а самая что ни на есть реальность. Реальность, которая периодически не забывала напоминать, что жизнь может быть чертовски приятной штукой.

И раз конкретно здесь и сейчас у меня всё хорошо, то глупо отказываться ото всего этого. С этими мыслями я встал и протянул руку к микрофону.

– А не спеть ли мне песню…

Мельников улыбнулся и схватил второй микрофон с воплями:

– О-о-о любви…