Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Ну всё, физрук, дальше сам, – довольно усмехнулся Стрижов, глуша двигатель. – Кажется, сегодня я нарушил кучу правил, впрочем, разберусь, не впервой.

– Спасибо, Александр. Правда, спасибо.

Мужчина только махнул рукой и впервые за весь вечер как-то по-доброму улыбнулся.

– Нет, это тебе спасибо, парень, и… Извини меня за то, как встретил и всё такое. Сам понимаешь, возраст уже, да и характер такой паршивый, что лаю, как пёс, а уж потом по-людски начинаю разговаривать.

– Это всё боль, – улыбнулся я ответ. – Пройдёт. Может, тогда с нами?

Стрижов рассмеялся.

– Нет уж, молодёжь должна гулять без ворчания стариков. Иди уже, тебя там девушка ждёт.

Я кивнул, мы пожали друг другу руки, и я побежал к подъезду. Взлететь на четвёртый этаж смог с такой скоростью, что моей физической подготовке позавидовали бы даже бывалые атлеты. Правда, не успел я постучаться в дверь, как она отворилась сама, и на пороге появился розовощёкий парень.

– Вот и Лёха, наш загадочный и неуловимый физрук! – незнакомец расплылся в широкой и хмельной улыбке. – Заходи быстрее, пока Анька не начала кидаться бокалами!

Уговаривать меня не пришлось. Я буквально влетел внутрь, на ходу снимая куртку, и на мгновение растерялся.

Внутри было шумно и тепло, а за большим праздничным столом собралась целая компания друзей Ани. Из телевизора доносились знакомые новогодние мелодии, а в воздухе пахло шампанским и мандаринами.

– О! Явился! – выкрикнула из толпы светловолосая девушка.

– Мы думали, ты уже не придёшь, – присоединился к ней высокий, курчавый парень.

– Так, физруку обязательно оформить штрафную! – послышался чей-то голос, спрятавшийся в глубине стола.

Я помахал всем рукой, улыбнулся и почти сразу перестал дышать, так как увидел её.

Аня стояла возле праздничного стола, словно сошла с обложки какого-нибудь дорого журнала. Чёрное бархатное платье с глубоким вырезом удивительно подчёркивало её фигуру, а распущенные каштановые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи. Обычно она почти не пользовалась косметикой, но сегодня явно провела не один час перед зеркалом. Едва заметно подчёркнутые глаза, лёгкая улыбка на губах и тот самый взгляд, который за последние месяцы стал для меня незабываемым.

Наверное, впервые за всё время нашего знакомства, я поймал себя на мысли, что девушка напротив была по-настоящему красивой. Не просто милой, как тогда в общаге, и не очаровательной, как на Арбате, а именно красивой. Причём настолько, что на несколько секунд я просто забыл обо всём остальном.

– Так и будешь стоять? – спросила она, подзывая меня жестом.

Я сделал шаг вперёд и только сейчас вспомнил, что держал в руке подарок.

– Вот, это тебе, – произнёс я, протягивая ей коробку. – Ты прекрасно выглядишь.

Аня посмотрела на меня так, словно говорила: «Я всё ещё на тебя злюсь, но это не будет длиться вечно», а затем открыла мой подарок.

– Две минуты! – крикнул розовощёкий парень, хватая бутылку шампанского.

Девушка сорвала подарочную бумагу, с интересом открыла коробку и внезапно затаила дыхание. Внутри лежала пара дорогих светло-розовых балеток вместе с небольшой запиской из плотной бумаги: «Никогда не бросай свои мечты.»

Несколько секунд Аня молча смотрела на подарок, словно боялась прикоснуться к записке. Затем осторожно провела пальцами по мягкой коже балеток и улыбнулась так, ради чего и стоило нестись через всю Москву под аккомпанемент из мата и сигналов.

– Лёша, это… – тихо произнесла Аня.

– Минута! – радостно прокричал кто-то из гостей, заставив нас обоих вздрогнуть.

Квартира мгновенно ожила. Друзья Ани принялись разливать шампанское по бокалам и хвататься за телефоны и бенгальские огни. Розовощёкий парень вконец взял на себя обязанность главного распорядителя праздника и раздавал всем указания.

– Да не проливай ты так сильно, а то всем не хватит!

– Да лей уже! Поздно, шуба вся уже в шампанском!

Из телевизора донёсся знакомый голос президента, который заканчивал с поздравлениями, а за окном всё чаще грохотали хлопки бесконечных салютов. Казалось, что вся огромная Москва одновременно замерла в ожидании нескольких последних секунд уходящего года.

Я успел…

Аня незаметно взяла меня за руку и, шагнув ближе, положила голову мне на плечо.

В этот момент я вдруг понял, насколько странным получился уходящий год. Появление Системы, новые друзья, первые победы и поражения. Бессонные ночи за учебниками и перенесённые на себя чужие истории. Даже боль, которую учился постепенно понимать, стала частью моей жизни, но самой запоминающейся была встреча с ней. Возможно, именно так и выглядит настоящее взросление. Когда вместо грандиозных мечтаний о далёком будущем начинаешь ценить мелкие моменты настоящего.

– Десять! – прокричал кто-то из гостей.

– Девять!

Остальные присоединились к нему.

– Восемь, семь, шесть!

За окнами один за другим начали расцветать первые праздничные фейерверки, окрашивая комнату разноцветными всполохами света.

– Пять! Четыре!

Я посмотрел на Аню и поймал её взгляд на себе.

– Три! Два! Один!

Комнату наполнил звон бокалов, радостные возгласы и первые залпы новогодних салютов. Две тысячи двенадцатый год наконец остался позади. Год, который подарил мне намного больше, чем я когда-либо мог себе представить. Оставалось только гадать, что меня будет ожидать в следующем, но именно в этот момент Аня крепко меня поцеловала, а затем встав на носочки, прошептала на ухо.

– С Новый годом, Лёша.

– С Новый годом, Аня, – ответил я.

Она тепло улыбнулась и в её глазах не осталось ни капли обиды.

– Я рада, что ты успел.

Глава 10

Две тысячи тринадцатый год. Год Змеи. Вопреки прогнозам множества сектантов и слухам, блуждающим по сети, конец света так и не наступил. Но это было ожидаемо. Матушке Земле плевать на бредни сумасшедших, и она как продолжала свой неспешный бег сквозь космос, согреваемая лучами Солнца, так и продолжает.

И в отличие от планеты, не обращающей внимания на мышиную возню, Москва разительно отличалась сама от себя. Никогда не спящий город второго января был буквально окутан тишиной. Местами, конечно, ещё можно было услышать хлопки фейерверков или взрывы петард, но, в общем и целом, народ отсыпался. Хотя, стоит заметить, что кое-кто из тех, кто не сильно налегал на алкоголь, всё же выходили прогуляться. Вот им как раз город открывался с новой стороны. Отсутствие машин на улицах и длинные праздники так резко улучшили индекс чистоты воздуха, что, несмотря на крепкий мороз, им хотелось дышать полной грудью.

Сам же я как раз и относился к таким людям, которые вместо ленивого отсыпания решили выбраться на улицу. Я стоял у выхода из станции метро Кропоткинская и периодически переступал с ноги на ногу, пытаясь сохранить остатки тепла. Одной старой зимней куртки этим днем оказалось недостаточно, поэтому пришлось дополнительно замотаться связанным матерью шарфом. В целом, до полярника мне было ещё далеко, но по ощущениям казалось, будто столица внезапно переехала на северный полюс.

За спиной у меня был небольшой рюкзак, внутри которого лежал термос с чаем и несколько бутербродов, которые приготовил ещё утром. От провинциальной привычки постоянно брать с собой еду на любую прогулку продолжительностью больше часа избавиться оказалось сложнее, чем от той же хромоты Стрижова. Впрочем, если это никому не мешает, то почему бы и нет?

Аня появилась спустя несколько минут. Девушка вышла из метро вместе с небольшой группой китайских туристов, остановилась, огляделась и сразу заметила меня. На ней была новая светлая пуховка, которую раньше не видел, а на голове красовалась её любимая вязаная шапка с большим помпоном. Выглядела она в ней одновременно мило и слегка инфантильно, что меня вполне устраивало.

– Замёрз? – спросил она, подходя поближе.

– Ни капельки, – горделиво ответил я, ощущая, как кончики пальцев начинают неметь. – Без проблем добралась?

– Да… В метро вообще почти никого нет. Прям удивительно, – ответила Аня, и мы двинулись вперёд.

Через несколько шагов, правда, пришлось достать термос с чаем. Первым делом протянул Ане, но она вежливо отказалась, поэтому согревающая влага наполнила моё тело, и мы пошли дальше.

– Ты всегда берёшь с собой чай? – спросила она между делом.

– Старая привычка. На селе не так чтобы много мест, где можно перекусить, – ответил я, убирая термос в рюкзак. – Особенно когда утром уходишь работать в поле и до вечера домой не возвращаешься.

– Ты работал в поле? – спросила девушка, выпрыгнув впереди меня. – Что, серьёзно?

– А ты думала, я там людям спины вправлял? – я рассмеялся. – В деревне кто не работает – тот не ест, Ань. Так что да, приходилось, подолгу и часто. А ты была когда-нибудь в деревне?

Она покачала головой.

– Не-а, как-то не приходилось, да и знакомых или родственников у нас там нет. Все в Москве или Питере. Я вообще никогда из города, по сути, не выезжала, – она лукаво перевела на меня взгляд. – А что, хочешь меня свозить в деревню?

Я улыбнулся и сделал вид, что смотрю на проезжающую машину. Ане пока ещё не было известно, что я как раз собирался ближе к вечеру купить билеты и махнуть в Рязанскую область на поезде. Настала пора заняться проблемой отца и навестить родителей в целом.

Новогодний вечер, проведённый в квартире Стрижова, стал для меня поворотным событием, развеявшим часть страхов. До этого приходилось иметь дела исключительно с новыми или не настолько застарелыми проблемами, однако после того, как я лично убедился, что можно исправить дефект двадцатипятилетней давности, больше откладывать было нельзя. Нужно хотя бы глянуть, что там с отцом.

– Ну, почему бы и нет, – ответил я безо всякой задней мысли.

Аня растянулась в улыбке и отвела глаза.

– Не рановато ли с родителями знакомить? А-то подумают ещё, что привез им невестку.

Чёрт, а вот об этом я почему-то и не подумал. Мама действительно всё так воспримет, а отец… Отец не скажет ничего. Так уж он устроен.

– А что в этом плохого? – спросил я и тут же заметил, как Аня вновь отвела взгляд в сторону, мило смущаясь.

Кремлёвская набережная встретила нас удивительным для Москвы спокойствием. Обычно даже зимой здесь хватало туристов, местных и шумных экскурсионных групп, но второго числа столица, видимо, позволила себе немного отдохнуть. Правда, нам в спину дышала та самая группа коммунистических товарищей из страны южнее, которые что-то болтали на своём и постоянно фотографировали европейскую архитектуру.

Аня шла немного впереди, периодически останавливаясь, чтобы сфотографировать нас вместе, как вдруг спросила:

– Ну что, расскажешь мне про своё опоздание?

– Балетки понравились? – спросил я, в нелепой попытке сменить тему.

– Понравились, Лёша, только ты мне зубы не заговаривай. Твоё опоздание на Новый год, я жду.

Я достал телефон и показал ей фотографию, на которой был запечатлён молодой двадцатидвухлетний парень на беговой дорожке.

– Кто это? – спросила она и присмотрелась поближе. – Да этой фотке лет двадцать.

– Двадцать шесть, если бы точнее.

Аня нахмурилась и, кажется, уже начинала злиться не на шутку.

– Ты опоздал ради этой фотографии? – спросила она, отпустив мою руку.

– Это Александр Стрижов, – ответил я, хватая девушку обратно. – Двадцать шесть лет назад его тренировал мой нынешний декан, Михаил Борисович Игнатов. Я был у него.

Мы пропустили толпу шумных туристов и слегка замедлились у Москвы-реки. Аня остановилась, потирая ладони в варежках, и укуталась глубже в вязаный шарф.

– И что ты у него делал?

– Ты слышала когда-нибудь про последствия неудачной реконструкции передней крестообразной связки в сочетании с частичной резекцией медиального мениска? – спросил я.

Лицо Ани внезапно изменилось, и пропало то недовольство, что ещё секунду назад читалось как открытая книга. Профессиональный интерес у неё всегда включался быстрее любых других эмоций, а я этим тактически пользовался в нужные моменты.

– Читала. Если связку неправильно натянули или реабилитацию провели кое-как, останется ограничение разгибания, нестабильность и нарушение оси движения. А если ещё и части мениска нет, то сустав вообще начнёт изнашиваться быстрее. Только при чём здесь Стрижов и эта фотография?

– При том, что двадцать пять лет назад он стал жертвой того, что ты описала. Порвал связку и повредил мениск. Михаил Борисович предлагал консервативную реабилитацию, но врачи настояли на операции. В итоге покромсали парня, мениск частично удалили, а послеоперационные рубцы не позволяли колену полностью разгибаться. Загубили карьеру парня, а он, между прочим, готовился к Олимпиаде в своё время, находясь в резерве.

Я остановился возле перил и пальцем начертил на заснеженной металлической поверхности условную схему ноги.

– Смотри, ему не хватало почти семи градусов разгибания. Знаю, немного, но если подумать, то при каждом шаге правая нога оставалась чуть согнутой. А потому организм воспринял это так, будто она стала короче, и начал перестраивать всё остальное.

– Вес на другую ногу, таз перекосился, и крестец потерял подвижность, – закончила за меня Аня. – И что? Это длилось на протяжении двадцати пяти лет?

– Ты у меня умничка, – согласно кивнул я. – Именно. Медиальная головка квадрицепса ослабла почти на треть, и надколенник двигался неправильно. Сверху уже развивался гонартроз второй степени. Ему постоянно пытались вылечить именно колено, но проблема уже давно начала разрастаться. Пришлось начинать с таза и поясницы, потом освобождать капсулу сустава, работать с рубцом и только затем возвращать разгибание.

Пока я всё это рассказывал, на моих губах сияла улыбка, как у ребёнка, который ставит в известность родную мать о невероятном дне. Вот только Аня не улыбалась. Она внимательно меня слушала, кивала головой, а когда я закончил, она резким движением стёрла снег с перил и нахмурилась.

– Что? – недоумевающе спросил я. – Я думал, ты будешь рада. Тебе ведь нравится, чем я занимаюсь в СКД.

Аня кивнула.

– Нравится, но это совсем другое. Ты был у незнакомого человека в квартире, один, наедине. Даже если забыть о том, что у тебя нет лицензии, ты мог получить непредсказуемую реакцию. Усиление боли, отёк, сосудистую проблему. У него хотя бы снимки были?

– Старые выписки и рентген, – уже не так весело ответил я. – Плюс провёл полную диагностику перед началом.

Аня прикрыла лицо ладонями и звучно выдохнула.

– Господи, Лёша… Порой мне кажется, что у тебя вообще отсутствует инстинкт самосохранения! – наконец произнесла девушка. – А что, если бы он на следующий день проснулся с болями? Или, ещё хуже, с повышенным воспалением?

– Но этого же не случилось, – совершенно спокойно ответил я.

– А что, если после твоей терапии у него начнётся ремиссия, и боли вернутся?

– Этого тоже не произошло, Ань. Мне кажется, что ты зря переживаешь. Стрижов оказался мужиком хорошим и даже довёз меня до квартиры. Так бы я точно опоздал.

– Лёша, Лёша… – она покачала головой. – Это сегодня он хороший и твой личный водитель. А завтра он подаст на тебя в суд за то, что ты с ним сделал без его согласия и без права практиковать. Ты об этом не подумал? Даже если ты не сядешь, а скорее всего, сядешь, потому что налицо незаконная медицинская практика, он тебя бы по миру пустил с компенсациями за нанесение вреда здоровью. И как ты потом докажешь, что в тот момент Стрижов улыбался и благодарил тебя? М? Где письменное согласие на проведение сеанса? Господи, Лёша…

Да, а ещё Аня умела вот так. Взять любую хорошую новость и разобрать её на винтики, доказывая мне, что на самом деле радоваться тут нечему. Признаюсь, в тот момент я не думал о бюрократии и потенциальных осложнениях в случае провала, так как у меня была Система. Именно поэтому я тренировался, всё глубже погружался в использование интерфейса, прежде чем использовать методику на отце. Вот только не могу же я ей это так прямо сказать. Точно подумает, что я сумасшедший.

– Лёшенька, – после несколько кругов туда-сюда подошла ко мне Аня и взяла за руки. – Ну ты же головой в первую очередь думать должен, не в Рязанской области больше, ну? Тебе повезло, что со Стрижовым всё прошло успешно, и что он не собирается подавать на тебя в суд. А другой возьмёт, пожмёт тебе руку и стуканет полиции. Это же столица, тут мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Ты мне скажи, ты хоть денег с него не брал?

– Нет, – спокойно ответил я.

– Ну хоть это хорошо, – облегчённо выдохнула Аня. – Значит, можно всё отрицать, и на случай разбирательства его слово будет против твоего. Да и вообще, как ты умудрился решить эту проблему всего за один сеанс?

– А я и не решил. Почти полностью вернул разгибание, снизил боль и начал переучивать походку. На это потребовалось пять часов, но результат нельзя называть окончательным восстановлением. Удалённая часть мениска, конечно же, не вернулась, артроз тоже остался. Теперь нужны месяцы упражнений, укрепление квадрицепса, баланс и постоянный контроль.

Аня наконец полностью выдохнула, и негодование пропало с её лица.

– Больше так не делай, хорошо?

– Не буду, – ответил, улыбнувшись.

– Нет, Лёша, пообещай мне, что больше не будешь ездить к чёрт пойми кому и практиковать без лицензии. Это не шутки.

– Обещаю, Ань, больше ни к кому ездить не буду, – честно ответил я, оставляя себе лазейку. Ведь если кто-то приедет ко мне, то я словно и не нарушил. Не смогу же я оставить человека, нуждающегося в помощи, без неё. Да и мне нужны все эти случаи, чтобы набирать опыт и понимание, что и как делать. – Пока лицензию не получу.

Она вроде бы смогла успокоиться, залезла ко мне в подмышку, и мы продолжили путь вдоль Москвы-реки.

Пока мы обсуждали ситуацию со Стрижовым, незаметно успел окрепнуть мороз. Ещё полчаса назад прогулка вдоль набережной казалась прекрасной идеей, а теперь даже моя деревенская закалка начинала сдавать позиции. Пальцы вновь принялись предательски неметь, а Аня уже второй раз за последние десять минут прятала нос в ворот пуховика, пытаясь хоть немного согреться.

– Лёша, пойдём зайдём внутрь, – вдруг предложила Аня, указывая на здание ГУМа.

Я растёр ладонями нос и последовал за ней. Девушка буквально вбежала внутрь и тут же принялась отряхивать снег с плеч и пухового воротника.

Под высокими сводами висели сотни золотистых гирлянд, отражаясь в стеклянных витринах магазинов. Несколько огромных украшенных елей расположились прямо посреди галерей, а дети с восторгом носились вокруг них.

– Ух… – выдохнула Аня. – Тут намного лучше. Давай немного погреемся, а потом пойдём дальше.

Внутри она заметно повеселела и даже перестала вспоминать случай со Стрижовым. Я вовремя заметил стойку, за которой торговали горячим шоколадом, и купил нам по стаканчику, внутренне поморщившись от цен. Впрочем, недавно же подзаработал, так что голодная смерть мне в ближайшее время не грозит.

Аня благодарно приняла напиток, обхватив его двумя руками, и сделала несколько глотков.

– Всё, Смирнов, – блаженно выдохнула Аня. – Ты за всё прощён.

– И всё что потребовалось – это стакан горячего шоколада? – усмехнувшись, спросил я.

– Стакан горячего шоколада, – ответила Аня, делая ещё один глоток. – И тот факт, что я физически не могу на тебя долго злиться.

Она вновь схватила меня под руку, и мы пошли вдоль галереи. Удивительно, но надолго задерживаться внутри почему-то не хотелось. Вся эта красота казалась какой-то слишком правильной, слишком аккуратной. Дорого-богато? Несомненно, но через несколько минут меня вновь потянуло на улицу.

– А пойдём на ярмарку! – вдруг предложила Аня и сама потянула меня наружу.

Стоило нам выйти на площадь перед ГУМом, как стало понятно, о чём именно говорила девушка. Здесь праздник ощущался совсем иначе. Повсюду веяли ароматы выпечки, из небольших деревянных домиков доносились голоса продавцов и даже негромко играла новогодняя музыка, чтобы люди могли спокойно разговаривать.

– Смотри, – произнёс я, указывая на палатку с расписными пряниками. – Вот эти точно настоящие, с мёдом и молоком.

Аня улыбнулась.

– А бывают не настоящие?

– Ага, – ответил я, показывая продавщице два пальца. – Магазинные с глазурью. Настоящие пряники должны быть с мёдом и молоком.

– Лёша, я… – не успела закончить Аня, как я ей вручил один пряник, и мы пошли дальше.

Она рассматривала шерстяные варежки и расписные игрушки, а я всё больше ловил себя на мысли, что уже второй день, как мне никуда не надо. Ни работа, ни кружок, ни какая-нибудь ещё подработка. Город по-настоящему отдыхал, и даже если я бы сильно захотел, вряд ли бы сейчас смог найти подходящую халтурку.

К тому же, заработанных денег хватило, чтобы отправить родителям и отложить на поезд. Пожалуй, надо было об этом рассказать Ане.

– Слушай, – начал я, когда мы подошли к стойке с игрушками. – Тут есть одно дело.

– Только не говори, что ты опять собрался кого-то лечить, – с подозрением в голосе перебила меня Аня.

– Нет, не собрался, – я ответил с усмешкой. – Но мне надо…

Не успел я и закончить, как в кармане завибрировал телефон, и на дисплее высветилось короткое «Мама»

– Извини, Ань, я на секунду, – сказал, а затем отошёл в сторону и ответил. – Привет, мам.

– Лёшенька, – тут же донёсся из трубки её радостный голос. – Не отвлекаю?

– Да нет, мам, всё хорошо. Гуляем вот недалеко от ГУМа.

– С кем это ты гуляешь? С девушкой своей? – спросила она заинтересованным голосом.

Я украдкой посмотрел на Аню, которая, сделав вид, будто её совершенно не интересует разговор, тут же навостри ушки.

– Да, мам, можно и так сказать.

– Ну наконец-то! – торжественно объявила она так, словно ждала этого без малого лет двадцать.

– А ты чего вообще звонишь? – решил я спросить, пока она не начала меня расспрашивать.

– Точно! У нас же для тебя хорошая новость. Мы тут подумали с отцом и решили, что неплохо бы самостоятельно посмотреть, как ты там устроился. Так что я выбила на работе два билета на поезд, и мы завтра уже приезжаем в Москву!

Меня словно молнией прошибло.

– Куда приезжаете? – переспросил я монотонным голосом.

– В Москву! В Москву, к тебе, сыночек! Ты что, не рад?

Я прочистил горло, будто внезапно вспомнил, что нужно отвечать.

– Нет, что ты. Рад, конечно, просто я и сам собирался к вам завтра ехать.

– Ну вот видишь, как всё прекрасно сложилось, – сказала мама. – Значит, денег сэкономишь, а тех, которые ты нам отправлял, хватит на поездку.

Нет, я был рад, что родители приедут сами, и мне не придётся ехать в деревню, но их прибытие сразу поднимало жилищный вопрос. В селе у нас был свой дом, а здесь… Ну, не в общагу же их подселять, честное слово. Я посмотрел на Аню, потом мысленно представил моих соседей и сразу поморщился.

– Мы и с жильём уже придумали, – послышался голос мамы. – Снимем гостиницу. Не сильно дорого, так как она на окраине города где-то.

– Ни за какую гостиницу вы платить не будете, – резко заявил я, пытаясь прикинуть, где можно разместить моих родителей, а затем добавил. – Что-нибудь придумаем… И во сколько вас ждать?

– Во сколько у нас поезд? – мама крикнула куда-то отцу. – Четвёртого числа в пятницу будем около девяти утра. Ты сможешь нас встретить?

– Конечно, смогу, – ответил я. – И к тому времени уже решим вопрос с жильём.

– Отлично, я так рада, что тебя скоро увижу. Папа тоже говорил, что рад, а если будет ворчать, то ты внимания не обращай.

– Хорошо, – кивнул сам себе. – Не буду. Тогда до завтра!

– До встречи, сынок, – бросила мама и счастливая положила трубку.

Попрощавшись с родителями, я медленно убрал телефон в карман и некоторое время молча смотрел перед собой.

Вот это неожиданный поворот. И что теперь делать?

Мыслей, куда можно поселить родителей, у меня было ровно ноль, если не считать гостиницу. К тому же, на дворе были праздничные дни, и найти быструю подработку у меня не получится. Так что же делать⁈

– Лёша, – спросил Аня, заметив мой выражение лица. – Кто это был? Тебя словно ведром ледяной воды окатило.

– Мама, – коротко ответил я. – Родители завтра погостить приезжают.

Вдруг Аня растянулась в улыбке.

– Так это же прекрасно!

– Ага, – я кивнул. – Прекрасно… Только вот селить мне их некуда.

– Так… Погоди минутку, может, кое-что получится придумать.

Аня молча отошла в сторону и достала из сумочки телефон. Я продолжал стоять на месте, в очередной раз убеждаясь, что у неё есть и третье качество, о котором нельзя забывать. Аня мастерски умеет решать проблемы тогда, когда этого требовал случай. Быть может, дело в связях и знакомствах Москвы, которых у меня пока не было. А может, она просто такой человек.

Девушка с кем-то недолго разговаривала по телефону, а затем вернулась, убирая телефон обратно в сумочку.

– Всё, я договорилась.

– О чём?

– Моя знакомая уезжает завтра до середины января в Шерегеш, кататься на лыжах. Мне надо будет к ней заходить раз в два дня и поливать фикус на подоконнике, а так не придётся.

– Ты серьёзно? – насторожено спросил я.

– Ага, – Аня улыбнулась. – Так что с жильём проблем никаких не будет. Вот только у нас оставался ещё один вопрос.

– Какой? – спросил я, сжимая в руке недоеденный пряник.

Она посмотрела на меня так, словно я был маленьким несмышлёнышем.

– Ну конечно же, выяснить, смогу ли я понравиться твоей маме!