Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Вот и настал этот день. Двадцать второе декабря две тысячи двенадцатого года. Мир, как и ожидалось всё ещё стоял, несмотря на поднятую шумиху в интернете, а наш общий голубой шарик продолжался вращаться вокруг солнца. Как только двадцать первого числа конца света не произошло, все эзотерики и откровенные религиозные шарлатаны, набравшие на волне предсказаний календаря Майя толпу последователей, принялись во все глотки трубить, что он произойдёт завтра… Завтра, то есть двадцать третьего числа, уж точно шарахнет так, что всем мало не покажется. А поэтому срочно нужно отказываться от всех мирских владений, переписывая их проповедникам и яростно молиться всепрощающему Богу.

Для меня же двадцать второе число было особенным по иным причинам. Сегодня Костя Орехов должен выступать на чемпионате Москвы по паурлифтингу среди любителей в своей весовой категории. После свидания с Аней у меня не вылезали из головы её слова относительно роли наставничества в большом спорте, и то, кем для меня являлся мой первый подопечный.

Размышления об этом помогали на мгновение отвлечься от приготовлений и того мандража, который, наверное, испытывал каждый тренер, когда его атлет готовился к выступлению. Интересно, а Орехов тоже нервозил? Думаю, скоро это мне придётся выяснить.

До выезда на чемпионат Москвы оставался почти час, поэтому мы с Костей договорились встретиться заранее в пустом спортзале. Мне хотелось ещё раз проверить его состояние и готовность тела к выступлениям и уж потом только выдвигаться в спортивный комплекс «Дружба». Так что, когда Орехов открыл дверь и послышался скрежет старых ставней, я понял, что момент настал.

– Доброе утро, чемпион, – улыбнулся я, встречая подопечного.

– Алексей Николаевич. – Задумчиво поздоровался Костя и по его лицу было видно, что он пол ночи не спал. Всё же нервничал. – Здравствуйте.

– Я же говорил, что тебе нужно хорошенько выспаться.

– Да как тут выспишься? – Раздражительно потёр глаза Орехов, стараясь избавиться от противной зевоты, – Мне пол ночи в голову лезли всякие мысли, как на меня весь стадион пялиться будет. Зачем вы вообще меня записали? Может ещё есть время отменить или сняться с выступлений?

Вот он, предсоревновательный мандраж, видимо он атаковал и моего подопечного. Я указал ему куда бросить спортивную сумку, хлопнул по поверхности массажного стола, который вынес в зал и сказал:

– Ложись, будем тебя проверять. И вообще, не дрейфь салага, нормально всё будет. Вышел, пять минут позора, и ты звезда. Вернее, чемпион.

Уверенность мне придавали цифры его потенциала, потому что я сколько не смотрел на других спортсменов, обычно он был значительно меньше и сдаётся мне, это уровень олимпийца. Если и не золотомедалиста, то крепкого середнячка как минимум.

Он привычно лёг, я задрал край его футболки и положил ладони на поясницу. За последние месяцы эта процедура стала для нас почти ритуалом. Причём по первым же секундам стало ясно, насколько свободно двигались ткани его тела, но свериться с интерфейсом никогда не было лишним.

«Пояснично-крестцовый отдел: стабилен.»

«Сегмент L 5– S 1 без признаков нестабильности.»

«Крестцово-подвздошные сочленения симметричны.»

«Мышечный тонус: сбалансирован.»

«Микроповреждений не выявлено.»

– Всё хорошо? – осторожно спросил Костя.

– Всё идеально, Орехов, только пока не поднимайся, надо обновить поддержку.

Я аккуратно снял старые полоски тейпа с поясницы и наклеил новые. Всё это время Костя послушно лежал, но его отрывистому дыханию было видно, что парень нервничал. К тому же интерфейс сразу выявил у него повышенное сердцебиение и слегка пониженное давление. Я решил, что раз уж время до отправления ещё есть, попробую слегка расслабить его мышцы и возможно немного успокоить.

– Упражнения дома делал? – Спросил я между делом.

– Делал, – ответил он, – и старался не борщить, как вы и сказали… Алексей Николаевич, можно вопрос?

– Валяй, Орехов, – ответил, разминая ему поясницу.

– А зачем вы вообще за меня взялись? – Спросил он, чем поставил меня в ступор, – Нет, я не про лечение, а про соревнования. Ну как бы зачем вам это всё?

– Я не совсем понимаю к чему ты клонишь, Костя, и в чём суть твоего вопроса.

– Ну смотрите. После открытия кружка у вас появились новые студенты. Вы же не собираетесь ту же Колесникову баскетболом тренировать после, верно?

– Верно. – Согласно кивнул я.

– Тогда почему меня стали? Зачем все эти соревнования и прочее, хотя я сам никогда и не говорил, что хочу этим заниматься.

Потому что интерфейс показал, что у тебя высокий потенциал, Костя, и тратить его на всякую чушь лучше не стоит. Естественно я так не сказал, но парень задал вполне логичный вопрос. Раньше, когда я его просто лечил, всё выглядело, как обычное желание ему помочь, но теперь… теперь, когда он выиграл первое соревнование, в голове парня закрались весьма логичные вопросы.

– А ты не хочешь этим заниматься? – Спросил я, отвечая вопросом на вопрос.

– Нет, что вы! Конечно хочу… просто ничего в этом мире не происходит просто так и не делается за бесплатно. Я пытаюсь понять, в чём состоит ваша истинная цель.

Я закончил с массажем, потянул за край футболки и ответил:

– На данный момент, чтобы ты занял первое место в своей весовой категории, а после… После ты уже сам будешь решать, что делать дальше. Но если хочешь правду, то ответ простой. Я попросту вижу в тебе хороший потенциал к спорту.

Костя молча сел на массажном столе, свесил ноги и задумался. Я вытер руки полотенцем, бросил его в спортивную сумку и закинул её на плечо.

– И чтобы ты не решил, – добавил я на выходе из спортзала, – Ты не должен забывать, что когда-то у тебя были проблемы с межпозвонковым диском, а значит, относишься к нагрузкам совестно и постоянно выполняешь поддерживающие упражнения. – я сделал короткую паузу. – Всё, пошли, автобус скоро подойдёт.

Через несколько минут мы уже выходили из корпуса университета с двумя спортивными сумками и всю дорогу Костя вёл себя молчаливо. Старенький автобус, который должен был отвезти участников соревнований к «Дружбе», лениво урчал двигателем у обочины. Мы поднялись в салон, заняли места у окна, и как раз в этот момент дверь снова открылась.

На ступеньках появилась Аня с рюкзаком за плечами и длинным чёрным тубусом для штатива. Она приветственно помахала рукой, широко улыбнулась и уселась рядом.

– Фух, успела. Надеюсь, без меня уезжать не собирались?

Я приветливо кивнул ей на соседнее место. Автобус неторопливо катился по заснеженным улицам Москвы, девушка облокотилась мне на плечо, тут же задремав и мило начала сопеть на ухо.

Костя сидел у окна чуть впереди, облокотившись о него лбом и смотрел на проплывающие мимо дома. За всю дорогу он так не проронил и слова, лишь задумчиво покусывал нижнюю губу, размышляя о чём-то своём. Лишь когда впереди показались массивные стены спорткомплекса «Дружба», он глубоко вдохнул и тихо произнёс:

– Ну вот… Приехали…

У самого входа поток спортсменов быстро втянул нас внутрь здания, где царила уже совершенно иная атмосфера. В просторных коридорах мелькали люди в спортивных костюмах самых разных цветов, организаторы катили тележки с блинами, судьи деловито проверяли списки участников, а из глубины комплекса доносились приглушённые команды ведущего.

Разминочные зал оказался ещё более впечатляющим, чем в той же нашей Бауманке.

Под невысоким потолком стояла несколько помостов, вокруг которых толпились десятки спортсменов. Воздух был буквально пропитан запахом магнезии и разогревающих мазей. Атлеты передавали друг другу нашатырный спирт и баночки с нюхательной солью, от которой даже на таком расстоянии пахло отчётливым смрадом аммония.

Однако самое интересное, как это выглядело для непосвященных в тонкости спортивной подготовки людей. Атлеты с опаской подносили небольшую баночку размером со спичечный коробок к носу, недовольно морщились, а затем широко распахивали глаза, будто кто-то со всей силы саданул кувалдой по мозгам.

А всё дело в карбонате аммония.

При контакте с влагой в воздухе он выделяет сильные пары аммиака и этот резкий запах сильно раздражает рецепторы в носовой полости. Это запускает защитный рефлекс организма и человека непроизвольно делает глубокий вдох, а нервная система мгновенно переходит в состояние повышенной готовности. За счёт этого учащается сердцебиение и растёт артериальное давление. К тому же усиливается приток крови к мозгу, а сам атлет ощущает резкий прилив бодрости и концентрации.

Пробовал я как-то ещё во времена своего обучения нюхательную соль и могу сказать с полной уверенностью, что удовольствие так себе. Однако для Орехова у меня была припасёна собственная баночка. На войне как говорится, все средства хороши.

– Вот это да… – тихо выдохнул Костя.

– Привыкай, – улыбнулся я, – Это тебе не университетский уровень. Здесь собрались серьёзные парни.

Мы нашли свободную стойку в углу, и Орехов без лишних слов приступил к разминке. Сначала пустой двадцатикилограммовый гриф, а затем сорок, а потом шестьдесят. Всё шло строго по составленному мною плану, и не отходили от него ни на пункт.

Я стол чуть сбоку и больше смотрел не на ход штанги, а на самого Костю.

«Активация брюшных мышц – 98%»

«Асимметрия движения отсутствует.»

«Риск перегрузки: минимальный.»

Даже на восьмидесяти килограммах траектория грифа оставалась практически идеальной. Локти двигались синхронно, поясница сохраняла естественный прогиб, а ноги уверенно упирались в пол.

– Ну как у вас дела? – Негромко поинтересовалась подошедшая Аня.

Она уже успела собрать камеру, установить её на небольшой штатив и теперь снимала каждый подход для своей диссертации и документации моей методики.

– Потом покадрово посмотрим и разберём, – добавила она, – Интересно, насколько изменилась техника после восстановления.

Пока Костя отдыхал между подходами, я машинально перевёл взгляд на соседние стойки и интерфейс предложил новых подопечных. Над одним из участников, крепким парнем в форме МГУ, появилось жёлтое предупреждение.

«Микронадрыв мышечных волокон большой грудной мышцы.»

«Риск полного разрыва при максимальной нагрузке – 27%»

Серьёзно… Сам же атлет выглядел абсолютно здоровым и уверенно жал штангу, даже не подозревая, насколько опасно сейчас находится на грани надрыва. Чуть дальше разминался представитель МИСиС, судя по нашивке на футболке, и над его правой рукой вспыхнула ещё одна подсказка.

«Хронический эпикондилит.»

«Перегрузка сухожилий разгибателей предплечья.»

«Компенсация за счёт изменения траектории движения.»

А вот этот парень явно знал о своей проблеме с сухожилиями, или если нет, то явно привык работать через боль. Я перевёл взгляд ещё на нескольких участников и мысленно остановил себя. Нет, я здесь не ради того, чтобы искать новых подопечных, да и всем не поможешь. К тому же эта информация всё равно ничего мне не даст и сыграть на слабостях других атлетов не получится. Спорт же не командный.

– Лёша, посмотри.

Я обернулся и увидел, что Аня показывала на экран камеры. На замедленно записи Костя плавно опускал штангу к груди, но перед самым касанием его плечи едва заметно дёргались вперед.

– Это нервы. – Пробубнил себе под нос, а затем подошёл к Орехову и отдал указание, – Возьми гриф.

Костя приподнял брови, но послушался и лёг на скамью. Я встал у изголовья и слегка коснулся его плеч.

– Расслабь трапеции. Не думай сейчас ни о результате, ни о соперниках. Забудь о всех этих людях на трибунах и о нашем разговоре. Сейчас перед тобой всего лишь одна цель, и эта цель показать свой лучший результат. А уж потом, когда всё останется за плечами, понимание того, что делать дальше, придёт самостоятельно.

Орехов коротко кивнул и в этот момент над залом раздался голос диктора.

– Участники весовой категории до семидесяти пяти килограммов, просьба пройти в соревновательный сектор. Через пять минут начинается первый поток.

Мы вошли в основной зал, где я впервые по-настоящему ощутил масштаб соревнований.

Огромное помещение заливал холодный свет мощных софитов, в центре которого возвышался помост со скамьёй для жима. Недалеко от него находились три стола, чтобы судьи смогли оценить подходы участников с разных углов.

На электронном табло уже высвечивалась фамилия первого участника, а трибуны, пусть и заполненные лишь примерно на треть, всё равно создавали ощущение настоящего спортивного поединка. Прибыли даже полноценные группы поддержки, размахивая флажками и транспарантами, поддерживая атлетов из своих университетов.

Костя остановился недалеко от скамьи, вытер ладони полотенцем и посмотрел в сторону выхода на помост. Волнение внезапно пропало, и он уже не выглядел тем парнем, который всего несколько минут назад хотел оказаться от участия. Хотя правильнее будет сказать, что оно никуда не делось, просто внутри парня начал загораться огонь.

Пока его соперник выполнял подход, Костя надел наушники, включил какую-то музыку и ходил из стороны в сторону, крепко сжимая кулаки. Вот этот самый момент, когда происходит внутренняя борьба с собой. Сейчас его сердцебиение начинает стремительно повышаться, каждая мышца напрягается, а сам парень испытывает нечто похожее на помесь испепеляющей ярости и непоколебимой решимости.

Вдруг Костя увидел, как загорелось табло с его именем, снял наушники, отдал вместе с телефоном Ане и пошёл к помосту.

– Стоять. – Окликнул я его уже перед самым выходом, когда натирал ладони мелом.

Парень обернулся и увидел в моей руке небольшую белую баночку. Его зрачки моментально расширить, как собственно и ноздри, предвкушая удар адреналина по нервной системе.

– Только один вдох. – Скомандовал дал я и на мгновение приоткрыл крышку соли.

Костя резко отшатнулся, зажмурился и часто заморгал. Я убрал баночку в карман, а затем отвесил ему звонкую пощёчину, после чего ещё одну, вконец настраивая его на боевой режим. Орехов быстро выдохнул, хлопнул в ладоши и стремительным шагом поднялся на помост.

– Выступающий Орехов Константин. Университет имени Баумана. – Раздался голос ведущего. – Первый подход сто килограммов.

– Как думаешь, он готов? – Тихо спросила Аня, выставляя камеру для съёмки.

Я лишь молча кивнул. Если честно, сейчас меня вообще не интересовала ни Аня, ни зрители, ни музыка, ни даже судьи, и мое внимание было приковано к одному человеку. У меня даже внезапно пересохло во рту, и вроде выступал Костя, а ладони вспотели у меня.

– Лёша, ты меня вообще слушаешь? – Раздался вновь голос Ани, а у меня перед глазами выскочил интерфейс с информацией о парне.

«Частота сердечных сокращений – 142 удара в минуту.»

«Уровень кортизола повышен.»

«Тремор отсутствует.»

Костя лёг на скамью и под команду судьи «Старт», ассистенты сняли штангу со стоек. Сто килограммов для нынешней версии Орехова – это был рабочий вес, но первый подход почти никогда не бывает простым. Именно он создает тон всему выступлению и более того, настрою самому атлету.

Гриф медленно опустился на грудь и повисла небольшая пауза. Судья явно не спешил давать команду на жим и это начинало меня откровенно выводить из себя.

– Жим! – Наконец скомандовал он и гриф медленно пополз вверх.

Костя резко включил ноги, а я зрительно отметил, что в этот раз никакого перекоса не было. Локти парня одновременно распрямились и по трибунам, тщательно наблюдающим за каждым выступающим, прокатилась волна перешёптываний.

– Стойка! – Отдал команду судья и гриф вернулся на своё законное место.

Через секунду над помостом вспыхнули три белых огня, и успешная попытка была засчитана. По трибунам прокатились аплодисменты, а я сам не заметил, как выдохнул в голос.

– Первый есть, – улыбнулась Аня, не отрывая взгляда от камеры, – вот только…

– Не надо мне сейчас вот только, Ань. – Остановил я её, заметив приближение Кости, – никакого негатива, а то у него настрой собьётся.

– Ну как? – Спросил Орехов, принимая от меня бутылку воды.

Я схватил его за запястье, и ровно десять секунд следил за стрелкой часов. Пульс постепенно понижался, что было заметно и по показаниям интерфейса, но был всё ещё высок. Правда не успел сказать и слова, как Орехов закрыл глаза и приступил к технике Квадратного дыхания. Молодец, учится атлет.

Орехов сделал ещё несколько спокойных вдохов и только потом открыл глаза. По лицу было видно, что первый подход окончательно снял с него самый тяжёлый груз и теперь он уже не боролся со страхом и начал сражаться за победу. Вот только первые удачи имеют свойство притуплять воинственный настрой, а до следующего выхода оставалось около пятнадцати минут. Костя спокойно прохаживался вдоль стены, периодически встряхивая руками, а я лишь следил за показателями интерфейса.

«Частота сердечных сокращений – 108 ударов в минуту.»

«Мышечная готовность – высокая.»

Аня больше старалась не лезть с вопросами и молча готовилась снимать второй подход. Костя местами посматривал за выступлением своих соперников и част что-то бубнил себе под нос. Я решил, что в таком состоянии лучше оставить её в покое, а когда на табло вновь загорелась фамилия Орехова, парень молча посмотрел на меня.

– Работаем. – Коротко сказал и протянул открытую баночку.

Костя резко вдохнул, поморщился и отправился на помост.

– Выступающий Орехов Константин. Университет имени Баумана. Сто десять килограммов.

По залу вновь прошлась волна шёпота, а я замер в ожидании. Сто десять килограммов – это так называется PR Орехова, или на православном – Личный рекорд. Однако было видно, что он уверенно лёг на скамью и ждал команды судьи, будто этот вес его совсем не беспокоил.

– Старт!

Гриф плавно покинул стойки и опустился на грудь атлета.

– Жим! – Скомандовал судья и я затаил дыхание.

Первые сантиметры штанга прошла уверенно, как вдруг гриф едва заметно дрогнул, отчего у меня сжались кулаки.

– Давай… давай… – рядом шептала Аня, вцепившись мне в предплечье.

Костя стиснул зубы и намертво вжал ноги в помост. Его корпус остался неподвижным, а штанга, замедлившись буквально на секунду, уверенно поползла вверх.

– Стойка! – Вновь прозвучало от судьи.

Ассистенты приняли штангу и над столом вновь вспыхнули три белые огня.

– Орехов! – Не выдержал кто-то на трибунах и по залу прокатилась волна оваций.

Я повернул голову и заметил, что на трибунах сидела небольшая группа наших студентов, включая Таню Колесникову и Рому Воробьёва. Они резко подняли огромный ватман, на котором было написано «СКД». Студия коррекция движений, название моего кружка.

Орехов, уходя с помоста, тоже их увидел, улыбнулся и помахал им рукой. Я проводил его взглядом и посмотрел на показатели интерфейса.

«Нагрузка на сегмент L 5– S 1 – 65% от критической.»

«Активация брюшных мышц – 90%.»

«Риск повреждений – минимальный.»

«Рекомендуемый максимальный безопасный вес: 117,5 кг.»

– Костя, – произнёс я, стискивая зубы. – Опускаемся до ста семнадцати с половиной.

Парень удивлённо нахмурился.

– Это ещё почему? Я себя прекрасно чувствую. – ответил он.

– Потому что это новый личный рекорд и этого достаточно для победы. – произнёс, понимая, что мои слова прозвучали неубедительно.

Несколько секунд Костя молчал, а потом медленно покачал головой.

– Нет. – Вдруг сказал он. – Заявленный сто двадцать, значит буду ждать сто двадцать. Я так хочу.

Мы встретились взглядами и повисла неловкая пауза.

– Орехов, – сказал я первым, – Что мы говорил на эту тему? Я тебе говорю, что делать, ты молча выполняешь. Если я говорю опускаться – значит опускаться.

Костя нахмурился в ответ и продолжал стоять на своём. – Два с половиной килограмма особой роли не сыграют, зато я подниму свой PR до круглой цифры.

Я шагнул вперёд, как вдруг меня одёрнула Аня и покачала головой.

– Не надо, Лёша, не здесь. Ему всего один подход остался.

Вдруг ведущий произнёс имя Орехова, и он вернулся на помост. Я мысленно призвал интерфейс и посмотрел на количество очков. Девяносто одно. Если экстренно придётся спасать его позвоночник, на быстрое лечение должно хватить, но это не только будет излишней тратой, которую можно избежать, но и повлияет на здоровье подопечного. Да и Аня была права. Устраивать сцен перед последним подходом не стоило, зато после, нам предстоит серьёзно поговорить.

Парень подошёл к скамье казалось уже совершенно другим человеком. Он буквально искрил уверенностью и всё больше начинал напоминать профессионального атлета, пускай и на соревнованиях среди студентов-любителей. Само по себе это прекрасно, но только сколько хребтов чересчур самоуверенных парней было сломлено о собственную гордыню⁈

На табло загорелась надпись: 120 кг.

По трибунам прокатился возбуждённый гул и для большинства зрителей это был просто красивый вес. Аня попробовала одёрнуть меня за руку и позвала по имени, но я вконец погрузился в себя и пристально смотрел за подходом подопечного. Интерфейс был наготове приступить к работе в любую секунду, но внутри всё равно надеялся, что этого не понадобится.

Костя в третий раз лёг на скамью, и ассистенты помогли вывести штангу со стоек.

– Старт!

Гриф застыл над грудью и медленно опустился вниз.

– Жим! – Скомандовал судья.

Штанга резко пошла вверх и на середине амплитуды движение замедлилось. Интерфейс лёг на тело Орехова и вывел для меня трёхмерную проекция его тела.

«Асимметрия активации большой грудной мышцы.»

«Правая сторона задержка сокращения – 0,1 сек.»

«Ротация туловища влево – 2 градуса.»

«Компенсаторная перегрузка правого плечевого сустава.»

«Вероятность микронадрыва: 41%»

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Правая рука действительно начала едва заметно отставать, пускай для зрителей это и выглядело обычным жимом. В моих же глаза отклонение в несколько миллиметров означало совсем другое. Ещё чуть-чуть, совсем капельку… и нагрузка уйдет не туда.

Мои пальцы мысленно потянулись к интерфейсу, а рядом перестала дышать даже Аня.

Костя вдруг зарычал так, что его голос было слышно даже на трибунах, а ноги самого парня ещё сильнее вдавились в помост. Вдруг левая рука догнала правую и гриф, медленно… очень медленно, со скоростью черепахи пополз вверх.

– Стойка! – Выкрикнул судья, поднимая руку.

Ассистенты подхватили штангу и наступила короткая тишина. Судейское табло по неизвестной мне причине так и не загоралось, а сами люди, отвечавшие за оценку подхода о чём-то, переговаривались.

Весь зал буквально погрузился в пучину напряжения, а по трибунам прокатилась волна недовольного перешёптывания.

– Ну что там? – Закричала на весь зал Аня и вместе с её голосом одновременно вспыхнули три белых огня.

Зал буквально взорвался, а сам Костя вскочил с такой силой со скамьи, что едва не сбил коленом стоявших рядом ассистентов.

– Сто двадцать! Сто двадцать! – Продолжал он кричать сам себе, поднимая высоко руки вверх.

Аня широко заулыбалась и повисла у меня на шее, вот только мне было не до этого. Я по какой-то причине не испытывал той радости, которую должен был за новый личный рекорд Орехова. Почему? Потому что перед глазами всё ещё висело сообщение интерфейса.

«Критическое отклонение успешно компенсировано самим атлетом.»

«Травма предотвращена.»

Это сейчас он справился, но прецедент уже запущен. Орехов ослушался моего приказа и пошёл на бессмысленный риск, беря большой для себя вес, рискуя вернуться туда, где был несколько месяцев назад. Однако самое худшее состояло в том, что сейчас парень на все сто процентов был уверен и искренне считал, что оказался прав.

Да, он взял вес в сто двадцать килограммов и ещё предстоит посмотреть, смогут ли побить этот рекорд другие студенты, но это уже не было важно. Важно то, как отреагирует организм Орехова на такую выходку и главное – какие выводы для себя сделает сам Костя.

– Лёша? – Вдруг схватила меня за руку Аня, когда я резко развернулся и пошёл в сторону выхода, – Ты куда?

– Выйду подышать. – Бросил я на ходу.

Пока судьи оформляли протоколы, фиксируя результаты, а сами участники продолжали борьбу за призовые места, я вышел из спорткомплекса наружу. Морозный воздух ударил в лицо, я сделал глубокий вдох, медленно выпуская пар, и прислонился к холодной стене.

Блуждающий в крови адреналин, щедрой порцией вброшенный в кровь в момент финального подхода Орехова, потихоньку усваивался, а перед глазами вновь и вновь возникал тот самый момент, когда всё могло закончиться печально. Странное чувство… Я должен был радоваться, откровенно сверкать улыбкой от того, что мой подопечный взял новый личный рекорд, ведь именно к этому его и готовил. Однако вместо торжества внутри поселилась тревога.

Может не стоило вообще натаскивать его на жим? В конечном счёте можно было просто помочь ему с поясницей и отправил счастливо доживать всю оставшуюся жизнь, но эти цифры… цифры высокого потенциала затронули во мне нечто то, что заставило пойти на этот шаг. А что если однажды азарт и желание помочь раскрыть его окажется сильнее здравого смысла? Что, если однажды он надорвётся, получив инвалидность? Получается, это именно мои действия к этому и приведут. Не начал бы я всё это, он бы жил своей жизнью.

Наверное, именно в такие моменты наставник впервые понимает, что научить технике гораздо проще, чем научить человека вовремя остановиться. Я слишком сильно сконцентрировался на физической подготовке Кости, что совсем не озаботился о том, чтобы подготовить морально. Расслабляющие массажи и короткие воодушевляющие речи – это хорошо, но, чтобы пережить успех, или тем паче поражение, требовалось гораздо больше.

Когда я вернулся в зал с крепкой и чёткой мыслью изменить подход в наставничестве, Орехов уже стоял на пьедестале. В его весовой категории для студентов-любителей никто так и не смог побить его сто двадцать килограммов. Единственный парень из МГУ, сумевший подобраться ближе всех, выжал всего лишь сто семнадцать.

– Первое место в весовой категории до семидесяти пяти килограммов среди любителей… Орехов Константин! Московский государственный технический университет имени Баумана! – Торжественно заявил ведущий.

Под аплодисменты главный судья наградил его медалью, вручил диплом, небольшой кубок и пожал руку. Парень был настолько счастлив, насколько это вообще было возможно в такой момент, и я не мог испортить его своей болтовнёй о межпозвоночной грыже.

Аня заметила моё возращение, и аплодируя победителю, насторожено смотрела на меня.

Не успел Костя спуститься с пьедестала, как к нему подошёл высокий мужчина лет пятидесяти в дорогом спортивном костюме государственного триколора с вышитой на груди эмблемой клуба «Геркулес». Его лицо показалось мне смутно знакомым, будто мимолетом видел то ли в статье журнала, то ли на рекламной вывеске.

Он уверенно протянул Косте руку и дружелюбно улыбнулся. Аня с тревогой посмотрела на владельца клуба, а затем перевела взгляд на меня. Я же наблюдал за происходящим, вырывая лишь отдельные слова по движениям губ. «Поздравляю»…. «Потенциал»… «Контракт».

Костя всё это время, широко распахнув глаза, быстро кивал, а затем они обменялись ещё несколькими фразами. После чего мужчина достал визитку и вложил её Орехову в ладонь. Разговор длился всего пару минут, но почему-то я уже догадываться о чём они беседовали.

– Лёша, кто это? – Обратилась ко мне Аня, кивая в сторону спускающегося с помоста мужчину.

– Думаю, мы скоро это узнаем, – ответил я, замечая, как Орехов купался в лучах славы.

Минут через десять Костя сам нашёл нас в коридоре возле раздевалок. Медаль всё ещё висела у него на шее, а в руках он нервно крутил ту самую визитку.

– Алексей Николаевич, – начал он, не поднимая глаз, – Там это… вы его видели?

– Кого? – Сделал вид, что не понимаю о чём он.

– Сергей Викторович из Геркулеса.

Я спокойно кивнул.

– А его… да, видел.

– Представляете, он предложил перейти к ним! Предлагает контракт, полноценную зарплату, спортивное питание, сборы. Говорит, если всё пойдёт нормально, можно перейти в профессионалы, а потом и на мастера спорта! Ещё он сказал, что у меня очень высокий потенциал и реализовывать его надо не в спортзалах с вузовским физруков, а с такими же как я, профессионалами. – Вдруг Костя понял, что сказал лишнего и быстро потупил глаза.

– Так и сказал?

Костя замялся.

– Ну да… последнее я зря сказал, но в целом да, – он поднял голову и в его глазах вновь засиял огонь, – Представляете? Контракт и полноценную зарплату! Оказывается, у меня есть будущее в спорте! Кто бы мог подумать⁈

Аня выглянула со стороны, пытаясь посмотреть мне в глаза и недовольно нахмурилась.

– Поздравляю, Костя, – спокойно сказал я, – Сергей Викторович прав. У тебя действительно очень высокий потенциал, и если хочешь добиться в спорте каких-либо вершин, тебе пора заниматься с настоящими профессионалами, а не вузовским физруком.

– Лёша… – Пыталась заговорить Аня, но я показал жестом, что не стоит.

Вдруг Орехов виновато опустил голову.

– Он так же сказал, что по контракту мне запрещено заниматься в других секциях, а значит… Значит я больше не смогу ходит в СКД. – он сделал длинную паузу, пытаясь найти нужные слова и продолжил. – Просто… там обещают платить и дадут спортивное питание. Профессиональный уровень! О таком я только мог мечтать! Нет, я даже не мечтал, что у меня может быть профессиональное будущее в спорте.

– Ты всё правильно сделал, – внезапно прервал его я, пока мы не пошли по кругу, – Если хочешь расти дальше – иди. Такой шанс выдается лишь избранным, и я знал, что тебе он выпадет.

– Правда? – Глаза Кости заблестели.

– Правда.

Я протянул ему руку.

– Удачи, Орехов, об упражнениях только не забывай и не позволяй тренеру себя сильно загонять.

– Обещаю. – ответил он, пожимая её в ответ. – И спасибо за всё, что вы для меня сделали.

Парень попрощался с Аней и быстрым шагом побежал к новому наставнику, который уже ждал его в дверях зала. Я проводил его взглядом, пока оба не скрылись за поворотом, а затем едва заметно выдохнул.

– Лёша, – раздался встревоженный голос Ани, – Как ты?

Я посмотрел в дверной проём, в котором испарился мой первый подопечный… первый человек, которому смог помочь и улучшить его жизнь. То, что он сделал, в принципе было логичным. Кто я для него? Обычный физрук в университете. Даже не тренер. Я не могу дать ему то, что он хочет. Славы, внимания и денег. А этот самый Сергей Викторович может.

В глубине души я прекрасно понимал, что впереди его ждут великие свершения, и что цифры потенциала на самом деле были нечто большим, чем просто символы на виртуальном интерфейсе. Однако избавиться от горечи всё же полностью не смог.

– Всё хорошо, Ань, – произнёс я вполголоса, выдавливая лёгкую улыбку, – Мой подопечный победил… и это главное.