Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Чтобы чувствовала себя как обычно и не переживала, – уверенно солгал я, а затем по всему бассейну раздался голос судьи, приглашающий участниц готовиться к старту.

Вдруг раздался короткий свисток судьи, и девушки одна за другой поднялись на стартовые тумбы.

Лена заняла четвёртую дорожку, привычно несколько раз встряхнула руками, поправляя очки, и опустилась в стартовую стойку. Даже отсюда я заметил, как едва заметно дрожали её пальцы, вцепившиеся в край тумбы. Кажется, до последнего момента она так и не смогла до конца поверить, что действительно вернулась спустя столько месяцев.

– На старт! – скомандовал судья, и десятки голосов на трибунах мгновенно стихли.

– Внимание! – послышалась вторая команда.

Затем раздался короткий звуковой сигнал, и восемь спортсменок приступили к заплыву в двести метров, оставив после себя лишь веер белоснежных брызг. Я поймал себя на мысли, что неожиданно задержал дыхание, будто сам оказался под водой.

Первые несколько секунд невозможно было понять, кто именно шёл первым. Девушки практически одновременно вынырнули после стартового скольжения и сразу задали высокий темп. Я внимательно следил за тем, как плыла Лена, и заметил, что она шла третьей.

Её движения выглядели именно такими, какими я запомнил их на тренировках. Никакой суеты, лишних движений или попыток с первых метров вырваться вперёд. Мощный гребок, длинное скольжение и спокойный вдох на каждое третье движение руки.

Признаться, в технике спортивного плавания я мало чего понимал, по крайней мере, разбирался не так хорошо, как в биомеханике, поэтому, скорее, выступал в качестве зрителя. Однако по лицу тренера было видно, что мужик болеет за своих всей душой и, несмотря на заплыв, всё равно умудряется оставлять пометки в журнале. Так что всё, что мне оставалось, – это следить с помощью моего главного инструмента, который показывал мне самое главное. Состояние организма Лены.

«Частота дыхания – 28 в минуту.»

«Насыщение крови кислородом – 98%.»

«Паттерн дыхания: физиологический.»

«Признаков диафрагмального спазма не выявлено.»

На моих губах невольно растянулась улыбка. Данные мне говорили, что Лена дышала спокойно и не пыталась экономить воздух. К тому же, это означало, что опасение повторения спазма, которые мучили перед заплывом, так же отсутствовали.

К концу первого пятидесятиметрового отрезка дистанции лидер определился окончательно. Впереди шла девушка с соседней дорожки, которая сразу взяла высокий темп, а за ней следовала ещё одна спортсменка из сборной МГУ. Лена же замыкала тройку лидеров, представляя не только себя, но и МГТУ имени Баумана.

– Не торопись, – тихо произнес я, прекрасно понимая, что она меня всё равно не услышит.

Насколько она мне рассказывала, сто метров вольным стилем никогда не были её сильной стороной. Соболева всегда выигрывала за счёт техники и выносливости, предпочитая постепенно забирать преимущество у соперниц по ходу дистанции. Так что, видимо, именно поэтому она сейчас шла третьей.

Я поднял голову и посмотрел на показания табло. На первом развороте она потеряла буквально долю секунды, слишком осторожно коснувшись бортика ногами, но уже через несколько метров начала постепенно возвращать потерянное преимущество. Её движения становились легче, гребки длиннее, а количество брызг вокруг тела уменьшилось, будто сама вода расступалась перед ней.

– Ну давай… – раздался знакомый голос.

Я обернулся и увидел тренера, внимательно наблюдавшего за заплывом. Журнал, который ещё секунду назад был раскрыт, находился у пояса человека, а сжимал он его так крепко, что кожа на его волосатых пальцах заметно натянулась.

Первую сотню метров Лена закончила уже второй, обогнав ту самую соперницу, которая теряла доли секунд на поворотах. Трибуны заметно оживились, а по помещению прокатились первые выкрики поддержки, но самое главное было ещё впереди. Вторая и последняя сотня метров покажет, кто придёт первым. На этой дистанции обычно заканчивался адреналин, подстёгивающий организм, и начиналась настоящая работа пловца.

Подходил к исходу запас кислорода, мышцы начинали гореть от накопившейся усталости, а организм решал, сколько ещё готов отдать ради победы. Пускай, Лена и была технична, вынослива, да и в целом раскрывалась на длинных дистанциях, именно на последней сотне в прошлый раз её тело впервые предало.

Наверное, именно поэтому сегодня я переживал не за потенциальную медаль или за возвращение в сборную города. Мне просто хотелось, чтобы она доплыла до конца с улыбкой на лице.

Интерфейс вновь вспыхнул перед глазами.

«Потребление кислорода – на пределе физиологической нормы.»

«Признаков гипоксии не выявлено.»

«Диафрагма: функционирует без ограничений.»

«Признаков спазма не обнаружено.»

В этот момент Лена словно вспомнила, что не просто так получила КМС в четырнадцать лет, и её движения стали чуть резче, вдох сменился с привычного ритма на каждый второй взмах руки, и она стала грести чаще, быстро став догонять лидирующую спортсменку.

– Пошла, Соболева! – неожиданно рявкнул тренер, сжимая в руках свой несчастный журнал так, будто собирался вот-вот метнуть его в бассейн.

До финиша оставалось меньше двадцати метров, и Лена выкладывалась на полную.

Девушка с первой дорожки всё ещё сохраняла минимальное преимущество, однако теперь я отчётливо видел, что оно стремительно тает. Ещё несколько секунд назад между ними оставалось почти полкорпуса, а сейчас Соболева постепенно сокращала дистанцию.

Пятнадцать метров… десять… пять…

Последний гребок получился настолько мощным, что Лена буквально выстрелила вперёд, первой коснувшись бортика бассейна. На мгновение в помещении повисла абсолютная тишина, а затем над бассейном раздался пронзительный звуковой сигнал, и на электронном табло вспыхнули результаты.

2:12,3. Первое место.

Я перевёл взгляд чуть и ниже и довольно улыбнулся. Лена вынырнула из воды, вытирая лицо и снимая очки, и несколько секунд просто смотрела на табло широко распахнутыми глазами.

– Нет! Нет! Нет! – от обиды закричала её соперница, шлёпнув ладонью по воде.

Взгляд Соболевой забегал по трибунам и остановился на мне. Я же смотрел на неё с идиотской улыбкой и не придумал ничего лучше, как просто поднять большой палец вверх. Лена внезапно окунулась ещё раз, пытаясь смыть стекающие по щекам предательские слёзы и крепко зажмурилась.

Когда она подтянулась и выбралась из бассейна, она даже не пыталась скрыть счастливую улыбку, и её заметно потряхивало от переполнявших изнутри эмоций. Там её уже ждал тренер, который, несмотря на то, что Соболева не успела укутаться в полотенце, крепко обнял её и оторвал от холодного пола. Что именно он ей говорил, я разобрать уже не смог, но по выражению лица мужчины и тому, как Лена сначала удивлённо замерла, а затем прикрыла рот ладонями, всё стало понятно и без слов.

Несколько секунд я просто стоял на месте и наблюдал за происходящим. Удивительно, но, в отличие от прошлого раза, мне было чертовски спокойно. Не было ни страха за будущее, ни переживаний о том, что будет дальше. Лишь обычная и ни с чем не сравнимая гордость.

Лена, наконец, отстранилась от своего тренера, быстро вытерла глаза полотенцем и начала озираться по сторонам. Когда нашил взгляды встретились, девушка на мгновение замерла, а затем, совершенно забыв о том, что находится посреди помещения полного людей, бросилась в мою сторону.

– Алексей Николаевич!

Не успел я ничего сказать, как мокрое полотенце оказалось у меня на плече, а сама Соболева крепко обняла меня за шею. Кажется, если бы не разница в росте, она бы ещё и с ног меня сбила.

– Я смогла! – выпалила она взахлёб, совершенно не скрывая слёз. – Вы понимаете? Я всю дистанцию дышала, как до травмы… Нет, даже лучше!

В её голосе было столько искреннего и заразительного счастья, что я невольно улыбнулся. За последние месяцы мне довелось видеть Лену совершенно разной. Упрямой, наглой, обиженной, невыносимо болтливой и даже плачущей, но такой счастливой видел её впервые.

– Ладно, ладно, – произнёс я, обнимая её в ответ. – Хватит реветь уже… Сейчас что чего плачешь?

– Потому что я уже не верила! – она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. – Понимаете? Я ведь правда не верила! Все говорили, что с такой травмой можно забыть о большом спорте, а я каждую тренировку думала, что опять начну задыхаться…

Она вдруг шмыгнула носом, вытерла слёзы краем полотенца и гораздо спокойнее добавила:

– Спасибо.

– Да я тут практически ни при чём, Соболева, – ответил ровным голосом. – Это ты в последнее время пахала, как скаковая лошадь, так что эта победа – результат твоих тренировок.

– Неправда! – неожиданно серьёзно ответила девушка. – Если бы не вы, я бы сейчас вообще не стояла здесь.

Несколько секунд она молчала, словно собираясь с мыслями, а затем вдруг насупилась.

– И да, меня возвращают в сборную, но я не Орехов. Никуда не денусь!

– Да что вы все сегодня к бедному Косте пристали? – не выдержал я, усмехнувшись. – Ушёл, да и хрен с ним. Его проблемы.

– Потому что я никуда не денусь, – уверенно заявила она. – И упражнения тоже не брошу, и результаты присылать буду. Так что хочешь ты этого или нет, тебе придётся следить за всей моей спортивной карьерой.

Я только покачал головой и рассмеялся, и в этот момент привычно моргнул интерфейс.

«Возвращение подопечной в соревновательный спорт регионального уровня успешно завершено.»

«Награда +100 очков.»

«Текущий баланс 181 очко.»

Всё, верно. За Андрея Система накинула пятнадцать очков, и за победу девушки ещё сотню. По голым подсчётам, я слегка ушёл в минус, потому что потратил на парня больше, но будем считать, что это была инвестиция и благотворительность. Зато теперь хороший запас появился.

«Открыта ветвь развития: Региональные соревнования.»

«Получена новая функция: Удалённый мониторинг. Расширенное наблюдение за спортсменами, прошедшими полный курс коррекции.»

Да уж… Сто очков… Кажется, это самая большая награда, которую мне доводилось получать от Системы за всё время. Вот только впервые меня обрадовали вовсе не новые возможности. Я посмотрел на стоящую рядом счастливую девушку и неожиданно поймал себя на мысли, что всё ещё, как идиот, улыбаюсь.

Думал, что после истории с Ореховым начну относиться к победам своих подопечных с некой осторожностью, осознавая, что горечь расставания неизбежна, но оказалось совсем не так.

Ладно… Стоит признать, что хорошо, что я ошибался.

Глава 6

До Нового года оставалось совсем немного, и это ощущалось из всех щелей. По сравнению с Рязанью или Иркутском, в Москве денег на украшения не жалели, превращая столицу в зимнюю сказку.

Студенты же потихоньку разъезжались по домам, а коридоры нашего этажа впервые за долгое время не напоминали филиал сумасшедшего дома с орущими колонами и вездесущим запахом говяжьего доширака. Ринат и Дима уже собрали чемоданы и попрощались до следующего года, оставив в комнате только меня и Пашу.

Я уже успел вернуться с короткой пробежки, принять душ и теперь сидел за столом, с философским видом доедая вчерашнюю гречку с курицей. Не знаю, то ли с голодухи после утренней разминки, то ли потому что уже настолько привык к простой еде, но разогретая в микроволновке крупа с маленькими кусочками мяса была не так уж и плоха. По крайней мере, куда полезнее, чем постоянное поедание пельменей с майонезом и корейской лапши быстрого приготовления.

Да и еда меня особо не волновало, так как душу грел тот факт, что подарок Ане всё же был выбран, куплен и теперь занимал почётное место на верхней полке шкафа, ожидая своего звёздного часа. Оставшиеся две тысячи успешно были вложены в праздничный стол, и половина приготовлений к Новому году остались за спиной. Вот только до курантов мне требовалось раздобыть ещё хотя бы тысяч пять, чтобы отправить родителям. Если после покупки подарка Ане и вкладывания в общий стол для гулянки я оставлю отца и мать ни с чем – себя не прощу.

Так что, если не брать в расчёт этот факт, особенно учитывая, что впереди ещё несколько дней, жаловаться было грех. Да и вообще, последние месяцы выдались настолько насыщенными, что иногда казалось, будто прошёл не один учебный семестр, а целый год. Правда, отсюда возникал следующий вопрос: каким будет следующий? И куда мне вообще идти?

Должность физрука Бауманки меня вполне устраивала. Я отвечал за физическую подготовку студентов, помогал нуждающимся в кружке СКД и попутно разрабатывал с Аней свою методику. Вот только моя активно растущая жизнь вне работы, да, собственно, и в ней самой, требовали дополнительных финансовых вливаний, отчего становилось понятно, что зарплаты физрука на одну ставку мне категорически не хватает. А даже если брать дополнительные группы для полуторной ставки, денег особо не прибавится, тогда как время, наоборот, испарится. Ну, либо терпеть, ожидая несколько лет, пока наберётся стаж, и мне станут начислять надбавки, после которых зарплата хотя бы станет похожа на нормальные цифры, а не на анекдот, написанный на клочке туалетной бумаги.

Тем более, весной будет набор на курс остеопатии, для прохождения которого мне требовались немалые деньги. Так же без обсуждения оставался тот факт, что родителям надо отправлять деньги каждый месяц, выводить хотя бы раз в пару недель Аню в кафешки и продолжать увеличивать имеющийся инвентарь, потому как один массажный стол – это не серьёзно.

И всё это на зарплату физрука.

Финансовый вопрос мучил меня не меньше, чем Капустин, который словно выслеживал меня в коридорах вуза. На публике он, конечно, приутих и перестал на меня смотреть со злостью в глазах, из-за молчаливого покровительства декана, но вряд ли он отступит. Явно злобу затаил. Да и такие, как он, никогда просто так не сдаются. Чую, что гадость готовит.

Значит, получается следующее. В графу плюсов записываем: знакомство с Аней, открытие кружка, развитие методики и победы моих подопечных. В минусы всего два пункта: деньги и Капустин. Оставалась, конечно, ещё проблема со здоровьем отца, но она длилась уже несколько лет, и я лучше поднаберусь опыта, прежде чем рискну его посмотреть.

Ради интереса открыл ноутбук и залез на сайт покупок железнодорожных билетов. В сидячем всего за пять часов можно было доехать до дома за тысячу рублей, что мне было вполне по карману. Даже если не смогу вылечить отца, хотя бы проведаю родителей. Да и попробую на него посмотреть, вдруг интерфейс активируется? Батя так-то по молодости спортивный был, я же в него пошёл, не может же быть, чтобы у него совсем не было потенциала?

С другой стороны, впереди нас ждали новогодние праздники? и у меня официально будет несколько дней отгулов. Тогда решено! Осталось только раздобыть деньги.

В этот момент на столе неожиданно завибрировал телефон, и высветился незнакомый номер. Я машинально проглотил очередную ложку гречки и ответил на звонок.

– Да?

– Алексей Смирнов? – раздался в трубке низкий мужской бас с лёгкой хрипотцой в голосе.

– Да, это я, с кем имею честь? – спросил, запивая еду кружкой сладкого чая.

– Сергей Королёв, старший тренер клуба «Геркулес», моё имя вам о чём-нибудь говорит?

У меня чай чуть носом не пошёл, а пальцы машинально сжали ручку кружки. С названием клуба я был знаком прекрасно, а вот фамилия его владельца до этого момента от меня ускользала. Орехов в день соревнований представил мне некоего Сергея Викторовича, старшего тренера одного из самых престижных силовых клубов Москвы. Собственная команда спортсменов, спонсоры, сборы и всё то, что обычно называют профессиональным спортом.

– Чем обязан? – как можно спокойнее спросил я, стараясь не выдавать удивления.

– Да, собственно, ничем, – ответил все тем же басом мужчина. – Вот только ваш бывший подопечный сейчас тренируется у нас и нуждается в небольшой коррекции. У нас своих штатных и лицензированных специалистов хватает, но он настойчиво просил вызывать именно вас. Заинтересованы?

Как же он противно выдавливал из себя два слова: «штатных» и «лицензированных», словно пытался схватить меня за шею и окунуть в факт того, что у меня не было ни первого, ни второго. Не знаю, добивался ли он этого специально или его выдавала подобная манера разговора, но внутри неприятно кольнуло.

Причём не зависть, а скорее лёгкое чувство тревоги, будто случилось как раз то, о чём я предупреждал Орехова.

– И что именно от меня требуется?

– Осмотр. Возможно, небольшая мануальная коррекция перед следующим циклом подготовки. Разумеется, консультация будет оплачена, не переживайте, – на этой фразе тренер ядовито хихикнул. – Подъезжайте к десяти утра, адрес я пришлю сообщением.

Звонок на этом оборвался, и я положил телефон на стол. Странно всё это выглядело. Если бы Орехову действительно понадобилась моя помощь, и у него произошёл рецидив, он вполне мог бы позвонить самостоятельно, всё-таки номер телефона я не менял. Да и сам факт того, что звонит именно старший тренер клуба, а не Костя, вызывал всё больше вопросов. Однако проигнорировать эту просьбу попросту не мог. К тому же, если один из самых известных силовых клубов Москвы хочет мне заплатить, кто я такой, чтобы отказываться⁈

– Геркулес, значит… – тихо произнёс я, отодвигая пустую тарелку. – Будет интересно.

До станции метро добрался без особых приключений. Всю дорогу в голове крутились самые разные мысли: начиная от возможного рецидива старой травмы у Орехова и заканчивая тем, что могло понадобиться от меня тем, у кого в штате есть обученные спецы. Всё-таки с момента соревнований прошло всего несколько дней, и за это время Костя ни разу не объявился, не позвонил и даже не написал. Даже Лена удивилась, когда после победы он не поздравил её самой банальной смс-кой. Распускал хвост, а потом попросту пропал.

Впрочем, я никогда не обижался на него. Каждый человек имеет право выбирать собственный путь, даже если со стороны этот выбор кому-то покажется удивительно странным. Другое дело, что интуиция почему-то настойчиво подсказывала мне готовиться к чему угодно.

Я вышел на нужной станции и поймал себя на мысли, что ожидал увидеть очередной фитнес-центр со стеклянными дверями, утопленными в автозагаре моделями и запахом ароматизаторов в воздухе. Всё-таки словосочетание «элитный спортивный клуб» за последнее время успело сформировать в моей голове вполне определённый образ.

Реальность же оказалась намного прозаичнее.

«Геркулес» расположился в переоборудованном здании бывшего производственного цеха на окраине Москвы. Огромное серое строение из бетона и стекла выглядело настолько сурово, что вполне подходило месту, где люди профессионально занимались спортом, сделав это своей работой. Единственным украшением фасада, которое выделялось на фоне минималистической картины здания, была вывеска «Hercules», причём почему-то на английском языке.

Мне пришлось пройти через парковку перед входом, которая была буквально забита дорогими автомобилями, включая новые модели БМВ и Мерседеса. Правда, стоило их пройти, как у самого здания скромно притулился здоровенный внедорожник размером с мою комнату в общежитии.

Стоило переступить порог клуба, как стало понятно, что с Платинум Фитнесс это место роднило исключительно наличие железа внутри. Здесь не пахло апельсиновыми диффузорами и эфирными маслами. Не было девушек модельной внешности за стойкой администратора и наигранно приветливых улыбок персонала. Нет… Здесь в воздухе, несмотря на работающие кондиционеры, отчётливо ощущался запах пота.

– Доброе утро, могу чем-нибудь помочь? – раздался голос администратора, отвлекая меня от разглядывания интерьера.

Молодо выглядящий парень, лет так двадцати, в чёрной футболке с серебристым логотипом клуба быстро сверился с каким-то списком и коротко кивнул.

– А… Смирнов А. Л.? Сергей Викторович вас ожидает. Прошу за мной.

По пути в главный зал я невольно принялся рассматривать оборудование. Даже мне, человеку весьма далёкому от профессионального пауэрлифтинга, было очевидно, сколько денег вложено в это место. Силовые рамы, сделанные на заказ, с регулируемыми страховочными упорами, помосты для становой тяги толщиной едва ли не в половину моей ладони. Десятки специализированных грифов и тренажёров, о назначении которых я мог лишь догадываться.

Вдоль стен висели портреты чемпионов России, СНГ и Европы, которые в своё время тренировались здесь, что ещё раз подтверждало статус и элитарность клуба. Боюсь даже представить, сколько сюда было вложено денег, но эта мысль надолго не задержалась.

Когда мы завернули и вышли в общий зал, администратор сказал, что тренер сейчас освободится, а я заметил, что у одной из скамей стояла знакомая фигура.

Костя заметно разбух, будто целыми днями пил литры воды. Он и раньше довольно быстро набирал массу, но за пять дней у него вышло стать заметно «круглее», и парень всё больше и больше напоминал эдакого молодого бычка.

Я сначала подумал, что, скорее всего, обознался, ведь основной тренировочный зал был буквально забит юными атлетами, но тело Орехова было объектом моего исследования последние несколько месяцев, так что ошибки быть не могло. Он выполнил очередной подход становой тяги, выжимая разминочные сто килограммов, и, с грохотом сбросив штангу на пол, сорвал с себя пояс.

В этот момент он обернулся, и у меня сработала профедеформация. Кожа лица парня приобрела нездоровый сероватый оттенок и стала заметно грубее на щеках. На висках проступили мелкие воспаления, которых раньше никогда не было, а под глазами залегли едва заметные тёмные круги. Изменилось даже выражение лица. Исчезла та самая детская непосредственность, с которой он приходил ко мне на сеансы, и вместо неё появилась какая-то угрюмая сосредоточенность, помноженная на постоянное напряжение.

Отёчность, серость кожи, синяки и раздражительность с агрессией. Если бы я не знал, что Костя всегда вёл здоровый образ жизни, то подумал, что парня мучает сильное похмелье, но это явно было не так.

– Орехов! – послышался знакомый бас. – Повышай вес и ещё два подхода!

Из богатого застеклённого кабинета вышел мужчина лет сорока с такой шеей, что во мне закрались сомнения и интерес. А крутить он ей вообще мог? Или для того, чтобы глянуть в сторону или назад, поворачивается всем телом?

Образ дополнял широкие плечи, коротко остриженные седые волосы на висках и тяжелый оценивающий взгляд человека, который привык измерять окружающих исключительно в килограммах поднятого веса.

При этом тренер не выглядел толстым или рыхлым, какими становятся бывшие атлеты на пенсии. Даже в свои годы он производил впечатление человека, который без особых проблем мог отправить в полёт половину присутствующих в зале.

Костя же, заметив меня, приподнял брови, и в его глазах промелькнуло удивление, будто он не ожидал меня увидеть.

– Привет, Костя, – я невольно улыбнулся. – А ты, смотрю, массу поднабрал. Как спина?

– А, Алексей Николаевич, – произнёс он вполголоса, отводя глаза. – А вы чего тут?

– Я тебе сказал, ещё два подхода! – рявкнул на него тренер, а затем обратился ко мне. – Смирнов, пошли поговорим у меня в кабинете.

Орехов ответил так, будто мы были знакомы от силы пару минут или я был для него обычным физруком. Даже не сразу понял, что именно чувствовал в тот момент я сам. Обиду? Разочарование? Всё-таки ещё совсем недавно он чуть ли не в ноги мне падал и благодарил за то, что изменил его жизнь, а тут…

Не успел я закончить мысль, как перед глазами высветился интерфейс и показал мне настоящую портянку, какой ещё не было ранее.

«Обнаружено искусственное усилие анаболических процессов.»

«Фармакологическая поддержка спортсмена: подтверждена.»

«Продолжительность текущего цикла подготовки: 5 суток.»

«Интенсивность воздействия: высокая.»

«Обнаружены активные метаболиты и Тренболон в плазме крови.»

«Расчётная суммарная концентрация – 17,8 нг/м. л.»

«Уровень фармакологического воздействия: высокий.»

«Предположительное начало курса 4–6 суток назад.»

«Скорость синтеза мышечного белка повышена на 238%»

«Скорость восстановления мышечных волокон повышена.»

«Скорость адаптации к силовым нагрузкам значительно увеличена.»

'Гиперактивность центральной нервной системы.

«Повышена возбудимость и агрессия.»

«Снижение физиологических механизмов ограничения нагрузки и критической оценки собственных физических возможностей.»

«Общий вывод: Потенциал спортсмена вырос до 85%.»

«Краткосрочный прогноз: благоприятный для достижения спортивного результата.»

«Долгосрочный прогноз: Проблемы с сердечно-сосудистой системой, печенью, почками, увеличение объёма сердца.»

Я стоял и читал перед собой портянку данных с интерфейса и не понимал, что меня больше всего разозлило. Что Костя сидел на тренболоне, что само по себе в его возрасте было безумием, или то, что его смог уговорить на это Королёв? Большой спорт и честность давно перестали идти рука об руку, что было вполне ожидаемо, но так быстро? Костя, в силу своего возраста, ещё не достиг предела естественного раскрытия потенциала. Вот уж кому, а ему точно не нужна была химия. У него и так был уровень потенциального олимпийского атлета.

Однако главная проблема была в том, что Орехов оставался для меня всё ещё тем же зажатым мальчишкой, который неуверенно приходил на сеансы в тренерской, и если он будет продолжать в том же духе, то вновь сорвёт себе спину. Причём самое паршивое в том, что это произойдёт в любом случае. Тренболон не только повышал скорость наращивания мышц, восстановления после тренировок и увеличенную выносливость, но так же заставлял атлета думать, что он намного сильнее, чем кажется…

Вот только пояснице плевать, что думает гиперактивная нервная система… Стоит Орехову продолжать нагружать её сверх силы, и в один момент позвонки дадут о себе знать.

– Костя… – произнёс я, понизив голос и посмотрел на него с откровенной злостью.

– Пошли, Смирнов, – повторил Королёв и обнял меня массивной рукой, утаскивая в кабинет.

Коридор за тренировочным залом заметно отличался от остального клуба. Здесь не было ни грохота падающих штанг, ни выкриков атлетов и зубодробительной музыки, под которую те занимались. Мы прошли мимо нескольких массивных дверей, раздевалок, медицинских кабинетов и небольшой комнаты отдыха для тренеров.

Кабинет же самого Королёва расположился в самом конце коридора и больше напоминал директорский, чем владельца клуба. Панорамное окно занимало почти всю дальнюю стену, открывая вид на основной зал. Отсюда прекрасно просматривался каждый помост, каждая силовая рама и десятки его подопечных, пришедших за своей мечтой. В углу расположился массивный кожаный диван, возле которого стоял кофейный столик, заваленным какими-то фитнес-журналами.

Я невольно задержался взглядом на висящих на стенах фотографиях чемпионов с медалями, в центре которых стоял сам тренер.

– Нравится? – усмехнулся Королёв, заметив мой взгляд. – Семнадцать мастеров спорта, четыре международника и один чемпион Европы. Неплохой результат за десять лет работы, согласись?

– Впечатляет, – честно ответил я, усаживаясь напротив его стола.

Врать действительно не пришлось. Как бы я ни относился к Королёву и какими бы методами он ни пользовался, мужчина действительно был профессионалом своего дела. Поэтому отрицать его заслуги просто потому, что он общался со всеми через губу, было бы попросту глупо. Глупо и по-детски.

Сам же мужчина тем временем достал из небольшого шкафчика два чашки, поставил одну напротив меня, а сам откинулся на спинку кресла.

– Ну и как тебе Орехов?

Я ответил не сразу.

– Смотря о чём пойдёт разговор.

– Обо всём сразу, – он улыбнулся и налил терпкий кофе из небольшого чайничка. – Не жалеешь, что я его у тебя увёл? Всё-таки ты первым взялся за него. Считай, на ноги поставил, вывел на соревнования. Можно сказать, твой первый большой успех.

– Был моим первым большим успехом, – спокойным голосом ответил я и даже не стал браться за чашку.

– Даже так? – удивлённо поднял бровь мужчина.

– Ну да, а каким ему ещё быть после лошадиной дозы тренболона, которым ты его накачиваешь. Там ведь не только он, да?

В кабинете повисла тишина. Королёв даже не изменился в лице, сделал небольшой глоток кофе и внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

– Значит, не зря про тебя слухи ходят… – он осёкся, не желая вслух проговаривать очевидное. – Я понятия не имею, о чём идёт речь.

– Он ведь ещё пацан, – сказал, игнорируя его откровенную ложь. – Какие, к чёрту, анаболики? Он ещё минимум два года может на собственном потенциале жать. А грузить его химией – это убивать парня, особенно учитывая проблемы с его спиной.

– Это тебе так кажется, Смирнов, – спокойно произнёс мужчина. – Потому что ты физрук в университете… – он подался вперёд. – А я возглавляю один из лучших залов Москвы, всё понятно или расшифровать?

Я ничего не ответил и продолжил молча на него смотреть.

– Про твоего Орехова на органике через пять лет никто и не вспомнит. Зато мастера спорта международного класса будут помнить многие. Большой спорт никогда не был историей про здоровье, Смирнов. Это история, в которой всем плевать на проделанный путь, и важен лишь результат. Причём чем моложе спортсмен, тем лучше. И у него сейчас золотое время, за которое он может заработать столько бабок, что потом сможет позволить себе хоть персональную сиделку на всю оставшуюся жизнь. Сможешь назвать мне известных спортсменов, занявших вторые места? Нет? Не переживай, никто не сможет, а ведь история у них у всех одинаковая. Начали жать в раннем возрасте, имели генетический потенциал, буквально жили в качалках с железом в обнимку, но всё равно на пьедестал встали на ступеньку ниже. И почему?

Ответ был очевиден, но я дал Королёву продолжить.

– Ты думаешь, я привязал его к стулу и насильно делал уколы? Таким ты меня представляешь? Да, я увёл у тебя спортсмена, Смирнов, потому что так захотел. Да, у Орехова действительно есть потенциал, и парень прозябал в твоём вузовской спортзале, отдавая впустую те годы, которые мог бы потратить с умом. Именно поэтому в тот день, когда я спросил его после победы, чем он готов пожертвовать, парень коротко ответил: всем. Если бы он тогда принялся сиськи мять, ломаться или мычать, как осёл, я бы его даже за деньги не взял. Так что зря ты меня эдаким карикатурным мудаком выставляешь, Смирнов. Я всего лишь создаю чемпионов и уничтожаю всех, кто становится на моём пути. Это был его личный выбор.

Некоторое время я просто молчал и смотрел на сидящего передо мной человека. Самое паршивое заключалось в том, что он был прав. Прав во всём! Спорт постоянно эволюционировал, как развивалась и фармакология. То, что сейчас является табу, станет детским развлекаловом, когда появятся более серьёзные препараты. Стоит лишь посмотреть на динамику развития профессиональных бодибилдеров на высочайшем уроне. Та же Золотая эра Арнольда сейчас, в реалиях две тысячи двенадцатого года, является уделом обычных любителей, на фоне настоящих мясных монстров.